A Clock With No Numbers | Часы без циферблата

— Скажите, доктор Грейнджер, — ухмыльнулся Малфой, наклоняясь ближе. — Каково это — быть такой красивой? Гермиона удивленно моргнула. Он что, произнес это вслух? — Слышал, на дне рождения дочери вы выступили роковой соблазнительницей, — продолжил Малфой и вздернул бровь. — И что же на вас было надето? — Чулки в сеточку, — жизнерадостно ответила Гермиона. — И черное кружевное бюстье с маленьким красным бантиком. Малфой замер. Чулки… в сеточку… веснушки? … маленький… красный… бантик… Гермиона начала намазывать сливки на кусочек скона, довольная тем, как удачно упомянула о нижнем белье. К тому же невозможно было сдержать улыбку при виде Драко Малфоя в черном джемпере с высоким воротом, сидящего в маггловском кафе и потягивающего чай из огромной кружки с изображением радуги. Люциус — на которого сорокалетний Драко до ужаса был похож — ни за что на свете не позволил бы застать себя в подобной обстановке. К счастью, Драко предпочитал аккуратную короткую стрижку, а легкие морщинки вокруг глаз, судя по всему, были следствием насмешливых ухмылок, а не холодной надменной гримасы, которая, как помнила Гермиона, не сходила с лица Люциуса в этом возрасте. И вдобавок Малфой, сидевший перед ней, предавался мыслям, из-за которых Люциус потребовал бы подвергнуть себя поцелую дементора. Но очень скоро мысли младшего Малфоя переключились на более серьезные материи. «Интересно, что она сделала с Уизли? — размышлял он. — Вряд ли это было зелье — совсем не в ее стиле…» — Я ничего не делала, — возразила Гермиона. — Они сами это с собой сделали. Какое-нибудь заклятие, скорее всего… некая черта, за которую им не следовало заходить… Гермиона оглядела кафе. Малфой окутал их столик мощным Муффлиато, но от старых привычек избавиться нелегко. Впрочем, посетителей было немного — двое стариков, играющих в шашки; женщина, флиртующая с официантом; и мужчина в красной бейсболке и куртке, увлеченный футбольным матчем на экране телевизора с выключенным звуком. — Я признаю, — начала она, — что Уизли во мне глубоко разочарованы. И… — она изобразила кавычки в воздухе, — «честно говоря, обеспокоены». — Полагаю, все из-за твоей красоты? — снова ухмыльнулся Малфой. Гермиона вздохнула. — Из-за кампании. И из-за того, что я пренебрегаю бедным, страдающим Роном. Подумать только, жене Перси пришлось поправлять Рону воротник! Чертовы Уизелби… надо ей сказать… концы с концами не сходятся… — О чем ты? — заинтересовалась Гермиона. Слегка поморщившись, Малфой вытащил что-то из кармана брюк и положил рядом с тарелкой Гермионы. Это оказался обычный красный значок с золотыми буквами: «ГРЕЙНДЖЕР В МИНИСТРЫ». — Спасибо за поддержку, — сказала Гермиона, — но у меня такой уже есть. Малфой бросил на нее хмурый взгляд. — Этот значок сегодня утром я нашел на своем журнальном столике. — Потрясающе. — Довольно интересно, — заметил он, — учитывая, что раньше этот значок был желтым и призывал: «УЛЫБНИСЬ». Гермиона выпрямилась. В его словах не было никакого смысла. — О чем ты говоришь, Малфой? — Я говорю, что сегодня утром мой значок в поддержку кампании Франта превратился в значок кампании Грейнджер. — Это просто смехотворно. — Гермиона взяла значок в руки, перевернула и заметила на обратной стороне буквы «ВВВ». Значки же ее кампании печатали в одной из типографий Косого переулка. — Я не понимаю, — произнесла она. — Такое произошло только с твоим значком Франта, или… — Я проверил. — Малфой достал еще два значка «ГРЕЙНДЖЕР В МИНИСТРЫ». — У меня есть источник в предвыборном штабе Франта, и сегодня утром там все были очень недовольны, когда их значки окрасились в красный и золотой. Гермиона не смогла сдержать смех, губы Малфоя тоже дрогнули. — Ну, я тут ни при чем, — сказала она. — И честно говоря, зачем Уизли это делать? Такой фокус — это… — Она замолчала, широко распахнув глаза. Малфой кивнул. — Я думаю, это тот сумасшедший близнец, который управляет магазином. Джордж. — Возможно, — признала Гермиона. — Чертовски глупый поступок, — прокомментировал Малфой. — Франт обязательно подаст жалобу и представит все так, будто ты играешь нечестно. Гермиона кивнула, затем наклонилась, открыла сумку и достала свой значок из штаб-квартиры. Малфой слегка поерзал (веснушки?). — Они действительно выглядят совершенно одинаково, — заключила Гермиона, рассматривая оба значка, — если не считать букв «ВВВ» на вот этом. — Она положила оба значка на стол. — Мне нужно предупредить Джастина. Гермиона выудила из кармана юбки свой старый галлеон Отряда Дамблдора, который теперь был связан только с галлеоном Джастина. Стоило ей коснуться золотой монеты пальцем, как выгравированные на металле цифры превратились в слова: «Приходи в кафе. Есть новости». Тем временем Малфой что-то бормотал себе под нос — слишком тихо, чтобы можно было разобрать слова. Затем встретился с ней взглядом. — Грейнджер, — тихо позвал он. — Да? — отозвалась она. Малфой выглядел напряженным, и Гермиона задумалась, не припас ли он для нее очередной «сюрприз» — вроде тех подарков, что ей частенько приносил из сада маленький Хьюго. («Держи, мамочка», — говорил он, и Гермиона, как дурочка, каждый раз подставляла ладони, чтобы получить в подарок слизняка, комочек грязи или гигантского жука.) — Почему… почему ты мне так доверяешь? — спросил Малфой. Гермиона почувствовала, что взгляд Драко пригвоздил ее к месту. Лучше бы это был слизняк. — Я… просто доверяю. Она сумасшедшая. Мы встретились за завтраком всего… сколько? Двенадцать дней назад? А теперь она тайком встречается со мной на митингах и в кафе? Почему? Неужели все дело в моем мальчишеском обаянии? Гермиона закусила губу, но Малфой не обратил на это внимания. Из этого она сделала вывод, что он настроен серьезно. Гермиона снова оглядела кафе — широкие окна, крошечные столики и изящные стулья, длинную стойку, уставленную сверкающим оборудованием, — и подумала о долгом пути, который привел этого конкретного волшебника в это конкретное место, в общество такой ведьмы, как Гермиона. — Грейнджер, — произнес Малфой вслух. — В чем дело? О чем ты думаешь? Этот вопрос затронул что-то у Гермионы в душе. С тех пор как они вновь встретились, она жадно ловила каждую случайную мысль этого мужчины, почти ничего не давая взамен. Она не могла перестать слышать его мысли, но могла рассказать о своих. — Когда я смотрю на тебя… иногда… — осторожно начала она, — мне вспоминается стихотворение одного маггловского поэта. Вордсворта. Малфой не отводил взгляда. Продолжай. Гермиона глубоко вздохнула и процитировала: О чем же девушка поет, Все заунывней и грустней? О черных днях былых невзгод, О битвах прежних дней. Наступила тишина, нарушаемая лишь стуком дождя в окно, гудением кофемашины и тихой музыкой, льющейся из динамиков кафе. «О черных днях былых невзгод…» — отдавалось эхом в мыслях Малфоя. — О битвах, — произнес он вслух. Неужели я остаюсь для нее врагом? Гермиона протянула руку через стол и коснулась ладони Драко. — Это было давно, Малфой, — успокоила она. — Я вижу это в тебе, Драко. Вижу, кем ты был когда-то и кем стал теперь. Вижу все одновременно. Малфой опустил голову и посмотрел на их переплетенные пальцы. Волосы упали ему на глаза. Она видит это во мне. — Да, — прошептала Гермиона. Резкий скрежет кофемолки разрушил магию момента — они оба вздрогнули и отдернули руки. Малфой снова прочистил горло, а Гермиона увлеченно принялась закрывать свою сумку и устраивать ее около стула. — В любом случае, почему я не должна тебе доверять, Малфой? — бодро спросила она, снова садясь прямо. — Ты только и делал, что спасал мою кампанию. Ничего из того, что я тебе рассказывала, не просочилось в газеты и не стало предметом сплетен. И… и… Гермиона лихорадочно искала какую-нибудь причину — любую, кроме: «Я слышу твои мысли». — А еще Уизли тебе не доверяют! — воскликнула она. — И, если подумать, это самая веская причина! Малфой закатил глаза. — Надеюсь, став Министром, ты проявишь больше здравого смысла в выборе своего ближайшего окружения. — Нет-нет, именно так я и поступлю, — ухмыльнулась Гермиона в ответ. — Я найму Перси для отбора кандидатов, и любого, кого он одобрит, я тут же забракую. — Ты ведь и правда так сделаешь, Грейнджер, — произнес Малфой. — Сумасшедшая. Последнее слово прозвучало почти ласково, и Гермиона улыбнулась сидящему напротив волшебнику. Она признавала, что была немного сумасшедшей, — ее целеустремленность зачастую граничила с одержимостью. Порой Гермиона раздражала даже других Невыразимцев, хотя те ни за что бы в этом не признались. Вернулся официант с новой порцией кипятка и попытался забрать со стола смятый листок бумаги, но Малфой отмахнулся, пряча пергамент в карман. — Записка от матери, — пояснил он Гермионе. — Как поживает миссис Малфой? — спросила Гермиона, стараясь звучать вежливо. В редкие моменты встреч в Косом переулке Нарцисса по-прежнему смотрела на Гермиону так, словно та была кляксой на чистом пергаменте. — Вполне неплохо, — пожал плечами Малфой. Гермиона вздернула брови, услышав его тон, и Драко вздохнул: — Для нее войны словно и не было. Мать отказывается обсуждать произошедшее. Гермиона кивнула, гадая, какое же место в этой картине мира отводится Люциусу, который вот уже более двадцати лет отбывал пожизненное заключение в Азкабане. — Впрочем, ей есть, чем заняться — званые ужины, дамские клубы, благотворительность, — пояснил Малфой, отпивая чай. — Ей нравится заниматься организацией моей свадьбы. Гермиону словно окатило ледяной водой. Свадьбы? — Моя мать уже определилась с местом проведения, музыкой и цветами, — продолжил Малфой. — Не хватает только невесты. — Чего? — пискнула Гермиона. — Невесты. Для свадьбы. Не тупи, Грейнджер, — поддел Малфой, к которому вернулось чувство юмора. — Мама уже десять лет пытается снова меня женить. Каждый год она заранее оплачивает аренду места проведения торжества на дату моей свадьбы. Вторая суббота мая — если тебе интересно. — Он подмигнул, и Гермионе удалось не покраснеть. — То есть она просто бронирует помещение? А если свадьба не случается, она... — Оплачивает все полностью, а затем бронирует снова, — пожал плечами Малфой. — Полагаю, как только Скорпиус окончит Хогвартс, она включит и его в этот график. Мне любопытно, выберет ли мама для него отдельную дату или сохранит эту для нас обоих. «Любопытно» — это еще мягко сказано. Гермиона обеспокоенно подалась вперед: — Э-э-э... а с миссис Малфой... все в порядке? Малфой запрокинул голову и от души расхохотался — зрелище довольно редкое. — О, она в здравом уме, — ответил он. — Моя мать — истинная слизеринка. — И она понимает, что ты не... если только ты все-таки не... — Нет, Грейнджер, — улыбаясь ответил он. Гермиона снова ощутила тепло его прикосновения к своей руке. — Я не помолвлен. Это было бы крайне неуместно. — Неуместно, — повторила за ним Гермиона. Она открыла рот, чтобы задать очередной вопрос, но тут у нее в кармане нагрелся галлеон. — Ой! — вскрикнула она, вздрогнув. — Это Джастин. Он уже почти подошел. — Что ж, — небрежно кивнув, произнес Малфой. — Нам придется вернуться к этому разговору в другой раз. В конце концов, мы еще не обсудили сокращенный набор данных для «Плановеда». Кажется, мы договорились начать с девяноста пяти процентов? — С девяноста процентов, — настойчиво поправила его Гермиона. — Как скажешь. — Драко подозвал проходившего мимо официанта и велел принести еще один стул и чашку чая «Эрл Грей». Официант едва успел выполнить распоряжение, как появился высокий и худощавый Джастин — в темном костюме и черно-золотом галстуке с узором пейсли. В одной руке волшебник держал длинный сложенный черный зонт — влажный ровно настолько, чтобы это выглядело правдоподобно. — Джастин, — произнесла Гермиона. — Я рада, что ты пришел. Джастин улыбнулся ей, опускаясь на стул, а затем перевел взгляд на Малфоя. Волшебники поприветствовали друг друга, обратившись по фамилии и выдержав подобающе холодный тон. Обоим было явно не по себе от тесноты за крошечным столиком кафе. Гермиона машинально отодвинула свой стул назад, чтобы освободить немного места для двух пар длинных ног. — Взгляни-ка на это, — сказала Гермиона, протягивая Джастину один из преобразившихся значков. Волшебник повертел его в руках, тут же заметив буквы «ВВВ». — Это не наш, — сказал Джастин. — Где ты его взяла? — Малфой принес, — ответила Гермиона. — Он… раздобыл один из значков Франта с того митинга, а сегодня утром значок превратился в мой. Джастин выслушал объяснения Малфоя, продолжая крутить значок в своих изящных руках. Обручальное кольцо хаффлпаффца, фамильный перстень и кольцо с символикой факультета — все было выполнено из оникса и золота. Из-под белоснежной манжеты выглядывали часы, идеально сочетающиеся с украшениями. — Похоже на работу Джорджа, — наконец произнес Джастин. — Мы не можем этого утверждать, — возразила Гермиона. — Не можем, но это был бы идеальный способ насолить и предвыборному штабу Франта, и семейству Уизли — особенно если именно они изначально и вынудили Джорджа заняться изготовлением этих значков. — Ты думаешь, он хочет мне помочь? — спросила Гермиона. Джордж, в конце концов, возражал против приглашения Парвати на день рождения Роуз. Малфой нахмурился. — Такая помощь Грейнджер не нужна. — Он прав, — согласился Джастин, кладя значок обратно на стол. — Этот фокус может навредить тебе, Гермиона. — Разве Уизел не работает в магазине брата? — спросил Малфой. И Гермиона, и Джастин покачали головами. — Такие чары совершенно не по силам Рону, — объяснила Гермиона. Джастин вздохнул. — Подожди, пока «Пророк» узнает, — «САБОТАЖ КАМПАНИИ ФРАНТА!» — Мы можем выпустить заявление первыми, — предложила Гермиона. — Скажем, что не планировали и не одобряли ничего подобного, что это непродуманный поступок кого-то из наших сторонников. «Пророк» обнаружит клеймо «Вредилок», и Уизли снова будут выглядеть смешно. — Два заявления за два дня, — печально произнес Джастин. — Выглядит так, словно мы заняли оборонительную позицию. — Мы действительно заняли оборонительную позицию, — пожала плечами Гермиона. Повисла короткая пауза, пока Джастин про себя костерил дурацких Уизли, их дурацкий магазин и дурацкие фокусы, из-за которых вся предвыборная кампания в итоге окажется в полной заднице… и так далее. Малфой же в это время разглядывал аккуратно заколотые косы Гермионы и прикидывал, сколько времени потребуется, чтобы их расплести. — Ладно, — наконец сказал Джастин, прервав свой безмолвный поток возмущений. Он вытащил карманные часы. — Я составлю заявление. Гермиона, через двадцать минут у нас собрание персонала. — По какому поводу? — спросила Гермиона. Джастин бросил взгляд на Малфоя, затем снова вздохнул. — Обсуждение нового слогана. — Нового слогана? — спросил Малфой. — Поделитесь-ка. — «Веду волшебный мир по правильному пути», — пробормотал Джастин. — Что-что? — не расслышал Малфой. — «Веду волшебный мир по правильному пути», — повторил Джастин уже громче. — Чертовски тупой слоган, — фыркнул Малфой. — Согласна, — кивнула Гермиона. — А в час у тебя церемония перерезания ленточки, Гермиона, — добавил Джастин, бросив на Малфоя гневный взгляд. — А, точно, — вспомнила она. — Новый фермерский рынок в Лютном переулке. Малфой вскинул бровь. — Осторожнее, Грейнджер. Местные фрукты кусаются. — Недостаток продовольствия — это серьезная проблема, — возразила Гермиона. — Многие обитатели Лютного переулка недоедают. — О да, — протянул Малфой. — Мы просто обязаны позаботиться о том, чтобы жуликам и ворам из Лютного хватало сил для того, чтобы обчищать людей до нитки. — Вот именно такое отношение и порождает порочный круг… — начала было Гермиона, но осеклась, уловив продолжение мыслей Малфоя: «Посмотрим, сколько времени пройдет, прежде чем она догадается, кто именно профинансировал этот фермерский рынок». — Малфой! Джастин с хмурым видом взглянул на них обоих. Все даже хуже, чем я думал. — Что ж, не буду вам мешать, — произнес Малфой тем же надменным тоном, каким отвечал, когда его обозвали «юным Снуфи». Положил салфетку на стол, поднялся и подмигнул Гермионе. — Постарайся не ввязываться в неприятности без меня, Грейнджер, — назидательно проговорил Малфой, накидывая длинное черное пальто. Затем кивнул Джастину. — Финч-Флетчли. Светловолосый волшебник неспешно удалился, а Джастин посмотрел ему вслед, качая головой. — Ты и правда ему доверяешь, Гермиона? — спросил он. — Да, — ответила она. — И посмотри, как вы отлично поладили. У вас так много общего. Джастин ее проигнорировал. Он тоже поднялся и положил на стол щедрые чаевые, хотя сам ни к чему не притронулся. Гермиона тоже поднялась на ноги, беря в руки сумку и собирая все значки. — Вы с Малфоем совершенно одинаково намазываете джем на сконы, — заметила она. — И прикалываете булавки для галстука в одно и то же место. — Прекрати. Они вышли из кафе и направились в сторону Косого переулка. Джастин незаметно наложил на них обоих водоотталкивающие чары, но все равно продолжал держать зонт над Гермионой. — Знаешь, нам стоит пригласить Малфоя на чай, — радостно продолжила Гермиона, семеня, чтобы угнаться за широкими шагами Джастина. — Спорим, он тоже будет недоволен моими плебейскими кружками. — Гермиона... — И почерк у вас очень похож — с этими милыми завитушками у каждой «б» и «у»... — Прекрати. — А еще этот взгляд, говорящий, что вы чем-то недовольны, — вот точно такой, как у тебя сейчас... — Прекрати!