НЕПРОСТОЕ РЕШЕНИЕ

Чонгук хорошо готовил и любил это делать. Отчасти Джин считал это своей заслугой — он своевременно приучил макнэ к кухне и очень гордился, что его усилия не прошли даром. — Эта курица очень даже ничего, — похвалил Чонгука старший. — Что ты в неё добавил? — Ты же здесь сидел, неужели не видел? — усмехнулся довольный собой младший. — Ну, если спрашиваю, значит, не видел. Соевый соус, корнфлор, семена кунжута, кетчуп… А что ещё? — Джин пытался казаться серьёзным. Выходило не очень. Чонгук улыбнулся: — Мой секретный ингредиент — манговый чили. — О! — воскликнул Джин, отправляя в рот очередную порцию курицы с рисом. — Очень даже интересное решение. Мне нравится. Чонгук сидел напротив Джина и улыбался. Домашняя атмосфера расслабляла, умиротворяла. Давала поддельное чувство спокойствия. — В следующий раз готовишь ты, — заявил Чонгук. Джин промолчал. Следующий раз? Он был так уверен, что он будет? Макнэ смотрел в упор, ожидая ответа. — Посмотрим, — буркнул Джин и уставился в свою тарелку. — Хён, — спустя минуту заговорил младший, — песня Юнги… Почему ты сомневаешься? Она прекрасна, и твоё исполнение бесподобно. Что не так? Джин отложил палочки и вытер рот салфеткой. Разговоры о чём угодно, только не о том, что действительно нужно обсудить — отличный ход от Чонгука. Хочет усыпить бдительность? — Я никогда не брал на себя роль ведущего. Не уверен, что справлюсь. — Ты справишься. Джин, ты отличный вокалист, ты это доказал. Твои сольные концерты потрясающие. Почему, когда мы вместе, ты закрываешься? Джин молчал. Да, это так: его партии всегда были минимальными — так было заведено. И что-то менять сейчас он не видел смысла. — Джин, нельзя изменить прошлое. Но будущее — да. И неважно, сколько тебе лет, неважно, к чему ты привык. Может быть лучше — намного лучше. Джин вздохнул: — Это сложно. По крайней мере для меня. — Ты сам себе это придумал. Стоит только начать — и всё. Мы отредактируем песню, Хоби сделает хореографию, от которой у тебя не начнётся паническая атака, возможно, даже клип снимем. — Ты настолько уверен во мне? — Джин посмотрел на него очень внимательно. Глаза Чонгука блестели — да, он был уверен. Всё в нём сейчас об этом кричало. — Да, уверен. И всегда был. Просто не мог тебе всего этого сказать. Это ты всегда всех поддерживал, утешал, беспокоился. Если бы я подошёл к тебе раньше, ты бы не воспринял всерьёз. Ты много на себя взял, Джин-хён, и это логично. Но сейчас я хочу поддержать тебя — не как младший, а как человек, который любит тебя, беспокоится и хочет проявить заботу. Есть ещё много, что я хочу тебе сказать и сделать. Я больше не буду ждать. Джин поднялся из-за стола: — Ладно. Я тебя услышал. Мне пора. Но Чонгук тут же встал и перегородил ему путь. — Нет, Джин, останься. — Не думаю, что это хорошая идея, — старший напрягся и поджал губы. Чувство комфорта куда-то улетучилось, ему на смену снова пришёл страх. — Я обещаю, что мы просто будем спать. Ничего больше, — попытался успокоить его макнэ. — Зачем? Ты хочешь мне что-то доказать? — Чонгук снова пытался манипулировать, и сейчас Джин ощутил это особенно остро. — Не доказать. Показать. Показать, что мы можем… — Можем что? Спать в одной кровати? Можем. Мы делали это неоднократно. — Показать, что наша связь по-прежнему осталась. Показать, что мы можем быть вместе. Джин молчал. Его разрывало. Разум кричал «уходи», но где-то глубоко внутри тихий шёпот повторял, словно заклинание: останься. — Ты всегда был тем, кто получает всё, что хочет. «Вижу цель — иду к ней». Но сейчас цель не оправдывает средства. Чонгука баловали, его жалели, его выделяли. И больше всех это делал Джин. Сейчас он пожинал свои же плоды. Джин сделал глубокий вдох — спорить, доказывать, объяснять бесполезно. Лучше уступить в битве, чтобы не проиграть войну. — Хорошо, я останусь. Но спать не хочу — выспался. Если хочешь, можем поиграть? Лицо макнэ озарила улыбка. Джин и сам непроизвольно улыбнулся. Младший хоть и вырос, но эта улыбка осталась неизменной — и Джин всегда таял при её виде. — Договорились. Они играли почти всю ночь, а потом заснули как убитые и проспали до самого обеда. Пришлось торопиться — нужно было ехать в студию. Кофе на ходу, бутерброды в машине. Джин посмотрел на себя в зеркало: — Ну и лицо… Я весь опухший. Сидящий за рулём Чонгук улыбнулся и положил ладонь на его колено. — Ты красивый всегда. Даже с утра. Старший нахмурился и отвернулся, уставившись в окно. Разве можно к такому привыкнуть? Чонгук и раньше говорил, что он красивый, но сейчас это звучало иначе. И смысл был другой. — Ты смутился? — спросил Чонгук. — Нет. Дело не в этом, — вздохнул Джин, убирая руку макнэ со своего колена. — Ты ведёшь себя так, будто всё, что происходит, — нормально. Но это не так. — Разве есть правила нормальности? Их кто-то писал? Кто-то придерживается? Сомневаюсь. Я просто говорю и делаю то, что чувствую. И тебе советую. Джин промолчал. На всё у Чонгука было мнение, был ответ. Что бы Джин ни сказал — в ответ получит десяток убедительных доводов. У макнэ был свой мир: мир, где всё, что он хочет, он получает. У Джина — другой. Возможно ли, что их миры сольются? Скорее нет, чем да. Но как объяснить это Чонгуку? --- — Джин, у тебя стиральная машина сломалась? — услышал он, едва они вошли в студию. Это был Ви: он сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Джин цыкнул: — Ха-ха. Очень смешно. — Не, ну а что… Ты пришёл в той же одежде, что и вчера, вот я и подумал. Чонгук подлетел к Тэ и плюхнулся рядом: — Он у меня ночевал. Джин готов был его стукнуть. Ну зачем он это сказал? — Понятно… Опять играли до утра, — закатил глаза Тэхён и тут же потерял интерес. Надо было отдать должное Чонгуку. Джину казалось, что тот вообще не думает, прежде чем говорить, но, возможно, всё было наоборот. Младший снова одарил хёна улыбкой и подмигнул. Джин усмехнулся. — Ладно, давайте начнём, — пробурчал Шуга. — Хочу сегодня всё записать. На студии они провели пять часов: пели, спорили, снова пели, снова спорили. Джин снова пытался соскочить с позиции ведущего вокалиста — не вышло. Хоби придумал несколько движений, которые понравились даже Джину. Хореография обещала быть несложной, поэтому старший окончательно сдался, и они записали демо. Договорились встретиться через два дня, чтобы выучить готовую хореографию. Джин сидел в кресле и смотрел, как Чонгук вместе с Чимином записывают свои партии. Юнги был за пультом; остальные вышли — кто в туалет, кто к автомату с газировкой. — Они идеально звучат, — Джин не сводил глаз с младших. Юнги усмехнулся и повернулся к нему: — Идеальность — понятие растяжимое. Всегда есть куда расти. Но вопрос в том, нужно ли. Шуга любил философствовать, особенно с Джином — они слишком хорошо друг друга понимали. — Думаешь, не стоит стремиться стать лучше? — спросил Джин. — Выше головы не прыгнешь. У нас всё гармонично. Нужно работать с тем, что есть — и этого достаточно. Шуга подкатил свой стул ближе: — Джин-хён, у тебя всё хорошо? — Ты о чём? — мгновенно насторожился Джин. — Я заметил холод между тобой и Чонгуком вчера. Причём не только я. А сегодня вы приехали вместе — и всё супер. Я рад, надеюсь, что это просто мелочи. Но вы только вернулись из отпуска… Там что-то произошло? Они слишком давно вместе. Слишком хорошо знают друг друга. Джин и сам чувствовал малейшие изменения — Юнги тоже уловил. — Да, кое-что случилось. Но я пока не готов об этом говорить, — вздохнул Джин и бросил взгляд в сторону Чонгука, который уже отчаянно спорил о чём-то с Чимином, тыкая в текст. Юнги кивнул: — Хорошо. Когда будешь готов — поговорим. На этом и закончили. Все разошлись по домам. Уже стоя у окна своей квартиры, Джин обдумывал разговор с Юнги. Скрывать то, что происходит между ним и Чонгуком, не получится — любое изменение в их отношениях становится заметным сразу. Но и рассказывать он не собирался. Рассказать — значит принять. А он не был к этому готов. Он сам не был уверен, к чему всё это ведёт. На кону слишком многое. И дело не только в нём и Чонгуке — дело во всех них. Что же ему, чёрт возьми, делать?