A Clock With No Numbers | Часы без циферблата

Гермиона была так шокирована, что выронила зеленую каплю ​​(хлюп!). — Что это, ради всего святого? — Жижешмель жужжит — Грейнджер победит! — снова прокричала капля. Тана ткнула в желеобразную каплю острым носком черного ботинка. — Смертоносным не выглядит, — объявила она. Гермиона в ужасе уставилась на каплю. — О нет. Он не мог! — Кто? — настороженно спросил Гарри. — Ты куда? Гермиона! Не обращая на Гарри внимания, Гермиона решительно свернула за угол и обомлела — вместо ее агитационного паровоза там стоял ярко-зеленый стенд. Она в ужасе замерла, а подошедший Гарри выругался. Не было ни паровоза, ни белого дыма, ни баннера «СНОВА НА ВЕРНОМ ПУТИ». Вместо всего этого агитационный стенд Гермионы приобрел каплеобразную форму, а надпись крупными черными буквами сменилась на «ЖИЖЕШМЕЛЬ ЖУЖЖИТ — ГРЕЙНДЖЕР ПОБЕДИТ!» Вокруг стенда собралась небольшая толпа. С краю стояла Хлоя, держа в руках ярко-зеленый планшет с зажимом. Увидев Гермиону, она просияла. — Доктор Грейнджер! — воскликнула Хлоя. — Вы рано! Разве это не чудесно? Вы не поверите, какой отклик мы получили! Двести новых имен в нашем списке рассылки! У нас уже закончились все жупли! — Жупли? — переспросила Гермиона сквозь стиснутые зубы. — Да! — радостно подтвердила Хлоя, протягивая начальнице зеленую каплю. — Это последняя! — ГДЕ ДЖАСТ… — начала было Гермиона, как вдруг ощутила легкое прикосновение к спине. Она резко обернулась, готовая начать орать, но увидела Малфоя, как всегда безупречно элегантного — в черном костюме, украшенном значком «Плановеда». Волшебник покачал головой, в его серых глазах читалось предупреждение. «Не надо, — эхом отозвался его голос у Гермионы в голове. — Не здесь». — Ты не видел… — начала она. — Отойди от нее, Малфой, — прошипел Гарри, делая шаг вперед. Малфой даже не шелохнулся, лишь презрительно усмехнулся. Попробуй заставить меня, Поттер. — Гермиона! — раздался резкий голос. Джастин уже спешил к ним, широко распахнув глаза. Ох, вот же дерьмо! Она пришла раньше времени! — ДЖАСТИН! — Гермиона сжала кулаки. («Жижешмель жужжит — Грейнджер победит!») — Послушай, это всего лишь небольшое… — ДЖАСТИН. — Почему бы нам не отойти? — вмешался Малфой, окидывая взглядом любопытную толпу. Он убрал руку со спины Гермионы и жестом пригласил ее и Джастина в соседний шатер. — НЕТ! — возмутилась Гермиона. — Я требую… — Грейнджер, — пробормотал Малфой, — не думаю, что ты хочешь разбираться прямо здесь. О да, разобраться Гермионе хотелось! Но Малфой был прав. Здесь этого делать не стоило. Она уволит весь свой предвыборный штаб в приватной обстановке. — Малфой! — снова прошипел Гарри, но Гермиона уже последовала за светловолосым волшебником в его шатер. Гарри бросился за ними, а Джастин зачаровал вход. Внутри шатра было светло, стены украшали баннеры с лозунгами «Плановеда», например: «ОАЗИС: Плодородная почва для ростков мысли» и «Величайший враг Воина — ВРЕМЯ». Блейз Забини разворачивал перед каким-то взъерошенным волшебником мерцающий пергамент. — Видишь оранжевые круги, Освальд? — объяснял Забини. — Это маяки, указывающие путь к твоим целям… — Блейз, позволишь нам пообщаться наедине? — попросил Малфой. Его напарник поднял голову. — Доктор Грейнджер! Большая честь! Мерлин, это Гарри Поттер? — Блейз. Забини моментально скрылся, забрав с собой и пергамент, и волшебника. Гарри наложил мощное Муффлиато, а Гермиона тут же набросилась на руководителя своей предвыборной кампании. — Объяснись! — рявкнула она, предъявляя Джастину жуплю. — СЕЙЧАС ЖЕ! Джастин выглядел испуганным. — Ну, мы установили стенд с паровозом, честное слово, установили, но слоган про верный путь никого не привлекал… — Тоже мне сюрприз, — усмехнулся Малфой. — Вся команда предлагала слоганы… — И ты упомянул жижешмеля? — Да. — Джастин сглотнул. Ох, черт, она сейчас затолкает мне в задницу раскаленную кочергу или попросит помочь эту кошмарную Тану… — Мне очень жаль, я не думал, что все воспримут это всерьез, — заверил Джастин. — Я не успел опомниться, а они уже трансфигурировали стенд. И нас сразу окружила толпа — ты не поверишь, сколько людей записалось! — А это что такое? — Гермиона подняла руку с зажатой в ней жуплей. Черт, я так и не обновил завещание — не добавил пункт про веджвудский фарфор… — НУ?! Джастин сглотнул. Все мысли разом вылетели у него из головы — чего, однако, нельзя было сказать об остальных волшебниках: Хорошо, что она орет не на меня… Она невероятно горяча в гневе… — ДЖАСТИН! Хаффлпаффец вздохнул: — Кто-то притащил коробку зеленых… жупель, как они их назвали. Гермиона осторожно повертела зеленую каплю в руке. И хотя знакомых инициалов «ВВВ» не обнаружилось, от этой игрушки за версту разило Джорджем. Гермиона отбросила жуплю в сторону, и та с лозунгом и хлюпаньем шлепнулась на пол шатра. — Как ты мог такое допустить?! — воскликнула Гермиона, ее голос снова звучал на пару октав выше. — Ты хоть представляешь, насколько опасно участие кого-то из Уизли?! — Послушай, Гермиона, — вмешался Гарри, — даже если Джордж причастен, он всего лишь пытался… — Хватит, Гарри. — Гермиона резко развернулась, довольная тем, что можно сорваться на кого-то еще. — Тебе лучше уйти. — Гермиона! — Нет. — Она смерила Главу Аврората испепеляющим взглядом, пытаясь взять себя в руки. Малфой стоял рядом, совсем близко, и она уловила тревогу в его мыслях. — Ты не участвуешь в моей предвыборной кампании, Гарри, — произнесла Гермиона уже тише. — Ты вполне можешь охранять меня, стоя снаружи, у входа в павильон. — Ладно, — раздраженно бросил Гарри. — Идем, Малфой. Малфой не сдвинулся с места. — Нет, — повторила Гермиона. — Он остается. Мне можно остаться? Она хочет, чтобы я остался? — Малфой остается? — переспросил Гарри. Малфой принял самодовольный вид. — Да, — подтвердила Гермиона. — Я ему доверяю. Зеленые глаза Гарри за стеклами очков широко распахнулись. Она доверяет Малфою, но не мне? — Прости, Гарри, — холодно произнесла Гермиона, — но я не могу допустить, чтобы информация дошла до Уизли. — Я бы не стал! — воскликнул Гарри. Почему она так себя ведет? Мы ведь просто хотим помочь! Малфой выглядел еще более самодовольным. Она… мне… доверяяяааает… — Шагай, Гарри, — сказала Гермиона. Глава Аврората нахмурился. — Ты совершаешь большую ошибку, Гермиона, — предупредил он и стремительно вышел из палатки. Повисла короткая пауза. Затем Малфой взмахом руки наколдовал три кресла. — Почему бы нам всем не присесть? — предложил он. Гермиона послушалась, закатив глаза при виде резного дерева и зеленых подушек с серебряными кисточками. Малфой тоже уселся, наслаждаясь обстановкой, а Джастин предпочел остаться стоять, нервно заламывая руки. Гермиона взяла паузу, чтобы успокоиться. Хотя это было непросто сделать, когда прямо перед глазами висел баннер с лозунгом «Плановеда», вопрошающий: «Ты сбился с ПУТИ?» Очевидно, вся ее предвыборная кампания действительно сбилась с пути — иначе с чего бы Гермионе прятаться в чужом шатре и обсуждать целесообразность использования производимой жижешмелями жижи в качестве своего личного бренда? — Ладно, вот как мы поступим, — наконец заключила Гермиона. — Наш предвыборный лозунг — «На верном пути». Мы вернем паровоз… — Нельзя, чтобы лозунги конкурировали друг с другом, — возразил Джастин. — «Пророк» уже в курсе, да и дети выкрикивают про жижешмеля на каждом углу. — Мне все равно, — отрезала Гермиона. — Это безумие. — Зато весело, — настаивал Джастин. Он начал расхаживать по павильону, перейдя на убедительный «адвокатский» тон и загибая пальцы на каждый аргумент. — Подумай сама, Гермиона, — продолжил убеждать он. — Наши рейтинги падают на фоне «солнечных дней» Франта. Мы сдаем позиции. Молодые избиратели войну не помнят, а те, кто постарше, не хотят о ней вспоминать. Ты выглядишь уверенной и компетентной, но при этом немного мрачной и чересчур серьезной. Жупли помогут это исправить. Пафф прав. — И ты туда же, — бросила Гермиона Малфою. Малфой поднял руки: — Я молчал! — Но ты с ним согласен. — Я согласен с вами обоими, — сказал Малфой. — Людям, может, и нравится этот слоган, но Гермиона Грейнджер не может бегать по ярмарке и выкрикивать: «Жижешмель жужжит!» — Разумеется нет, — подтвердила Гермиона. Джастин откинулся на спинку кресла и скрестил длинные ноги. — Мы подадим это как инициативу снизу. Веселую, чудаковатую молодежную шутку. А ты будешь снисходительно терпеть это — понимающе улыбаться и подмигивать. — А какой лозунг использовать мне? — спросила Гермиона. — «Грейнджер в Министры», — подал голос Малфой. — Не надо усложнять. И можно придерживаться в оформлении того же оттенка зеленого — для единообразия. Этот красный все равно выглядит слишком по-гриффиндорски. — Именно, — Джастин положил руку на подлокотник кресла Гермионы. Взгляд его голубых глаз был острым и проницательным. — Нам придется пойти на определенный риск, Гермиона. Она нахмурилась. — Мою кампанию должны были продвигать идеи. Малфой фыркнул, и Джастин неодобрительно взглянул на светловолосого волшебника, прежде чем снова повернуться к Гермионе. — Да, идеи, — согласился Джастин, — но также и воображение. Мы должны использовать все возможности, даже если они вызывают у нас дискомфорт. Гермиона задумчиво посмотрела на хаффлпаффца, затем покачала головой. — Я не могу пойти на такое, — возразила она. — Я буду выглядеть нелепо. Я прекрасно знаю границы толерантности в этом мире. Я женщина, и я магглорожденная. Хотите, чтобы меня высмеяли? Выставили на посмешище? Чтобы на меня смотрели с презрением и отмахивались от меня? В горле встал ком, и Гермиона отвела взгляд, а у Малфоя в голове вихрем закружились мысли. Мне так жаль… даже спустя столько лет… Каким же дураком я был, когда думал… — Времена изменились, — ответил Джастин. — После войны случился скачок рождаемости, и теперь чистокровные волшебники стали меньшинством. — Но они все еще… — начала Гермиона. — И этот лозунг уже у всех на устах, — повторил Джастин. — Выступать против жижешмеля — значит привлечь лишь еще больше внимания. — Но это же полная чушь! — воскликнула Гермиона, отвлекаясь на все еще бурлящие мысли Малфоя. Ей вдруг захотелось подойти к нему, встать перед его креслом, приподнять его лицо за подбородок и… — Гермиона? — окликнул Джастин. Малфой прервал свой внутренний монолог и с любопытством взглянул на нее. С ней все в порядке? — Гермиона, послушай, пожалуйста. Да, это рискованный подход, — продолжил уговаривать Джастин, — но твоей кампании сейчас необходима именно нотка легкомыслия. Она бросила на него свирепый взгляд. — Это не «нотка легкомыслия». Даже получить тортом в лицо было бы не настолько унизительно. — Людям такое нравится, — пожал плечами Джастин. — То есть волшебное сообщество предпочитает ориентироваться на политические рекомендации от зеленых капель? — Именно. Гермиона откинулась на спинку кресла и одарила обоих волшебников своим фирменным прищуром. Эти двое не начали ерзать, как Рон и Гарри, но все же слегка напряглись. «Никаких ОТСТУПЛЕНИЙ», — гласил лозунг «Плановеда», висящий прямо над головой Джастина. — И как это будет выглядеть? — спросила Гермиона. — На митинге, например? — Мы оставим зеленый цвет для флагов, транспарантов и шляп, — ответил Джастин. Может, добавим воздушных шаров… — Но жижа жижешмелей не зеленая. — Всем плевать, — отмахнулся Джастин. Гермиона поднялась со своего места и неспешно подошла к баннеру с лозунгом про «ОАЗИС». Джастин и Малфой тоже встали и молча ждали, просто наблюдая за ходом ее мыслей. Наконец Гермиона развернулась к волшебникам лицом. — Ладно, — решительно произнесла она. — Я разрешаю использовать лозунг про жижешмелей. Пока что. Неофициально. Но убери его с агитационного стенда. И я надеюсь, Джастин, ты осознаешь, на какой риск я иду. Эта история с жижешмелями может очень быстро выйти из-под контроля. — Уже вышла, — заметил Джастин. — Вопрос лишь в том, понравится ли такое отсутствие контроля волшебной общественности? Гермиона не смогла сдержать легкой улыбки. — Они же избрали Визенгамот. Снаружи раздались громкие ликующие возгласы. — Мне лучше пойти туда, — сказал Джастин. — Одной Хельге известно, что эти ребята там сейчас творят. — Иди, — ответила Гермиона. — Я подойду чуть позже. Джастин обернулся к ней, все еще выглядя слегка виноватым. — Все будет хорошо, правда. — Очень надеюсь, Финч-Флетчли, — холодно добавил Малфой. Джастин молча покинул павильон, и Гермиона снова повернулась к Малфою. Они стояли всего в нескольких футах друг от друга, от ее обостренного внимания не укрылся маленький синий драгоценный камень, приколотый к галстуку Малфоя. Синий камень создавал странный контраст на фоне всей этой черноты. — Грейнджер. — Голос Малфоя звучал тихо и осторожно. — Такой лозунг… ты же понимаешь, что скажут некоторые чистокровные. Старая гвардия. Священные двадцать восемь. — О да, — холодно отозвалась она. — Они откажутся голосовать за эту скользкую грязнокровку. Малфой заметно вздрогнул, услышав ее слова. — Мне жаль, — сказал он. Мне так жаль. Он снова начал уходить в себя, отводя взгляд, и на этот раз Гермиона поддалась внезапному порыву — подняла руку, коснулась острого подбородка Драко и повернула его лицо к себе. — Все в порядке, — успокоила она. — Это было очень давно. — Но я часто называл тебя… так, — прошептал он, обхватив ладонью ее запястье. — И я так и не извинился. — Я простила тебя, — так же шепотом ответила она. Они стояли совсем близко, глядя друг другу в глаза. Рука Малфоя все еще сжимала запястье Гермионы. Затем он шагнул вперед — ей показалось, что он собирается ее поцеловать, — но вместо этого она ощутила лишь теплое прикосновение его губ к своему лбу. — Если ты услышишь что-то подобное… это слово… ты немедленно скажешь мне. — Голос его звучал тихо, но в нем чувствовалась стальная твердость. — Я со всем разберусь. — Малфой, ты не можешь… — Могу, — настойчиво возразил он. — Позволь мне сделать это, Грейнджер. Пожалуйста. — Хорошо, — согласилась она. — Обещай. — Обещаю. Внезапно снаружи начали громко скандировать, шатер затрясся («Шмель! Шмель! Шмель!»), и внутрь ворвался совершенно измотанный Джастин. Малфой отпустил запястье Гермионы. — Не могу поверить, — простонал Джастин. — Там кто-то раздавал зеленые желейные шоты. — В одиннадцать утра? — воскликнула Гермиона. — Серьезно, Джастин! Руководитель ее предвыборной кампании выглядел виноватым. — Тебе лучше выйти с другой стороны, — предложил он. — Иди, наслаждайся ярмаркой. Поговори с прессой. Смейся, если кто-нибудь упомянет жижешмелей. Гермиона недовольно буркнула что-то себе под нос, но позволила выпроводить себя из шатра «Плановеда». Снаружи ее ждал Гарри в окружении небольшой стайки журналистов. Гарри нахмурился, заметив Малфоя, а репортеры начали выкрикивать вопросы под вспышки фотокамер. — Спокойно, спокойно, — громко произнесла Гермиона. — Достаточно! Репортеры притихли. — Спасибо. — Она прочистила горло. — Сразу скажу, что нет, «Плановед» не является официальным инструментом планирования моей кампании, но я впечатлена его возможностями. Кроме того, лозунг про жижешмеля не является официальным лозунгом моей предвыборной кампании, но приятно видеть, что молодежь интересуется политикой. И наконец, заявляю, я не знала, что мой бывший муж отключился на задворках «Дырявого котла», но не сомневаюсь, что любящая семья Рональда поспешит ему на помощь. — Доктор Грейнджер! — выкрикнул репортер из «Пророка», с горящими от возбуждения глазами. — Можете ли вы прокомментировать сообщение о том, что Министр Магии Шеклболт стал вампиром и ночи напролет пьет кровь своих политических противников? Малфой и Гарри хихикнули, услышав последний вопрос, тут же осознали, что это позабавило их обоих, и мгновенно умолкли. Гермиона натянула на лицо дежурную фальшивую улыбку. — Я никогда не поверю столь неуважительному по отношению к вампирам предположению. — Значит, вы пытаетесь заручиться поддержкой вампиров, доктор Грейнджер? — спросил другой репортер. — Я надеюсь представлять интересы всех граждан волшебной Британии, включая вампиров, и я поддерживаю прошлогоднее решение Визенгамота продлить время голосования до наступления темноты. Репортеры начали сыпать новыми вопросами, и Малфой воспользовался моментом, чтобы раствориться в толпе, бросив на Гермиону последний насмешливый взгляд. Она тоже отошла от шатра и направилась вниз по улице, надеясь оказаться подальше от своего нелепого агитационного стенда с этими желеобразными каплями. На самом деле Гермиона была даже рада, что Гарри сейчас рядом. Снова засверкали вспышки фотоаппаратов. Гермиона начала опасаться, что так и не отделается от назойливых репортеров, но положение спасло внезапное появление небольшого духового оркестра, марширующего по Косому переулку. Правда, музыканты были одеты в желтое и вовсю дудели «Снова солнечные дни», но Гермиона была не в том положении, чтобы капризничать. Обменявшись с Гарри парой слов, они перебежали на другую сторону улицы, оставив прессу позади. — О нет, — простонала Гермиона, оглянувшись. Мальчишки пинали одну из тех жупель вместо мяча и умудрились забросить ее прямо в раструб тубы. Музыкант дунул изо всех сил, и туба проревела: «ЖИЖЕШМЕЛЬ ЖУЖЖИТ — ГРЕЙНДЖЕР ПОБЕДИТ! Толпа одобрительно загудела, и Гермиона не смогла сдержать легкой улыбки. — Это место — просто кошмар с точки зрения безопасности, — проворчал Гарри, шагая рядом. — Мы можем уже уйти? — Разумеется нет, — ответила Гермиона. — Давай посмотрим товары ручной работы. Ой, смотри — это же Тана! Тана, мы здесь! — Мерлин, помоги мне, — простонал Гарри.