A Clock With No Numbers | Часы без циферблата

Во вторник утром, после беспокойной ночи, Гермиона проснулась поздно, нервничая из-за того, что гарриобразная тень будет преследовать ее весь день. Именно по утрам ей не хватало Джеффри, ее эксперта по рунам, который предпочитал начинать день с нежного, игривого секса, за которым следовало поедание домашней выпечки. Вместо этого Гермиона проснулась в темной комнате в компании Мистера Болячки, который свернулся калачиком в изножье кровати и был недоволен тем, что его беспокоят. Гермиона, пошатываясь, отправилась в душ, затем, завернутая в полотенце, встала перед шкафом, размышляя, что надеть. Вариантов было немного, учитывая, что Гермиона собиралась посетить скачки, предполагающие строгий дресс-код — все в черном, женщины в платьях и шляпках. Йоркширский питомник фестралов проводил скачки в местечке под названием Клякскот-под-холмом. Мероприятие пользовалось огромной популярностью, несмотря на то, что на фестралов приходилось надевать цветные шарфы, чтобы следить за своими фаворитами могли не только те, кто видел смерть. Джастин редко посещал скачки, считая их мрачным и удручающим мероприятием, но Гермиона всегда была готова поддержать питомник. В конце концов, содержание шестидесяти фестралов, питающихся красным мясом, обходилось дорого. Смотрители говорили, что животные любят соревноваться и с нетерпением ждут ежегодных скачек. (Один даже уверял, что некоторые фестралы сами делают ставки.) Когда несколько лет назад Клякскот отменили из-за внезапного ливня, фестралы затосковали и несколько дней не притрагивались к кровяному бренди. В общем, Гермиона посещала скачки с удовольствием и пользовалась возможностью повысить осведомленность общества о фестралах — на мероприятии всегда присутствовала пресса и много спонсоров. Она надела сшитое на заказ черное платье с открытыми плечами и туфли на каблуках, а часы зачаровала так, чтобы их не было видно. Затем пригладила кудри на макушке с помощью зелья и скрутила заплетенные в косы волосы в пучок на затылке. Она также сделала более яркий, чем обычно, макияж, подчеркнув глаза тенями и выбрав темно-красную помаду. Завершающим штрихом стала недавно доставленная Лиссандрой Шапо шляпка, украшенная черными перьями и бусинами и черным же бантом из тюля. Гермионе шляпка показалась очень элегантной, а особенно ей понравилась вуаль в горошек, закрывающая верхнюю половину лица. Гермиона тут же попыталась представить себе реакцию Малфоя, но быстро отбросила эту мысль. Гермиона уже натягивала черные шелковые перчатки, когда двое из стоящих на каминной полке часов пробили девять и вспыхнуло зеленое пламя. Гермиона нахмурилась при виде Гарри, но понимала, что блокировать от него камин бессмысленно. — Ух ты, Гермиона, — сказал Гарри, широко раскрыв зеленые глаза. — Ты выглядишь… Кто бы мог подумать, что она может так одеваться? Гермиона слегка наклонила голову и посмотрела на Гарри, ожидая когда он договорит. — Ты выглядишь довольно элегантно, — неуверенно закончил он. Мерлин, Рон сошел бы с ума, если бы увидел ее в таком виде. Рон точно сошел бы с ума, мысленно согласилась Гермиона. Во время развода в разгар особенно жаркой ссоры ее бывший муж заявил, что ей следует одеваться лучше, если она хочет удержать мужчину. Гермиона в то время действительно практически не вылезала из форменных мантий Невыразимца. Но настали другие времена, и ей нравилось, как ее гардероб изменился под влиянием Джастина. Словно услышав ее мысли, Джастин постучал в дверь. Гарри настоял, что откроет сам, и задал вопрос о талисмане Хаффлпаффа. — Барсук, естественно, — ответил Джастин. — Какой барсук? — подозрительно уточнил Гарри. — Вежливый. — Джастин многозначительно посмотрел на Гермиону. Это будет настоящий кошмар. Гарри кивнул в ответ на такое типично-хаффлпаффское уточнение, а затем достал расписание Гермионы. — Теперь поговорим о Клякскоте, Джастин. Я не думаю, что это хорошая идея. Слишком много людей. — Я баллотируюсь на политический пост, Гарри, — возразила Гермиона. — Я не могу избегать общения с людьми. — Она будет в личной ложе, — добавил Джастин. — Там довольно безопасно. — У Гермионы есть личная ложа? — удивился Гарри. Она может себе такое позволить? — Да, она на протяжении многих лет является крупным спонсором питомника, — рассеянно ответил Джастин, протягивая Гермионе утренний «Пророк». — Тебе стоит это прочитать, Гермиона. Она разложила газету на спинке дивана, и Гарри подошел ближе, чтобы тоже взглянуть. Фотография на развороте запечатлела Билла Уизли и стоящую рядом Гермиону — с блестящим от слез лицом, в невзрачной мантии и с торчащими дыбом волосами. Билл же, напротив, выглядел как модель с обложки журнала.

ГРЕЙНДЖЕР ВЛОМИЛАСЬ В МИНИСТЕРСТВО, ТРЕБУЯ ВЫДЕЛИТЬ СРЕДСТВА НА ИЗБИРАТЕЛЬНУЮ КАМПАНИЮ

Майлз Милтон, корреспондент «Ежедневного Пророка»

Кандидат в Министры Магии Гермиона Грейнджер, отчаянно нуждаясь в средствах на предвыборную кампанию, в понедельник ворвалась в Отдел Финансов, требуя крупной выплаты.

Разведенная сорокатрехлетняя мисс Грейнджер встретилась с заместителем руководителя Отдела Финансов Уильямом Уизли и его братом, заместителем заместителя Министра Магии Перси Уизли. Мисс Грейнджер очень эмоционально выразила необходимость в дополнительных галлеонах, чтобы ее скромная избирательная кампания не провалилась.

«Это был сложный разговор, — поделился позже мистер Перси Уизли в разговоре с «Пророком». — Такие решения быстро не принимаются, поскольку распределение государственных средств требует получения множества разрешений и прохождения через все инстанции, независимо от того, насколько тяжелым является материальное положение кандидата».

Мистер Уильям Уизли подтвердил, что Министерство предоставит обещанные средства, хотя и признал, что сомневается в стратегии предвыборной кампании мисс Грейнджер. «Нам остается только поддержать ее начинания», — неохотно заключил сотрудник Отдела Финансов.

Мисс Грейнджер, которая после встречи выглядела довольно расстроенной и растрепанной, отметила финансовую проницательность Уильяма и Перси Уизли. «Я ценю их мудрые советы», — сказала она.

Джастин повернулся к Гермионе. — Догадываюсь, что все так и было? — спросил он. Черт, почему эта кампания опять идет через жопу? Гермиона моргнула, поразившись выбору слов руководителя своей предвыборной кампании, но все же нашлась, что ответить. — Да, все так и было, — ответила она, — но они все переврали. Билл пообещал, что средства перечислят вчера, как я тебе и сказала. Но, естественно, этого не произошло. А там, где «Пророк» пишет, что Билл и Перси ставят под сомнение мои решения, он предусмотрительно умалчивает о том, что Билл извинился передо мной на глазах у прессы и признал, что они с Перси были неправы, сомневаясь во мне. — Но, Гермиона, — вмешался Гарри, бросив на нее сочувствующий взгляд, — почему ты не сказала мне, что у твоей кампании материальные проблемы? — У моей кампании нет материальных проблем, — возразила Гермиона. — У нас все хорошо. — Но Флер сказала нам, что ты берешь деньги у Малфоя. Гермиона изо всех сил старалась сохранять спокойствие. — Драко Малфой действительно предоставил щедрый кредит на мою избирательную кампанию. — Ты взяла его кровавые деньги? — ужаснулся Гарри. — Малфой — уважаемый спонсор и успешный предприниматель, — вставил Джастин. — Это не кровавые деньги. После войны его бизнес стал максимально прозрачным. — Но не его личная жизнь, — возразил Гарри. — Ты же знаешь, какая у него репутация. Джастин, как ты мог позволить Гермионе находиться рядом с таким человеком? — Джастин не имеет права что-либо мне позволять или нет, — огрызнулась Гермиона. — А вот твоя невестка появилась на моем мероприятии для спонсоров и распугала всех своими дикими домыслами о моем банкротстве. Мы благодарны Малфою за предоставленный кредит. — И ты все это позволяешь? — спросил Гарри Джастина. — Мне сказали, что Малфой весь вечер пялился на Флер. Ей было очень неловко. — Малфой не пялился на Флер, — процедила Гермиона сквозь стиснутые зубы. — Он был практически единственным мужчиной, кто этого не делал, кроме Джастина. И я была бы признательна, Гарри, если бы ты не говорил обо мне так, будто меня здесь нет. Джастин — руководитель моей предвыборной кампании, и я доверяю ему больше всех, но окончательные решения за мной, а я не обязана ничего объяснять тебе. «О Мерлин, все хуже, чем я думал, — пронеслись мысли Гарри. — Она ведет свою кампанию к краю пропасти, как мне и говорили!» — Пожалуйста, Гермиона, — произнес он вслух. — Позволь нам помочь тебе. Его тон вывел Гермиону из себя. — Мне не нужна ни твоя помощь, ни помощь Уизли, — резко заявила она. — Мне жаль, что вы все не одобряете мои решения, но никто из вас не имеет права голоса. Она глубоко вздохнула. — А теперь, Гарри, я и Джастин пойдем в другую комнату и обсудим эту статью, прежде чем отправиться в Клякскот. Если ты голоден, на кухне есть сконы. Да, Джастин, твои любимые с клюквой тоже. Гарри уставился на нее с открытым ртом. Она хорошо держится, но это не может продолжаться вечно, она разорена и в отчаянии, и, Мерлин, она, наверное, оделась так, чтобы впечатлить Малфоя… Гермиона покраснела, вспомнив свои мысли о Малфое. Она потянулась к палочке в кармане платья, дернув затянутой в черную перчатку рукой, но Джастин посмотрел на нее и мотнул головой. Не надо. Вместо этого Гермиона громко фыркнула и скрылась за дверью, ведущей в кабинет. Джастин зашел следом, закрыл дверь и наложил Муффлиато. — Что мы будем делать, Джастин? — спросила Гермиона, когда они оба плюхнулись в кожаные кресла друг напротив друга. Кабинет, как и следовало ожидать, был забит книгами, а также картинами и всякими безделушками вроде кружки из стоматологического кабинета ее родителей (ОСТАВЬ НА ЧАЙ ЗУБНОЙ ФЕЕ) или вставленного в маленькую рамку клочка пергамента с заметкой о василисках, который на втором курсе Гермиона сжимала в окаменевшей руке. — Гарри прав, — продолжила Гермиона, — эта статья выставляет меня отчаявшейся, невменяемой и, вероятно, разоренной. Я рассказывала тебе о затее Билла с гоблинами. Уизли пытаются подорвать наведенные к спонсорам мосты, так что я подыграю им. Джастин был настолько расстроен, что чуть не провел рукой по идеально уложенным волосам. — Я же говорил тебе не ходить в Министерство одной. — И ты был прав, — признала Гермиона. — Странно, — добавил Джастин, — что в «Пророке» не упомянули кредит от Малфоя. У него, должно быть, что-то есть на редактора. — Я бы не удивилась. Джастин нахмурился. Мерлин, надеюсь, она не трахается с Малфоем. На мероприятии со спонсорскими значками они определенно выглядели… — Чтобы все прояснить, — твердо прервала его размышления Гермиона, — я верю, что после войны Малфой изменился, но у нас нет никаких романтических отношений. Джастин вздохнул. — Хорошо бы так и оставалось. Было бы намного проще, если бы он перестал на нее пялиться. Гермиона широко раскрыла глаза, вспоминая отголоски мыслей Малфоя: Смотрит на меня этими широко раскрытыми глазами, так сладко открыв рот… пухлые губы… Мне нравится, когда ты трогаешь мою палочку. Поцелуй. В выбранную мной часть тела. Пожалуйста. — Гермиона? — позвал Джастин. Она покраснела. О господи… — Нам пора отправляться на скачки, — сказала она, вскакивая и слегка покачиваясь на каблуках. — Я не хочу пропустить старт. Ты идешь? Джастин покачал головой, поднимаясь на ноги гораздо грациознее. — Нет, мне нужно связаться с «Пророком» и выпустить официальное заявление. Потом разошлю сов всем спонсорам. — Он оглядел Гермиону с ног до головы, поджав губы. — Кстати, выглядишь восхитительно, — сказал он, — но, учитывая сегодняшнюю статью в «Пророке», тебе, возможно, стоит надеть больше украшений. Гермиона кивнула, беспалочковой магией открыла двери кабинета и спальни и призвала шкатулку для украшений. Зачарованный шкафчик высотой четыре фута услужливо проскакал на высоких ножках через всю квартиру, и двери снова захлопнулись. — Ах, да, бриллианты, — произнес Джастин, когда Гермиона открыла шкатулку. В мгновение ока он подобрал два кольца с бриллиантами, подходящие к ее серьгам с бриллиантами и жемчугом. Затем выбрал такую же бриллиантовую брошь и прикрепил ее к шляпке Гермионы. Гермиона повернулась, чтобы посмотреть в зеркало. — Мы не переборщили? — Лучше выглядеть безвкусно, чем бедно, — возразил Джастин. — У тебя есть подходящий браслет? — Нет. Джастин выглядел разочарованным, но взял себя в руки. — И запомни, — сказал он, — не отвечай сегодня на вопросы прессы. На скачках с тобой будет Хлоя, а после обеда останется только фотограф. — А что у меня после обеда? — спросила Гермиона, вытаскивая расписание из расширенного магией кармана. — Тут написано просто «общественный транспорт». Каким общественным транспортом я могу… — она замолчала. — О нет. — Ты обещала, — напомнил Джастин. — Хочешь, чтобы я прокатилась на «Ночном рыцаре»? — спросила Гермиона. — Сегодня? — Идеальный момент, — сказал Джастин. — Люди увидят, что ты путешествуешь в компании обычных волшебников. — Но я не путешествую в компании обычных волшебников. Я не ездила на «Ночном рыцаре» со времен Хогвартса. Этот автобус невероятно опасен — его нужно запретить! — Не говори так! — ужаснулся Джастин. — Избиратели обожают «Ночной рыцарь»! Послушай, просто проедь несколько остановок, поговори с пассажирами, улыбнись… — Гарри взбесится, — сказала Гермиона. — Тесный автобус, полный странных пассажиров. — Ну, как ты сама ему и сказала, нельзя баллотироваться на политический пост и не общаться с людьми. Гермиона вздохнула. Джастин был прав, снобские скачки фестралов следовало уравновесить чем-то более приземленным. — Ладно, — согласилась она, выдавив улыбку. — Но как только я стану Министром, я ожидаю увидеть пятиступенчатый план по созданию новой, более безопасной системы магического общественного транспорта. — Хорошо, — сказал Джастин. — Может, оставим «Ночной рыцарь» в качестве туристического аттракциона вроде канатной дороги в Сан-Франциско? Гермиона фыркнула. — Только маггловская канатная дорога не мчится по рельсам на двух колесах из четырех со скоростью сто миль в час. Честно говоря, я думала, что умру в этом автобусе, не дожив до шанса сразиться с Волдемортом.

***

Когда они вернулись гостиную, Гарри расхаживал по комнате взад-вперед и не выглядел особенно успокоившимся. — Гермиона, нам нужно поговорить о… — Нет, Гарри. Мы опаздываем в Клякскот, — перебила его Гермиона. — У Джастина дела в штаб-квартире, так что ты можешь проводить меня на ипподром, мои сотрудники уже ждут там. Гарри, естественно, возразил, настаивая на том, чтобы отменить поездку и продолжить обсуждение ситуации с Малфоем. Затем заметил новые украшения, и нотация оборвалась. Откуда взялись эти бриллианты? Они настоящие? Даже обручальное кольцо Джинни не настолько большое! Ей их одолжил Джастин? Гарри прищурился. Ей их подарил Малфой? — Опережая возможные вопросы, Гарри, хочу уточнить, что все эти бриллианты принадлежат мне, — сказала она. — Да, конечно, — пробормотал он. Но как она их получила? У нее были романы, о которых Рон не знает? Гермиона прикрыла глаза и снова напомнила себе, что убийц редко избирают на пост Министра Магии. Все украшения имели для нее особое значение. Некоторые достались от матери, брошь (в форме маленького медведя, если присмотреться) подарил Джеффри. Остальные украшения Гермиона купила сама — бриллианты хорошо удерживали чары, и на кольца было наложено несколько авторских экспериментальных заклинаний. Но Гарри она ничего из этого сообщать не собиралась — ей надоело объясняться перед этими сраными Уизли и всякими уизлилюбами. Мерлин, она уже переняла манеру речи Джастина, что было опасно, потому что Гермиона не обладала таким же самоконтролем, как руководитель ее предвыборной кампании. Такими темпами на промежуточном балу она ляпнет старшему заместителю министра: «Что ж, эти новые тарифы еще отзовутся нам эпической болью в жопе». Гарри тем временем наконец перестал рассматривать бриллианты и вернулся к наполненным Смертельными Опасностями ипподромам. Он все еще продолжал говорить, когда Гермиона схватила его за руку и аппарировала — как в старые добрые времена. Они приземлились в точке аппарации возле ипподрома, где их уже ждала Хлоя в черном костюме и с огромным бантом в тон вместо шляпки. — Доктор Грейнджер! — воскликнула она. — Как вы изысканно выглядите! Какие шикарные украшения! И Гарри Поттер здесь! Это чудесно! Здравствуйте, мистер Поттер! Вы пришли посмотреть на скачки? В этом году очень интересный список участников! Я обожаю скачки! Все эти крики, флаги, ставки, красивые шляпки и… — Нет, — коротко ответил Гарри, к облегчению Гермионы прервав радостную тираду Хлои. — Я здесь ради обеспечения безопасности. — Он нахмурился и огляделся. Зона для аппарации находилась под широким черным навесом. Вокруг то и дело возникали нарядно одетые посетители скачек и выстраивались в очередь, чтобы предъявить билеты. — Я чувствую себя словно на странно радостных похоронах, — сказал он. — С канапе. — Гарри, тебя надо переодеть, — тихо сказала Гермиона. — Нам нужно выглядеть как два друга, которые пришли посмотреть скачки. Кивнув, Гарри вытащил палочку и изменил цвет мантии на черный, продолжая осматривать толпу. Это место кишит опасными личностями. Почему Гермиона не хочет признать, что не справляется в одиночку? Рон должен быть здесь, помогать защищать ее. Услышав эту мысль, Гермиона закатила глаза и задумалась, не опасно ли, что Глава Аврората настолько отрицает реальность. Гарри держался рядом, пока они проходили сквозь толпу, которая расступалась при виде их пары. Сверкали вспышки фотокамер, и Гермиона улыбалась и махала рукой, следуя за Хлоей. — Доктор Грейнджер! — Не могли бы вы прояснить финансовое положение вашей избирательной кампании? — Вы на мели? — Вы банкрот? — Доктор Грейнджер, ходят слухи, что семья Малфоев вас подкупила. Это правда? Гермиона остановилась и сердито посмотрела на репортера, задавшего последний вопрос. — Не могли бы вы повторить свой вопрос? «Нет, нет! — мысленно простонала Хлоя. — «Мистер Эфф-Эфф сказал, никаких вопросов!» — Э-э… — пробормотал тощий волшебник, — Мистер Малфой, он любит женщин, а вы… э-э… он мог бы… э-э… — Это был не вопрос, — холодно сказала Гермиона. — Вы спросили, не подкупила ли меня семья Малфоев. Тот факт, что вы не хотите повторить вопрос, лишь демонстрирует его нелепость. Гермиона привлекла всеобщее внимание и повысила голос. — У меня множество идей, как можно улучшить жизни населения магической Британии, и это мои собственные идеи, а не чьи-либо еще — не Министерства, не моих спонсоров и уж точно не Малфоев. Меня нечем шантажировать, нельзя подкупить или эксплуатировать, и если мне выпадет честь быть избранной на пост Министра, я буду руководить магической Британией беспристрастно. Репортеры что-то записывали в блокноты, брызги чернил разлетались во все стороны. Несколько зрителей начали аплодировать, затем еще несколько, и вскоре небольшая толпа уже хлопала и скандировала: «Грейнджер! Грейнджер в Министры!» Сверкали вспышки фотокамер. Гермиона помахала рукой и откинула вуаль шляпки, чтобы продемонстрировать всем свою улыбку. — Надеюсь, вы поверите в меня так же, как я верю во всех вас! Аплодисменты стали еще громче. Затем какой-то репортер крикнул: — Мистер Поттер, вы пришли поддержать свою лучшую подругу? Гарри замер, моргая. Гермиона повернулась к нему и улыбнулась. Мысли волшебника были прерывистыми и бессвязными, но он все же взял себя в руки. — Да, конечно, — ответил он уверенно. — Я здесь, чтобы поддержать Гермиону, как она всегда поддерживала меня. Они направились к ложе, и толпа снова зааплодировала. А Гермиона почувствовала боль в груди, желая, чтобы Гарри говорил правду.

***

Гермионе нравилась ее личная ложа. Помощь со сбором средств на строительство ипподрома, а также громкое имя обеспечили Гермионе место в первых рядах — дюжина сидений, с которых открывался вид на ипподром, выстроилась вдоль ограждения. Балкон был украшен черными и белыми розами, а сиденья, ковровое покрытие и скатерти были серебристо-серыми с вышитыми маленькими черными фестралами. На каждом сиденье лежала программка и серебряный омнинокль. Гарри проверил окружавшие ложу чары и добавил несколько дополнительных, а затем принялся допрашивать всех входящих. Сегодня к Гермионе присоединились несколько ее спонсоров, включая руководителя компании по производству «Простоблеска» и Эрни с женой. Множество известных волшебников и ведьм заглядывали, чтобы заверить, что они не верят ни единому слову из того, что написал «Пророк», и часы подсказывали Гермионе, что некоторые из них говорили искренне. Многие визитеры и спонсоры, к удовольствию Гермионы, заметили бриллианты. Некоторые молча гадали, сможет ли она профинансировать всю свою кампанию, продав кольцо с самым большим камнем. И были правы, особенно учитывая все заклинания, которые Гермиона на него наложила. Честно говоря, Джастин стоил целой горы таких бриллиантов. Гермиона понимала, что сегодня ей нужно демонстрировать уверенность и достаток, поэтому полностью переключилась в режим политика и хозяйки, с энтузиазмом приветствуя всех и следя за тем, чтобы у гостей были напитки. Но сосредоточиться было трудно, потому что Гарри постоянно крутился вокруг и слишком громко думал. Глава Аврората мучил гостей допросами («За что я арестовал вашего племянника в 2002 году?») и выражал молчаливое удивление по поводу того, что Гермиона вообще способна разговаривать с людьми. Это что, глава Отдела Магических Игр и Спорта? Откуда Гермиона его знает? Она ненавидит квиддич! Что? Она и Роуз ездили с ним на чемпионат мира в Париж в прошлом году? Рон бы убил за возможность туда поехать! О, вот и Президент Международной Конфедерации Магов, она же чистокровная фанатичка, мне стоит помочь… о, они говорят о торфяных болотах? Мерлин, Гермиона действительно знает все на свете… Что такое сфагнум? Звучит отвратительно. А вот и тот мерзкий Эйвери из Сектора патентов на волшебные шутки, он подошел слишком близко, схватил ее за руку, мне стоит вмешаться… Ой, Гермиона что-то сказала, и он отступил… Наверное, увидел, что я здесь… Так-то, придурок, иди куда шел… Гермиона проклинала часы за то, что вынуждают ее слушать мысли Гарри. Как видно, несколько десятилетий в семье Уизли смогли превратить самого доброго и отзывчивого волшебника на планете в настоящего безумца, чье сердце совершенно окаменело. Это расстраивало, но Гермиона не могла позволить себе дальше размышлять на эту тему, потому что у входа в ложу поднялся какой-то шум. Она встала на цыпочки и тут же заметила причину. Драко Малфой.