НЕПРОСТОЕ РЕШЕНИЕ

Он много раз был у Чонгука дома, знал, как здесь всё устроено, где что лежит и стоит, но сейчас Джин смотрел на всё совершенно другими глазами. Дом был большим, много комнат, обстановка простая, только самое необходимое: тёмные тона — почти у всех мемберов так. В их жизни слишком много красок, дома они просто отдыхают. — Хочешь выпить? — спросил макнэ. — Или поедим? Джин отрицательно покачал головой. Он не был голодным и пить не хотел — лучше поговорить с незатуманенным рассудком. Чонгук усмехнулся, но себе налил немного виски. — Ну так что, Джин-хён, что делать будем? — младший был расслаблен. Хотя, может, просто хотел таким казаться. Джин же был натянут как струна… Может, всё же стоило выпить? Он подошёл к макнэ, взял из его рук стакан и сделал глоток. Тот лишь улыбнулся. — Всё моё — твоё. Виски приятно обожгло горло. Джин пригубил ещё, потом ещё, и только когда допил всё, немного расслабился. Чонгук забрал из его рук пустой стакан и снова наполнил. — Почему с тобой всегда так сложно, Джин? — начал макнэ. — Всегда? — Джин удивился. — Да, всегда противишься, упрямый просто жуть. — Кто бы говорил, — усмехнулся старший и подошёл к окну. На улице было уже темно. За высоким забором лишь пара фонарей освещали улицу. — Зачем тебе понадобился этот дом? Неужели нельзя было поселиться в каком-нибудь комплексе, как все? Это небезопасно, Чонгуги. Макнэ осторожно подошёл сзади, но не слишком близко — остановился в шаге от Джина. — Ты беспокоишься обо мне. Значит, не всё так плохо. — Не говори ерунды. Я всегда за тебя беспокоюсь — так было и будет. Но ты слишком беспечный. Вроде уже вырос, но… — Ну хотя бы ты признал, что я не ребёнок уже. Джин вздохнул и почувствовал, как макнэ сделал тот самый шаг, что разделял их. Теперь он ощутил горячее дыхание Чонгука на своей шее, по которой сразу же побежали мурашки. Резкий запах алкоголя и влажные губы прямо у мочки уха… Джин закрыл глаза. Что он делает? Беги, Джин, беги отсюда немедленно. Но ноги словно приросли к полу. Он закинул руку назад, вцепившись в волосы младшего на затылке. Зря он пил… ох, зря. Чонгук обхватил его руками, прижал ближе, водя языком по шее. Джин слабо застонал. — Мы хотели поговорить… — эти слова Джин буквально выдавил из себя вместе с остатками здравого смысла. — Мы поговорим, хён. Мы обязательно поговорим. Сколько хочешь будем говорить… но только потом, — Чонгук шептал ему в ухо, а Джин снова слышал змеиное шипение — такое сладкое, манящее в бездну. Макнэ резко повернул его к себе и прижал к стене возле окна, впиваясь губами в шею. Это были не просто поцелуи — он буквально всасывал Джина в себя, клеймил, порабощал. Нет… Джин не мог устоять. Даже страх мук совести не помог бы. Да даже если завтра его сожгут на костре — он всё равно не сможет сейчас сказать «нет». Как будто его кто-то спрашивает. Чонгук просто берёт, что хочет. Он хочет его — и Джин отдаст. Отдаст что угодно. И себя тоже. — Хён, я хочу тебя, — шепчет макнэ, покрывая поцелуями каждый сантиметр его кожи, до которого может добраться. Его руки — смелые, напористые. Чонгук может дать, но взамен заберёт в два раза больше. Джин ощущал его силу, превосходство — сейчас очень явно. Он запустил руки под его футболку. Дрожь пробила спину, тонкими иголками пронеслась вдоль позвоночника. Холодные пальцы моментально воспламенялись от каждого касания. — Хочу тебя, — повторял Чонгук снова и снова. Цокнула бляшка ремня. И снова эти пальцы — уже на животе Джина. Старший вздрогнул, когда Чонгук запустил их под резинку боксёров. Джин вцепился в его плечи и крепко сжал, заставив Чонгука улыбнуться ему прямо в шею: — Ты сильный, хён, но сегодня моя очередь. Очередь? С каких пор у них очередь? — пронеслось в сознании Джина. Чонгук избавился от одежды Джина так же быстро, как и от своей. Его руки, его губы — от каждого прикосновения, от каждого поцелуя Джин впадал в беспамятство, потом снова возвращался… наверное, так и действует дефибриллятор: разряд, ещё разряд… «Мы его теряем… теряем…» Но цепкие, сильные руки Чонгука не отпускали — тянули его всё выше и выше, прижимали к себе. Едкий запах алкоголя, смешанный с дорогим парфюмом, накалял воздух ещё сильнее. Через несколько мгновений тело Джина просто отбросило назад. Это был пол? Нет. Слишком мягко — кровать. Он сгребает руками простыню, а Чонгук нависает сверху, повторяя словно в бреду: — Джин, я хочу тебя… Это невыносимо. Боль, страх, желание — всё смешалось. Джин хватает его за шею и тянет к себе — как будто ещё ближе возможно. Чонгук уже практически в нём — просочился через каждую клеточку, каждую пору его невидимой кожи. Они трутся друг о друга. Осталась последняя преграда — тонкая материя, кусок ткани. Макнэ опускается ниже, оставляя дорожку влажных горячих поцелуев на груди, потом на животе Джина. Цепляет зубами резинку боксёров и тянет её вниз, касаясь рукой уже стоячего колом члена. Кончиком пальца проводит по головке — Джина словно током ударило. Он не сочится — он почти извергается. Преграды больше нет. Чонгук снова возвышается над ним, стонет в унисон с сердцебиением Джина. Трение становится всё сильнее, мощнее, напористее. — Хён, я хочу тебя. Хочу в тебя, — Чонгук прикусывает его шею, а Джин издаёт протяжный стон. — Нет… я не готов. — Хён, пожалуйста. Я всё сделаю. Я сам подготовлю тебя. — Нет, Чонгуги… не сегодня. — Я буду нежным… обещаю. — Нет, — шепчет Джин. И макнэ отступает — не действиями, только словами. Джин чувствует — разрядка близка. Его член уже подёргивается, низ живота сводит, во рту пересохло. Чонгук запускает в него свои пальцы, и Джин ощущает, как закатываются глаза. Ещё мгновение — и он кончает прямо себе на живот. Через мгновение макнэ тоже, постанывая имя Джина снова и снова. Смятые простыни, мокрые от пота и спермы тела. Спальня пропитана тяжёлым запахом похоти, телесных жидкостей, страсти, вперемешку с дорогим виски и парфюмом. Этот запах ещё долго будет стоять в сознании Джина — как печать его очередного падения. И в эту секунду в голове вспыхивает мысль: А может, и не стоит больше подниматься? Зачем? Ведь те фонари за окном никогда не исчезнут. Джин знал — он будет снова и снова возвращаться сюда, смотреть в окно и ждать. Ждать, когда вновь ощутит это змеиное шипение у своего уха: «Хён… я хочу тебя». Уже стоя под горячим душем и отчаянно смывая следы произошедшего, Джин больше не съедал себя, как тогда. Он медленно принимал новую действительность: Чонгук теперь не его малыш. Он мужчина — красивый, желанный… желанный Джином. Он принимал тот факт, что не может сопротивляться — напор макнэ слишком велик. Без него, возможно, он и справился бы… но с ним — точно нет. Одно его касание — и Джин плывёт. Не просто плывёт — растекается. Кто бы мог подумать, что такое возможно? Тут он услышал, как Чонгук затарабанил в дверь: — Хён, ты чего закрылся-то? Стесняешься? Он услышал, как Чонгук засмеялся. Джин усмехнулся тоже — это и правда было смешно. — Я скоро, — ответил он. — Жду тебя на кухне. Поедим что-нибудь. Когда Джин спустился, внимание макнэ было приковано к холодильнику. — Так, что тут у нас? Рис, салат из морской капусты, каперсы… — тут Чонгук по-детски нахмурился, что позабавило Джина. — Так стоп, откуда у меня каперсы? — Может, кто-то пришёл и оставил их для тебя, — Джин налил себе стакан воды и сел за стол. — У тебя ведь не дом, а проходной двор. Вечно у тебя кто-то тусуется: друзья детства, друзья друзей, охранники, стафф и ещё чёрт знает кто. Неудивительно, что в твою дверь постоянно ломятся. И, кстати, почему сейчас никого? — Ой да ладно тебе, хён, — Чонгук закрыл холодильник. — Ты преувеличиваешь. А сейчас никого нет, потому что ты здесь. — Ты заранее знать, что я приеду, не мог, — усмехнувшись сказал Джин. А Чонгук лишь хитро улыбнулся. Да уж, он попался. Ну конечно Чонгук знал и, скорее всего, просчитал все ходы. Нет, он не был достаточно хитрым — просто он знал Джина и умел им манипулировать. И за все годы очень приуспел. Тут ничего не поделаешь — золотой макнэ всегда был и будет самой большой слабостью старшего хёна. — Ладно, — сменил тему Чонгук. — Давай закажем доставку. Джин отрицательно покачал головой: — Ну уж нет, великий стратег ты наш. Приготовь что-нибудь сам, своими золотыми ручками. Порадуй хёна. Макнэ в два шага преодолел расстояние между ними и обхватил Джина сзади, положив голову на плечо: — Я уже порадовал. Ты забыл? А вот ты — не захотел. Уши Джина моментально вспыхнули. Вот они уже сидят на кухне и мило болтают, как состоявшаяся пара… но это было не так. Совсем не так. Сложнее их нынешних отношений и представить трудно. Джин отталкивать Чонгука не стал — просто сделал ещё один глоток воды. — Я, по-моему, озвучил ещё в Испании, что это не моя позиция. Макнэ усмехнулся: — Что, совсем никогда не было? — Нет, — твёрдо ответил Джин. И он не врал. — Джин-хён, ты значит у нас девственник наполовину. Джин чуть не поперхнулся. Чонгук отпустил его и отошёл: — Я тебе обещаю, что это ненадолго. И, так уж и быть, я приготовлю тебе ужин, — он улыбнулся и снова открыл холодильник. Чонгук может дать, но взамен он заберёт в два раза больше.