A Clock With No Numbers | Часы без циферблата

Когда Гермиона проснулась, уже почти стемнело. Некоторое время она просто лежала, прислушиваясь к звукам собственного дыхания и гадая, где находится. На этот вопрос ответило тиканье — знакомое, неровное тиканье дюжины часов. Гермиона лежала под вязаным пледом на диване в своей квартире. Шторы в гостиной были задернуты, и разглядеть можно было только мягкие тени и смутные очертания. Повинуясь взмаху руки, маленькая лампа у камина зажглась и осветила ряд часов на каминной полке. 17:09, 17:10, 17:09. Мерлин, Гермиона проспала почти два часа. Гермиона со стоном села и потерла поясницу. Как она здесь оказалась? Ах да, Джастин. Он отменил ее поездку в Дувр, запланированную на 15:00. Мерлин, должно быть, Гермиона выглядела ужасно. Джастин ненавидел отменять мероприятия. Однако это оказалось мудрым решением. После обеда с «Патриотами» Гермиона чувствовала себя ужасно, ее разум заполонили бессмысленные разговоры — словно дюжина радиопередач звучащих одновременно. Ее также накрывали сомнения и тревога, исходящие даже от самых уравновешенных людей. Джастин постоянно и в цветистых выражениях переживал за предвыборную кампанию и за саму Гермиону, координатор волонтеров был одержим служебными записками, а стажерка никак не могла перестать думать о своем носе. («У меня нос слишком большой или лицо слишком маленькое?») На встрече со юристом Гермиона заметила, что тот применяет окклюменцию, и поначалу обрадовалась. В конце концов, окклюменция эффективно блокировала легилименцию. Но нет, Гермиона все равно слышала каждую его мысль о ремонте таунхауса. Ему следовало бы прислушаться к жене — с позолоченными плинтусами надо быть осторожнее. К середине дня у Гермионы так разболелась голова, что аппарировать в Дувр, чтобы произнести там речь о правилах ввоза магических существ, не представлялось возможным. Мероприятие отменили без проблем (о правилах ввоза на самом деле не переживали даже таможенники), и Джастин практически силой отвел Гермиону к ней домой и велел отдохнуть. И она послушалась. Все часы на каминной полке показывали около 17:15 — до ужина с Гарри и Роном оставалось всего 45 минут. Гермиона содрогнулась от этой перспективы. После обеда в компании Молли совсем не хотелось иметь дело с Роном, особенно теперь, когда Гермиона могла слышать его мысли. Она предпочла бы снова и снова выслушивать оскорбительные размышления Малфоя. Но совсем отменять ужин было нельзя — Гарри искренне поддерживал предвыборную кампанию Гермионы. Он бы ужасно обиделся. Джастин тоже возразил бы, поскольку любая публичная встреча Золотого Трио была для предвыборной кампании на вес золота. Поэтому Гермиона встала с дивана и, пошатываясь, подошла к широкому окну гостиной, чтобы раздвинуть длинные бархатные шторы. На фоне заходящего солнца выделялись очертания крыш волшебного Лондона. Ее волшебного Лондона, если все получится, как задумано. Ее народ, о котором нужно заботиться. Все это действительно стоило нескольких непростых ужинов. Гермиона вошла в спальню, зажгла свет и стряхнула с плеч красную мантию. Подумала, не надеть ли синее кружевное платье — привлекающее внимание, но не слишком… — Гиппогрифье говно! — Гермиона уставилась в зеркало широко раскрытыми глазами. На ней были надеты только черный бюстгальтер и трусики, а на шее висели… Часы. Те самые таинственные, явно волшебные часы, которые принесла этим утром сова. Те самые, которые, как Гермиона предполагала, были подарком от Рона. Как она могла забыть? Точно, она надела на шею золотую цепочку и почти сразу же услышала мысли Джастина… Гермиона вцепилась в край комода, чтобы не упасть в обморок от облегчения. Она не сошла с ума, у нее не появилось новых, неконтролируемых магических способностей, и она не обречена всю жизнь слушать, что люди думают о своих носах. Этот бесконечный кошмар познания закончился. Застежки не было, поэтому Гермиона поспешила снять золотую цепочку через голову, но та начала сжиматься, затягиваясь все сильнее, чему Гермиона принялась яростно сопротивляться. В итоге цепочка неприятно сдавила шею, создавая ощущение, что перекроет кислород, если станет еще короче. В панике Гермиона разжала руки, и цепочка вытянулась до первоначальной длины, золотой диск часов снова холодил солнечное сплетение. Маленькие золотые стрелочки на нем сверкали в свете ламп. Если это и была семейная реликвия Уизли, то ее истинное предназначение, вероятно, было давно забыто. А если часы не от Рона, то у Гермионы возникла настоящая проблема. Она взяла палочку и начала накладывать сложные диагностические чары, словно окутывая цепочку и часы слоями магии. Как бывший Невыразимец, Гермиона имела большой опыт работы с проклятыми предметами. Цепочка с часами таковой не казалась, но Гермионе уже случалось обманываться. Легилименция могла быть лишь побочным эффектом скрытого и куда более зловещего предназначения.* Десять минут спустя эксперименты с заклинаниями не дали результатов, и Гермиона неохотно отправилась принимать бодрящий горячий душ. Затем выбрала гармонирующее с часами бронзовое шелковое платье с кружевной накидкой и застегнула серьги с топазами. С помощью волшебной палочки и нескольких зелий укротила кудри, оставив их распущенными по заветам Джастина. («Не носи волосы постоянно собранными, — посоветовал он утром. Ты выглядишь слишком сурово».) Итоговый результат порадовал, и если бы эти изысканные маленькие часы не оказались такими двуличным куском металла, она бы с удовольствием их носила. Гермиона надела туфли на каблуках и подходящую к ним мантию, продолжая мысленно отчитывать себя. Ужасный день — это меньшее, что она заслужила, надев непонятное украшение. Неужели война ничему ее не научила? Гермиона остановилась, застегивая мантию. Возможно, сегодня вечером часы ей пригодятся. Первые ходы Уизли — предложение от Рона и попытки Молли вернуть Гермиону в кухонное рабство — не удались, но на шахматной доске оставались и другие рыжеволосые фигуры, а Рон мог знать что-то полезное. Раздался стук в дверь, и в голову Гермионы хлынул поток трескотни: «О, ужин! Мне нравятся ужины! Избирателям нравятся ужины! Ужин с друзьями! Знаменитые друзья! Вот это да!» Гермиона тихо застонала. По другую сторону двери стояла Хлоя Криви, директор по рекламе и связям с общественностью. Хлоя была дочерью бывшего ученика Хогвартса и члена О.Д. Денниса Криви и унаследовала от отца чрезмерную воодушевленность. Учитывая, что прийти могла и ненавидящая свой нос стажерка, Гермиона открыла дверь с улыбкой. Миниатюрная ведьма повязала на мышино-каштановые волосы бант «ГРЕЙНДЖЕР В МИНИСТРЫ», который развевался над ее головой и притягивал взгляды, как огромная красная бабочка. Доктор Грейнджер выглядит так мило, правда же она милая, такие красивые локоны, и о-о-о-о-о, фотографии получатся чудесные, такие чудесные… Гермиона моргнула, немного сбитая с толку потоком позитивных мыслей. В любом случае, лучше, чем «классные сиськи». — Э-э, спасибо, Хлоя. Где Джастин? — Сегодня день рождения Сьюзан! — Темные глаза Хлои расширились. — Мистер Финч-Флетчли не мог пропустить праздник! О, мне нравятся дни рождения! Избирателям нравятся дни рождения! Когда у доктора Грейнджер день рождения? В сентябре! О-о-о, можно устроить большой банкет с большим тортом… — Определенно, нет, — возразила Гермиона. — Именно! — тут же согласилась Хлоя. — Дни рождения важны! Гермиона знала, что для хаффлпаффцев дни рождения особенно важны. Некоторые барсуки даже отмечали полугодовые и квартальные дни рождения, обмениваясь маленькими подарками в течение всего года. Джастин никогда бы не пропустил праздник своей жены. Гермионе оставалось только надеяться, что она отправила Сьюзан открытку. Доктор Грейнджер готова? Надеюсь, она готова, я не хочу ее торопить, но мистер Эф-Эф очень ясно дал понять… — Я готова, — поспешно подтвердила Гермиона. — Можем аппарировать. — Ей не хотелось тащиться к камину внизу, слушая всю дорогу болтовню Хлои. — Конечно, доктор… — начала Хлоя, но Гермиона уже крутанулась на месте и появилась перед входом в «Золотой снитч» — тот самый ресторан, в котором проходил обед с «Патриотами». Хлоя появилась секунду спустя и встала между Гермионой и толпой ожидающих репортеров. — Доктор Грейнджер! ВСПЫШКА! … надо успеть к дедлайну, иначе меня точно уволят… Ну же, Лиза, потрогай мой… — Доктор Грейнджер! ВСПЫШКА! Увидеть бы эти волосы разметавшимися по подушке, черт возьми… Гермиона лишь улыбнулась и помахала рукой, а затем быстро вошла в ресторан под хор выкриков «Доктор Грейнджер!» и финального, завывающего стона «Лизаааа…» Вечером «Золотой Снитч», увешанный гирляндами золотых лампочек в форме снитчей, выглядел совсем иначе — элегантнее. Золотые подсвечники в центре каждого круглого стола были выполнены в форме вертикально стоящей метлы, а на зачарованной доске изящным шрифтом был написан золотыми буквами рейтинг команд. Гермиону и Хлою проводили на заднюю веранду ресторана. Всю дорогу их сопровождали шепотки и большей частью позитивные мысленные комментарии о внешнем виде Гермионы. Несколько раз кто-то тихо прошипел: «Дерзкая грязнокровка», но Гермиона и это посчитала положительным комментарием. Использование слова «дерзкий», как она твердо верила, всегда означало, что ты на правильном пути. Веранда, украшенная гирляндами золотых огней и окутанная согревающими чарами, которые защищали от вечерней прохлады, выглядела прекрасно. Столиков здесь стояло меньше, чтобы обеспечить гостям уединение, и доска с квиддичным рейтингом висела не такая большая. За лучшим столиком в углу сидел один из старых друзей Гермионы, перед ним стоял стакан сливочного пива. — Гарри! — поприветствовала она. Они обнялись, и откуда-то из темного угла сверкнула вспышка фотоаппарата. Джастин договорился о том, чтобы сегодня вечером в ресторане был только один фотограф и никаких репортеров. На Гарри был жилет, расшитый серебряной нитью, и элегантный шейный платок. На мантии виднелась нашивка со значком Главы Аврората. К счастью, козлиная бородка, которую он пытался отрастить, исчезла, но круглые очки, растрепанные черные волосы и тонкий шрам в виде молнии остались. Улыбаясь, Гермиона заказала красное вино и настроилась на непринужденную беседу. Гарри был очень собранным человеком, слава Мерлину, и контролировал свои мысли. Возможно, это были последствия ментальной связи с Волдемортом. Было легко говорить о детях, сплетничать о друзьях и пересказывать истории из жизни предвыборного штаба. Аврорат недавно поддержал кандидатуру Гермионы, и друзья обсуждали идеи для ее кампании под лозунгом «Закон и порядок». Увы, это не могло продолжаться долго. Разговор затих, пока они смотрели меню, и мысли Гарри начали разбегаться. Почему она не спросила о Роне? Ей все равно? Он должен был уже прийти. Можно опаздывать куда угодно, но не на… Джинни будет в ярости… Гермиона прищурилась, рассматривая меню с золотыми кисточками. Ее отношения с женой Гарри все еще оставались напряженными. Джинни, как и Молли, не приняла расставание Гермионы и Рона и сразу же дала понять, что после развода Поттеры останутся с Роном. — Надо чем-нибудь заняться вместе, Гарри, — сказала Гермиона с улыбкой. — После работы. Предвыборная кампания отнимает у меня много времени, но мы могли бы… — Точно! Рону это понравится, мы могли бы… — Я имела в виду, — мягко поправила Гермиона, — Нас двоих. — О. Да-да. — Гарри кашлянул. Черт, что скажет Джинни? — Конечно. Гермиона подавила вздох. Ее огорчало, что Гарри совсем не боролся за их дружбу. Почему Уизли всегда добиваются своего? Гарри взял ее за руку. — Слушай, я очень скучаю по тебе. Сердце Гермионы замерло. — И Рон. Он тоже по тебе скучает. В последнее время он выглядит неважно. — Гарри… — вздохнула она. — Он знает, что те два брака были ошибкой, — сказал Гарри. — И сожалеет об этом сильнее всего. Гермиона отдернула руку. — Правда? — прошипела она. — Об этом он сильнее всего сожалеет? О том, что снова женился? А как насчет измен со всеми этими поклонницами героя войны? Как насчет клеветы в газетах? Судебного иска об опеке над Роуз и Хьюго? О Мерлин, она снова о своем. Джинни сказала, что она зациклилась… — Это было давно, Гермиона, — возразил Гарри. — Неужели ты не можешь его простить? Гермиона стиснула руки на коленях и попыталась сохранить невозмутимое выражение лица. Сидящая у бара Хлоя смотрела на нее с обеспокоенным видом. Другие посетители ресторана тоже внимательно наблюдали. — Гарри, я полагаю, — прохладным тоном начала Гермиона, — что если бы Джинни встречалась с другими мужчинами, лгала «Пророку» и пыталась отобрать у тебя детей, ты бы тоже сейчас просто пожал плечами и сказал: «Ну и что, это было давно». Гарри выглядел оскорбленным (Джинни бы никогда так не поступила!), но прежде чем он успел ответить, на веранду влетела светящаяся курица. — Это что такое? — спросила Гермиона. Сверкнула вспышка фотоаппарата. Птица подлетела к ним, открыла клюв, и женский голос произнес: «Глава Аврората Гарри Поттер, подозреваемый задержан. Возвращайтесь в штаб». Посетители и официанты уставились на патронуса-курицу, которая уже улетела, оставив на столе маленькое светящееся яйцо. Гарри тут же встал. — Мне очень жаль, у нас расследование… — А как же… — начала Гермиона, тоже поднимаясь на ноги. — Все будет хорошо, — сказал Гарри и быстро обнял ее. — Просто… просто дай Рону шанс. Он тебя любит. Патронус в форме яйца треснул. «Скорее!» — раздался женский голос. — Мне очень жаль, — повторил Гарри и стремительно вышел из ресторана. Гермиона подхватила свою сумку. Она не собиралась сидеть и ждать, пока Рон придет или — еще хуже — не придет. Но прежде чем она успела сдвинуться с места, на веранде появилась знакомая фигура в черной мантии. Сверкнула вспышка фотоаппарата, и посетители ресторана зашептались, разглядев последнего члена золотого трио. Рона и Гермиону редко видели вместе на публике. Рон кивнул всем вокруг, подошел к столику, выходя прямо на свет, и Гермиона чуть не ахнула. Ее бывший муж выглядел ужасно — веснушчатое лицо было бледным и изможденным, рыжие волосы отросли. Вокруг голубых глаз залегли тени. — Миона, — тихо поздоровался он, — ты прекрасно выглядишь. — Рон, — выдавила Гермиона. — Ты выглядишь… усталым. Скорее он выглядел смертельно больным. Когда Рон явился в ее предвыборный штаб месяц назад со своим нелепым предложением руки и сердца, он не выглядел так ужасно. Что же с ним случилось?