6
8 декабря 2025 г., 21:00
Напряжение спало, и жизнь на несколько дней вошла в мирное русло. Постепенно в доме установился свой негласный распорядок: Ки Хун вставал к Со Вон в первой половине ночи, во второй его сменял Хён Су, забирая малышку вниз. Ин Хо всегда просыпался очень рано, поэтому присматривал за ней утром. Днём Ки Хун, как правило, сидел без дела, а вот Ин Хо постоянно чем-то занимался. То возился с фильтрами опреснителя, то раскладывал вещи в кладовке, то убирался на кухне и в ванной.
Он вёл себя так, будто кошмарной ночи, в которую Ин Хо не дал ему умереть, просто не было. Ки Хун много раз прокручивал в голове полный неприкрытого волнения голос и терялся в догадках, почему Ин Хо не всё равно, жив он или нет.
После завтрака Ин Хо уехал за топливом для генератора. Вернулся он не один, а вместе с фельдшером, который обещал ещё раз осмотреть Со Вон.
— Как поживает, моя маленькая пациентка?
В этот раз врач был настроен более благосклонно. Он осмотрел малышку и с удовольствием отметил, что она набирает вес. Фельдшер прочитал им целую лекцию о коликах, а затем переключился на Ки Хуна.
— А вот ваше состояние, господин, меня по-прежнему не радует, — неодобрительно отозвался мужчина, поправив очки. — Вы выходите на воздух? Вижу, что нет.
Ки Хун пожал плечами и напряг память. Он ни разу не выходил наружу, с тех пор как прибыл на остров. Сначала он решил, что его держат взаперти насильно, а потом… ему просто не приходило в голову, что можно прогуляться по округе.
— Со Вон это тоже пойдёт на пользу. До моря рукой подать. Выходите и дышите. И побольше ешьте, невооружённым взглядом видно, что у вас дефицит веса. Что касается ноги, то ни в коем случае не снимайте бандаж ещё минимум три недели. Дальше посмотрим.
Ин Хо хотел отвезти врача обратно на причал, но тот отказался. У него был ещё один пациент — ниже по склону в маленьком одноэтажном домике у старушки подскочило давление.
Ин Хо проводил его и вернулся в дом с бумажным свёртком в руках.
— Чуть не забыл в машине, — он положил свёрток на кухонный стол.
Внутри оказались две туши свежего окуня. Ки Хун заметил, как Ин Хо скривился от резкого рыбного запаха.
— Это от Нама. Он только вернулся с рыбалки.
Хён Су с интересом взглянул Ин Хо через плечо:
— Какие здоровые… Что приготовим?
Ки Хун посмотрел на окуней и сразу подумал о рыбной лавке матери Сан Ву. За долгие годы работы на рынке тётушка создала настоящий рыбный рай. У неё можно было купить что угодно: окуня, камбалу и треску, гребешки и устрицы, осьминога, кальмара и даже «морское ушко»! Хоть лавка и не приносила большого дохода, но славилась на весь Ссанмун-дон и всегда собирала длинные очереди. Мать Сан Ву не только торговала рыбой, но и прекрасно готовила. Она знала тысячу рецептов приготовления рыбы и охотно делилась ими с покупателями, в том числе с матерью Ки Хуна.
— Может, сварить меунтан? — предложил Ки Хун неуверенно.
— О, и правда! — оживился Хён Су. — Хороший вариант для окуня, как считаешь, хён?
— Я не против, — бросил Ин Хо, не разделяя воодушевления мальчишки.
— Отлично! Приготовим суп и хвэ. И съедим с рисом, кимчи и овощами. Господину Сону нужно лучше питаться, значит, устроим сегодня рыбный пир!
***
Хён Су с азартом взялся за приготовление обеда. Ин Хо даже не заметил, как хитрый мальчишка вовлёк его в процесс готовки. — Ну и рыбины! Поверить не могу, что здесь водятся такие монстры! Господин Нам всё ещё лучший рыбак на Пэга-до, правда, хён? Кстати, помоги мне с разделкой. У тебя всегда получается быстрее и лучше, чем у меня. Ин Хо ополоснул нож холодной водой и вытер руки. Он провозился с чешуёй и кишками полчаса. Безусловно, он оценил доброту и щедрость старика Нама, но предпочёл бы получить окуней уже выпотрошенными. Хён Су поставил коляску с малышкой поближе к столу и принялся копаться в холодильнике. Ин Хо вздохнул и разложил две большие туши на узкой кухонной тумбе. Ему нравилась рыбалка. Он мог часами смотреть на водную гладь в ожидании поклёвки и обожал адреналин, разливающийся внутри, когда рыба наконец садилась на крючок, но остальное… Он ненавидел возиться с потрохами. — О, господин Сон, решили присоединиться? Ин Хо не обернулся, он и так прекрасно услышал стук костылей. — Я хотел забрать малышку наверх, — ответил Ки Хун. — Может, останетесь с нами, господин? Мне как раз нужна ваша помощь. Можете заняться тофу и редисом? Да какого чёрта? Хён Су прекрасно справился бы сам. Ин Хо отрезал рыбе голову и взялся за плавники. После случившегося ему не хотелось снова говорить с Ки Хуном. Как долго? В идеале — до конца его пребывания на острове. Ки Хун узнал всё, что должен был. Даже немного больше. Теперь нужно было лишь следить, чтобы он не выкинул ещё какой-нибудь идиотский фокус. Наверняка Ки Хун даже не понял, чем для Ин Хо обернулась его выходка. Да, он вытащил Ки Хуна с острова. Но это можно было объяснить спешкой, эмоциями, аффектом, в конце концов. Формально даже он не нарушил правила. Ведь Ки Хун дошёл до финала и стал единственным взрослым победителем. Он должен был выжить. Попытка самоубийства же заставила Ин Хо открыть глаза и снова столкнуться со страхом лицом к лицу. Заставила с пугающей ясностью осознать, что у этого страха правда есть причина — абсолютно глупая, иррациональная и неконтролируемая. Когда она успела появиться? За пару дней совместных игр? Ин Хо разделил первую рыбью тушу на две части и принялся за вторую. Хён Су положил рядом другую разделочную доску и поставил тарелки. — В первую очередь нарежьте редьку, господин Сон. А я займусь заправкой и бульоном. — Я же просил не называть меня господином, Хён Су. — Ки Хун подтащил костылём табурет и опёрся на него коленом. Ин Хо украдкой глянул в его сторону. Он молча закатал рукава и принялся чистить редьку. Получалось у него так себе. Похоже, он нечасто готовил. Ин Хо скользнул взглядом по худым рукам. Они были усыпаны мелкими царапинами. Сбитые костяшки пальцев покраснели и, наверное, саднили. За последние дни Ки Хун перестал напоминать тень человека, это не могло не радовать, но он всё ещё был сильно... — Что-то не так? — Лучше режь дольками, а не кубиками. — Ин Хо вынырнул из размышлений, отвернулся, продолжая заниматься рыбой. — Так быстрее сварится. — Ладно. — Ки Хун, похоже, был в хорошем настроении и не стал спорить. Хён Су смешал острую заправку с бульоном и поставил суп на огонь. Через пару минут он добавил редьку, а затем — рыбу, которую нарезал Ин Хо. — Хвост и голову тоже, — сказал Ки Хун, перекладывая в тарелку тофу и лук. Ин Хо и сам не хотел ссориться, поэтому послушно бросил в кастрюлю огромную пучеглазую голову окуня, несмотря на то, что сам никогда так не делал. Она на мгновение исчезла в бульоне, а потом всплыла и высунулась из кастрюли, как живая. Выглядело это не очень аппетитно. — Надо же, как две капли воды… — задумчиво произнёс Ки Хун. — Что? — не понял Ин Хо. — По-твоему, я похож на варёного окуня? Что за чушь? Он совсем не похож на рыбу. Глупое сравнение вдруг подняло в нём волну искреннего возмущения. Ки Хун, стараясь сохранить серьёзный вид, пожал плечами и принялся мыть разделочную доску. — Прости, хён. Но некоторое сходство определённо есть, — Хён Су прыснул от смеха и выложил на тарелку горячий варёный рис. Они с Ки Хуном понимающе переглянулись, полностью игнорируя его недовольство. — И ты туда же? Поверить не могу, — пробормотал Ин Хо. — Это даже не смешно. Они наконец-то добавили в суп оставшиеся ингредиенты и взялись за приготовление закусок. Когда с ними было покончено, мальчишка помешал бульон ложкой и снял кастрюлю с огня. — Вроде готово, — произнёс Хён Су и попробовал меунтан. — Но… как будто чего-то не хватает. Ин Хо попробовал суп. Хён Су оказался прав: острая паста сделала вкус ярким, но бульону всё равно недоставало насыщенности. Ин Хо снова наполнил ложку, подул на неё и протянул Ки Хуну. Тот вопросительно поднял брови вверх, не понимая, что должен сделать. — Ну же. Мне важно твоё мнение. Он наклонился, сделал осторожный глоток, громко прихлёбывая, и задумался. Глаза Ин Хо против воли заскользили по чужому лицу. Их взгляды встретились. Впервые Ки Хун смотрел без злобы и ненависти. — Имбирь, — почти одновременно произнесли они после небольшой паузы. — Моя мать всегда его добавляла. Усиливает вкус, — проговорил Ки Хун и отвёл взгляд. — Моя тоже, — отозвался Ин Хо и бросил ложку в раковину. Когда они добавили имбирь, суп приобрёл идеально сбалансированный вкус. Хён Су принёс закуски, а Ин Хо разлил меунтан по тарелкам и сел за стол. Удивительным образом у них получилось сделать что-то вместе без спора, криков и разбитого лица. Ки Хун сел напротив и принялся за еду. Он увлечённо слушал болтовню Хён Су об острове и походах по горным тропам. Задавал вопросы, кивал, глядя то на мальчишку, то на Со Вон. Ин Хо не обращал внимания на разговор. Он просто ел суп и наслаждался… спокойствием? Эти двое, их болтовня и ребёнок подействовали на него умиротворяюще. Ему не хотелось думать о том, что делать дальше. Ему хотелось просто смотреть на Ки Хуна, нелепо шмыгающего носом от острого горячего бульона. И этот человек раскопал в нём что-то живое и настоящее? Ин Хо ощутил, как пустота, которая разъедала его изнутри уже много лет подряд, наполнилась незнакомым тёплом. Ки Хун не говорил с ним, но иногда смотрел, долго и задумчиво, будто пытаясь залезть в голову и прочитать мысли. Но господин Сон — не я, он не станет играть в твои игры. И что теперь делать, перестать играть? Неожиданно телефон, лежащий на кухонной тумбе, издал сигнал о новом сообщении. Хён Су и Ки Ху замолчали и повернулись в сторону звука. Ин Хо удивился: с самого утра он не мог поймать сигнал. Он взял с тумбочки мобильный и открыл сообщение. Оно было от информатора, к которому обратился Хён Су во время поездки на материк. — По его данным, Одиннадцатая всё ещё в Сеуле. Похоже, она готовится улететь в Китай. Агентство по поиску пропавших беженцев с Севера передало информацию о ком-то из её родных. — Значит, она не угроза? — проговорил Хён Су. — Есть кое-что ещё, — Ин Хо покрутил телефон в руках и нахмурился. — Информатор утверждает, что она вывезла с острова игрока. — Что? — воскликнул Ки Хун. — Нужно всё перепроверить. Возможно, она хотела сорвать Игру, — отозвался Ин Хо. — Вы ничего об этом не знаете, господин? — спросил Хён Су. — Нет. Ничего, — покачал головой Ки Хун. — Значит, она устроила пожар, отвлекла внимание и… Кто-то из игроков сбежал с ней и остался жив? — В тот день всё пошло не по плану: игра, финал, взрыв. Теперь понимаешь, почему мы здесь? Перед возвращением на материк я хотел убедиться, что нам ничего не угрожает. Как видишь, не зря. — Ин Хо принялся быстро печатать ответ. Только этого не хватало. Выживший игрок и нарушивший правила солдат. Если они объединились, то вместе представляли серьёзную опасность.***
Ин Хо знал, что нет смысла делать выводы, исходя из неподтверждённых данных. И усилием воли заставил себя отвлечься и не думать о потенциальной угрозе. Он переоделся и посмотрел в окно. Ни ветра, ни облаков. Солнце только начало клониться к горизонту. Старик Нам упомянул о надвигающемся циклоне, но, вопреки его прогнозу, всё было спокойно. Ин Хо отнёс грязные вещи в постирочную, а затем заглянул к Ки Хуну. Тот делал малышке массаж, который показал фельдшер. — Ты можешь стучаться, чёрт возьми? Меня достало, что ты врываешься без стука каждый раз, когда тебе вздумается, — бросил Ки Хун через плечо. — Собирайся. — В смысле? — Тебе сказали дышать морским воздухом, съездим на берег, пока светло. Оденься потеплее и спускайся. Ин Хо запрыгнул в портер и завёл мотор. Хён Су усадил Ки Хуна на пассажирское сиденье и вручил ему люльку с малышкой. — Ну же, не хмурьтесь, господин Сон. Хватит сидеть в четырёх стенах, — Хён Су захлопнул дверь и бодро махнул рукой. — Правда. Что с тобой? Ты же сам хотел выбраться наружу. — Уплыть с острова и поехать с тобой неизвестно куда — совершенно разные вещи. Куда ты нас тащишь? — Недалеко. Пятнадцать минут — и мы на месте. — Ты и впрямь обожаешь недосказанность, — фыркнул Ки Хун и устроился поудобнее. — Зато ты болтаешь всё подряд, — Ин Хо завёл фургон. — Чего? Боже, ты правда обиделся на шутку про рыбу? — возмущённо воскликнул Ки Хун. — Это была голова мёртвого окуня в супе! — не выдержал Ин Хо. — Вот именно! Ты сам себя слышишь? Тебя, оказывается, так легко задеть, — Ки Хун поплотнее запахнул куртку. — Меня хоть трижды дураком назови, мне всё равно. — Потому что дурак и есть, — пробормотал Ин Хо себе под нос, ощущая себя идиотом. Стоило ли обижаться на такую чушь? Он вздохнул и потянулся к Ки Хуну, отмечая, что его брови тут же взметнулись вверх. Ин Хо легко прижал его ладонью к спинке сиденья и пристегнул ремень безопасности. — Я бы и сам справился. — Не сомневаюсь, — Ин Хо завёл мотор и тронулся с места. До берега они ехали молча. Ки Хун придерживал люльку с малышкой и рассматривал скалистый пейзаж за окном. Они проехали мимо вышки связи и, когда добрались до указателя, свернули направо. Холмы расступились, обнажая вид на море. Пожелтевшая трава сменилась зелёными кустарниками облепихи. Ягоды уже созрели и свисали с веток тяжёлыми ярко-оранжевыми гроздьями. Где-то совсем рядом мяукнула чайка. Наконец они подъехали к смотровой площадке. Ин Хо остановился, заглушил двигатель и вышел из машины. Он вытащил из кузова костыли, помог Ки Хуну выбраться, и они медленно побрели вдоль площадки. Ки Хун, не отрываясь, смотрел на море. Волны накатывали, пенились и отступали, а солнце медленно клонилось к горизонту. Чайки кружили прямо над ними, кидались в воду и с криком взмывали ввысь. Ин Хо дошёл до скамейки, осторожно поставил на неё люльку с малышкой и сел. А Ки Хун доковылял до парапета, остановился и уставился на горизонт. Ин Хо первый раз видел его таким спокойным, поглощённым то ли шумом воды, то ли собственными мыслями. Он не хотел рушить это хрупкое состояние, поэтому переключился на малышку. Она не спала, глядела перед собой и сопела крохотным носиком. Выжившая благодаря стечению обстоятельств малышка впервые увидела море, небо и весь этот огромный, чертовски несправедливый мир. Ки Хун наконец вернулся в реальность, подошёл и опустился рядом. С моря потянуло прохладной. Ин Хо поправил маленькую шапочку на голове малышки и осторожно тронул лоб, чтобы убедиться, что она не замёрзла. — Со Вон — красивое имя. Ки Хун вскинул брови и тут же отвёл взгляд, смущённый его словами. — Брякнул первое, что пришло в голову. Наверное, услышал когда-то по телевизору, — пробормотал он. — Хочешь начать всё сначала? Когда уедешь с ней отсюда. Ки Хун промолчал. Он поддел ботинком камешек и пнул его в сторону воды. Камешек пару раз подпрыгнул и покатился по бетонной плите. Они сидели так близко, что их ноги почти соприкасались, но Ки Хун, похоже, совсем забыл, как ещё недавно отскакивал подальше, будто ошпаренный. Ин Хо слегка толкнул его коленом, намекая, что он слишком долго молчит. — Вообще-то, больно, — возмутился Ки Хун, тут же толкая Ин Хо в ответ. — Не ври, с этой ногой всё в порядке. Они ещё немного помолчали. — У Джун Хи есть семья? Родители? — спросил Ки Хун. — Нет, — ответил Ин Хо. — Братья, сёстры, старшие родственники? Хоть кто-нибудь? — Она сирота. — Ин Хо знал, что это значит. После смерти Джун Хи и Триста тридцать третьего, Со Вон, к сожалению, тоже осталась одна. — Не знаю, что делать, — вздохнул Ки Хун. — Я не рассчитывал остаться в живых, но выжил. И не думал… не думал, что мне придётся заботиться о ребёнке. Ин Хо понимал его растерянность — он и сам не ожидал такого исхода. Ки Хун горько усмехнулся и продолжил, стараясь звучать увереннее: — Я пообещал Джун Хи, что позабочусь о её дочке и сделаю это. Я что-нибудь придумаю. Ин Хо кивнул и задумчиво посмотрел на море. — Я ответил. — Ки Хун скрестил руки на груди. — Теперь ты. Что собираешься делать? — Тебя это не касается, — отозвался Ин Хо. — Так и знал, что не ответишь, — фыркнул Ки Хун. — Не хочешь говорить о будущем, тогда расскажи о прошлом. Как ты попал в Игру? — Зачем тебе это? Ки Хун развернулся и уставился на него в упор: — Хён Су рассказал, что ты был полицейским. Это меня... шокировало. Ты полицейский? Что случилось после того, как отца Хён Су посадили за убийство? Я хочу знать. Ин Хо сжал кулаки. Чёртов мальчишка. С каких пор он разучился держать рот на замке и решил, что имеет право болтать о его жизни всем подряд? Ин Хо попытался скрыть замешательство и через силу произнёс: — Снова перестанешь есть и принимать лекарства, если не отвечу? Или мне готовиться к чему-то новому? — Не перестану, — с вызовом ответил Ки Хун. — Мы застряли здесь. Мы вместе готовим, по очереди заботимся о младенце, спим в соседних комнатах. Это даже звучит… — Странно, — закончил за него Ин Хо. — Вот именно. Так почему... — Он замолчал, подбирая слова. — Почему бы просто не поговорить, раз уж, чёрт возьми, мы здесь. Расскажи мне хоть что-нибудь. Пожалуйста. Ки Хун не играл с ним. Не шутил, не притворялся, не прятался за маской. Он был настоящим, тем самым Сон Ки Хуном, который во всё сует свой нос и настойчиво ищет ответы. — Ты всё уже знаешь, Ки Хун. — Что это значит? — Я был против увольнения Хён Су, и у меня начались проблемы с руководством, — начал Ин Хо. — Избавиться от меня оказалось не так-то просто. Трудно уволить одного из лучших инспекторов, когда от него зависят показатели всего отдела. Но через полгода им подвернулся удобный случай. Заболела жена. Всё, что я рассказал о её болезни, — правда. Ей требовалась срочная пересадка, денег на которую у нас не было. Ситуацию осложняла её беременность. Я взял в долг у человека, связанного с одним мелким делом. И меня сразу же прижали. Обвинили во взятке, хотя это был обычный заём под расписку. Но им просто нужен был предлог. Я потерял работу. Занял ещё денег, но этого всё равно оказалось мало. Солнце почти зашло. Море успокоилось и стихло. Ки Хун слушал внимательно, не отрывая от него взгляда. — А однажды в метро ко мне подошёл человек и предложил сыграть в игру. — Нет… — Я сыграл с ним в ттакджи, и он дал мне визитку. — Ты шутишь? — Девять лет назад я попал в Игру точно так же, как и ты, — Ин Хо прошёлся взглядом по водной глади. Печальные воспоминания его прошлого снова всплыли на поверхность. Ки Хун уставился перед собой и вдруг дёрнулся от осознания: — Ты выиграл. Ин Хо кивнул: — Но вернулся домой слишком поздно — через два дня после похорон. По лицу Ки Хуна пробежала тень. Ин Хо знал, что он понимает. Мать Ки Хуна тоже умерла, так и не дождавшись возвращения сына. — Её родители и моя мать обвинили меня. Решили, что я сбежал, испугавшись ответственности, а моя жена не выдержала и сдалась. Но я знаю, я уверен, она бы никогда, — Ин Хо запнулся, — никогда не опустила бы руки. Просто не хватило чёртового времени. — Ты вернулся в Игру. Почему? — Никто не поверил, что я играл в игры, чтобы достать деньги на лечение. От меня все отвернулись, даже Джун Хо. Только О Иль Нам протянул мне руку. Он показал, на что способны люди. На что способен я сам. И предложил новый смысл. Я больше ни во что не верил, и мне оставалось только согласиться на его предложение. — И ты всё ещё веришь? Снова собираешься работать на Випов? Ин Хо задумался. Может сказать ему? Но признаться, что Випы мертвы, а система О Иль Нама разрушена, значило окончательно потерять контроль, который он создавал и поддерживал годами. Если рухнет контроль, что у него останется? Ин Хо так и не ответил на вопрос, а вместо этого произнёс: — Она рискнула жизнью ради ребёнка. И ты тоже. Мне не дано такое понять. — А мне не дано понять, как можно из игрока превратиться в Ведущего, — тяжело вздохнул Ки Хун. — Есть закурить? — Ты не будешь курить рядом с ребёнком. — Унеси Со Вон в машину. — От нас будет вонять. Ей вредно дышать этой гадостью. — Я переоденусь, когда вернёмся. Ну же, всего одна сигарета. — Ладно, — сдался Ин Хо. Он и сам до смерти хотел курить. Он унёс малышку в кабину портера. Затем вернулся и протянул Ки Хуну сигарету. Тот взял её, едва касаясь его ладони своими холодными пальцами. — Замёрз? Нужно было сказать, что тебе холодно. — Мне жаль, — произнёс Ки Хун. — Жаль, что твои жена и ребёнок погибли. Они докурили и двинулись обратно к машине. В салоне повисла тяжёлая тишина. Ин Хо больше не хотелось разговаривать. Ки Хун стал первым, кому он рассказал. Даже Хён Су не знал этих болезненных подробностей. Он выиграл Игру. Жена умерла. А семья отвернулась от него. Он остался один на один с пустотой. О Иль Нам заполнил её и стал его спасителем. Когда впереди замелькали освещённые тусклым светом окна домов, Ки Хун тихо проговорил: — О Иль Нам — настоящий дьявол. А Випы — чёртовы ублюдки, недостойные называться людьми.***
Когда они вернулись, Ки Хун, как и обещал, отправился в ванную, чтобы избавиться от запаха табака. Ин Хо не стал подниматься, он хотел застать Хён Су одного, поэтому вымыл руки на кухне. Он услышал приближающиеся шаги, обернулся и произнёс: — Нужно поговорить. Хён Су кивнул, и они пошли в его спальню. Ин Хо встал у окна и скрестил руки на груди. — Что ты делаешь? — А? Ты о чём? — Хён Су сел за стол и принялся разглядывать снимки, приколотые к стене. — Ты разболтал ему о Вербовщике и о моём прошлом. Это переходит все границы, Хён Су. Мальчишка как ни в чём не бывало сорвал пожелтевшую от времени картинку и покрутил её в руках. — Ты хоть понимаешь, что любой другой на твоём месте уже был бы мёртв? — Ин Хо повернулся и бросил на мальчишку строгий взгляд. — Другие не знают тебя так же хорошо, как я. А я понимаю, что ты будешь молчать, пока не испортишь себе жизнь. Мы это уже проходили. С делом моего отца. — Если ты не прекратишь, то… — То что? — Хён Су швырнул снимок на стол. — Угрожаешь мне? Я твой друг, хён. И пытаюсь тебе помочь. Или ты забыл, что я всегда на твоей стороне? Он достал телефон и пару раз ткнул в экран. Ин Хо увидел фотографию. Они с Ки Хуном ели суп, сидя друг напротив друга за обеденным столом. Ки Хун что-то рассказывал, размахивая ложкой. А он… увлечённо слушал, подперев голову рукой, и старательно прятал улыбку. На снимке он выглядел до глупости счастливым. Почти как на старых семейных фотографиях. Он не заметил, как мальчишка их сфотографировал, но теперь, рассматривая снимок, ясно увидел то, что давно ощущал внутри. — Я не дурак, хён, — проговорил Хён Су и убрал телефон в карман. — Я вижу, как ты на него смотришь. Взгляд Ин Хо скользнул по фотографии, лежащей на столе. Один из многих пейзажей Пэга-до. На выцветшем снимке угадывался силуэт дерева, которое росло на скалистом холме. Оно опасно кренилось, но продолжало цепляться корнями за скудную почву. Почти засохшее, выживающее там, где ему не место. Надломленное, но стойкое. Одинокое. — Какой в этом смысл? — Что? — переспросил Хён Су. — Он меня ненавидит и мечтает уехать отсюда. Так какой смысл что-то предпринимать? — Я был Квадратом, хён. Я всё время сидел за монитором и наблюдал за игрой. Я видел вас, видел то, как господин Сон привязался к тебе, пока ты был Ён Илем. — Ён Иль — это обман. Выдумка. Его никогда не существовало. — Ты прав. Но в ночь перед финалом я привёл господина Сона к тебе, а ты отдал ему кинжал. И он не убил тебя, хотя мог и должен был. — Хён Су встал из-за стола и потянулся. — Он не ненавидит тебя, хён, я уверен. Расскажи ему о Випах. И дай время. Вам обоим.
