A Clock With No Numbers | Часы без циферблата

Остаток вечера прошел гораздо спокойнее. Разговор с Джорджем ни к чему не привел, поэтому Билл и Перси бродили по Норе с кислым видом, безрезультатно накладывая диагностические заклинания на все и всех. Бедняге Одри пришлось нянчиться с Роном — она следовала за ним по пятам, превращая огневиски в стакане своего зятя в тыквенный сок и поправляя на нем фирменный свитер Уизли. Парвати осталась, в надежде все-таки получить хоть какой-нибудь материал. Она даже снова подошла к Гермионе, но без особого успеха. («На третьем курсе Роуз придумала новый способ очистки абиссинской смоковницы, который позволяет сохранить больше сока. Она даже связалась с фермером в Уэссексе, чтобы узнать больше о свойствах этого фрукта!») Затем Парвати прицепилась к бедняге Гарри, который избегал журналистки весь вечер, пока наконец не сдался и не уселся пить с Роном у камина, давая короткие ответы и сверля Гермиону взглядом. Гермиона его проигнорировала, потому что в гостиную вскоре вошли Артур с Хьюго, и тринадцатилетний сын Гермионы направился прямо к ней. Он улыбался, держа в руке сверкающую, словно покрытую белым золотом, метлу. — Мама! — закричал он. — Смотри, это же «Супернова Платинум»! — Он взмахнул метлой, чуть не ударив по голове своего дядю Перси. — Вижу, — ответила Гермиона, когда Хьюго подошел к ней. Она не удержалась и пригладила темно-рыжие кудри сына, убрав их от раскрасневшегося лица. Невысокий и кареглазый Хьюго внешне немного походил на Гермиону, но темперамент, веснушки и одержимость квиддичем достались ему от Уизли. Гермиона взглянула на метлу в руке Хьюго — та выглядела довольно дорогой. — Где ты ее взял? — Папа подарил Роуз на день рождения, — ответил Хьюго. — Роуз сказала, что я могу ее забрать. — Роуз, как и ее мать, не любила ни полеты, ни квиддич. — Не слишком скоростная для тебя? — спросила Гермиона. — Нет, ты что! — с жаром возразил Хьюго. — Мне такая жизненно необходима, ведь я теперь ловец! Пойдем на улицу, посмотришь, как я летаю! Гермиона вяло улыбнулась. Она была не в восторге от того, что ее сына назначили ловцом Гриффиндора, но и возражать не могла, памятуя, что Гарри стал ловцом на первом курсе, а на третьем летал на новенькой «Молнии», присланной Сириусом. Поэтому позволила вывести себя на улицу, где провела счастливые, но угрожающие ей инсультом тридцать минут, крича Хьюго, чтобы он был осторожнее, пока сын демонстрировал ей свои любимые трюки, включая финт Вронского, из-за которого у нее чуть не остановилось сердце. — Мам, ты в порядке? — крикнул Хьюго Гермионе, которая одной рукой изо всех сил держалась за столбик забора, а другой хваталась за сердце. — Да-да! — прокричала она в ответ тоном сумасшедшей мамашки. — Все отлично! Ты прекрасно летаешь! Хьюго просиял и приземлился рядом с ней. — Ты видела, какие углы? Острые, как нож! — О да, — подтвердила Гермиона. — Очень острые. — Она задумчиво посмотрела на сына. — Как дела в школе? — Отлично! — ответил Хьюго. — Тренер по квиддичу придумал несколько крутых комбинаций для нашего матча против Рейвенкло! — Я имела в виду уроки, Хьюго, — улыбнулась Гермиона. — А. Что мне ей рассказать? Точно не про трансфигурацию. О, знаю… — Я недавно получил «Удовлетворительно» на зельеварении, — сказал Хьюго. — За Уменьшающее зелье. — Его непросто сварить, — ответила Гермиона. — На самом деле, ничего сложного, если достаточно мелко нарезать корни маргаритки. — Ну, у меня хороший репетитор, мам. Это, эмм, Скорп Малфой. Он охотник и… — …И он тебе помогает? — спросила Гермиона. — Да, — кивнул Хьюго. — Скорп хороший парень, правда. Он на Рейвенкло и совсем не темный волшебник. Он даже не получал отработок! Гермиона рассмеялась. — Я уверена, что он не темный волшебник. И я рада, что вы друзья. — Как думаешь, Скорп может приехать к нам домой? — спросил Хьюго. — На каникулы? — Конечно, — ответила Гермиона. — Папе это не понравится. — Папа там не живет, — отмахнулась Гермиона. — Я всегда рада видеть твоих друзей. Хьюго расплылся в улыбке, и они вернулись в дом. Все уже собрались на кухне, и Гермиона пропустила Хьюго вперед, когда заметила Роуз и Виктуар, спускающихся по лестнице. — Мама, почему все говорят мисс Патил, что ты красивая? — спросила Роуз. — Они должны говорить о твоей кампании. Виктуар закатила глаза. Да кому какое дело? — Тетя Гермиона, — начала она, — ты правда спросила дядю Перси… — Извини нас, мама. — Роуз схватила кузину за руку и потащила ее прочь. Гермиона вздохнула с облегчением. Все заняли свои места. Длинный кухонный стол был заставлен кулинарными шедеврами Молли. Хьюго сел рядом с Артуром, прислонив метлу к стулу. Артур выглядел довольно худым и бледным, но широко улыбался младшему внуку. Мысли в переполненной комнате переплетались, но, слава Мерлину, все думали в основном о еде. Гермиона села между Гарри и Роном напротив Парвати. Журналистка начала было расспрашивать Золотое трио, но помощь подоспела в виде тетушки Мюриэль, которая, хромая, выбралась из камина как раз к ужину. Старушка окликнула Билла и настояла, чтобы он усадил ее рядом с Парвати. Журналистка ожидаемо поморщилась — огромную шляпу тетушки Мюриэль украшал букет из розовых львиных зевов, действительно выглядящих как маленькие пасти львов. Каждый раз, когда тетушка Мюриэль что-то или кого-то критиковала, львиные зевы подчеркивали ее недовольство рычанием. — Чего вы все ждете? — спросила тетушка Мюриэль, устроившись поудобнее. — Я пришла, ешьте! А ты, Пейсли… — Перси. — Я так и сказала. Передай пудинг. Наполняя свою тарелку едой, тетушка Мюриэль продолжила громко и неодобрительно комментировать действия каждого члена семьи, прерываемая только рычанием шляпы. Но как только Мюриэль начала есть, разговор возобновился. — Парвати, дорогая, — начала Молли, — надеюсь, ты хорошо проводишь время. — О да, спасибо, миссис Уизли, — ответила журналистка. Молли просияла. — Ты сделала фото Гермионы и Рона с их чудесными детьми? Счастливая семья снова вместе! — Мама, — попытался вмешаться Билл. — Почему бы тебе не рассказать нам об этих пирогах… — Я всегда знала, что их расставание — это просто глупое недоразумение, — продолжила Молли. — И раз Гермиона вернулась в лоно семьи, мы сможем работать сообща. — Молли огляделась. — Верно? По столу прокатился приглушенный ропот, и Молли нахмурилась. — Билл, ты рассказал нашей дорогой Парвати о своих идеях? Старший сын Уизли замялся, но Парвати оживилась. Теперь ему некуда деваться. — Да, расскажи мне, Билл, — произнесла журналистка. — Как я понимаю, ваши с Перси связи в Министерстве сыграют решающую роль в кампании Гермионы. — Да, — подтвердил Билл и пихнул локтем сидящего рядом Перси. — Да, — повторил Перси. — И каким образом вы планируете ей помочь? — спросила Парвати. — О, разными способами, — ответил Билл. Воцарилась тишина. Все уставились на них, кроме Рона и тетушки Мюриэль, которые продолжали спокойно есть. Билл, Перси и Одри выглядели нездорово, Джордж и Анджелина улыбались, все остальные просто недоумевали. — Ты наверняка можешь рассказать больше, дорогой! — воскликнула Молли. — Что-то про спонсоров, верно? — Да, — процедил Билл. — На самом деле, — заявил Перси, — я не думаю, что это подходящая тема за столом. В конце концов, мы собрались здесь, чтобы отпраздновать день рождения Роуз! — Я не против, — весело ответила Роуз. Все снова посмотрели на Билла. — Мы собираем средства, — начал Билл, — чтобы сделать… сделать… — Сделать что? — спросила Парвати. — Чтобы сделать Гермиону красивой, — сдался Билл. Челюсть отвисла даже у Рона, выставив на всеобщее обозрение полный рот недоеденного пудинга. Теперь все уставились на Гермиону. — Какая замечательная идея, — спокойно отреагировала Гермиона, — хотя я бы предпочла, чтобы восхищались моей политической программой, а не внешним видом. — Как вы привлечете средства? — спросила Парвати у Билла. — У нас есть связи с интересными партнерами, — ответил Билл. — Которые интересуются… э-э-э… интересными вещами. — Он посмотрел на Перси. — Да, — подтвердил Перси. — Нам предстоит много работать, чтобы добиться, э-э-э, желаемых результатов. Парвати выглядела разочарованной. — Рон? Ты сказал, что у твоих братьев есть хорошие идеи. — Да, — ответил Рон, сглотнув. — Идеи действительно хорошие. По поводу разных вещей. Я имею в виду, Гермиона очень нуждается в нашей помощи, потому что она… Все затаили дыхание. — Красивая, — с несчастным видом договорил Рон. Снова воцарилась тишина. — МЕРЛИН! — воскликнула тетушка Мюриэль, ее круглое, морщинистое лицо раскраснелось. Все львиные зевы на ее шляпе зарычали. — Я и не знала, что мои внучатые племянники такие болтливые идиоты! — Старушка сердито посмотрела на Гермиону. — Только не говори мне, что прислушиваешься к ним! — О нет, что вы, — заверила ее Гермиона. — Ни один из членов семьи Уизли не занимает официальную должность в моем предвыборном штабе. Может быть, вы знакомы с руководителем моей предвыборной кампании, Джастином Финч-Флетчли? — Славный малый. Хаффлпаффец. Занимался моими налогами, — ответила тетушка Мюриэль, и львиные зевы наконец перестали рычать, оставив всем присутствующим лишь легкое гудение в ушах. Гермиона вежливо улыбнулась всем сидящим за столом. — Спасибо всем вам за беспокойство, но у нас с Джастином все под контролем. — Но… но…, — Молли оглядела стол, но единственным сыном, кто встретился с ней взглядом, оказался ухмыляющийся Джордж. — Превосходно! — прогремела тетушка Мюриэль. — Ты, именинница! Подойди сюда! Роуз обошла стол и грациозно присела в реверансе перед двоюродной прабабушкой, что удивило всех, кроме Гермионы и Виктуар. — Какая милая девочка, — тетушка Мюриэль похлопала Роуз по щеке. — Осанка лучше, чем у матери в твоем возрасте, но лодыжки такие же тонкие, как у нее. Затем старушка согнала Парвати со стула, чтобы Роуз могла сесть рядом. Журналистку это вполне устроило — она извинилась и практически нырнула в камин. Вскоре подали именинный торт, и оставшаяся часть ужина и уборка прошли без происшествий. После ужина большинство волшебников и Анджелина, а также Хьюго с Джеймсом отправились играть в квиддич. Тетушка Мюриэль задержалась достаточно надолго, чтобы раскритиковать Молли за организацию кухни, а затем отбыла, сопровождаемая рычанием львиных зевов. Тем временем Роуз и Виктуар снова скрылись наверху. Гермиона попрощалась с обоими детьми (предупредив Хьюго, что если он не подтянет оценки по трансфигурации, то она сама будет заниматься с ним дополнительно) и собралась уходить. — О, ты не можешь уйти, дорогая! — воскликнула Молли. — Какая романтическая сегодня луна! Одри, где Рональд? — Отключился на диване, — ответила Одри, шмыгнув носом. Никчемный пьяница. И я вынуждена с ним возиться, потому что Гермиона отказывается выполнять свои обязанности… — Что ж, день выдался непростым, — произнесла Молли. — Одри, почему бы тебе не пойти… — О нет, не беспокой его, — перебила Гермиона. — У меня завтра рано утром встреча за завтраком. Очень важная. (На самом деле, встреча была с Джастином.) Она едва успела взять горсть летучего пороха, когда кухонная дверь снова открылась и вошел Гарри. — Уходишь, Гермиона? — спросил он. — Отлично. Я пойду с тобой. Спокойной ночи, Молли, спасибо за чудесную вечеринку. — Не нужно, Гарри, — попыталась отказаться Гермиона. — А как же Джеймс? — О, не беспокойся об этом, — вмешалась Молли. — Я отправлю его домой! — Прекрасно, — ответил Гарри и мягко, но уверенно положил руку на плечо Гермионы. Ей ничего не оставалось, как перенести их обоих в свою квартиру.

***

Как только они вышли из камина, Гермиона с натянутой улыбкой повернулась к Гарри. — Спасибо. Как видишь, я в безопасности, и тебе стоит отправиться домой к Джинни. — Сейчас уйду, — ответил Гарри, сумев каким-то образом нависнуть над Гермионой, хотя был всего на несколько дюймов выше нее. Взгляд его зеленых глаз был жестким. — Я знаю, что именно ты сделала, и я в ужасе… — Давай выпьем чаю, — предложила Гермиона. Гарри нахмурился. — Нет, мы обсудим все прямо сейчас… — Гарри Джеймс Поттер, — объявила Гермиона самым властным своим тоном, — Я не допущу, чтобы меня отчитывали в моей собственной квартире. Мы пойдем на кухню и выпьем чаю. СЕЙЧАС ЖЕ. Гарри послушался, как она и ожидала, несмотря на то, что прошло больше двадцати лет со времени их пребывания в палатке. Даже когда подросток Гермиона Грейнджер объявляла о чаепитии, люди послушно пили чай. Однако весь его вид выражал недовольство, особенно когда Гермиона поставила на стол кружки с надписью «Войди в мой ОТДЕЛ ТАЙН». Я что, не достоин изысканного фарфора? Гарри немного успокоился, когда Гермиона подала макаруны на тарелке в форме яичницы. Дважды он открывал рот, чтобы что-то сказать, но Гермиона останавливала его взглядом, пока они не уселись за стол. Затем Гермиона кивнула ему. — Гермиона, я очень разочарован в тебе, — начал Гарри. — Как ты могла так поступить с Уизли? — Я ничего не сделала с Уизли, — возразила Гермиона. Они сами виноваты. — Даже не пытайся выкручиваться, — произнес Глава Аврората. — Билл и Перси думают, что ты их отравила или прокляла, но я знаю, что ты сделала. Гермиона вздернула брови. — Да что ты. Гарри фыркнул и сердито посмотрел на нее поверх исходящей паром кружки. — Ты думаешь, я забыл список участников Отряда Дамблдора? Тебе что-то говорит имя Мариэтта Эджкомб? Гермиона пожала плечами и откусила кусочек макаруна. Гарри нахмурился еще сильнее. — Молли показала мне твое письмо — в ответ на которое она пообещала, что Уизли не будут обсуждать твою кампанию с Парвати. Думаешь, я не смогу распознать твое фирменное проклятие? Удивительно, что никто из них еще не покрылся фурункулами! Гермиона не видела причин ничего отрицать. — Я предупреждала их, Гарри, я предупреждала их не устраивать из дня рождения Роуз пресс-конференцию, а они меня не послушали. — Обязательно нужно было заставлять их называть тебя красивой? — простонал он. — Это идеально, — ответила Гермиона с самодовольной улыбкой. — Мило, позитивно и не противоречит правде. Уизли выглядели доброжелательными, но немного чудаковатыми, а я смогла высказаться на тему уважения к женщинам и важности отказа от традиционных предрассудков. — Почему именно красивой, Гермиона? — заныл Гарри. — Ты бы слышала, как Одри отчитывала Перси! — Я их предупреждала, — повторила Гермиона, наливая еще по чашке чая. — Людям стоит прислушиваться ко мне, когда я говорю, но меня поражает, как часто они этого не делают. Еще макарун? — Теперь мне придется выслушивать жалобы еще несколько недель, — проворчал Гарри. Джинни меня убьет. — О, я уверена, что скоро обижу их снова, — утешила его Гермиона. Гарри снова нахмурился. — Я не понимаю твоего отношения, Гермиона. Уизли пытаются тебе помочь. Ты не должна позволять своей гордости встать на пути их помощи. — Дело не в гордости, а в самосохранении, — возразила Гермиона. — Эта семья пытается всеми возможными способами вернуть меня в объятия Рона, но поверь мне, этого не произойдет. Никогда. — Гермиона, ты можешь уже простить его? Прошло так много времени! — взмолился Гарри. — Он изменился! Ладонь Гермионы сжалась на ручке чайника, но удалось избежать случайного всплеска магии и не разбить посуду. — Рональд Уизли не изменился, Гарри, — резко ответила Гермиона. — Ни капельки! После нашего развода он женился еще дважды, Гарри. Почему тогда именно я та бывшая жена, которая должна держать его подальше от неприятностей? Поправлять его воротничок? Не позволять напиваться? Заставить серьезнее относиться к работе? Ничто из этого меня не привлекает. Что этот мужчина может предложить мне, кроме позора и возможной душевной боли? — Я знаю, что он причинил тебе боль… — Дело не в боли, я это пережила, — ответила Гермиона. — Я не люблю его, Гарри. Что-то в ее серьезном тоне заставило Гарри замолчать, и какое-то время слышался только звон керамики, пока они ели печенье и пили чай. Но вскоре Гарри снова начал возмущаться, на этот раз молча: «Она же не серьезно. Я знаю, что она все еще любит его. Они должны быть вместе, она часть семьи, она не справляется одна, живет в этой странной башне, общается с Джастином и ведет свою провальную кампанию…» Гермионе хотелось запустить в Гарри чайником, но она снова сдержалась. Святая женщина. — Гарри, я хочу, чтобы ты меня выслушал, и выслушал внимательно, — произнесла она. — Я лучше проиграю эту кампанию в одиночку, чем выиграю с помощью Уизли. Я не одобряю их стратегию и их планы, а повторный брак с Роном даже не рассматривается. Эта семья пыталась меня подставить, обмануть и манипулировать мной, чтобы я делала все так, как хотят они. Я такого не потерплю. — Они просто хотят помочь, — продолжил настаивать Гарри. — Это не имеет значения, — огрызнулась Гермиона. — Меня не волнуют их мотивы, меня волнуют только их действия. — Рон тебя любит, — добавил Гарри. — Опять же, это не имеет значения, — твердо ответила Гермиона. Гарри уставился на нее, его зеленые глаза широко распахнулись. Как она может быть такой бесчувственной? Как она может просто отмахнуться от такой любви и преданности? Этим все и объяснялось. Для Гарри Поттера любовь и преданность семье были важнее всего, поскольку в детстве он не знал ни того ни другого. Его роль в семье Уизли стала для Гарри настолько важной, что он не мог отделить свои собственные желания от их. Сердце Гермионы сжалось от этой мысли, но она не чувствовала того же. Она наслаждалась безусловной любовью своих родителей столько, сколько себя помнила, — с момента, как сидела в приемной их стоматологической клиники, изображая, что лечит зубы своей кукле. Гарри, возможно, и нуждался в семье Уизли, но Гермиона — нет. Она накрыла ладонь Гарри своей. — Я знаю, что ты любишь Уизли, — мягко сказала Гермиона. — Я тоже их люблю, и Молли права, я всегда буду частью семьи. В конце концов, мои дети — Уизли. Но я должна идти своей дорогой, что я и делаю после развода. Хотелось бы, чтобы ты это понимал. — Но они нужны тебе, — обеспокоенно возразил Гарри. — У твоей кампании неприятности и… Гермиона поставила кружку на стол и встала. — Мне кажется, тебе пора домой. — Но, Гермиона, — продолжил Гарри, тоже вставая. — Мы еще не договорили. Нельзя проклинать письма. Это незаконно! — Тогда предъяви мне обвинение, — пожала плечами Гермиона. Гарри сердито посмотрел на нее. — Ты же знаешь, что я так не поступлю. — Ну, тогда не переживай об этом. Если заклинание работает, как ты говоришь, то как только Парвати ушла, Уизли перестали называть меня красивой. Так что Перси может спокойно дальше критиковать мои волосы и одежду. Гарри покраснел. Как она узнала? — Кстати, о расследованиях, — продолжила Гермиона, — появились какие-нибудь зацепки по поводу тех анонимных угроз? Гарри покачал головой. — На пергаменте нет ничего, что позволило бы идентифицировать отправителя. — Это должен быть кто-то из моего окружения, — заметила Гермиона. — Раз знает имя Мистера Болячки. — Точно, — слегка оживился Гарри. — Малфой знает имя твоего кота? — Малфой? — Гермиону шокировало его предположение. — Почему ты подозреваешь его? Гарри покраснел. — Ну, там написано… Грязнокровка. — Это несправедливо, Гарри, — возмутилась она. — Малфой не говорил в мой адрес ничего такого. Он спонсор моей избирательной кампании! — И разве это не подозрительно? — спросил Гарри. Гермиона чуть не всплеснула руками — Гарри вел себя точно так же, как на шестом курсе, но она не произнесла этого вслух, потому что тогда он оказался прав насчет Малфоя. Но Гермиона чувствовала всем сердцем, что светловолосый волшебник не отправлял это письмо. В Малфое теперь чувствовался какой-то стержень, было что-то в том, как он смотрел на нее и как говорил с ней… Когда-то Гермиона видела то же самое в Гарри, такую же безусловную преданность. Джастин был таким же. Нет, Гермиона была готова поставить свой экземпляр первого издания «Хогвартс: История» в пользу невиновности Малфоя. — Гарри, осторожнее, — предупредила она. — Безумные ложные обвинения могут уничтожить мою кампанию, и, что гораздо важнее, ты можешь навредить людям. — Я понимаю, — кивнул он. После этих слов Гермиона немного расслабилась и уверенно проводила Гарри к камину. — Передай Джинни, мои пожелания скорейшего выздоровления. — Передам, — ответил Гарри. Не передам. Она злится на Гермиону, а я терпеть не могу шипение. — Может быть, возьмешь кошачьи игрушки для нее? — предложила Гермиона. — Говорят, это помогает. Гарри закатил глаза и исчез в языках пламени. Гермиона обессиленно рухнула на диван, и Мистер Болячка запрыгнул следом. Слава Мерлину, день рождения Хьюго будет после выборов.