A Clock With No Numbers | Часы без циферблата

Гермиона вышла из упрямого министерского лифта на второй уровень, ее туфли на низких каблуках утонули в роскошном ковре. Шикарные владения Министра Магии с отделкой из красного дерева и лилового бархата буквально источали власть. Огромная хрустальная люстра ярко освещала холл, и после пребывания в сумрачном Отделе Тайн и тускло освещенном лифте Гермиона заморгала, выйдя на свет. Тут и там слышались удивленные и настороженные шепоты, сбивчивая смесь отдающихся эхом мыслей и произнесенных вслух слов. Это был первый визит Гермионы на этаж Министра после выдвижения своей кандидатуры, и она слышала безмолвные вопросы: «Что ты здесь делаешь? Думаешь, тебе здесь место?» Ради ответа на этот вопрос Гермиона поставила на кон свою карьеру, но в итоге заявилась в Министерство без предупреждения, в помятой невзрачной мантии. Джастин придет в ярость, когда узнает. — Как мило с твоей стороны навестить нас, Гермиона, — сказал Билл и шагнул вперед, чтобы привлечь ее внимание. Билл Уизли всегда привлекал внимание. Широкая улыбка обнажала безупречные зубы, а шрамы, тянущиеся по правой стороне лица, изгибались вдоль скулы. Несмотря на шрамы и приближающийся к пятидесяти возраст, Билл все еще оставался самым красивым из мужчин семьи Уизли. Он был облачен в сшитую на заказ темно-синюю мантию, гармонирующую с цветом его глаз, а его изящную кисть украшало сапфировое кольцо. В Билле было трудно узнать того волшебника, с которым Гермиона познакомилась много лет назад, — хладнокровного разрушителя заклятий с собранными в хвост волосами, в ботинках из драконьей кожи и с сережкой в форме клыка. И все же Гермиона улыбнулась и пожала протянутую руку. — Рада встрече, Билл, — сухо ответила она. — Похоже, здание Министерства в итоге обрело разум и теперь планирует мои встречи. Билл слегка усмехнулся. — Если здание привело тебя ко мне, то я не жалуюсь, — ответил он. — Ты отлично выглядишь. Годрик помоги, эти ее волосы! Гермиона тихо вздохнула. Она не сомневалась, что ее кудри, внезапно освободившись из плена остроконечной ведьминской шляпы, выражали свою радость, торча вертикально вверх. — Позволь проводить тебя, Гермиона. — Билл подплыл ближе и, положив руку ей на спину, увлек в сторону Отдела Финансов. — Нам нужно многое обсудить. — Правда? — спросила Гермиона, гадая, насколько плохо это будет выглядеть, если она просто вырвется и аппарирует прочь. Довольно скверно, если подумать. Аппарация в общественных местах за пределами Атриума не одобрялась, и Гермиона представила первую полосу «Пророка»: «Грейнджер сбегает из Министерства!» Поэтому она позволила Биллу вести себя по широкому коридору, словно по Версалю, пока волшебник приветливо кивал пристально наблюдающим за ними чиновникам и персоналу. — У нас есть предложение, которое, я думаю, тебя заинтересует, — продолжил Билл. Гермиона в этом сомневалась. Единственное предложение Отдела Финансов, которое ее интересовало, касалось обещанного ей платежа. Когда Билл успел стать таким интриганом? Когда-то он был лихим парнем, искателем приключений. Теперь же он искал… Швабры… Гермиона моргнула, подумав, что неправильно расслышала мысли Билла. …Да, первоклассные швабры с полированными ручками из вишневого дерева. Два десятка, может быть, три… этого должно хватить, чтобы лифты работали так, как нужно нам… Гермиона неодобрительно нахмурилась, услышав планы Билла подкупить уборщиков Министерства шикарными швабрами. Когда она станет Министром, то быстро пресечет подобные вещи. Мысли Билла о тряпках из альпаки с серебряной нитью оборвались на входе в Отдел Финансов. В оформлении интерьера чувствовалось сильное французское влияние, и Гермиона с восхищением рассматривала бело-золотую мебель со вставками из хрусталя и букеты свежих цветов. Она задумалась, сколько все это стоило. Они прошли через двустворчатые двери приемной в кабинет Пенелопы Фоули — руководителя Отдела Финансов, и Билл тут же занял место за антикварным столом. — Пенни сейчас нет, — пояснил он, заметив вопросительный взгляд Гермионы. — Руководить отделом назначили меня. Гермиона попыталась изобразить равнодушие, но втайне задавалась вопросом, не пытается ли Фоули поговорить с Министром Магии. Если верить прессе, то Кингсли Шеклболт находился дома, восстанавливался после драконьей оспы, но это было не так. На самом деле Кингсли все еще находился в отпуске в Греции, где съел испорченные жабросли. Проклятые водоросли не просто одарили Кингсли жабрами — его голова превратилась в рыбью, из-за чего Министр был вынужден плавать по Эгейскому морю недалеко от острова, пока не будет найдено противоядие. Всей корреспонденцией занимался секретарь на лодке — Кингсли диктовал под водой, а русалка переводила. Недавно Гермиона получила от Министра конфиденциальное письмо, в котором тот извинялся за свое отсутствие во время ее предвыборной кампании и восхвалял достоинства безмятежной подводной жизни. Проклиная высокопоставленных чиновников Министерства, которые настаивали на использовании сомнительной морской капусты для подводного плавания, Гермиона устроилась в антикварном кресле и попыталась незаметно пригладить свои локоны. Затем пристально посмотрела на Билла, гадая, знает ли он о состоянии Кингсли. Но решила, что нет, — рыжеволосый волшебник думал только о том, как порадует Флер его временное повышение. — Чаю? — Билл взмахом руки поднял в воздух тяжелый серебряный чайный сервиз. Волшебник ожидал восхищения такой демонстрацией невербальной беспалочковой магии, но Гермиона осталась невозмутимой. Она спокойно приняла чашку чая с молоком (без сахара) и подавила желание отлевитировать чайный сервиз обратно, не пошевелив и пальцем. Вместо этого Гермиона отпила глоток горячего, успокаивающего напитка и стала ждать, когда Билл заговорит. В конце концов, встречу организовал он. Но волшебник лишь смотрел на нее с поднятыми бровями. Почему она ничего не говорит? У нее нет вопросов? У Гермионы Грейнджер всегда есть вопросы. В Норе она всегда ерзала и суетилась, пытаясь как можно скорее произвести впечатление… Гермиона моргнула, услышав эти мысли, но решила, что удивляться нечему. Билл, вероятно, помнил ее активной, властной всезнайкой, какой она была в детстве. Гермиона все еще оставалась властной всезнайкой, но в последнее время меньше стремилась всем угодить и чаще ожидала, что кто-нибудь захочет впечатлить ее. Наконец Билл заговорил. — Во-первых, Гермиона, наша семья невероятно счастлива, что ты планируешь баллотироваться на пост Министра. — Я не планирую, — ответила она. — Я баллотируюсь на пост Министра. Вручаю значки и все такое. Билл улыбнулся. — Что ж, ты всегда была амбициозной. Уверен, ты полна надежд. — Это не просто надежды, — возразила Гермиона, и ее настроение улучшилось. Она просто обожала спорить. — У меня есть все основания полагать, что я добьюсь успеха. — Конечно, добьешься, — согласился Билл. Мерлин, она такая раздражающая. — Я слышал, что вручение значков спонсорам прошло довольно неплохо. В конце концов, успех кампании зависит от спонсоров. — На самом деле, Билл, я считаю, что успех кампании зависит от идей. — Да, конечно, — снова согласился волшебник, в его голосе промелькнуло раздражение. — Но и спонсоры играют важную роль. Гермиона была вынуждена согласиться. — И крайне важно, чтобы кампания привлекала правильных спонсоров, — продолжил Билл. — С этим я могу тебе помочь. — Каким образом? — спросила Гермиона. — У меня остались связи со времен работы в Гринготтсе, — пояснил Билл. — Гоблины? — переспросила Гермиона. Она была удивлена, потому что гоблины, как всем известно, держались подальше от политики. Билл кивнул. — Я работаю над установлением более тесных финансовых отношений между гоблинами и Министерством — новые инвестиции, совместное финансирование экспедиций по поиску сокровищ и так далее… Это объясняло почему ликвидатор проклятий вдруг оказался в Отделе Финансов. — Хочешь сказать, что гоблины хотели бы материально помочь моей кампании? — уточнила она. — Возможно, — ответил Билл с легкой улыбкой. О, вот она и попалась. Такая нетерпеливая, такая жадная. Но Гермиона была настроена скептически. Гоблины никогда не доверяли волшебникам, когда дело касалось золота и сокровищ, а так же утверждали, что созданные гоблинами магические предметы принадлежат им. — Заключать сделки с гоблинами опасно, — сказала Гермиона. — Всему есть цена, и обычно она выше, чем ты думаешь. — Она никогда не забудет, что во время войны Крюкохват их предал и украл Меч Гриффиндора. — Именно поэтому я предлагаю свои услуги в качестве посредника, — ответил Билл, изобразив легкий поклон. — Вместе мы можем выторговать выгодные условия соглашения, которое полностью защитит тебя. Гермиона постаралась не выдать, что шокирована его словами. Неужели этот мужчина действительно ожидал, что она подпишет магический контракт с кучкой гоблинов и Уизли? С какой стати ей так поступать? — Ты прав, Билл, это очень интересное предложение, — ответила она. — Но мне не нужно золото гоблинов. — Послушай, Гермиона, — начал Билл, — чтобы баллотироваться на пост Министра, требуется немало ресурсов, и сейчас как никогда… Стук в дверь прервал его увещевания, но облегчение Гермионы было недолгим, потому что вошедшим в комнату волшебником оказался не кто иной, как Перси Уизли. В отличие от Билла, Перси предпочитал мантиям строгие костюмы-тройки в тонкую полоску. На цепочке висели большие серебряные карманные часы. Его рыжие волосы были зачесаны назад, и держался Перси с достоинством заместителя заместителя Министра Магии. — Гермиона! Добро пожаловать! — воскликнул он и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, чем немало ее удивил. В то время как Билл и Флер ограничились сдержанным неодобрением ее развода с Роном, Перси открыто выражал свое возмущение тем, что считал пятном на репутации семьи. Гермиона и Джастин были убеждены, что Перси виновен в неоднократной утере документов по ее разводу, и рыжий неустанно — хотя и безрезультатно — пытался обжаловать недавние законопроекты, упростившие процесс развода в магическом мире, а также отменить задним числом прошедшие по этому закону разводы. К несчастью для Перси, слишком многие члены Визенгамота сами были разведены, поэтому все законопроекты Перси провалились, и ему, как и его жене Одри, оставалось лишь игнорировать Гермиону при любом удобном случае. — Прекрасно выглядишь, Гермиона, — сказал Перси с улыбкой. Господи, она выглядит как дикарка. — Спасибо, Перси, ты тоже хорошо выглядишь, — ответила Гермиона, крепче сжимая пальцами ручку чашки. Иметь дело с одним Уизли и так было достаточно утомительно, а теперь их стало двое. Следующим объявится Артур? — Надеюсь, ты не против, что я пригласил Перси присоединиться к нам, — сказал Билл. — Он наш представитель в канцелярии заместителя Министра и владеет информацией, которая может тебя заинтересовать. Перси сел на стул справа от Гермионы, тоже лицом к столу, и важно зашуршал бумагами. Посмотрите на нее, ни стыда ни совести, сидит тут, после того как бросила нашу семью. Какая из нее после этого женщина? Гермиона изо всех сил старалась не выдать свой гнев. Следовало немедленно встать и уйти — ее намеренно загнали в угол, и оставаться здесь было рискованно. Перси изучал магическое законодательство и умел манипулировать противниками с помощью логики, а его мысли приводили Гермиону в ярость. Но упрямство и гордость не позволили отступить. Мысли Билла и Перси показывали, что мужчины видели в Гермионе все ту же лохматую заучку, погруженную в науку, желающую творить добро, но наивную и нуждающуюся в руководстве. Мерлин, нужно избавиться от этих часов — одно дело только догадываться, что именно о ней думают люди, но знать наверняка куда хуже. Перси продолжал молча перечислять предполагаемые недостатки Гермионы, наливая себе чай и добавляя точно выверенное количество сливок и сахара, — Гермиона даже ждала, что мужчина достанет маленькие весы и взвесит каждый кубик. К тому моменту, когда Перси наконец начал размешивать чай (осторожно, чтобы ложка не ударилась о стенки чашки), даже Билл потерял терпение. — Я рассказывал Гермионе о том, что мы планируем совместную работу с сообществом гоблинов, — сказал Билл, когда Перси наконец соизволил отпить чаю. Младший брат оживился. — Очень захватывающий проект, — заметил он. — Открывает совершенно новые инвестиционные направления для Министерства и с лихвой компенсирует недавнее снижение доходов без повышения налогов. Для нас большая честь получить такую ​​мощную поддержку в этом вопросе. — Мы считаем, что налоговые льготы должны стать ключевым пунктом твоей программы, Гермиона, — поучал Билл. — Семьям волшебников необходима экономическая поддержка в эти трудные времена. «А еще она должна помириться с Роном», — эхом отозвалась мысль Перси. — «Она должна его приструнить. Он позорит нас, и это ее вина». Гермиона моргнула, пораженная наглостью Перси, а затем заставила себя сконцентрироваться на словах Билла. — Семьям волшебников действительно нужна поддержка, — согласилась она. — Хотя по моему мнению, эта поддержка должна быть обеспечена расширением социальных программ, а не повальным снижением налогов… — Но такие программы требуют вложений, — заметил Билл. — Тут-то и пригодятся наши договоренности с сообществом гоблинов, и ты можешь сыграть здесь важную роль. Оба волшебника кивнули, и Гермиона поразилась, насколько похожими выглядят Билл и Перси. Перси был менее привлекательным, его рыжие волосы поредели, но выражение уверенного превосходства на лице братьев было одинаковым. — Ты ведь нам поможешь, Гермиона, — настаивал Билл. — Ты понимаешь, как важно для Министерства увеличить доходы. Подумай обо всем, что ты могла бы сделать! «Что мы могли бы сделать», — мысленно шептал Перси. — «Все, что я мог бы сделать, будучи заместителем Министра Магии». — Все это звучит прекрасно, — невозмутимо ответила Гермиона, — но я еще не Министр, мальчики. Я всего лишь кандидат, который ведет предвыборную кампанию. — Мы можем помочь, — с энтузиазмом подхватил Перси. Он наклонился вперед, держа в руке фарфоровую чашку. — У гоблинов безграничные ресурсы, а тебе явно необходимо пополнить бюджет. — С моим бюджетом все в порядке, — резко ответила Гермиона. Затем повернулась к Биллу. — Или будет в порядке, как только ваше ведомство выделит обещанные мне средства. Билл отмахнулся от ее слов. — Тебе понадобится больше, чем эта подачка от Министерства. И правда, Гермиона, ты только что купила дорогую штаб-квартиру, у тебя впереди несколько месяцев предвыборной кампании, и я слышал, ты планируешь большой митинг, чтобы обойти Франта. Как ты все это оплатишь? — Конечно, с помощью моих невероятно значимых спонсоров, — легкомысленно ответила Гермиона, хотя и скрипнула зубами от раздражения. Родители были бы в ужасе. Лица Билла и Перси одинаково озарились. — Спонсоры? Ну, конечно, — сказал Перси. — Ты должна гордиться поддержкой стольких людей с безупречной репутацией. А с дополнительной поддержкой со стороны сообщества гоблинов тебе не придется зависеть от… менее приятных личностей. В словах Перси сквозило презрение, и Гермионе не нужно было слышать мысли, чтобы понять, к чему клонят братья Уизли: Драко Малфой. Малфой и предоставленный им кредит обеспечили кампании Гермионы финансовую независимость. По расчетам Уизли, если убрать Малфоя из уравнения, то Гермиона окажется зависимой от Министерства и будет вынуждена заключить контракт с гоблинами и подписать его кровью. Все это наводило на мысль, что гоблины давно вмешиваются в дела Министерства, и Гермионе это совсем не нравилось. Она верила в равенство всех магических существ, но очень сомневалась, что какие-либо соглашения, заключенные Министерством с гоблинами, действительно приносят пользу кому-либо, кроме самих гоблинов. И, честно говоря, Биллу следовало быть умнее, учитывая, что он работал с гоблинами много лет. Когда-то давно в коттедже «Ракушка» именно Билл предупредил Гермиону, как опасно связываться с гоблинами. Это было целую вечность назад. Она посмотрела Биллу в глаза, пытаясь разглядеть того небезразличного, храброго героя войны, но увидела лишь очаровательную улыбку и услышала, как он лихорадочно обдумывает способы убедить Гермиону в своей правоте. — Менее приятные личности, — повторила она. Если уж Уизли собираются говорить о Малфое, так тому и быть. — Да, — подтвердил Билл тоном обеспокоенного старшего брата. — Тебе следует проявлять больше осторожности в общении с Драко Малфоем. — Он очень великодушен, — сказала Гермиона, наливая себе еще чашку чая. — Неужели ты забыла, Гермиона? — голос Билла звучал резко. — Кем он стал. Кем он был. И снова она подавила гнев. У него были все основания ненавидеть Малфоя, из-за чьих действий Фенрир Грэйбек чуть не убил Билла, изуродовав на всю жизнь. Но Гермиона твердо верила, что Малфой изменился, и не собиралась позволять себя переубедить. Но это не означало, что она будет страстно его защищать. В этом не было никакого смысла — Малфой не нуждался в ее помощи, а дни, когда Гермиона оправдывалась перед Уизли, давно прошли. — Я считаю, что на данный момент наши с Малфоем интересы совпадают, — только и сказала Гермиона, попивая чай. Рука, держащая чашку, даже не дрогнула. На самом деле это была хорошая тренировка. Если ей суждено стать Министром, она должна научиться вести напряженные дискуссии. Хотя, если выбирать между этими двумя и стаей бешеных вампиров… Гермиона предпочла бы вампиров. Понятные мотивы и поразительное строение челюсти. Мысли Перси эхом раздавались в голове: Значит, это правда… Я не верил Биллу, что она может опуститься так низко, но это правда. Боже мой, есть ли у этой ведьмы хоть какое-то понятие о морали? Бросила мужа, лишила детей отцовской поддержки и наставлений, а теперь еще и завела интрижку с распутным Пожирателем Смерти… Мысли Перси окатили ее ледяной волной. Гермиона стиснула зубы, молча извиняясь перед эмалью. Мерлин, она ненавидит эти часы. Кто мог послать ей такую ​​ужасную вещь? — Мы просто пытаемся помочь, Гермиона, — успокаивающе произнес Билл. Черт, я не хотел ее расстраивать. Я просто хочу, чтобы она посмотрела на вещи под нужным углом. — Мы твоя семья. — Да, семья, — поддакнул Перси заметно менее мягко. У тебя есть долг перед Роном — и перед нами! — Я знаю, и я благодарна за вашу заботу, — ответила Гермиона, стараясь сохранять спокойствие. — Но меня вполне устраивает сотрудничество с Малфоем. Он не проявляет ко мне ничего, кроме уважения. «Моя Драгоценная говорила другое», — обеспокоенный голос Билла звучал у Гермионы в голове. — «Флер сказала, что Малфой имеет на нее виды… а мой Цветочек никогда не ошибается». — Гермиона, я понимаю, что Малфой может быть… очаровательным, — процедил Перси сквозь зубы. — Но есть вещи, которых ты о нем не знаешь. Он использует тебя. — Да, послушай Перси, — поддержал Билл. Это для твоего же блага. Гермиона поставила чашку. Возможно, проще их выслушать. — Продолжай, Перси. Перси выбрал лист пергамента из стопки, которую держал в руках, и изучил написанное. Затем устремил взгляд темных глаз на Гермиону. — Как я понимаю, ты недавно обнародовала разработанный тобой в Отделе Тайн магический алгоритм. Гермиона кивнула. — Система контроля процедур для… лечения, — проговорил Перси, сверяясь с документом. — Да, — подтвердила Гермиона. — Используется не только для учета посещений и выписанных рецептов, но и помогает пациентам справляться с хроническими заболеваниями, побуждая их отдыхать, принимать пищу или заниматься спортом. — Что ж, мне неприятно это говорить, — сказал Перси тоном, который говорил об обратном. — Но у меня есть информация от доверенного источника, что Малфой использует твой алгоритм в личных целях, разработав целую бизнес-модель, чтобы обманом завладеть золотом невинных людей. — Мерлин, — спокойно произнесла Гермиона. — Это довольно серьезное обвинение. — У меня есть доказательства! — Перси вытащил еще один лист, на этот раз заполненный очень знакомыми квадратиками, и помахал им. Гермиона заметила маленькие зеленые Оазисы. — Малфой и еще один слизеринец основали компанию под названием «Плановед», которая якобы помогает людям управлять жизнью! Гермиона подняла брови. — Должна признать, большинству людей, которых я знаю, не помешала бы подобная помощь. — Но они используют твой алгоритм, — продолжил настаивать Перси. — Обманывают людей, выманивая у них деньги! Собирают личную информацию! Вторгаются в частную жизнь! — О боже. — Гермиона изобразила обеспокоенность. — Звучит нехорошо. — Конечно, это звучит нехорошо! — рявкнул Перси. — Это звучит очень плохо, опасно! Ты не можешь позволить этому мошеннику участвовать в твоей избирательной кампании! Он использует тебя, приманивает деньгами… «И сексом», — подумал Билл. Гермиона поморщилась. — Драко Малфою наплевать на тебя и твою кандидатуру! — Перси совсем разошелся. — Ему нужна только твоя репутация, твое влияние, больше подробностей об алгоритме… «И секс», — молча добавил Билл, склонив голову набок. — «Не могу сказать, что понимаю Малфоя, но любая ведьма меркнет по сравнению с моим Цветочком». — Посмотри, Гермиона, просто посмотри на этот планировщик, — сказал Перси, протягивая ей бумаги. — Все основано на твоем труде! Ты позволишь, чтобы Малфою все сошло с рук? Теперь Гермиона понимала, насколько мудро поступил Малфой, заранее организовав встречу. Если бы Гермиона узнала про «Плановед» из третьих рук, то она была бы возмущена. Она и так была возмущена, но не из-за Малфоя. — Ты не можешь позволить ему подобраться к тебе, Гермиона, — увещевал Билл. — Подумай о своей репутации. Она не ровня такому мужчине. Гнев Гермионы словно сковало льдом. Она опустила взгляд на бумаги в руках, а затем посмотрела на братьев Уизли. — Что ж, я понимаю, почему вы оба обеспокоены, — холодно произнесла она. — Было бы ужасно, согласитесь, если бы я позволила манипулировать собой ради чьей-то выгоды. Если бы какой-то мужчина безжалостно воспользовался моей доверчивостью в своих целях. Гермиона смотрела им в глаза, вынуждая обратить на нее внимание и чувствуя, как внутри закипает магия. — Да, — продолжила она. — Было бы ужасно, если бы окружающие видели во мне не друга или родственника, а того, кого можно использовать и контролировать, того, кому нельзя позволить принимать собственные решения. Представьте себе, если бы кто-то из близких безжалостно и жестоко старался мне навредить, а потом бы вдруг притворялся, что заботится обо мне. Билл замер, широко раскрыв глаза, его лицо потеряло все краски. Дураком Билл никогда не был. Он понимал, о чем говорит Гермиона. — Гермиона… — выдавил он. Все не так… Разве ты не понимаешь, что лучше быть с нами заодно, работать с нами, мы сможем тебе помочь… Перси же, как обычно, не уловил подтекст. — Именно! — воскликнул он. — Нельзя поощрять таких, как Малфой! Они беспокоятся только о себе! Нужно вычеркнуть, да, вычеркнуть их из своей жизни! Гермиона проигнорировала его, все еще глядя на Билла. — К сожалению, — сказала она, — это не всегда возможно. — Гермиона, — мягко возразил Билл. — Доверься нам. Мы желаем тебе только лучшего. — Да, мы знаем, что для тебя лучше, — напыщенно согласился Перси. — Что ж! — Слова прозвучали резко, словно удар кнута, и оба волшебника слегка вздрогнули. Гермиона встала и положила пергаменты Перси на стол. — Все это было очень познавательно, — продолжила она, голос ее звучал холоднее некуда. — Я обязательно приму к сведению ваши мысли по этому поводу. Но в обед у меня запланирована встреча, и Джастин расстроится, если я опоздаю. — Финч-Флетчли, — усмехнулся Перси. — Как ты можешь… — Конечно, — вмешался Билл, бросив на брата предостерегающий взгляд. Достаточно. — Я тебя провожу, Гермиона. — Но, Билл, — Перси практически заныл. — Я не рассказал ей о своих… — В другой раз, — оборвал Билл. Гермиона проигнорировала их обоих. Не доверяя своему голосу, она толкнула двустворчатые двери приемной и промаршировала по коридору Отдела Финансов, где, казалось, выстроились все работники. Она понадеялась, что одарила их радостной улыбкой, хотя, скорее всего, выглядела как маньячка, и быстро направилась к двери. Перси все еще завывал в кабинете руководителя отдела, изображая оскорбленное достоинство, а Билл догнал ее в холле. — Гермиона, послушай… Она повернулась к нему. — Думаю, сегодня я достаточно выслушала, Билл. — Она сердито посмотрела на него, не обращая внимания на зрителей. — И когда я нажму в лифте кнопку с цифрой 8, я ожидаю, что он отреагирует как следует. И быстро. Билл сглотнул. — Да, конечно. — Он коснулся руки Гермионы и заговорил тише. — Я не всегда одобряю методы моей семьи, — признался он. — Но мы всего лишь хотим помочь. Малфой… — Вы, Уизли, не помогаете никому, кроме себя, — твердо ответила Гермиона. — Включая тебя, — возразил Билл. — Мы тебя любим. Ты одна из нас. Ты можешь снова стать одной из нас. — Нет, я так не думаю, — ответила она. — Ты говоришь о любви. Вы, Уизли, задушены любовью, вы душите друг друга и пытаетесь задушить этой любовью меня и весь магический мир. К тому же, я больше не Уизли. — Гермиона… — Я не буду ничьей марионеткой! Билл сделал шаг назад, шокированно распахнув глаза, и Гермиона с опозданием поняла, что выкрикнула последнюю фразу. О Мерлин, Джастин точно ее убьет. Можно же было просто уйти… С бешено колотящимся сердцем она направилась к лифту, нацепив самую широкую и фальшивую улыбку, на какую была способна. Прессу не допускали в офисные помещения второго уровня, но журналисты все равно толпились вокруг лифта, жаждая получить комментарий. Вокруг уже слышался ропот. — Доктор Грейнджер! Вы спорили с мистером Уизли — заместителем руководителя Отдела Финансов? — Звучало очень эмоционально. Вы подвержены эмоциям, доктор Грейнджер? — Министерство сократило финансирование вашей избирательной кампании, доктор Грейнджер? Поэтому вы плакали? Гермиона с ужасом смотрела на требующих ответов журналистов. Неужели она только что сорвала всю свою кампанию? — МИНИСТЕРСТВО НЕ СОКРАЩАЕТ ФИНАНСИРОВАНИЕ КАМПАНИИ ДОКТОРА ГРЕЙНДЖЕР, — прогремел за спиной голос Билла. — ДОКТОР ГРЕЙНДЖЕР ПОЛУЧИТ ВСЮ ОБЕЩАННУЮ СУММУ. СЕГОДНЯ ЖЕ. Один из репортеров шагнул вперед, держа в руке блокнот. — Уважаемый заместитель руководителя Отдела Финансов, не слезы ли стали причиной такого… — НИКАКИХ СЛЕЗ НЕ БЫЛО, — громко ответил Билл, его покрытое шрамами лицо потемнело от гнева. Репортеры отступили назад. — ТОЛЬКО ПОПРОБУЙТЕ ЧТО-ТО ТАКОЕ НАПЕЧАТАТЬ. Все закивали, а Гермиона тупо уставилась на волшебника. Билл заговорил тише. — Признаюсь, мы с братом изначально не верили в доктора Грейнджер, — сказал он. — Мы ставили под сомнение ее решения и стратегию ее предвыборной кампании. Мы были неправы, и мы усвоили урок. Доктор Грейнджер уже добилась блестящих результатов, и нам остается только поддержать ее начинания. Все репортеры синхронно повернулись к Гермионе, которая поняла, что должна что-то ответить. — Безусловно, я рада, — сказала она, — что Билл и Перси поддерживают меня и мои идеи. И я ценю их мудрые советы. В конце концов, я верю в прозрачное правительство, где каждый голос будет услышан. — А теперь нам следует позволить доктору Грейнджер отправиться на следующее мероприятие, — властно скомандовал Билл. — Пропустите, пожалуйста. Неудивительно, что толпа тут же расступилась, — лицо Билла все еще выглядело довольно пугающе, несмотря на спокойный голос. Гермиона с улыбкой пожала руку человеку, которого раньше называла братом, практически нырнула в лифт и нажала на кнопку с цифрой 8. Когда золотая решетка закрылась, Гермиона увидела, как Билл торопится перехватить Перси, прежде чем тот успеет поговорить с репортерами, и с облегчением выдохнула, когда лифт плавно и без единой остановки доставил ее обратно в Атриум на восьмом уровне.