НЕПРОСТОЕ РЕШЕНИЕ

Джину стоило больших трудов выпроводить Чонгука обратно к себе домой: тот упирался как мог, но старший был непреклонен. «У нас завтра репетиция, нужно выспаться — как тебе, так и мне». Это был, пожалуй, единственный аргумент, который подействовал. Макнэ уехал, а Джин остался один — снова наедине со своими демонами. Но на этот раз они уже не так шумели в его голове, скорее шептали. С этим он вполне мог справиться. Возможно, однажды они замолчат навсегда, и Джин сможет жить нормально. Так хотелось в это верить. — Чонгук, да ёб твою мать!.. — кричал Хоби. — Отойди от Джина, это не твоя позиция, там должен стоять Ви. Ты иди к Чимину. Репетиция новой хореографии шла полным ходом. Хосок бушевал, ибо макнэ постоянно суетился, путая всех остальных. — Я не против, мы можем поменяться, — спокойно сказал Тэхён, меря Чонгука взглядом, в котором была усмешка. Кто знает, о чём он думал, когда говорил это. — Нет, он должен встать на своё место, ибо вся цепочка перестраивается, — не сдавался Хосок, закатывая глаза. Джин молчал. Ситуация казалась вроде бы забавной, но Хоби выходил из себя, а это ничего хорошего не сулило. — Чонгук, — Хосок сделал вдох, явно собирая всю свою выдержку. — Тэхён будет рядом с Джином, и, если что, сможет его прикрыть. — В смысле? Зачем? Ты что, думаешь, он не справится? Сомневаешься в хёне? — возмутился макнэ. Тут Джин усмехнулся. Только этого не хватало: Чонгук решил поиграть в благородного рыцаря-защитника. Не ровен час подерётся с Хоби. — Успокойся, Чонгук, — сказал спокойно старший. — И позволь Хосоку руководить. Он знает, что делает. Было видно, что Чонгуку не терпелось возразить, но он сдержался. Спорить со старшим хёном он точно не будет, тем более у всех на виду. Хватило перепалки с Хоби. — Ладно, простите, — макнэ опустил голову. — Вот и отлично, — выдохнул Хосок и благодарно кивнул Джину. Остальные мемберы просто молчали, наблюдая всю картину. Лица были серьёзные у всех, кроме Юнги. Тот улыбался и ухмылялся периодически, поглядывая на Джина, с которым они сегодня договорились выпить. — Продолжим, — Хоби отвернулся и встал на свою позицию. Дальше репетиция прошла как по маслу. Джей-Хоуп не обманул: хореография новой песни была достаточно простой, хотя несколько движений всё же дались Джину нелегко. В этот раз он был на виду — халтурить не получится. Всё совсем наоборот: он должен быть идеальным. — Чонгуку нужна вторая задница, ибо эту он уже окончательно порвал за тебя, — усмехаясь, заявил Юнги, когда они после репетиции приехали к нему домой. Джин улыбнулся. Шуга всегда всё подмечал, редко говорил об этом, но не в этот раз. К тому же макнэ подлил масла в огонь, когда они расходились. Он думал, что снова поедет к Джину, но, когда тот сказал, что у него встреча с Юнги, сделал такое лицо, что, кажется, даже Чимин что-то заподозрил, потому что улыбнулся так многозначительно, что у Джина покраснели уши, и он пулей залетел в машину Шуги. Нет, скрывать их отношения с Чонгуком точно не получится. У младшего всё на лице написано. Да и стоит ли это делать? — Ему не задница вторая нужна, а голова, потому что в этой ветер свистит, — ответил Юнги Джин, делая глоток Ardbeg — любимого виски Шуги. — В голове у него не ветер, а ты, — сказал Шуга спокойно, как бы непринуждённо, будто это вполне обычная ситуация. Джин интуитивно вжался в кресло. Ну вот они и подошли к сути. Он почувствовал, как у него вспотели ладони. Джин снова хлебнул, подбирая в голове ответ, а лучше — вопрос. — Ну он у нас чересчур впечатлительный, хёна защищает — там, где надо и не надо, — ответил Джин. Юнги встал и направился за льдом. — Он у нас не впечатлительный, а влюблённый. Причём в тебя. Думаешь, мы все идиоты? У нас глаз нет? Ушей? Джин, мы столько лет вместе — тут каждую мелочь замечаешь. А отношение Чонгука к тебе — не мелочь. Сначала, конечно, можно было списать всё на подростковую привязанность, но наш макнэ давно не подросток. Так что давай пропустим ту часть разговора, где ты говоришь, что «не понимаешь, о чём я», ок? Джин усмехнулся и опустил голову. С Шугой всегда всё просто и сложно одновременно. А ещё он не любит терять время, тратить его на ерунду. — И что ты думаешь об этом? — не стал юлить Джин. Шуга взял щипцы, кинул кусочек льда в стакан старшего и снова сел. — Что думаю я — не так важно. Тут вопрос в том, что думаешь ты. Прежде всего это ваше с ним дело, а мы уже потом думать будем. Хотя что тут думать — есть же опыт. Вспомни Чимина, который просто пришёл в один прекрасный день и заявил о своих чувствах к Хоби, который явно этого не ожидал. До сих пор помню, как у него челюсть отвисла, — ухмыльнулся Юнги. Джин тоже улыбнулся. Это было действительно неожиданно, но после никаких явных проявлений этих чувств не было. Джин даже не интересовался, что там у них. Личное — это личное. Захотят — сами расскажут. Но оба упорно молчали. Только по горделиво редким взглядам Хосока на Чимина можно было понять, что всё у них в ажуре. — Я не Чимин, — вздохнул Джин. — И что? Ты такой же человек, как и он. Ты семья… — Я старший хён, Чонгук — младший. Это совсем другое. — Ой, ну кто бы сомневался, что ты начнёшь выковыривать из себя это. Небось уже всё нутро сожрал, облепился грехами и молишься по ночам. Ты случайно плёткой себя не хлещешь в наказание? — Юнги не переставал ухмыляться, но смешно ему не было. Скорее он злился. — Ну, можно и так сказать. А что прикажешь делать? Принять это как само собой разумеющееся? — Джин-хён, ты просто видишь всё однобоко. Скажи, сколько отношений у тебя было? И хоть в одних ты чувствовал себя спокойно? Нет, могу ответить за тебя. Потому что у нас у всех так: все отношения начинались с конца. А иначе как можно назвать контракты, которые мы подсовывали им на первом свидании под покровом ночи? Это разве может сделать нас счастливыми? Кто, как не мы сами, можем понять это? Ты и Чонгук — вы оба проходили по этому пути. Это как марафон в погоне за призрачным ощущением эйфории, которой никто так и не достиг. Хотя, может, Чимину с Хоби удалось — я правда на это надеюсь. У вас с мелким тоже есть шанс. Видно, как он из штанов выпрыгивает, лишь бы ты его заметил. — Я его заметил, — спокойно ответил Джин, но смелости взглянуть другу в глаза он так и не набрался. — Ну, мне кажется, это его заслуга. Наш макнэ упёртый, а ты ему редко отказываешь. Осталось дело за малым — утрамбовать это всё в твоей голове. Джин, у тебя есть чувства к нему? Старший вздохнул: — Есть. Я не знаю… просто это всё неправильно. Мы не должны… — А что правильно? Жить как будто ничего не происходит? Правильно — закрыться и страдать? Или ты думаешь, что однажды встретишь кого-то «правильного»? — Я не думаю. Точнее, я готов к одиночеству. — К одиночеству невозможно быть готовым. Одиночество всегда вынужденное. Ты так прячешься. Только вот от кого? От нас, Чонгука или себя? Великомученик Ким Сокджин — можешь назвать так свой следующий альбом. Джин улыбнулся. Шуга умел его взбодрить — даже одной улыбкой. — Это идея. — Ага, запиши, — Юнги шутливо закатил глаза. — Не загоняйся, хён. Позволь себе быть счастливым. Вы всегда дополняли друг друга, говорили на своём собственном языке. Я даже завидовал — мы все, но по-доброму, конечно. Вы от и до знаете друг друга, сюрпризов не ожидается. Вы доверяете друг другу. В нашем положении иметь такие отношения — роскошь. Не нужно беспокоиться, что кто-то что-то скажет или сделает не так, потому что вы оба знаете правила. Вы по ним живёте. — А что потом? Они почти допили бутылку, но Джин совершенно не опьянел. Да и Юнги тоже. Алкоголь лишь расслаблял и развязывал язык — и этого было достаточно. — Потом — это когда? Джин, потом никогда не наступит. Мы слишком высоко взлетели, выше, чем кто-либо. Поэтому нужно строить свою жизнь здесь и сейчас. Ты пока не можешь понять — или не хочешь понять, — что вам с мелким повезло больше всех. Ты же умный. Неужели не задумывался об этом? Нет, Джин не задумывался. Он настолько убедил себя, что всё не так, что совершенно не подумал о возможных преимуществах. Сейчас, когда Юнги наглядно расписал ему всё, непоколебимость старшего дрогнула. Смысл был. — Ваша ментальная связь идеальна. Теперь вам нужно узнать другие аспекты ваших отношений, чтобы ты принял решение, — серьёзно сказал Шуга. Джин покраснел. Точнее — его уши. Юнги усмехнулся, заметив реакцию хёна: — Понятно. Теперь понятно, зачем он потащил тебя в Испанию. Ну, я прям горжусь им — не стал ждать. А ты, Джин, смотри: он же у нас без тормозов, начнёт рулить — сам не заметишь… — Ну, нужно иногда давать ему проявить себя, — ответил Джин, пряча улыбку. — Вот видишь — ты его как облупленного знаешь. Так что, хён, подумай хорошо и позволь себе жить. А мы вас поддержим. — Ты не можешь говорить за всех… — Могу. Потому что уверен в каждом из вас. Так было всегда. Что бы ни происходило — мы всегда вместе. Ты знаешь это не хуже меня. Поэтому прекрати придумывать преграды — их и так достаточно. Начни преодолевать те, что есть. Джин улыбнулся. Его начало клонить в сон, он зевнул. Можно было, конечно, остаться у Юнги, но… Он вытащил телефон из кармана и напечатал сообщение номеру один в его быстром наборе: «Я выпил. Заберёшь меня?» Ответ пришёл незамедлительно, будто на том конце его ждали: «Уже выезжаю».