A Clock With No Numbers | Часы без циферблата

В понедельник Гермиона проснулась в оптимистичном настроении. Она получила большой кредит для предвыборной кампании и сегодня собиралась на интересную встречу в Министерстве. Она даже подготовила ряд пунктов для предстоящего обсуждения конфиденциальности данных клиентов «Плановеда». Гермиона тщательно выбрала наряд, остановившись на светло-серой блузке, черной юбке-карандаш и жакете, и с помощью волшебной палочки уложила темные кудри в корону. Повернула часы на цепочке так, чтобы они лежали на спине, а затем спрятала золотую цепочку под нитью черного жемчуга. Замерев на секунду перед зеркалом, решила поменять помаду. Было важно выглядеть хорошо — для похода в Министерство. Джастин постучал в дверь. Он, как обычно, переживал из-за расписания, в частности, из-за того, что Гермиона добавила встречу в Министерстве. Встречу с Малфоем, запланированную на десять часов, перенесли на восемь, что Джастин посчитал своего рода Отступлением. Он также перенес место встречи в маггловскую кофейню, которая находилась всего в нескольких кварталах от Косого переулка, но для большинства волшебников это было все равно что на Марсе. — Не проблема, — весело ответила ему Гермиона. Подхватила черную кожаную сумку с чарами незримого расширения, в которую поместилась половина библиотеки и мантия, подходящая к блузке, и объявила, что готова к новому дню. Они направились к лифту, и Гермиона с легкостью игнорировала как озвученное, так и неозвученное ворчание Джастина, пока не прозвучало довольно тревожное слово… Митинг. Гермиона резко остановилась прямо перед лифтом и уставилась на руководителя своей предвыборной кампании. — Прости, ты сказал «митинг»? Джастин кивнул. — Да, думаю, нам следует провести предвыборный митинг. Брови Гермионы сошлись на переносице. — Джастин. — Я знаю, я обещал… — Именно, ты обещал. Я сказала: «Никаких митингов» — и ты согласился. Ты сказал, что это вульгарно, и признак плохого вкуса, и что никто в волшебном мире не ожидает… — Гермиона… — Ты с ума сошел, Джастин, ты определенно сошел с ума. — Франт проводит митинг, — сказал Джастин. — Что? — Гермиона не могла себе такого представить. — Валериан Франт проводит предвыборный митинг? Джастин протянул ей утренний выпуск «Пророка», и да, на первой полосе под заголовком «Франт заводит фанатов» красовалась фотография Франта. Гермиона подняла взгляд. — У Франта есть фанаты? — О да, — мрачно подтвердил Джастин. — Митинг будет посвящен его новой программе, включающей значительное снижение налогов и уменьшение регулирования, ну… всего. Двери лифта открылись, Джастин и Гермиона вошли внутрь.Она мысленно представила Франта, подбадривающего толпу ликующих фанатов. — Это блестящий ход, — продолжил Джастин. — Сделает Франта ближе к обычным людям. — Обычным людям? — повторила Гермиона. — Чистокровный волшебник из высшего общества, который сорок лет получает непомерную зарплату за выбор облаков для окон в Министерстве? Я магглорожденная, Джастин! Куда уж обычнее! — Ты женщина и ты героиня войны, — возразил Джастин. И чертов гений, большую часть времени. — Ты полная противоположность обычному человеку. Тебе нельзя создавать впечатление, будто ты слишком хороша для предвыборных митингов. — Но я слишком хороша для предвыборных митингов! — Только попробуй кому-то так сказать, — отрезал Джастин. Они вышли из лифта и оказались в толпе репортеров. — Доктор Грейнджер! Доктор Грейнджер! — Вы слышали о митинге мистера Франта? — Вы будете проводить митинг, доктор Грейнджер? — Да, конечно, будем, — вмешался Джастин. — Мы давно планировали дать доктору Грейнджер возможность пообщаться со своими многочисленными поклонниками. В голове Гермионы раздался голос: «Эй, этот мерзавец наступил мне на ногу! И задел мою камеру! Я тебя сейчас пну, и посмотрим как тебе это понравится! Вот тебе, прыгай, ублюдок! Прыгай изо всех сил!» Гермиона моргнула, отвлеченная агрессивным фотографом, который оказался крошечной ведьмой с собранными в хвост светлыми волосами. Она злобно смотрела на тучного репортера «Пророка», который уронил свой блокнот и прыгал на одной ноге, держась за вторую. — Когда состоится митинг, мистер Финч-Флетчли? — спросил Роджер Дэвис, заставив замолчать остальных репортеров. Гермиона удивилась, увидев Роджера — главного редактора «Пророка». Темные волосы бывшего рейвенкловца разбавила элегантная седина, и он держался с той же уверенностью, что и в школе, когда был популярным старшекурсником и капитаном команды по квиддичу. — Переговоры еще ведутся, Роджер, — спокойно ответил Джастин. — Люди Франта, возможно, не видят ничего плохого в том, чтобы в последнюю минуту организовать предвыборное мероприятие в будний день, но мы подходим к таким событиям с большей щепетильностью. — О чем вы будете говорить, доктор Грейнджер? — Роджер повернулся к ней с ослепительной улыбкой. — Опросы нашей газеты показывают, что людей больше всего волнует снижение налогов и вмешательство Министерства в их дела. Пресса молчала — даже покалеченный репортер подавил стоны, когда все посмотрели на Гермиону. «Ну же, Гермиона, — раздался у нее в голове голос Роджера, — расскажи нам, как ты поддерживаешь снижение налогов и уменьшение регулирования, учитывая, что раньше возражала против. Моя следующая статья только этого и ждет». — Конечно, люди хотят чего-то подобного, Роджер, — начала Гермиона, стараясь звучать так же невозмутимо, как Джастин. — Люди хотят безопасности — дома, на улице, на работе и в финансах. Они хотят жить полной жизнью и пользоваться всеми возможностями. Но никто не может добиться этого в одиночку. Министерство хочет помочь… по крайней мере, мое Министерство захочет им помочь. Роджер и остальные репортеры яростно что-то записывали. — И вы снизите налоги, доктор Грейнджер? — надавил Роджер. — Некоторые налоги — да, — согласилась Гермиона, — но это будет продуманным шагом с учетом мнения экспертов, избранных должностных лиц и избирателей, а не каким-то необоснованным дилетантским решением. Она услышала, как Джастин мысленно застонал, хотя выражение его лица излучало внимание. — Вы считаете мистера Франта дилетантом, доктор Грейнджер? — спросил Роджер, и в его голове вспыхнул заголовок: «ФРАНТ-ДИЛЕТАНТ! ЗАЯВИЛА ГРЕЙНДЖЕР». — Конечно нет, — ответила Гермиона, принимая оскорбленный вид. — Я бы никогда его так не назвала! Мистер Франт сорок лет проработал в Министерстве на очень, очень важной должности. Я бы никогда не добилась таких успехов в Министерстве без организованных им солнечных дней в моем окне. «О боже мой, Гермиона», — прозвучал у нее в голове голос Джастина. Репортеры захихикали. — На сегодня все, — объявил Джастин, подходя ближе. — Спасибо, Роджер, спасибо всем, но доктор Грейнджер торопится на важную встречу, так что давайте все разойдемся по своим делам… Гермиона высоко подняла голову и прошла сквозь толпу журналистов, которые обдумывали различные версии заголовков про Франта-дилетанта. Репортер из «Придиры», одетый в желтую мантию и ярко-розовый тюрбан, мысленно сочинял стихотворение, перебирая в уме слова вроде «бант», «мутант» и «вариант». — Гермиона, ты с ума сошла? — прошипел Джастин, когда они вышли из здания. — Ты не можешь вешать ярлыки на своего оппонента! — А неплохо звучит, — сказала Гермиона. — Франт-дилетант. — Гермионааа… — провыл Джастин, напомнив ей самого себя на первом курсе Хогвартса. — Нельзя быть такой осуждающей. — В отношении своего оппонента? Конечно можно! Джастин остановился и затащил ее в дверной проем еще закрытого бутика. К счастью, большинство прохожих так сосредоточенно торопились на работу, что не обратили на это внимания. — Избирателям не нравится, когда ты кого-либо осуждаешь, — напомнил Джастин. — Да, твой оппонент — дилетант, но мы с тобой оба знаем, что волшебный мир полон дилетантов, большинство из которых работают в Министерстве и большинство из которых ходят на выборы. Если ты будешь в чем-то осуждать Франта, им покажется, что ты осуждаешь и их тоже. — Не глупи, — возразила Гермиона. — Полное отсутствие у Франта квалификации для должности Министра так или иначе станет очевидным. Мы выпустим официальное заявление, что я никогда не называла его дилетантом, чего я, кстати, и не делала. Это нам еще аукнется эпической болью в жопе… — Джастин, фу! — Гермионе хотелось закрыть уши руками. — Что? — не понял Джастин. — Ничего, мне уже пора идти. Почему я вообще встречаюсь с Малфоем в маггловской кофейне? — Меры предосторожности. Я не хочу, чтобы общественность знала, что ты регулярно встречаешься с Малфоем, а еще я не хочу, чтобы общественность знала, что ты опять пытаешься что-то зарегулировать, — сказал Джастин. — Мы пытаемся заставить людей забыть, насколько въедливой и назойливой ты можешь быть, — по крайней мере, до выборов. После выборов можешь себя ни в чем не ограничивать. Гермиона пожала плечами. — Это же Малфой. Все равно никто бы в это не поверил. — Верно, это Малфой. Случайные разговоры, даже финансовая поддержка — это нормально, но регулярные встречи? — Джастин покачал головой. — Подозрительно. Люди либо подумают, что вы двое что-то замышляете, либо что вы… Либо что вы трахаетесь. — Ну, мы не делаем ни того ни другого, — огрызнулась Гермиона. Джастин выглядел удивленным. — Да брось, Джастин, додумать твою мысль было несложно. — Мы обсуждали возможность вступать в отношения до выборов, — строго напомнил Джастин. — И сошлись во мнении, что это плохая идея. — Я не планирую ни с кем встречаться. — Люди редко планируют начать с кем-то встречаться, — ответил Джастин. — А Малфой… ну, ты же видела фотографии и статьи о нем и его женщинах. — Да, высокие, длинноногие, разодетые чистокровные женщины, — заметила Гермиона. — Не такие, как я. — Ты недооцениваешь себя, Гермиона, — сказал Джастин с улыбкой. Ты очень привлекательная, и жаль, что Рон убедил тебя в обратном. Гермиона невольно слегка покраснела от теплого, дружелюбного тона руководителя своей предвыборной кампании. Он действительно хороший человек. Они вышли из своего укрытия и направились по улице к «Дырявому котлу», Гермиона взяла Джастина под руку. — Ты слишком переживаешь, — сказала она Джастину. — Но ты прав. — Насчет Малфоя? — Насчет митинга. — Она вздохнула. — Франт загнал нас в угол. — Она нахмурилась. — Посмотреть бы на его митинг. — Тебе нельзя туда идти! — ужаснулся Джастин. — Знаю, знаю. Джастин провел Гермиону через «Дырявый котел» и вывел из Косого переулка, после чего вручил ей клочок пергамента. — Адрес кофейни, — сказал он. Гермиона прочитала название и вздернула брови. — «Зерна истины»? Джастин пожал плечами. — Не забудь, если тебе придется обсуждать с Малфоем какие-либо законодательные меры, не давай никаких твердых обещаний без моего одобрения. И будь осторожна. Гермиона закатила глаза. — Хорошо, мне не пять лет. Опасаясь, что она опоздает, Джастин вынужден был ее отпустить, и Гермиона насладилась анонимной прогулкой по маггловскому Лондону. На деревянной вывеске кофейни, расположенной в одном из переулков, была изображена Фемида с завязанными глазами, держащая весы, на которых лежали кофейные зерна. Гермиона вошла внутрь и с удивлением отметила отсутствие толпы спешащих на работу людей. Несколько человек ждали кофе или чай с собой, а Малфой был единственным посетителем, сидящим за столиком. Гермиона остановилась за десяток шагов от Драко, воспользовавшись возможностью рассмотреть его без риска услышать мысли и не опасаясь, что эти тревожащие серые глаза будут рассматривать ее в ответ. Малфой смотрел в окно, демонстрируя четкий профиль и белоснежные волосы. Образ, состоящий из сшитого на заказ темно-серого костюма и карманных часов, прикрепленных к жилету, у магглов считался устаревшим уже много десятилетий, но Гермионе пришлось признать, что Малфой выглядел великолепно. Она шагнула вперед, и волшебник повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Хм, дизайнерский костюм… настоящий жемчуг… приятно видеть, что Финч-Флетчли нормально ее одевает. Гермиона едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Джастин действительно помог ей обновить гардероб, чтобы «отразить ее положение». Жемчуг же принадлежал матери Гермионы. — Малфой, — поздоровалась она, садясь напротив него. Волшебник не ответил. — Малфой? Даже мысли Малфоя затихли, и вместо них Гермиона услышала странный мурлыкающий звук, а затем… …ваниль. Гермиона покраснела. Да, она воспользовалась маггловскими духами (порадовала себя покупкой в Hermès после объявления о выдвижении своей кандидатуры), и аромат действительно содержал ноты ванили и цветов апельсина. То, что мужчина это заметил, было… довольно приятно. — Привет, Грейнджер. — Малфой без усилий привлек внимание официантки, и та подошла ближе. Гермиона заказала кофе и скон. — Странно, что здесь так мало людей, — сказала она. — Да. Странно. Гермиона прищурилась. — Ты наложил на дверь чары отвода глаз? Малфой слегка улыбнулся. — Не люблю толпу. И заклинание не очень стойкое — любой, кто и так планировал сюда прийти, без проблем увидит дверь. — Но потери для бизнеса… — Мои чаевые с лихвой их компенсируют. Гермионе принесли скон и кофе с идеальной пенкой, присыпанной корицей. — Место было выбрано в твоих или в моих интересах? — спросила она. — Конечно, в твоих. — Малфой сделал глоток чая. — Мне пойдет на пользу появление с тобой на публике, но в твоих интересах, чтобы нас как можно реже видели вместе. Я не очень популярен. Гермиона нахмурилась. — Это смешно, война закончилась больше двадцати лет назад. И ты, и твоя мать постоянно появляетесь на страницах газет. Малфой небрежно пожал плечами. — Никого не беспокоит, когда Малфои появляются на страницах светской хроники или в колонках сплетен, тратят деньги на благотворительность или занимаются безобидным бизнесом. Но если я окажусь слишком близко к власти, то начнутся нападки. Это не пойдет тебе на пользу. Гермиону удивила его забота, а отсутствие противоречащих сказанному мыслей помогло поверить ему. — Спасибо, — тихо ответила она. — Я не согласна с такой позицией, но ценю, что ты подумал обо мне. Малфой улыбнулся в ответ, на этот раз чуть шире, и его мысли снова завертелись. Гермиона открыла кожаный портфель и разложила на столе несколько пергаментов и маггловские ручки. — Хорошо, — сказала она, выбирая документ. — Давай начнем. Сколько данных вам действительно нужно получать от клиентов для реализации бизнес-модели «Плановеда»? Если упростить ответ — тонну данных. По крайней мере, так считал Малфой. Заранее невозможно было узнать, какие именно данные важны для организации жизни человека, поэтому проще всего было собрать абсолютно все и позволить алгоритму отсеять ненужное. — Нет, так не пойдет, — решительно возразила Гермиона. — Должна быть золотая середина между предоставлением небольшого количества данных о работе и раскрытием каждой мельчайшей детали своей жизни. Найти эту золотую середину оказалось невозможно, Малфой и Гермиона спорили на эту тему тридцать минут, прежде чем она отбросила ручку. — Вам придется провести несколько экспериментов, — сказала она. — Использовать, скажем, девяносто процентов личных данных человека и посмотреть, что получится. Затем каждый раз сокращать объем данных на десять процентов и запускать алгоритм снова и снова, пока… Малфой идею не поддержал и начал рассуждать о «скомпрометированных данных» и «сбитой оптике». Но мысленно был согласен, что «Плановед» не может продолжать необоснованно требовать все данные о жизни клиента. Поэтому Гермиона продолжила настаивать, и в итоге Малфой согласился провести эксперимент с несколькими клиентами, используя девяносто процентов данных. — Как ты выберешь, какие данные исключить? — спросила она. — Не знаю, — раздраженно ответил Малфой. — Надо будет обсудить с Блейзом. Гермиона поняла, что дальше давить смысла нет, поэтому они заказали еще выпечки, чая и кофе. — Ты слышал о митинге Франта? — спросила Гермиона, чтобы сменить тему. Малфой кивнул. — Тебе тоже стоит организовать такой митинг. Плакаты побольше, толпа позаметнее, вдохновляющая речь. — Это не совсем в моем стиле, не думаешь? — спросила она. — Почему бы и нет? Ты же не какой-то скучный старый бюрократ с зачесанными на лысину волосами, — ответил Малфой. — Ты вполне способна вдохновить толпу. — Он усмехнулся. — Просто подготовь короткую речь и короткую юбку. — Малфой! — Гермиона не смогла сдержать смех. — Я серьезно. Мантия выше колена. Немного юмора. Митинг — это развлечение, а не лекция. Гермиона вздохнула. — Звучит ужасно. — Она намазала скон джемом и сливками и мрачно прожевала кусочек. — Но, полагаю, у меня нет выбора. — Совсем нет, — подтвердил Малфой с ухмылкой. — Ты наслаждаешься моими мучениями. — Конечно, наслаждаюсь. И я обязательно приду на твой митинг. Ни за что не пропущу. — Мне понадобится любое плечо, на которое я смогу опереться, — признала Гермиона. Взгляд Малфоя встретился с ее взглядом. — Что ж, мое плечо в твоем распоряжении. Пожалуйста. Гермиона чуть не подавилась кусочком скона. Проглотила его и отпила кофе. — Как бы я хотела там быть, — сказала она. — На твоем собственном митинге? Уверен, что это возможно… — На митинге Франта, естественно. — Ну, тебе нельзя, — отмахнулся Малфой. — А тебе можно. — Зачем мне идти на предвыборный митинг Франта? — Чтобы рассказать мне, Малфой. Ты же знаешь, какая информация мне нужна. Интересно. — Да. — Мне нужно знать, — продолжила Гермиона. — Франт не обязательно должен быть лучшим кандидатом, или самым информированным, или кандидатом, которому небезразличен этот мир. Франт даже может не беспокоиться о том, победит он или нет. Он просто должен быть тем кандидатом, которого люди хотят видеть. — И это то, что ты хочешь знать, — сказал Малфой. — Является ли он тем, кого люди хотят видеть. Гермиона кивнула. А что, если… Вдруг это моя возможность. Ей может понравиться моя идея… — Я схожу на митинг Франта при одном условии, — сказал Малфой. — При каком? — насторожилась Гермиона. Поцелуй. В выбранную мной часть тела. — ЧТО? — Что? — повторил он. — Мое условие простое, Грейнджер. Я пойду на митинг Франта… если ты пойдешь со мной. Гермиона уставилась на него. — Джастин сказал… — Финч-Флетчли об этом знать не обязательно. — А как… Оборотное зелье. — Думаю, это лишнее, — сказал Малфой. — В такой толпе достаточно простых чар гламура. Гермиона достала из портфеля утренний выпуск «Пророка» и развернула его, стараясь скрыть движущиеся картинки. — Митинг Франта состоится в среду днем. В 15:00 ​​на лугах Мерлина. Малфой кивнул. — Отлично. Мы встретимся в новом саду орхидей и вместе аппарируем. Сад орхидей был последним проектом «Патриотов Косого переулка», которые исходили из предположения, что цветы делают улицы безопаснее. Или чего-то в этом роде. Гермиона почувствовала дрожь волнения при одной только мысли о том, чтобы пробраться куда-то, где ей быть не положено. Как в старые добрые времена, когда они скрывались под мантией-невидимкой с Гарри и Роном. Но на этот раз она действует в паре с непредсказуемым, харизматичным Драко Малфоем. Гермиона даже почувствовала легкое головокружение. Она кивнула, затем взглянула на часы на стене кофейни. Вилка показывала на цифру 12, а ложка — на 9. — Мне пора идти, — произнесла Гермиона. — У меня встреча в Министерстве. Спасибо за кофе, Малфой. — Она встала и подхватила свой портфель. — И спасибо, что согласился сводить меня на митинг. Будет… весело. Он ухмыльнулся. — Увидимся в среду, Грейнджер. Гермиона вышла из кафе, мысленно прокручивая в голове произошедшее. Драко Малфой не только выступил крупнейшим спонсором ее предвыборной кампании, но и готов был помочь Гермионе проникнуть на митинг Франта. Что за чудеса! Она покачала головой и свернула за угол в направлении Косого переулка, неосознанно поднеся к носу запястье, чтобы вдохнуть аромат духов Hermès, которые так понравились Малфою.