A Clock With No Numbers | Часы без циферблата

Все посетители ресторана смотрели на Рона, который одной рукой вцепился в спинку стула и покачивался. Мне нужно выпить. — Огневиски, сэр? — спросил официант. — Читаешь мои мысли, — ответил Рон. Гермиона снова села, когда Рон неловко опустился на стул. Свеча на их столе вспыхнула ярче, но не смогла рассеять тени вокруг его голубых глаз. — Ты болен? — спросила Гермиона с ноткой сочувствия в голосе. Рон покачал головой. — Нет, просто сейчас… мне тяжело. Я почти не сплю. И не ем. — Ты не ешь? — Гермиона была потрясена до глубины души. Рон пожал плечами. Вернулся официант с бутылкой огневиски и меню, снова наполнив бокал Гермионы вином, прежде чем отойти. Рон вздохнул. — Я не могу перестать думать о тебе, о том, как я с тобой поступил. Гермиона очень в этом сомневалась. Ее бывший муж не был склонен к самоанализу. Даже сейчас, когда на вид Рон был на грани нервного срыва, мысленно он повторял «горячая штучка», и Гермиона могла только надеяться, что думал он об огневиски. — Я думал о нас, — сказал он. Моя вина. Она нахмурилась. — Нет никаких «нас», Рон. — Знаю, и это моя вина, Миона. Ты была права, сказав мне «нет» в прошлом месяце. Конечно, она была права, сказав «нет». Это не подлежало обсуждению. Вопрос заключался в том, как именно Гермиона сказала «нет». Действительно ли она была так сурова? Она попыталась восстановить в памяти отвратительное предложение Рона, но ей было трудно вспомнить что-либо, кроме своего возмущения по этому поводу. Ладно, она была немного сурова. Возможно. Но она не хотела довести человека до дна. — Я тебя не заслуживаю, — проговорил Рон со слезами на глазах. — Я не знаю, что делать. Сердце Гермионы слегка сжалось от знакомой фразы: «Я не знаю, что делать». Он повторял эти слова снова и снова после битвы за Хогвартс, когда они вместе плакали и поддерживали друг друга, пытаясь справиться с ночными кошмарами и горем. Несчастное лицо Рона воскресило в памяти те дни, словно это было вчера. Рон налил еще один стакан огневиски и выпил залпом. Скажи, что мне делать. — Не могу, — прошептала Гермиона. — Скажи, что мне делать, Миона, — проговорил он, крепче сжимая пустой стакан. — Не могу, — повторила она, наблюдая, как лицо Рона исказилось от боли. Прямо как в молодости. Тогда он все воспринимал близко к сердцу. Рон слабо улыбнулся. — Конечно, можешь. Я скучаю по своей командирше. Гермиона не могла не улыбнуться в ответ. Когда они только поженились, ему нравилось называть ее так в постели, превращая обидное замечание в нечто веселое, даже сексуальное. «Я скучаю по тебе», — эхом прозвучал голос Рона у нее в голове. — Правда? — спросила она. Он сжал ее ладонь, и Гермиона не отстранилась. — Да. Я скучаю по тебе, — сказал Рон. — Я тоже скучаю, — призналась Гермиона и не соврала. Ей не хватало того отчаянно нуждающегося в ней Рона. Рон потянулся обнять ее, и Гермиона позволила, удивленная ощущением тепла и силы в его руках. Сверкнула вспышка фотоаппарата. — Давай уйдем отсюда, — прошептал он. — Поговорим. Она знала, что ей достаточно просто кивнуть. Кивнуть, и они могли бы вернуться в ее квартиру, поговорить и, может быть, достать… Я знал, что это сработает. Гермиона напряглась. Голос Рона, хитрый и уверенный, эхом отдавался в ее голове. Черт возьми, она повелась. Джинни-то и правда гений. Гермиона застыла на месте, руки Рона все еще обнимали ее, его длинный нос уткнулся ей в волосы. Наверняка ей послышалось. Чтоб меня, как приятно ее обнимать. И смотреть тоже приятно. Губы Рона скользнули по ее щеке. Может, она отведет меня к себе и позаботится обо мне… Джинни сказала, что чары гламура продержатся всю ночь… Гермиона слегка отстранилась. У нее закружилась голова, сердце бешено колотилось. Чары гламура? — Давай, Гермиона, — продолжил Рон. — Пойдем. — Он попытался снова притянуть ее к себе, но Гермиона выскользнула из его объятий, садясь так, чтобы от Рона ее отделял угол стола. — Мне очень жаль, что тебе плохо, — осторожно сказала она. На его лице мелькнула тень прежней очаровательной улыбки. — Рядом с тобой я чувствую себя лучше, — сказал он. Ты нужна мне. — На самом деле? — спросила Гермиона. — Ты нужна мне, — сказал Рон. Гермиона осознала, что он повторяет заученные фразы, словно по сценарию. Наверняка этот сценарий ему предоставила Джинни вместе с чарами гламура. Должно быть, они и Гарри обдурили. — Пожалуйста, Миона, — жалобно простонал Рон. — Ты не представляешь, как я страдаю, зная, что причинил тебе боль. Посмотри на меня, я пропадаю. Он повысил голос, когда подошел официант, и Гермиона едва не застонала. Теперь весь волшебный мир будет знать, что Рон Уизли тоскует по Гермионе Грейнджер. — Могу я принять ваш заказ? — спросил официант. — Нет, мы… — начал Рон. — Да, я буду утку с апельсинами, — быстро произнесла Гермиона. Ей нужно было время подумать. — Сэр? — спросил официант, держа перо наготове. — Просто немного жидкой овсянки, — слабым голосом ответил Рон. Гермиона замаскировала фырканье ​​глотком вина, когда официант ушел. В самом деле? Другой рукой, под столом, она применила заклинание Муффлиато, а затем невербально наложила беспалочковый Фините Инкантатем на своего бывшего мужа. Эффект оказался мгновенным — тусклые, жидкие волосы Рона снова стали густыми и приобрели ярко-рыжий цвет, на щеки вернулся румянец, а тени вокруг глаз исчезли. Гермиона чуть не подавилась вином при виде таких изменений, но быстро вернула чары гламура на место. Кто-нибудь заметил? Нет, Рон сидел спиной к остальным посетителям ресторана. Хлоя наблюдала за ними от бара, ее круглое лицо выражало беспокойство. — Теперь я совсем один, — продолжил Рон, допивая четвертый бокал огневиски. — А как же твоя семья? — спросила его Гермиона. Уизли никогда не оставались одни. Рон поднял взгляд, его голубые глаза сияли. — Мне нужна ты, Миона, — продолжил настаивать Рон. — Только ты. Без тебя… — он сделал паузу, — я не знаю, что будет. Она ни за что не устоит перед… Эй, «Пушки» проиграли «Соколам» с другим счетом! Кто посмел написать такое на доске в ресторане? Вчерашний счет 320:20, а не 320:10! Гермиона чуть было не обернулась, подумав, что Рон заговорил вслух. Но нет, его лицо по-прежнему выражало безутешную боль, пока он молча разглагольствовал о предвзятости по отношению к «Пушкам». — Рон, — сказала она, прерывая его мысленный монолог о каждом ошибочно присужденном очке и сомнительных фолах в истории «Пушек Педдлс». …И никто никогда не упоминает о награде имени Йозефа Вронского 1931 года за превосходные навыки подачи… — Рональд! Рон подпрыгнул на месте и виновато посмотрел на Гермиону. Черт, она о чем-то говорила? — Должна признать, я немного в растерянности, — сказала Гермиона, стараясь сохранять спокойствие. — Когда мы разговаривали в последний раз, ты сказал, что когда я умру в одиночестве и без любви, не приходить к тебе плакаться. — Я никогда такого не говорил! — воскликнул Рон. — Говорил, хотя я не понимаю, как я могу куда-либо прийти, учитывая, что буду мертва. — Гермиона! — Думаю, я могла бы бродить по Норе и стенать, но это вряд ли принесет какую-то пользу. — Послушай, — Рон протянул руку и снова схватил ладонь Гермионы. Сверкнула вспышка фотоаппарата. — Я… я был зол. Естественно, я был зол. Она вела себя как настоящая стерва в тот день. А должна была умолять меня принять ее обратно. Гермиона закрыла глаза и попыталась напомнить себе, что убийц редко избирают на пост Министра Магии. Разве что выманить Рона куда-нибудь и спрятать тело. Может быть, Малфой поможет, втиснет в расписание пару минут на копание могилы во время одного из своих Оазисов. …Никто не будет голосовать за какую-то сварливую старую деву — кошатницу с миллионом часов… Часов? Глаза Гермионы широко распахнулись. Она чуть не забыла. — Рон, могу я задать тебе вопрос? — Да, я и не переставал, — быстро ответил Рон. — Что не переставал? — Любить тебя, — ответил Рон, сжимая ее ладонь. — Я все еще люблю тебя. Женщины обожают эту чушь. — Что ж, это очень мило, Рон, — вежливо ответила Гермиона. — Я очень тронута, но я не об этом хотела спросить. Она показала ему золотую цепочку на своей шее. — Что ты знаешь об этих часах? — Часах? — повторил Рон. Черт возьми, еще одни чертовы часы? Его хватка ослабла, и Гермиона выдернула руку. — Да, о часах, которые ты мне прислал, — ответила она. — Мерлин, Миона, зачем мне слать тебе часы? — спросил Рон. — У тебя их и так сотня, это тиканье вечно сводило меня с ума… — Сова доставила эти часы сегодня утром, — сказала Гермиона. — Ты правда их не присылал? — Нет! — Он все еще качал головой, когда вернулся официант и поставил на стол утку с запеченным картофелем для Гермионы и миску молочной жижи для Рона. Что это за хрень, мать вашу? Я убью Джинни! — Поешь, — порекомендовала Гермиона. — Тебе это пойдет на пользу. Рон уставился на ее тарелку с кусочками утки, изысканно разложенными на подушке из картофеля, и салатом из рукколы с миндалем. Гермиона отрезала себе маленький кусочек и застонала от удовольствия. — Не многовато ли для тебя, — сказал Рон. — Я могу помочь тебе доесть. Гермиона выглядела потрясенной. — Ни в коем случае! Я бы никогда не стала подвергать такой опасности твое здоровье! Пока Гермиона медленно нарезала и ела свой ужин, Рон действительно выглядел подавленным, . Он молча хлебал свою кашу, содрогаясь от каждой съеденной ложки. Все должно было пойти не так… она должна была пригласить меня к себе домой. Бессердечная стерва… Повинуясь быстрому движению пальцев Гермионы, бутылка огневиски опрокинулась, и содержимое вылилось на Рона. Его вопль боли заглушило заклинание против подслушивания, пока он быстро хлопал себя по мантии, чтобы потушить крошечные огоньки. Гермиона коснулась палочки в кармане, наложив на бутылку чары незаметности, чтобы официант не заменил ее на новую. Мантия Рона, вероятно, была испорчена, но Гермиона не жалела о своих действиях. Хуже вероломного Рона был только пьяный вероломный Рон. Черт возьми! Рон схватил бутылку и наклонил ее над стаканом, но вытекло всего несколько капель. — Как поживает твоя семья? — спросила Гермиона. — Я слышала, что Билл устроился в финансовый отдел Министерства. — Да, — ответил Рон, ставя бутылку на стол. Он угрюмо проследил, как Гермиона съела еще один кусочек утки. Мерлин, пахнет восхитительно… — А Перси работает вторым помощником помощника Кингсли? — продолжила Гермиона. — Да, мы очень гордимся им. Только взгляни на эту сочную горячую грудку… я так хочу… — Рональд! — рявкнула Гермиона. Честно говоря, она предпочла бы выслушивать мысли Малфоя о грудках. Рон кашлянул, его взгляд вернулся к Гермионе. — Ах, да, семья. Что там Джинни говорила? Черт. — Билл вполне счастлив в финансовом отделе, у него куча идей по поводу… финансовых дел. — Прекрасно, — сказала Гермиона. — А Перси по-настоящему шарит в политике, гораздо лучше, чем тот придурок, которого ты наняла… Глаза Гермионы сузились. — Джастин очень способный. — Он хоть в чем-то разбирается? Я знаю, он тебе нравится, но точно ли он хорош? — Он был достаточно хорош, чтобы защитить мои права на опеку над детьми, — язвительно заметила Гермиона, — и выбить алименты на следующие десять лет из тебя. Рон нахмурился. Грязный мерзавец, настраивает мою жену и детей против меня, хочет оставить меня без гроша! Мне до сих пор приходится платить половину стоимости их обучения! Чушь какая… Билл говорит, что у нее куча золота… как мне без нее выплатить долги? От возмущения Гермиона чуть не уронила вилку. Билл говорит что? Как Уизли могут поощрять такое коварство ради собственной выгоды? Неужели им наплевать на своего сына и брата? Или он для них просто пешка? Если так, то они ничем не лучше Малфоев. Тем не менее, Рон был взрослым волшебником, и Гермиона сомневалась, что его семья дважды заставляла его жениться на каких-то глупых ведьмах. Ее бывший муж даже не попытался доесть свою кашу, он просто сгорбился над тарелкой и погрузился в размышления о несправедливости всего происходящего. Достаточно. Тарелка Гермионы опустела, на белом фарфоре осталась лишь полоска горького апельсинового соуса. Пора положить конец этому фарсу. — Рон, — сказала Гермиона, прерывая его размышления. — Ты в порядке? Выглядишь немного сердитым. Рон замер. Черт. — Нет, нет, я просто расстроен, — быстро ответил он. — И… и чувствую себя немного… слабым. — Он вцепился в край стола. — Ты проводишь меня домой? — Вряд ли это будет уместно, — чопорно произнесла Гермиона. — Люди будут сплетничать. Он пожал плечами. — Пусть сплетничают. Тебе пойдет на пользу, если тебя будут видеть со мной. Ты не выиграешь эти выборы одна. — Я не одна. — Ты одна, в том смысле, в каком это имеет значение, — возразил Рон, взяв ее за руку в третий раз. Наверняка она давно не занималась сексом, наверняка сохнет по Джастину, по женатому мужчине, отвратительно. Или они трахаются уже много лет… вот забавно, если она командуем им и в… — Рональд! — Гермиона в ужасе отдернула руку. Да что с ней не так? Неужели она стала такой ханжой, что ее смущает даже прикосновение к руке? Наверняка ее давненько как следует не… — РОНАЛЬД! — Что? — Рон возмутился прямо как Малфой, и Гермиона потратила несколько секунд, яростно проклиная того, кто прислал ей эти Годриком проклятые часы. Даже если ей удастся снять часы, как она теперь снова сможет доверять мужчинам? Ну, кроме Джастина и, возможно, координатора волонтеров. Бедняга хотел как лучше, ей просто нужно придумать что-то с этими служебными записками… — Я знаю, тебе тяжело одной, Миона, — сказал Рон, снова возвращаясь к своему сценарию. — Но все может измениться. Теперь у тебя есть я. — Ах, да, точно. — Гермиона пристально посмотрела на него. — Ты сказал, что я никогда не смогу управлять Министерством в одиночку и что мне нужен сильный мужчина рядом. Рон кивнул. — Да, да, так и есть! — Что ж, в таком случае ты вряд ли хорошо справишься с ролью моей железной правой руки, — продолжила Гермиона. — Ты даже твердую пищу есть не в состоянии! — Мне становится лучше! — запротестовал Рон. — Просто… просто оттого, что я рядом с тобой! Гермиона подхватила сумку и встала, не в силах терпеть его ни секундой дольше. Она отменила действие Муффлиато и громко сказала: — Прости, Рон, но тебе стоит отдохнуть. Я знаю пару надежных целителей в больнице Святого Мунго… Рон вскочил на ноги. — Я не собираюсь в Мунго! Послышался шепот посетителей: — Он действительно выглядит плохо… его придется отправить в психиатрическую лечебницу?… Так печально… бедная доктор Грейнджер, она просто пытается помочь… вот неблагодарный… — Я не неблагодарный! — громко рявкнул Рон. Гермиона незаметно наложила заклинание, из-за которого он чуть не упал со стула. — Рон, будь осторожен, ты слаб, — сказала она. — Я В ПОРЯДКЕ! — заорал Рон. — Отрицание, — проговорил сидящий неподалеку волшебник средних лет. Его жена кивнула. — Так печально. — Я просто пытаюсь помочь, Рон, — продолжила Гермиона. — Позволь мне обратиться в отделение Януса Тики… — Нет! — заорал Рон. Он оглянулся на веранду ресторана, полную сочувствующих лиц. Помощница Гермионы, Хлоя, уже подошла к их столику, вставая между своей начальницей и сердитым рыжеволосым мужчиной. — Вы закончили с кашей, сэр? — спросил официант. — Отстань от меня! — заорал Рон. — Я думала, что нужна тебе, — сказала Гермиона. — Не ты, а он! Я… я… — Рон тяжело сглотнул и с трудом взял себя в руки. — Ты нужна мне, Гермиона, — произнес он уже спокойнее, — и я тебе нужен. Пожалуйста, пожалуйста, ты всегда можешь обратиться ко мне. «Ага, обращусь к тебе, — подумала Гермиона, повторяя давние слова Рона о нарисованном сэре Кедогане. — Если мне когда-нибудь понадобится сумасшедший». — Давай не будем торопиться, Рон, — мягко сказала она. — Мы оба все обдумаем, а потом снова поговорим. — Но Гермиона… — Думаю, тебе стоит пойти домой, — предложила она. — Может быть, съесть что-то нормальное. Рон слабо улыбнулся, и она увидела тень своего старого друга. — Да, эта каша была отвратительна, — признал он. Они оба рассмеялись, и напряжение немного спало. — Пойдем, — сказала Гермиона, хватая сумку. Рон послушно вышел за ней вслед в Косой переулок. Репортеры что-то кричали, но Хлоя неожиданно направила свою неуемную энергию на то, чтобы удержать их на расстоянии, а Гермиона сжала руку Рона. Сверкнули вспышки фотокамер. — Еще увидимся, — сказала она. Рон застонал, опустив плечи. — Вряд ли. Я все просрал. Да, так и было, и Гермиона невольно вернулась к своей старой привычке успокаивать его. — Все в порядке, Рон. Давай просто снова будем друзьями, хорошо? — Друзьями, — глухо повторил Рон. Я не хочу быть другом. Я хочу, чтобы она заботилась обо мне, обнимала меня… — Я не могу заботиться и о тебе, и о стране, — огрызнулась Гермиона, отчаянно желая положить конец этим размышлениям. Рон еще больше поник. — Я знаю. Потребовалось немного уговоров с ее стороны и со стороны Хлои, но Рон наконец согласился отправиться в Нору и съесть что-то приготовленное Молли. — Пятничный пирог с патокой! — весело воскликнул он, выглядя более счастливым, чем был за ужином. Рон с треском аппарировал, а Гермиона и Хлоя вздохнули с облегчением. — Теперь нам лучше уйти, — нервно проговорила Гермиона, — на случай, если его отправят обратно. Они быстро вернулись в штаб кампании. — Спасибо, Хлоя, — поблагодарила Гермиона. — Отлично поработала сегодня. — О, было весело! — Хлоя счастливо улыбалась. — Давайте повторим! Ведьмочка убежала, торопясь провести вечер с тем самым координатором волонтеров. Гермиона только порадовалась, что мысли Хлои покинули зону действия часов. Диван выглядел как никогда привлекательно. Гермиона сбросила туфли на каблуках и во второй раз за день рухнула на него, измученная бурной и хаотичной беседой. Были ли хоть какие-то мысли и слова Рона правдой? Скучал ли он по ней на самом деле? Понять было невозможно. Она даже не могла злиться на него — больше она злилась на остальных Уизли. Как Джинни смеет заколдовывать Рона и подсылать его к Гермионе подготовленным и натасканным воспользоваться ее слабостями? Как Билл смеет копаться в ее личных финансах? Гермиона встала и начала босиком расхаживать по комнате, погрузившись в размышления. К черту Уизли! Она остановилась и провела пальцами по висящим на шее часам. Золотой диск приятно холодил кожу. Эта семья не понимала, с кем имеет дело. Они не знали, чем Гермиона обладает. И самое главное, они не понимали, на что она способна.