A Clock With No Numbers | Часы без циферблата

В пятницу днем, в состоянии, близком к полному истощению, ​​Гермиона вошла в зал имени Батильды Бэгшот. Два дня Гермиона колесила по всей магической Британии, рекламируя предстоящий митинг и пытаясь исправить сложившееся о ней у избирателей мнение как о безумной реформаторше. Такая изнурительная стратегия агитации была придумана Джастином, который прочитал статью на первой полосе «Ежедневного пророка» о митинге Франта и решил играть по-крупному. Он тут же организовал шоперы с надписью «Грейнджер в Министры», наполненные брошюрами, листовками, маленькими красными закладками со списком политических позиций Гермионы и, конечно же, снеками, — и отправил всех воодушевлять избирателей. Гермиона взяла с собой Тану, большей частью потому, что Джастин умолял об этом, а еще потому, что часы не улавливали мысли девушки. Гермиона представляла Тану потенциальным избирателям как готическую ведьму, что многие горожане восприняли легко и без колебаний поделились рассказами о многочисленных юных соседях и родственниках, которые «подались в готы», но все еще оставались хорошими людьми. Тана закатывала глаза, но не возражала. Тем не менее, ей не нравились ярко-желтые наклейки кампании Франта на дверях, и она методично трансфигурировала их в черные, добавляя серебристые надписи, похожие на паутину. Гермиона делала вид, что не замечает этого. В сопровождении крупного и по большей части молчаливого телохранителя-аврора Гермиона с Таной добрались до последней точки — волшебной деревни Квилгейт на юге Англии. В Квилгейте, оплоте Франта, большинство жителей работали на расположенной неподалеку фабрике по производству пергамента. К счастью, жители Квилгейта оказались жизнерадостными и гостеприимными людьми, большинство из которых с радостью приглашали Гермиону, Тану и аврора выпить чаю с печеньем. Затем объявляли, что голосуют за Франта, потому что за того голосует кузен Сидни. Или тетушка Мирна. Или их дорогой сын Клайд — довольно способный малый, несмотря на его оценки. Несколько жителей упомянули мистера Спеллбаунда — владельца местной аптеки и ярого поклонника Франта. Спеллбаунду было что сказать по поводу политики, как сообщили Гермионе. Ей следовало бы поговорить с ним. Он бы ей все объяснил. — Что мистер Спеллбаунд думает о Министерстве, миссис Хупер? — спросила Гермиона хозяйку одного из последних домов, пытаясь больше разузнать об этом старикане. — Ох, откуда мне знать, — ответила ведьма средних лет. — Политика нагоняет на меня тоску. Как и мой муж. — Очень жаль это слышать, — сказала Гермиона с усмешкой. Аврор поперхнулся. — Еще чаю? — спросила миссис Хупер. — Нет, спасибо, — отказалась Гермиона. — Нам пора идти — сегодня нужно встретиться еще с несколькими избирателями. — Должно быть, это весело, — улыбнулась ведьма. — Убийственно, — ответила Тана. — Это комплимент, — пояснила Гермиона. И даже не соврала. Тана на удивление получала удовольствие от агитации, хотя ничего не пила и не ела. И к лучшему — аврор ел за двоих и редко утруждал себя мыслями. Идеальный телохранитель. — В местной аптеке много ядов? — решила выяснить Тана. Миссис Хупер уставилась на нее. Боже мой! Неужели они думают, что я отравила пирожные с заварным кремом? После этого Гермиона немедленно вывела всех из дома. Как только они вышли на тротуар, она повернулась к Тане, уперев руки в бока. — О чем мы договаривались? — строго спросила Тану Гермиона. — Я не должна пугать избирателей, — процитировала Тана. — Не упоминать о смерти, крови или фестралах. — Или о призраках, — добавил здоровенный аврор. — Ты не говорила, что я не могу упоминать о ядах, — возразила Тана. — Что ж, эта тема тоже под запретом, — проинструктировала Гермиона. — Никаких разговоров о том, что ведет к смерти. — Все ведет к смерти, — ответила Тана. Гермиона всплеснула руками и объявила, что оставшаяся часть пятничной агитации отменена из-за жуткой атмосферы. Тана лишь пожала плечами, но аврор испытал облегчение. Не люблю призраков.

***

Вернувшись в штаб, Гермиона обнаружила Джастина на диване в зале Бэгшот с раскладным письменным столиком на коленях и стопкой пергамента. На подоконнике, как обычно, выстроились в ряд совы. Джастин не удивился, увидев Гермиону. — Все. С меня хватит, — объявила она. — Больше никакой агитации. — Удивлен, что тебя хватило так надолго. — Джастин капнул воском на конверт и запечатал его. — Как прошел день? — Ужасно. — Гермиона плюхнулась на соседний диван и бросила сумку на пол. — Если бы я не знала тебя лучше, Джастин, я бы подумала, что ты устроил всю эту агитацию, чтобы спокойно заняться бумажной работой. Джастин пожал плечами. — Мы должны были попытаться. Франт и его «солнечные дни» могут нас уничтожить. Гермиона только фыркнула и наклонилась над подносом с огневиски, содовой, льдом и стаканами. Джастин вздернул брови. Немного рановато для выпивки. Гермиона проигнорировала его мысли и смешала напитки для них обоих. — Сегодня пятница, Джастин, — сказала она, подавая ему стакан. — Расслабься немного. — Не забудь дольку лимона, — ответил он. Они пили молча, не считая мыслей Джастина о том, что неправильно нарезанный лимон может испортить вкус превосходного напитка. Гермиона откинулась на спинку дивана и закрыла глаза, расслабившись впервые за день. Увы, это не могло продолжаться вечно. — Письмо от Молли Уизли, — Джастин протянул Гермионе пергамент. — Приглашение на завтрашнюю вечеринку. Гермиона вздохнула. — День рождения Роуз в Норе. Там будет Парвати Патил, так что, похоже, мне придется пойти. Джастин поперхнулся своим огневиски с лимонным привкусом. — Тебе точно придется пойти. Иначе «Ведьмополитен» разнесет тебя… — Да знаю я, — ответила Гермиона. Джастин начал мысленно ворчать: «Черт, это не пойдет нам на пользу. Они будут выставлять себя спасителями тонущей кампании Гермионы… будут подталкивать к ней Рона… она будет выглядеть как какая-то девочка на побегушках у семьи Уизли…» — Нам надо разработать стратегию, — произнес Джастин вслух, отодвигая пергаменты. — Начнем прямо сейчас, отрепетируем все ситуации, в которых Уизли могут заманить тебя в ловушку, чтобы ты сыграла роль послушной невестки на глазах у Парвати, и продумаем возможные ответы на… Гермиона лишь закатила глаза. Она размышляла об этом последние два дня и уже рассмотрела (и отвергла) такой вариант. — Джастин, — перебила она, — иногда ты забываешь, что ты волшебник. Да чтоб меня черти драли, у нее есть план, и я НЕ хочу о нем знать. — Нет, Гермиона, ты не можешь превратить всех Уизли в слизней, — нахмурился Джастин. — Я знаю, это греет душу, и в итоге Уизли перестали пытаться проникнуть в твой дом после развода, но нельзя… — Никто ни во что не превратится. — Гермиона ободряюще улыбнулась Джастину, но это не помогло. — Дай мне пергамент, и я отвечу на приглашение Молли прямо сейчас. Можешь даже прочитать мой ответ. Джастин передал Гермионе лист пергамента, но по выражению его лица было понятно, что он что-то подозревает. Она хочет их всех наебать, она хочет их всех наебать, и кому же придется расхлебывать последствия? Верно, мне. Кому пришлось разбираться с иском от Перси за моральный ущерб, после того как его не смогли избавить от наколдованных слизнячьих рожек? Мне, вот кому. Кому пришлось замять историю с «Пророком», после того как Рона нашли в Косом переулке застрявшим в киоске под вывеской «Я идиот. Спросите меня почему»? Мне. Кому… Гермиона лишь сделала глоток своего напитка и улыбнулась. Хорошие были времена. Молчаливая тирада руководителя ее предвыборной кампании наконец-то стихла, он занялся приготовлением напитков, и его мысли, к счастью, сосредоточились на правильном соотношении огневиски и содовой. Гермиона поставила на колени письменный столик Джастина и написала ответ матриарху Уизли:

Дорогая Молли,

Благодарю за приглашение на день рождения Роуз, я с удовольствием приду.

Семнадцать лет – это важная дата! И я согласна, что мы слишком давно не собирались все вместе в Норе.

Я также буду рада увидеть свою старую подругу Парвати Патил. Поскольку это семейный праздник, я уверена, ты не против пообещать, что члены семьи Уизли не будут обсуждать мою предвыборную кампанию в присутствии Парвати.

Пожалуйста, ответь как можно скорее. Я с нетерпением жду встречи со всеми вами.

С любовью,

Гермиона

Гермиона постучала палочкой по пергаменту, высушивая чернила, и передала письмо Джастину, который продолжал что-то подозревать, судя по выражению его лица. Она слышала его мысли: «Что я вижу? Это письмо милое, вежливое и разумное!» Джастин вернул письмо. — Полагаю, выглядит неплохо, — неохотно признал он. Я просто потренируюсь стоять раком на выходных, потому что какой бы план она ни придумала, пострадает скорее всего моя жопа… Гермиона это все проигнорировала, запечатала конверт и передала его Джастину, попросив отправить с одной из сов. Хаффлпаффец так и сделал, затем вернулся на диван к своему напитку. — Раз уж ты так благодушно настроена, Гермиона, — произнес он с несвойственной ему язвительностью, — может быть, поможешь написать благодарственные письма спонсорам? Гермиона согласилась без возражений, что вызвало у Джастина еще больше подозрений, но он наколдовал для себя второй раскладной письменный столик (с маленькой подставкой для бокала), и они принялись за написание различных вариантов фразы «Спасибо за ваше щедрое пожертвование и за вашу поддержку…». Количество клякс увеличивалось с каждым глотком огневиски, но, как и сказала Гермиона, для этого и существуют волшебные палочки. Вскоре вернулась сова Джастина с восторженным ответом Молли:

Моя дорогая дочь,

Конечно, никому из нас и в голову не придет заводить разговор о чем-то неприятном в особый для Роуз день!

Обещаю, мы прекрасно проведем время, не упоминая о предвыборных кампаниях в присутствии нашей общей подруги Парвати. Мы рады, что ты придешь!

К сожалению, Джинни не сможет к нам присоединиться — она подхватила кошачий грипп. Флер останется с ней, чтобы дорогой Гарри мог присутствовать на торжестве.

Твоя любящая мать,

Молли

Гермиона с удовлетворением прочитала это послание и передала его Джастину, который нахмурился и снова подумал о том, что его «как-то хитро наебали». Ему было свойственно вести оживленные внутренние диалоги с самим собой, и Гермиона сожалела, что стала их невольной участницей. — Мне нужен отпуск, — простонал Джастин, размахивая пустым бокалом. Его длинный нос покраснел, а обычно тщательно уложенные волосы — темные с седыми прядями по бокам — растрепались. — Италия, пожалуй, — продолжил он. — Сорренто, Неаполь, Амальфи… — Греция, — вставила Гермиона. — Мне нужно поехать в Грецию. — Да, в Греции очень красиво, — согласился Джастин. — Голубая вода… песок такой… песчаный. — Сколько ты уже выпил? Джастин посмотрел на свой пустой бокал и пожал плечами. Гермиона нахмурилась. — Я серьезно. Мне нужно отправиться в Грецию, чтобы найти Кингсли. Он обязан нам помочь. — Она прикончила свой огневиски одним глотком. — Но он же стал рыбой, — нахмурившись напомнил Джастин. — Он не сможет нам помочь, если он стал рыбой. — Только голова, — возразила Гермиона, как будто это имело значение. — Никто не захочет слушать рыбью голову, — печально произнес Джастин.— Никакой пользы от него не будет. Гермиона с глухим стуком поставила пустой стакан на стол, и Джастин вздрогнул, пролив немного огневиски, который как раз наливал. Он укоризненно посмотрел на нее. — Я должна вернуть его обратно, — заявила Гермиона. — Не может же это быть настолько сложно? — Многие пытались, — печально произнес Джастин. — Парень из трансфигураторов там уже несколько недель. — Ну серьезно, — Гермиона протянула Джастину свой бокал. — Это же не какое-то проклятие столетней давности, это просто просроченные жабросли. Всему этому есть только одно объяснение. Джастин плеснул огневиски в ее бокал и поставил бутылку. — Какое? — Кингсли… — Гермиона сделала паузу для пущего эффекта, подняв бокал. — Кингсли… Она снова сделала паузу. — Да что? — Джастин весь излучал нетерпение. — Кингсли хочет оставаться рыбой! — объявила она. — Нет! — у Джастина отвисла челюсть. — Ну п-подумай, — начала объяснять Гермиона. — Он занимает должность Министра со времен войны. Он устал. С него хватит. Он не хочет больше этим заниматься. Он видит в зеркале рыбью голову и думает: «Может, это и к лучшему». — Но до выборов меньше трех месяцев! — в ужасе возразил Джастин. — Он просто не мог с этим справиться, со всей этой предвыборной кампанией. — Теперь Гермиона размахивала бокалом. — Взять нас. Ты бы стал заниматься этим всем добровольно? — Нет, — ответил Джастин. — Мы в полной заднице. — Ну, если все станет еще хуже, мне придется отправиться в Грецию, — решила Гермиона. — Я уговорю Кингсли вернуться. — Но не в образе рыбы, — Джастин настаивал на своем. — Не в образе рыбы, — успокоила его Гермиона. — В образе влиятельного Министра, объявляющего о выборе преемника. — Тебя, да? — уточнил Джастин, моргая. Гермиона толкнула его в плечо. — А ты думаешь, кого? Насколько ты пьян? — Недостаточно, — ответил Джастин. Гермиона почувствовала укол вины. Они собирались расслабиться. — Хватит писем, — предложила она. — Давай поговорим о наших детях. — О наших детях? — в ужасе переспросил Джастин. Не думаю, что Сьюзан это понравится… На этот раз Гермиона так сильно его пихнула, что он чуть не упал с дивана. — О Роуз, Хьюго и Гекторе, идиот. — Ах, да, конечно. Чтоб мне подавиться обвисшими яйцами Мерлина, сморщенными, как курага… — Курага? Неважно. — Гермиона попыталась сосредоточиться. — Я слышала, что Гектора приняли в Кембридж. Глаза Джастина загорелись. — Да-да. Ректор — сквиб. Хочет… хочет создать направление магических предметов. Сьюзан думает… Гермиона улыбнулась и откинулась на спинку дивана, довольная тем, что беседует с другом на темы, не касающиеся Министерства, предвыборной кампании или семьи Уизли.

***

В субботу утром Гермиона проснулась с тяжелой головой и легким сердцем. Накануне вечером Джастин выпил так много огневиски с содовой, что получив его бесформенный Патронус, Сьюзан появилась лично, чтобы убедиться, что с мужем все в порядке. Джастин уговорил Сьюзан выпить с ними, тщательно следя за тем, как она нарезает лимон. Следующее, что запомнила Гермиона, — как Сьюзан трансфигурировала диван в пианино, и все трое собрались вокруг, чтобы спеть «Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс». Вечер закончился объятиями, рыданиями и взаимными признаниями: «Ты лучше всех на свете!», и Гермионе пришлось признать, что в компании пьяных барсуков можно здорово расслабиться. На следующее утро она шаталась по квартире, держась за голову и спотыкаясь о Мистера Болячку, пока не нашла залежавшееся Антипохмельное зелье. Срок годности уже давно истек, и зелье оказалось настолько крепким, что Гермиона не моргнув глазом отмыла всю квартиру до блеска без магии за двадцать минут. К счастью, действие зелья закончилось как раз перед очередной встречей Гермионы с руководителем Магической библиотеки имени Джона Ди в Суррее. (После многих лет работы в роли представителя Отдела Тайн Гермиона вошла в совет правления библиотеки.) Джон Ди был сквибом, служившим королеве Елизавете I, и увлекался астрологией, алхимией и оккультизмом в стремлении обрести магические способности. Маггловская часть библиотеки была разграблена еще при жизни Ди, но после его смерти волшебники обнаружили в его имении нетронутую магическую библиотеку. За прошедшие столетия библиотека Ди разрослась до невероятных масштабов, включая хранилища, туннели и специальное помещение для книг, зафиксированных цепями. На текущий момент в магической библиотеке Ди хранилась самая большая коллекция магических рукописей в Британии за пределами Хогвартса. На библиотеку работало больше охотников за сокровищами, разрушителей проклятий и гоблинов, чем на любое другое волшебное учреждение, за исключением банка Гринготтс. Гермиона и ее крупный и большей частью молчаливый телохранитель-аврор аппарировали в тихий маггловский пригород Мортлейк, где Гермиона постучала палочкой по старой кирпичной стене (по-видимому, оставшейся от дома Ди эпохи Тюдоров), чтобы войти в библиотеку. Как и всегда, умиротворение накрыло Гермиону, когда она вошла в просторное помещение с резным средневековым потолком и невероятно высокими деревянными стеллажами. Она осмотрела последние поступления, выставленные за зачарованным стеклом, и уделила внимание своим любимым зафиксированным цепями книгам, которые подрагивали в надежде освободиться. Оказавшись в кабинете руководителя библиотеки, Гермиона задала пожилому волшебнику несколько наводящих вопросов о магических часах. К сожалению, навязчивые мысли того о каталогизации библиотеки затрудняли понимание его ответов. — Часовое дело… очень кропотливая отрасль магии… Контрольный номер… дата и время последнего запроса… — … которая требует очень точного наложения чар… … магическая подпись… источник каталогизации… — Старые чистокровные семьи часто нанимали экспертов… Заклинание аутентификации… производство, публикация… — … чтобы зачаровать каминные и карманные часы… …распространение, изготовление и уведомление об авторских правах… — У меня есть несколько томов… …оттиск на пергаменте… — …которые могут вас заинтересовать… …описание физического состояния… Головная боль вернулась с новой силой, заставив Гермиону прервать визит. Руководитель библиотеки отнесся с пониманием и пообещал отправить дополнительные книги совой. — Ах, подождите, — произнес он, доставая деревянную коробку. — Вы также упомянули в своем письме финансовую историю гоблинов. — Внутри коробки находилась тонкая книга под названием «Гоблины и кровные долги», потрепанная обложка была заляпана подозрительными темно-красными пятнами. Гермиона обрадовалась — она не забыла отрепетированную речь Билла о перспективных для Министерства сделках и новых каналах инвестиций совместно с гоблинами. Такие сделки полностью противоречили советам Билла, данным во время войны: «Представления гоблинов о собственности, оплате и возврате долга не совпадают с человеческими». — Спасибо, сэр, — выдохнула Гермиона. — Я буду обращаться с книгой аккуратно. — Уж постарайтесь. — Волшебник нахмурился, глядя на нее поверх очков. — Только на две недели, гоблинские книги очень привередливы к срокам возврата. — Конечно, я понимаю, — ответила Гермиона. Она подписала документы на выдачу книги (которые включали довольно тревожное примечание, добавленное гоблинами, согласно которому Гермиона пообещала чуть ли не отдать первенца Роуз в качестве штрафа за просрочку). Вернувшись в свою квартиру, Гермиона, не теряя времени, достала из магически расширенной сумки деревянную коробку и провела пальцем по ее исцарапанной и обугленной поверхности. Мистер Болячка с интересом наблюдал, виляя хвостом. Гермиона вздохнула. Нет, сейчас не время для развлечений. Нужно подготовиться к вечеринке по случаю дня рождения Роуз.