A Clock With No Numbers | Часы без циферблата

…Вечно эта корова везде лезет, чтоб ее… Гермиона уставилась на руководителя своей предвыборной кампании, пораженная грубостью его мыслей о Молли Уизли. — Джастин! Волшебник посмотрел на нее невинным взглядом широко раскрытых голубых глаз. — Доктор Грейнджер? Вам что-нибудь нужно? — Да, — сказала Гермиона. — Шапочку из фольги. Джастин нахмурился. — Просто шутка. — Гермиона указала на зал Бэгшот. — Почему бы нам не продолжить обсуждение внутри? Они вернулись в переговорную и заняли кресла, расставленные для встречи с датским министром. На маленьком столике посередине все еще стоял серебряный поднос с чаем и оставшейся выпечкой под заклинанием консервации. — Чаю? — Гермиона приподняла фарфоровый чайник с выгравированными на нем ее инициалами. Весь сервиз был подарком от Джастина. — Позвольте мне, пожалуйста, — сказал Джастин. Мерлин помоги, не могу смотреть, как она подает чай, — звенит посудой, с плеском бросает кусочки сахара в чашку… Его передернуло, и Гермиона подавила улыбку. Джастин с присущей ему грацией подал им чай и несколько минут молча раздумывал над булочками с корицей. Гермиона потягивала чай и слушала монотонные мысли Джастина о подсчете калорий. Зал Бэгшот был ее любимым местом в штабе для проведения встреч. Помимо двух кресел в сине-белую полоску, в просторной комнате были большие окна, диванчик и огромный круглый стол со стульями. Камин из серого камня (подключенный к каминной сети, чтобы приходить и уходить незаметно) занимал всю южную стену. На низких книжных полках стояло собрание сочинений Батильды Бэгшот, а в рамах были развешаны картины, иллюстрирующие важные события из истории волшебного мира, включая финальную дуэль Гарри с Волдемортом. Гермиона заказала несколько более импрессионистскую картину, чем большинство волшебных полотен, — Гарри и Волдеморт были изображены в виде выразительных теней на фоне более светлого пейзажа. Наконец Джастин успокоился и съел чертову булочку, не уронив ни крошки на отглаженную черную мантию и причудливо завязанный шейный платок. Затем бросил на Гермиону острый взгляд. — К Уизли стоит отнестись серьезно, — сказал он. Гермиона закатила глаза. Опять. — Зачем им мне противостоять? — Они не будут тебе противостоять, — серьезно сказал Джастин, — они будут помогать тебе, что может быть даже хуже. У семьи Уизли есть родственники и приятели почти во всех отделах Министерства. Даже Билл ушел из Гринготтса, чтобы присоединиться к Департаменту магических финансов. — Ты так говоришь, как будто они устроили грандиозный заговор рыжеволосых, — улыбнулась Гермиона. — Хотел бы напомнить, что твои документы о разводе куда-то пропадали трижды, прежде чем их наконец успешно зарегистрировали, — кисло ответил Джастин. — И ходатайство о смене фамилии обратно на Грейнджер терялось дважды! Прежде чем присоединиться к предвыборной кампании, Джастин был адвокатом Гермионы в течение пятнадцати лет, и небрежную работу с документами он всегда воспринимал как личное оскорбление. Она махнула рукой. — Совпадение. — Уизли считают, что без них тебе не выиграть, — продолжил Джастин. — И возможно, они правы. — Ты преувеличиваешь, — ответила Гермиона. — Они хорошие люди и хотят, чтобы я стала Министром Магии. Волшебник кивнул. — Да, Министром Магии, который обязан им, связан с ними…— он сделал паузу. — Министром, который является одним из них. — Звучит нелепо, — возразила Гермиона. Джастин скептически посмотрел на нее, его мысли были слишком сумбурными, чтобы их уловить. — Молли думает, что ты снова выйдешь замуж за Рона, — сказал он. Выйдешь? — Конечно нет, — фыркнула Гермиона. — Я выиграю эти выборы как Грейнджер или не выиграю вовсе. Ты уверена? — Да, — резко ответила она. Джастин вздернул брови, но ничего не сказал, продолжая пить чай. Затем достал из кармана мантии запечатанное письмо и передал его Гермионе. — Пришло во время встречи, — сказал он. Гермиона на мгновение уставилась на большую восковую печать (серебристо-зеленую, с оттиском древнеанглийской буквы М), прежде чем сломать ее и развернуть толстый пергамент с оттиском. К письму был прикреплен длинный список временных слотов, подсвеченных разными цветами.

Грейнджер,

Наглядная демонстрация, как очень занятой волшебник может организовать регулярные встречи с еще более занятой ведьмой.

Мистер Драко Малфой, эсквайр

Сооснователь и Президент,

Плановед ЛТД.

— А, Понедельный План Плановеда, — сказал Джастин, наклоняясь ближе. — Поразительно. Видишь, как промежуток с 9 до 10 утра среды стал серым? Этот План связан с ежедневником Малфоя, и видимо, он только что запланировал что-то на это время. Гермиона закипела от негодования. — Это возмутительно. Я разработала этот алгоритм для планирования сложных медицинских процедур, а не для того, чтобы придурки вроде Малфоя могли организовывать свои деловые встречи! — Но это действительно эффективно, — признал Джастин. Он внимательнее посмотрел на страницу. Чтоб меня черти втроем драли… — Что? — пискнула Гермиона. Джастин подозрительно посмотрел на нее. — Здесь предложены три возможных варианта для встречи. Почему Драко Малфой хочет встречаться с тобой три раза в неделю? — Он обещал поддержать мою кандидатуру… если я буду сотрудничать с ним по вопросам соблюдения конфиденциальности. О, отлично, у Малфоя хорошая репутация в деловом сообществе, и если он поддержит магглорожденную… — Да-да-да, — ворчливо перебила Гермиона, все еще не уверенная в правильности своего решения. — А финансовый вклад Малфой внесет? — спросил Джастин. В конце концов, у него денег до жопы… — Не знаю, Джастин! — воскликнула Гермиона, отчаянно пытаясь не думать о жопе Малфоя. Тем временем руководитель ее предвыборной кампании с энтузиазмом достал свой собственный ежедневник в кожаном переплете и перелистнул страницы. — Можно продолжить встречаться за завтраком… — Фу, — сказала Гермиона. Ей совсем не хотелось начинать день с Драко Малфоя. Джастин протянул руку, и Гермиона передала ему расписание. — Ладно, никаких завтраков, — согласился он. — Понедельник в 10 утра нам подходит… если отложим примерку у шляпницы Лиссандры Шапо. Она привезла несколько образцов сегодня. — У меня нормальные шляпки. Твои шляпки — это позорище, и я готов побрить тебе макушку, чтобы они вообще на тебя налезли. — Джастин! — воскликнула Гермиона, сдерживая желание потрогать свои кудри. — Да? — переспросил тот. Гермиона поникла. — Нет, ничего. — В среду ты свободна с 14:00 до 15:00, — продолжил Джастин. — А в пятницу с 19:00 до 20:00. — Что? Я не собираюсь проводить пятничные вечера с Драко Малфоем. Хорошо, забронируй встречи за завтраком. — Не могу, они все только что окрасились в серый, — сообщил Джастин. Гермиона вздохнула и кивнула. Ох, чем ей только ни приходится жертвовать ради этих выборов. — Отлично. — Джастин встал и вытащил из кармана мантии еще несколько пергаментов. — Вот твоя речь для обеда с «Патриотами», и я отправил Молли краткое изложение наших планов по обеспечению общественной безопасности. — Отлично, спасибо, — сказала Гермиона, тоже вставая. Она благодарно улыбнулась Джастину. — За все. Джастин лишь прищурился, глядя на ее макушку. Мерлиновы панталоны, нельзя ее выпускать на люди с этой торчащей кудряшкой. — Э-э, Гермиона, нам все-таки стоит подобрать тебе шляпку.

***

Шляпка действительно оказалась симпатичная, признала Гермиона, прихорашиваясь перед высоким зеркалом в зале Бэгшот. Лиссандра Шапо предоставила элегантную черную шляпу с красной лентой и цветком, идеально подходящую к красной мантии Гермионы. К полям шляпы даже была пришита крошечная черная вуаль, так что если закатить глаза, то никто не заметит. Надев перчатки, Гермиона сделала успокаивающий вдох, готовясь к своему первому совместному мероприятию с Молли Уизли. Отношения между ними наладились, но десять лет назад Молли яростно противилась разводу Гермионы с Роном. «Подумай о своем браке и о своем муже!» — взывала Молли. Гермиона тогда ответила, что восемь лет она только этим и занималась, что нанесло ущерб как ее карьере, так и дружеским связям. Не она таскалась по ночным клубам после работы, но раз в волшебном браке принято вести себя именно так, то не возражает ли Молли присмотреть за детьми сегодня вечером, а Гермиона заскочит в ночной клуб «Черная кошка»? Так-то! После этого всякий раз, когда Молли заговаривала на тему брака, Гермиона с восторгом рассказывала о других любимых занятиях Рона, которые хорошая жена тоже может делать: напиваться огневиски, устраивать истерики при малейшей провокации («У них не было этой книги! Мне нужна эта книга! Я же героиня войны!») и отводить Роуз и Хьюго к своей матери, чтобы не присматривать за ними самой. Все Уизли были глубоко оскорблены ее словами, кроме Джорджа, который каждый день работал с Роном во «Вредилках». «Правильно мыслишь, Гермиона! — громко сказал Джордж. — А когда тебе все это надоест, можешь прийти в магазин и неправильно промаркировать пятьсот шуточных волшебных палочек!» Так что развод состоялся, несмотря на все старания Молли, и Гермионе удалось добиться вежливого нейтралитета с бывшими родственниками. По крайней мере, до тех пор, пока Рон не предложил «помочь» с избирательной кампанией, благородно женившись на Гермионе снова. Теперь Молли относилась к ней как к заблудшей дочери. Как будто Гермиона хоть когда-нибудь… — Доктор Грейнджер? Гермиона? — позвал Джастин. — Ты помнешь перчатки. Гермиона посмотрела вниз и поняла, что одну перчатку надела только наполовину, так что пальцы болтались, а другую смяла в ладони. Несколькими резкими рывками она быстро надела обе перчатки. — Все, я готова. Джастин провел ее через камин в ресторан — развеяв сажу беспалочковой магией — и Гермиона поздоровалась с владельцем, который молча паниковал из-за канапе. Затем они все вместе вышли на просторную веранду. Руководитель ее предвыборной кампании оставался рядом. Джастин имел обыкновение крутиться где-то неподалеку на собраниях ведьм, особенно после необдуманных слов Гермионы на недавней благотворительной ярмарке выпечки. Впечатлившись ирисками до глубины души, она назвала их «смерть зубам», что было немного чересчур. К тому времени, как они вышли на крыльцо, все гости уже собрались и там толпилось около пятидесяти ведьм. Гермиона была рада, что Джастин ведет ее под руку, потому что на ее разум одновременно обрушились десятки мыслей: Это георгины…? Эта шляпка ОТВРАТИТЕЛЬНА… Где моя сумочка? Где мой бокал? Мне жарко… Мне холодно… Я устала… Мне скучно… А потом он прикоснулся ко мне прямо там, а я сосала его… Гермиона почувствовала раздражение. Ни одна ведьма из объединения «Патриоты Косого переулка за безопасные улицы», похоже, не думала ни о безопасности, ни о Косом переулке, ни о патриотизме в целом. Джастин повел Гермиону к помосту, надеясь начать побыстрее, но его старания были сметены крупной ведьмой в синей органзе и широкополой шляпе, украшенной васильками. — Гермиона! Дорогая моя! — Объятия Молли Уизли чуть не лишили молодую ведьму ее новой шляпки. — Выглядишь прекрасно, милая! Гермиона слабо улыбнулась в ответ. Остальные ведьмы отступили, подчиняясь своей предводительнице и, к счастью, унеся с собой облако своих мыслей. — Развлекайся, Джастин, — властно сказала Молли. — Я позабочусь о нашей девочке! — Конечно, миссис Уизли, — почтительно поклонился Джастин. Он повернулся к Гермионе и незаметно указал на правую сторону головы, после чего растворился в толпе. Гермиона быстро поправила шляпку. Сверкнули вспышки фотоаппаратов, и Гермиона огорченно признала, что рядом с более крупной женщиной вряд ли выглядит впечатляюще. — Как поживаешь, дорогая? — спросила Молли, снова сжимая ее в объятиях. — Ты выглядишь бледной. — Все хорошо, Молли, спасибо. Где мой поцелуй? Почему ты меня не целуешь! Где мой поцелуй?! — Что? О, прошу прощения, — пробормотала Гермиона. Молли склонила голову на бок. — За что ты извиняешься, дорогая? — За то, что, э-э, опоздала, — ответила Гермиона, чмокнув старшую ведьму в щеку. Сверкнули вспышки фотоаппаратов. — Чепуха, дорогая, — довольно ответила Молли, — но давай все же займем свои места. — Ведьмы направились к помосту в конце веранды, а болтливые дамы расселись за стоящими вокруг столиками. Гермиона знала, что ей следовало бы поболтать с «Патриотами» до начала обеда, но чувствовала себя совершенно неспособной это сделать. Скорее бы научиться контролировать эту внезапную легилименцию — довольно сложно избраться на государственную должность, если панически боишься толпы. Поэтому Гермиона осталась сидеть рядом с Молли и молча рассматривала обстановку. Мягкие драпировки, фиолетовые цветы и тихие звуки кельтской музыки напомнили о свадьбе Билла и Флер во время войны (мероприятие, до сих пор считающееся эталоном в семье Уизли). Сервированный на троих столик стоял в центре помоста. Гермиона порадовалась такому расположению, которое оберегало ее от мыслей собравшихся. Молли села слева от Гермионы, а справа устроился пожилой волшебник с красным носом. Гермиона подняла с тарелки меню, напечатанное на тисненой бумаге, и поморщилась. Она ненавидела банановый пирог. — Мистер Иезекиль Хоупчест, — представила Молли мужчину. — Это он основал организацию «Патриоты Косого переулка за безопасные улицы» в 1940 году. Иезекиль, это моя драгоценная дочь Гермиона! Разве она не очаровательна? Хоупчест поднял кубок, приветствуя Гермиону, и та улыбнулась в ответ, легко игнорируя его пьяные мысли: «Хорошее вино… хорошие цветы… Мне нравится вино… Мне нравятся цветы… солнце светит…» Гермиона откашлялась. — Итак, Молли, с нетерпением жду возможности услышать о планах вашей организации по обеспечению безопасности улиц. Голос Молли отозвался эхом: «О, да кого волнуют улицы? Они совершенно безопасны! Не трать мое время!» — Спасибо, дорогая, — сказала Молли вслух. — Я так понимаю, что вы хотите расширить программу соседских патрулей, — продолжила Гермиона. Что? Что? О чем ты говоришь? Я хочу поговорить о Рональде! О ТВОЕМ МУЖЕ! — Буду рада услышать твои идеи, дорогая! — бодро отозвалась Молли. — Что ж, конечно, очень важно отобрать подходящих кандидатов… А как же мой Рональд? Как ты смеешь трепать языком, когда его сердце в твоих руках! Гермиону спас салат, который на время отвлек Молли. Сама Гермиона в нем лишь поковырялась, все еще не проголодавшись после датской выпечки. Затем Молли отложила вилку и просияла. — Дорогая моя, — сказала она, — мне нужно обсудить с тобой кое-что очень важное, как женщина с женщиной. — Я не думаю, что… — Мы же семья, в конце концов. И как более опытная ведьма, я хочу поделиться с тобой некоторыми мыслями о браке. Гермиона нахмурилась. — Спасибо, но это лишнее, потому что я не замужем. — Чтобы по-настоящему расторгнуть брак, недостаточно лишь подписать бумаги. — Молли похлопала Гермиону по руке. — Брак соединяет души. Я знаю, ты все еще любишь Рональда… — Сейчас не совсем подходящий момент… — Но я так редко тебя вижу, дорогая, — возразила Молли. — Ты совсем не приходишь на наши воскресные обеды. — Извини, но мой график в последнее время не позволяет… Внезапно разум Гермионы затопили ядовитые мысли: «График твой драгоценный. Ты должна вести себя как нормальная жена и мать!» Гермиона резко отставила стакан с водой. — Молли, я не собираюсь обсуждать с тобой Рона. — Но мои внуки… —Прекрасно себя чувствуют в Хогвартсе. Роуз нацелена стать старостой. Я уверена, что ты очень ими гордишься, Молли. — Конечно! — воскликнула Молли. Они стараются привлечь твое внимание, бесстыжая ты девица! Наверное, каждую ночь засыпают в слезах! — Они не… — Гермиона глубоко вздохнула. — Спасибо за заботу, — ответила она отработанным тоном политика. Подали цыпленка, и Гермиона попыталась игнорировать гневные мысли Молли, звучащие на заднем плане. Но это было трудно. Комментариями о Роуз и Хьюго старшая ведьма задела Гермиону за живое. — Гермиона, дорогая, — снова начала Молли. — Он никогда не переставал любить тебя. Ты вообще переживаешь, Гермиона? Его жизнь разрушена из-за тебя! Он беден, одинок и все время пьян! Из-за ТЕБЯ! — Это не моя вина, — пробормотала Гермиона. — Просто дай ему шанс, пожалуйста, — умоляюще сказала Молли. — Любовь никогда не умирает до конца. Гермиона не знала, что ответить, потому что была с этим не согласна. Любовь, безусловно, может умереть — увянуть от недостатка питания и заботы. Гермиона знала, что не была идеальной женой, но она так старалась. Молли никогда не узнает, как сильно Гермиона… — Пожалуйста, Гермиона, — сказала Молли, промакивая глаза кружевным платком. — Тебе не обязательно проходить через это одной. Мы тебя поддержим, Рональд тебя поддержит, встанет прямо рядом с тобой. Внезапно зазвучала музыка, и к безмерному облегчению Гермионы настало время произносить речь. Молли убрала свой совершенно сухой платок и поспешила к трибуне. Сначала она представила Хоупчеста, который помахал всем кубком, но со своего места не встал. Затем Молли представила Гермиону как «не просто невестку, а названную дочь, к которой я, мой сын и моя семья испытываем особую любовь». Дамы восторженно захлопали. — Дорогая Гермиона и мой сын Рональд, — продолжила Молли, — воспитывают двух прекрасных детей. И для меня огромная радость наблюдать, как они все вместе, в безопасности, наслаждаются магазинами и парками Косого переулка! — Сверкнули вспышки фотоаппаратов, и Гермиона поняла, что репортер «Пророка» делает заметки. Гермиона старалась не хмуриться, поднимаясь на трибуну после такого представления. Ни слова не было сказано о ее достижениях, планах или даже о ее чертовой предвыборной кампании. Гермиона была всего лишь драгоценной невесткой, чье лицо по необъяснимой причине красовалось на плакатах по всей чертовой стране. Гермиона опустила взгляд на продуманную речь об общественной безопасности, которую они подготовили вместе с Джастином, а затем отложила ее в сторону. — Спасибо, Молли, — сказала она. — Для меня большая честь выступить перед организацией «Патриоты Косого переулка за безопасные улицы». Молли широко улыбнулась. — Молли очень удачно упомянула о любви, — продолжила импровизировать Гермиона. — Ведь именно любовь стала причиной нашей встречи в этот прекрасный день. Любовь к нашим друзьям и семье, к нашим коллегам и нашему сообществу привела нас всех сюда, чтобы помочь нам позаботиться о Косом переулке. Гермиона окинула взглядом толпу, оценивая ее энергию. Мысли гостей на таком расстоянии не улавливались, а Молли, должно быть, внимательно слушала, потому что до Гермионы не долетало ни звука. — И я согласна с каждым сказанным Молли словом, — продолжила она. — Хотя я больше и не ношу фамилию Уизли по браку, но эта семья по-прежнему любит меня и окружает своей заботой. Меня сейчас зовут Гермиона Грейнджер, но мои дети с гордостью носят фамилию Уизли. Молли была мне как мать, и ее поддержка моей предвыборной кампании трогает до глубины души и вдохновляет меня. Что? О чем она? Она не Грейнджер! Она принадлежит Рону! Она принадлежит нам! Гермиона проигнорировала звучащие эхом слова Молли и продолжила. — Как кандидат на пост Министра Магии я ставлю вашу безопасность и благополучие на первое место. Более важной цели не существует. Двадцать пять лет назад мы боролись за эту безопасность и благополучие, и посмотрите, где мы сейчас! Посмотрите, чего мы достигли. Посмотрите, как процветает Магическая Британия. Что может быть лучшим доказательством того, что любовь побеждает все? И кто может быть лучшим символом этой любви, чем Молли Уизли, которая рисковала, несла потери и боролась? Раздались аплодисменты, и Гермиона уловила довольную реакцию от Молли. — Именно поэтому меня до слез трогает, что Молли поддерживает мою кандидатуру. Потому что она верит в меня, несмотря ни на что. Каким бы ни был мой путь, какой бы ни была моя фамилия, какой бы я ни делала ВЫБОР — Молли и семья Уизли всегда будут на моей стороне. Гермиона посмотрела на Молли, которая застыла на месте. — Спасибо, Молли Уизли, — громко произнесла она, намеренно позволив голосу задрожать. — Спасибо за любовь ко мне и к этому сообществу! Все дамы аплодировали стоя, и Гермиона заметила, как репортер «Пророка» что-то лихорадочно записывает Прытко-пишущим Пером. Она позволила себе насладиться аплодисментами, затем сошла с трибуны, чмокнула Молли в холодную щеку и села. — Итак, Иезекиль, — весело сказала Гермиона, поворачиваясь к старику. — Похоже, что на десерт будет банановый пирог!