A Clock With No Numbers | Часы без циферблата

В тот самый день, когда Гермиона Грейнджер выдвинула свою кандидатуру на пост Министра Магии, она отправилась присматривать недвижимость в компании Джастина Финч-Флетчли — только что нанятого руководителя своего предвыборного штаба. Здание было решено купить, а не арендовать, чтобы иметь возможность отремонтировать штаб-квартиру под себя. Они с Джастином рассудили — если Гермиона проиграет, то сможет продать отремонтированное здание и получить прибыль. На самом деле Гермиона не планировала ничего продавать. Даже если не получится стать Министром Магии, она все равно поклялась сделать что-нибудь для волшебного мира, и это узкое здание на углу Косого переулка послужит идеальным местом для любого начинания. Школы, например, музея или благотворительного фонда. Может быть, всего сразу плюс публичная библиотека на первом этаже. В конце концов, средств ей хватало. Рон был прав насчет богатства Гермионы, хотя его фраза про «кучу золота» немного не соответствовала действительности. После войны Гермиона вложила большую часть полученной от Министерства компенсации в маггловский фондовый рынок. К ее удивлению, с этим ей помогли в Гринготтсе, и она была потрясена, узнав, что гоблины занимались маггловскими инвестициями еще с 50-х годов 20 века. Гермиона также отложила приличную сумму на нужды семьи, что было к лучшему, потому что собственные деньги Рон потратил с ужасающей скоростью. Он внес половину суммы на покупку прекрасного просторного дома, в котором выросли Роуз и Хьюго. После развода Гермиона выкупила эту половину дома у Рона по цене, которую она, честно говоря, считала завышенной, и, конечно же, эти деньги он тоже быстро потратил. Гермиона по-прежнему владела домом как местом, где дети могут провести каникулы и которое в конечном итоге унаследуют. Но ей не терпелось сменить деревенскую жизнь на суету волшебного Лондона, поэтому над штабом Гермиона устроила квартиру для себя. Это было странное здание, по сути, башня. Эксцентричный отшельник, построивший ее, был помешан на безопасности — на нижних этажах обнаружились падающие ворота, люки в полу, извилистые лабиринты и даже ров. После смерти владельца никто не хотел разбираться с протухшим рвом, поэтому здание так и не было продано, — белая башня просто торчала там и мозолила всем глаза. Однако Гермионе здание понравилось, особенно ров. Его осушили и заново наполнили водой, а также починили небольшой мостик к входной двери. На верхнем этаже Гермиона расположилась сама, еще два этажа заняли комнаты для переговоров и кабинеты, на втором этаже устроили бальный зал, на первом — приемную, кухню и столовую. Бальный зал использовался реже всего, но Гермиона признавала его необходимость. Она предоставила Джастину полную свободу действий в оформлении и дизайне, и результат превзошел все ожидания — зеркальный пол, роскошные люстры и огромные зачарованные окна, меняющие цвет в зависимости от тематики мероприятия. Именно в этом зале Гермиона публично объявила о выдвижении и устраивала пресс-конференции, и здесь же она проведет ночь выборов, которая завершится (хотелось бы верить) балом в честь победы. Мероприятие, запланированное Джастином на воскресенье после встречи в офисе «Плановеда», было гораздо менее пышным. Ровно через месяц после начала предвыборной кампании и за три месяца до выборов настало время вручения значков спонсорам. К облегчению всех сотрудников, особенно Гермионы, Джастин объявил субботу Оазисом. Но вручение значков все же запланировали на следующий день — специально для девяти крупных спонсоров. В приглашении было указано «камерное мероприятие» — без торжественного обеда, просто встреча друзей за воскресным бранчем. Такова была задумка, хотя на самом деле обычно вручение значков было пышным мероприятием с живой музыкой, изысканным фуршетом и таким количеством цветов, что ими можно было бы заполнить целую оранжерею. «Мы уже победили» — таков был негласный девиз подобных мероприятий. Игнорировать эту волшебную традицию было невозможно, хотя концепция Гермионе не нравилась. Она самолично заказала дюжину маленьких, изящных значков. Они, безусловно, были лучше значков Валериана Франта — больших и безвкусных, с изображением улыбающегося волшебника, кивающего в знак приветствия с лацкана пиджака спонсора. Немногие из спонсоров Франта носили эти значки за пределами предвыборных мероприятий. Гермиона также не удержалась и добавила к каждому значку несколько дополнительных заклинаний. При постукивании волшебной палочкой значки уменьшались для повседневного ношения и увеличивались на случай предвыборных мероприятий. Также они были зачарованы соответствовать украшениям и аксессуарам, которые спонсор надел в данный момент. Третье и последнее заклинание было секретом. Гермиона связала магией каждый значок с листом пергамента, спрятанным в ее квартире. Всякий раз, когда спонсор делал крупное пожертвование кандидату, имя спонсора, а также сумма пожертвования и получатель появлялись на пергаменте Гермионы. Если спонсоры Гермионы перечисляли деньги и Франту тоже, она хотела об этом знать. Что касается остальных аспектов мероприятия, Гермиона позволила себе полностью положиться на Джастина, поэтому надела элегантную синюю дизайнерскую мантию и фамильное ожерелье Финч-Флетчли, которое стоило почти столько же, сколько ее дом. (Джастин происходил из очень богатой маггловской семьи.) Ключ к сбору средств, как любил говорить Джастин, — выглядеть так, будто деньги тебе не нужны. Обхватывающее шею ожерелье состояло из трех нитей жемчуга и сапфира квадратной огранки, под которым без проблем спрятались загадочные часы на цепочке. Гермиона собрала кудри в большой пучок на затылке и сделала легкий макияж. Она нервничала. Через несколько минут она окажется в окружении своих богатейших спонсоров, и ей совсем не хотелось знать, что те на самом деле о ней думают. — Джастин, как ты думаешь, кто придет от Уизли? — спросила Гермиона, пока они спускались на лифте на второй этаж. Руководитель ее предвыборной кампании не услышал вопроса, поглощенный последними приготовлениями. …убедиться, что гардении желтые, а не красные… лосось должны подать только в середине… три виолончели, а не четыре, четыре — слишком претенциозно… — Джастин! …не забыть сказать фотографу… — Да, доктор Грейнджер? Гермиона повторила свой вопрос. — Перси, наверное. Может, Билл или Артур, — предположил Джастин. — Это должен быть мужчина, кто-то влиятельный. Они хотят, чтобы их воспринимали как неотъемлемую часть твоей предвыборной кампании. — Думаешь? — засомневалась Гермиона. — Эта семья очень недовольна мной. — В четверг вечером Гермиона рассказала Джастину историю о чарах гламура на Роне, и Финч-Флетчли тоже поразился, насколько далеко Уизли готовы зайти. — Они могут подумать, что мы их не ценим. — А мы и не ценим, — подтвердил Джастин. После скандального развода Гермионы он не испытывал к семье Уизли особой любви. — Какие у них еще варианты? У Франта свой круг общения, в котором Уизли считаются предателями крови. Гермиона не была с ним полностью согласна, но больше ничего не сказала, пока Джастин молча переживал по поводу расстановки канделябров. Бальный зал, как и ожидалось, выглядел прекрасно. Расписанные цветами ширмы разделяли пространство, делая атмосферу более камерной. Три коротких ряда стульев стояли перед низкой трибуной. Рядом с ширмами находились столики с закусками, а струнный ансамбль и столик с коктейлями располагались по углам. Августа Лонгботтом прибыла первой и тут же принялась перечислять изменения, которые Гермиона непременно должна внести сразу после избрания на пост Министра. Джастин с трудом отвлек Августу от своего кандидата и проводил к удобному креслу, а симпатичный координатор волонтеров принес ей напиток. Гермиона вздохнула с облегчением. Августа всегда говорила именно то, что думала, поэтому часы тут ничего не меняли, но эта женщина все равно была утомительной. Хлоя протянула Гермионе «Мимозу», и та успела выпить половину к тому моменту, как появился Эрни Макмиллан. Глядя на него, невозможно было сдержать улыбку. Эрни, с тростью в руке и облаченный в мантию с пелериной и желто-черный полосатый жилет, от души наслаждался жизнью наследника семьи из Священных Двадцати Восьми. Его седеющие волосы были зачесаны назад. Он поприветствовал Гермиону как самого дорогого друга и гордо поведал ей о своих достижениях и достижениях своей жены, а также об успехах своих детей и их детей. К тому времени, как Эрни дошел до отличных оценок, которые первокурсник Эдгар получил на зельеварении, прибыли остальные спонсоры, Гермиона воспользовалась шансом и отошла к небольшой группе, собравшейся у трибуны. Там ее поджидали два сюрприза. Первый — это человек в центре группы. Уизли действительно кое-кого послали, но не того, кого ожидали Гермиона и Джастин. — Я пг’осто обожаю аг’омат роз по утг’ам, — сказала Флер Делакур-Уизли группе мужчин, окружавших ее. Жена Билла была одета в великолепную мантию с павлиньим узором, который переливался при каждом движении, а на руке у нее было огромное опаловое кольцо, явно гоблинской работы. С высоко уложенными серебристыми волосами она выглядела не старше двадцати пяти. Гермиона обернулась и встретилась взглядом с Джастином. Он поморщился. Отправить к ним Флер — это хитрый ход со стороны Уизли. Кто-то, брызжущий очарованием, способный околдовать группу спонсоров, состоящую в основном из мужчин, но в тоже время не настолько влиятельный, чтобы своим присутствием придать Гермионе дополнительную значимость. На самом деле, Флер, скорее всего, затмит Гермиону просто своим существованием, и одним богам известно, что полувейла может сказать о хозяйке вечера. Гермиона тут же пожалела о том, что подошла ближе, и чем дольше она колебалась, тем больше выглядела как навязчивый поклонник великолепной супруги Билла Уизли. Пошлые мысли стоящих вокруг Флер мужчин уже начали проникать в голову Гермионы, и ей пришлось прилагать немалые усилия, чтобы удержать улыбку на лице. Она уже собралась отойти, но ее остановил второй сюрприз. Перед ней предстали очень знакомые белоснежные волосы, а также спина и широкие плечи волшебника, одетого в сшитую на заказ мантию из черного шелка. Малфой? Что Малфой здесь делает? Гермиона снова взглянула на Джастина, незаметно кивая на слизеринца. В ответ руководитель ее предвыборной кампании только самодовольно ухмыльнулся. Должно быть, он отправил Малфою приглашение в последнюю минуту. Гермиона была не в восторге от новой встречи с Малфоем так скоро после их общения в пятницу. Волшебник то пялился на нее, то спорил с ней, то насмехался, и Гермиона не была уверена, что его поддержка стоит всех этих хлопот. А теперь он здесь в роли крупного спонсора предвыборной кампании. Эхо мыслей Малфоя быстро заглушило всех остальных, и Гермиону передернуло от нежелания слушать его размышления о Флер. Этот человек объективировал каждую ведьму, которую видел, его откровенные мысли о Гермионе были тому доказательством. Где она? Я пришел сюда не для того, чтобы тратить время на этих идиотов… Цветы неплохие, и канделябры расставлены удачно — приятно видеть, что Финч-Флетчли не совсем бесполезен… Мерлин, что там несет очередная миссис Уизли? Как и любая вейла, уверена, что ты будешь слушать всю чушь, которая вылетает из ее рта… Где, черт возьми, Грейнджер? Гермиона застыла на месте, потрясенная заполнившим ее разум слегка раздраженным голосом Малфоя. Ни одной непристойной мысли, хотя мантия Флер была гораздо откровеннее всего, что Гермиона когда-либо носила в присутствии Малфоя. Он даже не заметил Хлою, которая пыталась куда-нибудь усадить Флер. Августа и Эрни в другом конце зала окружили Джастина, так что с его стороны никакой помощи можно было не ждать. Малфой молча ворчал по поводу соотношения шампанского и сока в «Мимозе», и Гермиона сделала шаг назад, намереваясь обойти группу и сбежать к трибуне. Но за спиной раздалось громкое «ОЙ!», и Гермиона поняла, что наступила на Генри Фуззи, дистрибьютора зелья для волос «Простоблеск», который считал необъятную шевелюру кандидата в Министры даром Мерлина. Фуззи регулярно присылал Гермионе зелье ящиками, что она игнорировала. (Гермиона обнаружила, что заклинания и пара точных движений палочкой куда лучше справляются с укрощением ее кудрей.) Сам Фуззи обладал одной из тех характерных острых бородок и родинкой на лице, а волосы его, уложенные гелем и воском, торчали вертикально вверх. — Боже мой! — воскликнул он, обиженный тем, что ему отдавили обутую в отполированный ботинок ногу. Гермиона попыталась сгладить ситуацию, но Фуззи только фыркнул и удалился, окутанный облаком одеколона, выбившим у Гермионы слезу. Гермиона снова повернулась к небольшой группе. Флер сверкнула ослепительной улыбкой, заворожив всех присутствующих мужчин, кроме Малфоя, который откровенно забавлялся. — Эг’миооооона! — воскликнула светловолосая ведьма. — Ma chère soeur!* — Она шагнула вперед и расцеловала Гермиону в обе щеки. — Флер, выглядишь прекрасно, — сказала Гермиона с улыбкой. — Ты тоже! Миленькая мантия! Тебе идет! Très!* — Флер звонко рассмеялась. — Но ты всегда была самой умной ведьмой своего поколения! Я-то мало задумываюсь об одежде! Несколько волшебников бросились уверять Флер, что ее мантия великолепна, отвлекая тем самым внимание от Гермионы. Она оказалась лицом к лицу с Малфоем, который выглядел непривычно нерешительным. — Доктор Грейнджер, — тихо произнес он. — Спасибо за приглашение. — О, благодарить нужно Джастина, — ответила Гермиона. Мысли Малфоя заметались. Что я должен сказать? Что я могу сказать? Это шанс поговорить с ней. Не молчи! Волшебник еще сильнее понизил голос. — Я приношу извинения, — сказал он, — за свое поведение в пятницу. — Вам не за что извиняться, — спокойно ответила Гермиона. — Надеюсь, вы хорошо провели вечер. —Я ужасно провел вечер, — произнес Малфой. — Наша встреча была единственным хорошим моментом. Гермиона вымученно рассмеялась. — Мне трудно в это поверить. — Что было правдой. Малфой понял, что облажался, и, вероятно, следовал сценарию, как и Рон. ​​— Грейнджер, я… — Эг’миооона! — Флер подскочила к Гермионе и взяла ее под руку. — Мы не должны пг’енебрегать Эг’мионой! — Мной никто не пренебрегает, Флер, — Гермиона выдавила еще одну улыбку. — Спасибо, что ты пришла. Такой приятный сюрприз! Не знала, что ты интересуешься политикой. — Но как же я могу не интересоваться? — удивилась Флер. — Мы обязаны поддержать одну из первых ведьм, ставших Министром Магии! — На самом деле, я могла бы стать одиннадцатой ведьмой, — поправила Гермиона. — Последней была Миллисент Багнольд. — Одна из переговорных в штабе Гермионы была названа в честь предшественницы Корнелиуса Фаджа — бойкой, любящей вечеринки рейвенкловки. — Какая же она пг’илежная, наша Эг’миона! Только книги делают ее счастливой! — Флер снова рассмеялась. Все стоящие вокруг волшебники подхватили ее смех, кроме Малфоя, который нахмурился. Грейнджер права, Флер Уизли не интересуется политикой. Если она пытается выставить Грейнджер скучной и непривлекательной, то это идеальный способ. Гермиона бросила на Малфоя резкий взгляд и крепче сжала бокал, чтобы не проклясть волшебника. Кого он назвал скучной и непривлекательной? Но это не сработает. На самом деле, она довольно элегантная… и длинная линия ее… Удивленная мурлыкающим голосом, проникшим в ее мысли, Гермиона моргнула, глядя на Малфоя, который подошел ближе. — Такое пг’одуманное событие, Эг’миона, — проговорила Флер. Она отставила в сторону бокал, чтобы какой-нибудь волшебник наполнил его. — Финансиг’ование избирательной кампании — непг’остая задача, да? — Да, — согласилась Гермиона, удивленная внезапной сменой темы. — Финансы — это сложно, да? И г’искованно, очень г’искованно. Гермиона буквально видела, как окружающие вздрогнули. Ни один богатый волшебник не любил слово «риск». — Мне все кажется довольно понятным, — солгала Гермиона сквозь зубы. Политика в Италии периода Макиавелли выглядела детской забавой по сравнению с финансированием избирательных кампаний в волшебном мире — повсеместное взяточничество, никакой отчетности и сплошное разочарование в безуспешных попытках выбить положенные платежи из Министерства. — О? Ты уже получила сг’едства на свою избиг’ательную кампанию от Министег’ства? — спросила Флер. — Без этих денег сложно что-либо сделать, не так ли? Повисла тишина. Стоящая вокруг Гермионы толпа ждала ответа. Ответ, конечно же, был отрицательным — Гермиона не получила ни кната. Предполагалось, что Министерство перечислит средства обоим кандидатам несколькими платежами. Но приближалось время второго транша, а Гермиона еще не получила первый. — Все ожидаемые средства уже у нас на руках, — уклончиво ответила Гермиона. Она и Джастин даже не рассчитывали вовремя получить деньги от Министерства. Скорее всего, средства поступят в самый последний момент, когда, естественно, будет уже слишком поздно что-либо предпринимать. Джастин наконец присоединился к ним, выражение его лица было поразительно спокойным. Однако вмешаться он не мог — Гермиона должна была справиться со своей chère soeur сама. — Но мой Билл сказал… — Даже обеспокоенное выражение лица не портило красоты Флер. — Мой Билл сказал, что пока нет доступных сг’едств для выплаты кандидатам! Что же ты будешь делать? Как же ты оплатишь свою кампанию? Последняя фраза прозвучала высоко и пронзительно, и любой, кто раньше не обращал на происходящее внимания, теперь определенно заинтересовался. Некоторые из спонсоров немного заволновались, гадая, придется ли им платить за все, если Министерство откажется. Гермиону слегка отвлекал Генри Фуззи, который стоял рядом с ней и мысленно рассуждал, что чрезмерно обременен долгами и не должен никому давать денег. Гермиона повернулась к Флер. — Билл Уизли не является членом моей предвыборной кампании, — спокойно, но достаточно громко, чтобы услышали все, объявила она. — Что касается наших финансов, то вынуждена подчеркнуть, что твой муж не владеет всей информацией. Внезапно фоновую болтовню заглушили мысли Флер на французском: «Как ты смеешь так говорить о моем Билле? Ты, не стильная, не изящная, не имеющая положения в обществе ведьма! Думаешь, можешь нацепить свой маггловский жемчуг и проявлять неуважение к…» Гермиона не могла отвести взгляд, завороженная тем, каким спокойным и расстроенным могло выглядеть лицо Флер, в то время как ее разум извергал жесткие, гневные слова. — Я не хотела никого обидеть, — прошептала Флер. Какой-то волшебник похлопал ее по руке, сверля Гермиону взглядом. — Все это не имеет значения. — Холодный, аристократический голос Малфоя вклинился в разговор. — Семья Малфоев уже предоставила кредит на сумму, более чем превосходящую любые государственные средства, обещанные Министерством. Конечно же, это лишь дополнение к нашему значительному частному пожертвованию. — Да, и Гермиона, и я очень рады сотрудничать с мистером Малфоем, — подхватил Джастин. — Мы посчитали разумным заключить подобное соглашение, поскольку все мы знаем, насколько неохотно Министерство выделяет деньги. Спонсоры усмехнулись, зная об этом не понаслышке. — И я обещаю всем вам, — добавила Гермиона, — что когда меня изберут Министром, я займусь распределением государственных средств. Удивительно, что Финансовый отдел так и не был реформирован. Мне говорили, что выплаты населению от Министерства также часто задерживаются. Флер? Кажется, ты много знаешь о работе Билла. Не могла бы ты просветить нас? Лицо Флер застыло, мысленно она что-то бессвязно бормотала по-французски. Она очень сексуальна, когда выглядит так. Голос, звучавший у Гермионы в голове, принадлежал Малфою, и сначала она подумала, что его возбуждает выражение лица Флер — как у оленя в свете фар. Но нет, он с ленивой улыбкой смотрел на Гермиону. Она улыбнулась в ответ — по неведомым ей причинам он только что предоставил кредит в 100 000 галлеонов, только чтобы помочь ей сохранить лицо. — Думаю, пора начинать вручение, согласны? — спокойно предложил Джастин. — Почему бы нам всем не занять свои места? Убедившись, что они не жертвуют деньги на кампанию, которая действительно в этом нуждается, спонсоры улыбнулись, кивнули и расселись по расставленным рядами стульям. Гермиона и Джастин заняли место у трибуны. — Ты была права, Гермиона, — сказал он. — Мне следовало прислушаться и подготовить тебя лучше. Извини. — Я тоже не ожидала, что придет Флер, — ответила Гермиона. — Уверена, что Перси приложил к этому руку, или, может быть, Джинни. — Знаешь, Билл это так не оставит, — предупредил Джастин. — Могу только представить, что Флер ему скажет. — Он вытащил палочку, чтобы аккуратно разложить спонсорские значки на покрытом бархатом столе. — Спасибо Мерлину за Малфоя. — Не могу поверить, что ты его пригласил, — сказала Гермиона. — Никогда не помешает спонсор из Священных Двадцати Восьми. Я не ожидал, что он действительно придет. — Джастин спрятал палочку в карман и посмотрел Гермионе в глаза. — И уж точно я не ожидал, что он откроет нам чертову кредитную линию. Сто тысяч галлеонов. Ну и ну. Только не говори, что ты с ним трахаешься, Гермиона. — Джастин! — воскликнула она. — Что? — спросил руководитель ее предвыборной кампании. — Ничего, — чопорно ответила Гермиона. — Думаю, пора начинать церемонию вручения. Что они и сделали под тихую музыку струнного ансамбля. Гермиона вручила десять значков и вытерпела мысли каждого из получателей. Августа Лонгботтом надеялась, что Гермиона переманит Невилла с его «бесполезной работы» в Хогвартсе, предложив престижную должность в Министерстве. У Эрни были дети, которые могли бы стать незаменимой частью администрации Гермионы. Фуззи мысленно раскритиковал ее прическу. Остальные спонсоры в целом были верны себе, с нетерпением ожидая различных благ за свои пожертвования. Когда объявили семью Уизли, Флер поднялась на сцену, подметая пол шлейфом из павлиньих перьев. — Спасибо за поддержку, миссис Уизли, — с улыбкой сказала Гермиона, прикрепляя значок к мантии Флер с помощью беспалочкового заклинания. Флер улыбнулась в ответ. — Не за что, миссис Уизли. — Она клюнула Гермиону в обе щеки и спустилась с трибуны. Малфой был последним. Он подошел к Гермионе с серьезным выражением лица. — Спасибо, — поблагодарила Гермиона, глядя на него снизу вверх. — Ты сегодня спас положение. — Ничего особенного, — ответил Малфой, пожав плечами. — Всего лишь галлеоны. Жаль, что я не могу сделать больше. Ты заслуживаешь большего… О Мерлин, помоги мне. Последнюю мысль Малфой как будто простонал — Гермионе пришлось вытянуть руку, чтобы прикрепить булавку к его лацкану, ее пальцы скользнули по ткани мантии на его груди. Гермина вгляделась в его лицо, прижав булавку к теплому шелку и замерев на мгновение. Малфой слегка покраснел. Она пробормотала заклинание приклеивания и сделала шаг назад. Малфой сошел с трибуны с совершенно прямой спиной, и Гермиона заставила себя не смотреть ему вслед. Она произнесла короткую благодарственную речь. Очевидно, что всем не терпелось заняться своими делами, даже Флер, которая была явно недовольна, и Эрни, у которого закончились родственники, которыми можно было бы похвастаться. Джастин должен был встретиться с бухгалтером предвыборного штаба (жизнерадостной ведьмой с торчащими розовыми волосами), а Гермионе нужно было посадить пару деревьев в Сассексе. Она ожидала, что первым из всех присутствующих уйдет Малфой. Наверняка у него был расписанный до мелочей План на утро, с маркетинговой встречей или каким-нибудь подобным мероприятием, висящим желтым пятном в его Плановеде. Но этот мерзавец спокойно согласился на чашку чая и остался, тихо беседуя с Августой Лонгботтом. Все быстро разошлись, и Гермиона оказалась в бальном зале одна — с Хлоей, координатором волонтеров (как его там звали) и новым, а теперь и крупнейшим, спонсором предвыборной кампании «Грейнджер в Министры». Хлоя со своим волшебником склонили головы над листом пергамента, поэтому, естественно, Малфою не оставалось ничего другого (поскольку по необъяснимой причине он отказывался уходить), кроме как подойти к Гермионе, которая перечитывала заготовленную речь. — Сегодня я сажаю боярышник, — рассеянно сказала она, когда он подошел. — Сильный пожар уничтожил волшебную рощу в Сассексе. — Великолепно. Сейчас как раз период цветения, — ответил Малфой. Гермиона удивленно подняла на него взгляд, а затем кивнула. — Ах да, неудивительно, что ты знаешь. Ты все еще пользуешься палочкой из боярышника? В ответ Малфой достал светло-коричневую палочку с полосами более темного цвета. Она притягивала взгляд, в отличие от неприметной палочки, которой Драко владел в Хогвартсе. К полному изумлению Гермионы, он протянул палочку ей. Мне нравится, когда ты трогаешь мою палочку. — Малфой! — Гермиона почувствовала, что краснеет, как идиотка. Пошлые у него были мысли или нет, это был жест редкого доверия — дать палочку в руки другой ведьме или волшебнику. — Да, эта палочка тоже из боярышника, — подтвердил он. — Но она более искусно вырезана, чем моя старая, и менее гибкая. Внутри сердечная жила дракона. Гермиона не могла отвести взгляд от палочки, украшенной спиралевидным узором. Она ощущала пальцами ее мощь, но, конечно, не стала бы говорить об этом ему. — Олливандер сказал, что подобные палочки сложные и интригующие, — продолжил Малфой. — Как и их владельцы. Ты так не думаешь, Грейнджер? — Да, — согласилась Гермиона. Красивый жемчуг, такой прохладный на ее теплой коже… Гермиона вздрогнула, подавляя желание взвизгнуть: «Малфой!» Мерлин, это было так неловко. Он подошел ближе. — Я должен еще раз попросить тебя простить меня, Грейнджер. Пожалуйста, — сказал он. — По крайней мере, за сказанные вчера слова. Я знаю, что не могу просить о большем. Она посмотрела на него. — Это непросто, Малфой. Я все еще вижу тебя тем холодным, злым мальчишкой, даже спустя столько времени. — Так и должно быть, — сказал он. — Нет, — медленно произнесла Гермиона. — Не должно. Или, может быть, должно, но я не согласна. — Она вернула ему палочку. — Что ж. Я выбираю простить тебя, Драко Малфой. Ее слова повисли в воздухе, сжимаясь вокруг них кольцом, словно Непреложный обет, и ощущение усилилось, когда Малфой тихо ответил: — Ты не пожалеешь, Грейнджер. Они, вероятно, стояли бы там, уставившись друг на друга, как парочка идиотов, если бы персонал не засуетился вокруг, убирая ширмы, трибуну и столы. Гермиона взглянула на Хлою, и ведьма кивнула на позолоченные часы на стене. — Мне пора идти. — Гермиона пожала Малфою руку и едва сдержала дрожь от теплого прикосновения скользнувших по ладони пальцев. — Еще раз спасибо за помощь, Малфой. Ты очень великодушен. — Как и ты, — ответил Малфой. Он развернулся и быстро ушел, словно догадался, что она читает его мысли. Гермиона мысленно прокручивала их разговор, пока поднималась наверх, чтобы переодеться. Она аккуратно сняла ожерелье Финч-Флетчли и надела джемпер, длинную клетчатую юбку и сапоги. Малфой только что поставил на ее предвыборную кампанию целое состояние. Он искал ее прощения, ее великодушия. Возможно, даже большего, если только эти его томные мысли не были для него обычным делом. Одетая подобающе для посадки деревьев, Гермиона подняла маленькие часы на цепочке, любуясь четырьмя крохотными золотыми стрелочками. Ну что за изысканные маленькие… Стоп, что это? Вместо того чтобы указывать вертикально вверх, изящная стрелка в виде руки теперь смотрела вправо, словно показывая три часа. Стрелка часов сдвинулась! Гермиона поежилась. Она так зациклилась на способности читать мысли, что забыла, что часы на самом деле показывают время. Отсчитывают никому не известный срок. Но почему именно сегодня? Ничего особенного в сегодняшнем дне не было. Возможно, дело в стрелке… но почему она указывает вправо? Никто из представляющих интерес людей не стоял сегодня справа от Гермионы, кроме Джастина и Генри Фуззи. Та еще загадка. Гермиона размышляла об этом, спускаясь к Хлое. Они вместе аппарировали в Сассекс, где Гермиона встретилась с удивительно многочисленными Любителями Леса. Из мыслей Любителей Гермиона узнала, что группа была вовлечена в ожесточенную вражду между поклонниками боярышника и поклонниками березы («Это же королева деревьев!»), и березовые поклонники были очень недовольны происходящим. Гермиона надеялась, что этот спор не повлияет то, как они проголосуют. Она болтала с Любителями Леса и любовалась изящными саженцами боярышника, но ее мысли все еще были заняты часами, спрятанными под черным свитером с высоким горлом. Гермиона что-то говорила и слушала откровенно безумные планы по посадке целого леса боярышника («Он покроет весь земной шар, вот увидите!»), в то время как поклонники березы молча вынашивали план мести. Все это время Гермиона размышляла о тех крошечных золотых стрелках и сдерживала желание достать часы и проверить. К концу дня у нее разболелась голова, но никаких ответов не появилось. Почему стрелка часов передвинулась? Что это значит? Гермиона сдерживалась, чтобы не грызть кончик пера, пока размышляла. (Перо феникса было прощальным подарком от коллег из Отдела тайн, и хотя красно-золотое перо не линяло и не тупилось, это не означало, что его следует жевать.) — О! — вдруг воскликнула она. Завтра Джастину придется организовать ей еще одну встречу. У Гермионы, возможно, нет ответа, но она знает, у кого он может быть.