A Clock With No Numbers | Часы без циферблата

После ярмарки в Косом переулке начались совершенно безумные дни. Чтобы подогреть интерес к предстоящему митингу, Джастин составил для Гермионы пыточный график встреч с избирателями и публичных выступлений. Спустя несколько дней даже Хлоя выглядела слегка подавленной, а Гарри ворчал не переставая — и мысленно, и вслух, — пока они носились по всей Британии с одного мероприятия на другое. Утро вторника застало Гермиону стоящей перед толпой на платформе 9¾ — уставшей, раздраженной и совершенно загнанной. Накануне вечером она допоздна задержалась на благотворительном мероприятии в поддержку малоимущих оборотней, на котором Гарри следовал за ней по пятам. А затем поднялась на рассвете, чтобы выйти на пробежку вместе с Клубом ведьм Литтл-Богтона, заселенного избирателями Франта. Гермиона не была любительницей бега и не горела желанием отвечать на вопросы о неудавшемся браке, не успев выпить даже двух чашек чая. Она то и дело сбивалась с едва различимой тропы и проваливалась в легендарные болота, окружающие эту деревушку. Бедному Гарри приходилось вытаскивать ее оттуда под неодобрительное цоканье остальных ведьм. Гермиона прибыла на вокзал Кингс-Кросс, чтобы совершить первую поездку на новом экспрессе, следующем по маршруту Дувр (Окружной) — Лондон (Главный). Экспресс был последним инфраструктурным проектом, одобренным Кингсли перед роковой поездкой в ​​Грецию. Неудачность выбора аббревиатуры стала очевидной довольно быстро, но исправить это мог только Визенгамот, а в отсутствие Кингсли законопроект о переименовании застрял на рассмотрении, пока члены Визенгамота препирались из-за поправок. Хуже того, большая часть проекта финансировалась за счет строительных облигаций на сумму 40 000 галлеонов — деталь, которую «Пророк» вынес в заголовок: «Прокатитесь в ДОЛГ!» Это было последнее, чем Гермионе хотелось бы заниматься, но Франт как раз попал на страницы газет, став главной звездой церемонии открытия аэродрома для ковров-самолетов, построенного силами состоящих в профсоюзе рабочих. Поэтому Джастин настоял, чтобы Гермиона смыла с себя болотную грязь и явилась к 9:30, чтобы благословить новый паровоз Министерства. У Гермионы сжалось сердце при виде ярко-зеленого поезда, окутанного клубами пара. Много лет подряд она провожала своих детей на «Хогвартс-экспресс» и встречала их по возвращении, но на этот раз ей самой предстояло сесть в поезд, найти купе и смотреть в окно, пока паровоз пыхтит, а колеса со стуком катятся по магическим рельсам. Внезапно Гермиона снова почувствовала себя одиннадцатилетней девочкой — маленькой, чрезмерно подготовленной и едва не обезумевшей от восторга. Министерские чиновники установили небольшой помост для правительственных лиц и высокопоставленных членов профсоюза и предоставили для торжественной церемонии бутылку эльфийского вина. Мышцы Гермионы все еще ныли после пробежки, и она старалась не ежиться в традиционном наряде, включающем мантию, чулки, туфли на каблуках и ведьминскую шляпу. (Избиратели из членов профсоюза были весьма консервативны.) Гарри стоял рядом с Гермионой, недовольный тем, что ей снова предстояло выступать перед шумной и непредсказуемой толпой. Сверкали вспышки фотокамер, пока лидер профсоюза Генри Харгрейв произносил свою речь. — Не стану больше вас задерживать, — закончил он, — уверен, все вы жаждете услышать эту очаровательную леди — миссис Гермиону Грейнджер-Уизли! Услышав двойную фамилию, Гермиона постаралась не поморщиться. Большинство присутствующих одобрительно загудели или вежливо захлопали, однако несколько человек с желтыми значками «КРУЖКА» угрюмо нахмурились, бормоча что-то о «возомнивших о себе невесть что пигалицах». — Жижешмель жужжит — Грейнджер победит! — выкрикнул кто-то. Гермиона едва сдержала гримасу отвращения. Даже «возвращайся к мужу!» звучало бы лучше. Глубоко вздохнув, Гермиона наложила Сонорус. — Для меня большая честь присутствовать здесь, на первом рейсе экспресса Дувр (Окружной) — Лондон (Главный). Это важный шаг вперед в развитии современного магического транспорта! Гарри хихикнул. О да, паровоз — это очень современно. — Я очень горжусь, — продолжила Гермиона, — тем, что волшебная Британия продолжает развивать магическую инфраструктуру, — и все благодаря труду членов профсоюзов! Она подняла бутылку шампанского, сделав паузу, чтобы Гарри успел наложить невербальные защитные чары. Раздался грохот — бутылка разбилась о бок паровоза. — Нарекаю тебя… — начала Гермиона и в ужасе замолчала. Стоявший рядом с ней глава Департамента магического транспорта тоже застыл. Чтоб мои шестеренки заржавели! Мы же так и не дали паровозу имя! Бабетта должна была организовать конкурс! Что же теперь делать? Назовем его… э-э-э… а-а-а! Ни одной идеи! Ничего не могу придумать!.. Думай! ДУМАЙ! Гермионе с трудом удалось сдержаться и не закатить глаза. Очевидно, мыслительный состав этого чиновника сошел с рельсов. Решив избавить главу Департамента транспорта от мучений, она подняла разбитую бутылку. — Нарекаю тебя — ГЕНРИ! — выкрикнула Гермиона и взмахнула палочкой, выводя золотые буквы на трубе паровоза. Повисла оглушительная тишина. Генри был любимым паровозиком Хьюго из коллекции игрушек «Паровозик Томас и его друзья». Оставалось лишь надеяться, что никто из присутствующих не знал о том, что локомотив по имени Генри любил прятаться в туннелях и отказывался выезжать наружу. Чиновник из Министерства мысленно возмущался: «Генри? Поезд стоимостью в 50 000 галлеонов по имени Генри?! И они еще называют ее умнейшей ведьмой своего поколения!» Гермиона пожала плечами и развеяла осколки винной бутылки. Если Министерству требовалось какое-нибудь изысканное имя для «ДОЛГ-экспресса», то им следовало напомнить об этом Бабетте. Тем временем раздались вялые аплодисменты. По крайней мере, Генри — профсоюзный лидер — остался доволен: «Давно пора было отдать должное тем, кто выражает волю рабочего класса!» — А теперь я готова ответить на несколько вопросов, — объявила Гермиона. — Всего на несколько, разумеется, ведь расписанию поездов подчиняются даже женщины. — Она вновь одарила всех широкой улыбкой и приготовилась к атаке. — Доктор Грейнджер, — обратился к ней репортер из «Пророка». — Вас не беспокоит шокирующе крупная сумма залоговых облигаций, потребовавшаяся для строительства «ДОЛГ-экспресса»? — Экспресс Дувр (Окружной) — Лондон (Главный), — немедленно поправила Гермиона. — Проект получил солидное финансирование под весьма разумный процент. Кроме того, два года назад строительство экспресса было одобрено на специальном референдуме, и, если я не ошибаюсь, ваша газета тогда опубликовала статью в его поддержку. Репортер проигнорировал ее слова. — А правда, что управление этими облигациями осуществляет французский «Банк Мажик»? Разве гоблины из «Гринготтса» не предложили бы более выгодные условия? Гермиона удивленно вздернула брови. Похоже, Билл уже начал готовить почву для своей новой финансовой аферы. Она подумывала переадресовать этот вопрос все еще кипящему от возмущения чиновнику из Министерства, который непосредственно руководил этим чертовым проектом, однако это могло выставить ее в невыгодном свете. — Отрадно, что гоблины проявляют интерес к инвестициям в магическую Британию, — решила ответить Гермиона. — Мы ценим их как союзников и партнеров. Но не следует забывать, что любой договор с гоблинами всегда оказывается куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Британское правительство обязано бережно распоряжаться государственными средствами. Представители профсоюзов нахмурились, а Гермиона сделала мысленную пометку — непременно проверить, не финансируют ли гоблины профсоюзы или избирательную кампанию Франта. — Вы хотите сказать… — начал было репортер, но его перебила Парвати Патил, и впервые в жизни Гермиона была рада вопросу от «Ведьмополитена». — Миссис Грейнджер-Уизли! — взволнованно выкрикнула Парвати. — Вы придете на маскарад со спутником? Что вы наденете? Гермиона готова была кусать локти, что не предвидела такой вопрос. Штабы обоих кандидатов договорились о теме промежуточного бала лишь накануне, но, разумеется, кто-то уже слил информацию о маскараде. Признаться в том, что у нее нет пары, — значит выставить себя жалкой и утонуть в сотне приглашений и букетов. А если ответить «да», то придется в спешном порядке подыскивать какого-нибудь тактичного волшебника, который не разрушит ее предвыборную кампанию. — Всему свое время, всему свое время, — ответила Гермиона, позаимствовав фразу у Кингсли. — На маскарадах я предпочитаю оставаться загадкой — и свой образ тоже держу в тайне. — Вы придете на маскарад со своим бывшим мужем, Роном Уизли? — с нетерпением спросила Парвати. — Всему свое время, — повторила Гермиона, не желая категоричным отказом подливать масло в огонь сплетен. Гарри просиял. Я знал, что у нее остались к нему чувства! Она надеется, что Рон ее пригласит! Гудок паровоза избавил Гермиону от дальнейших расспросов. Толпа хлынула вперед, и Гарри поспешно увел Гермиону с платформы в вагон, где уже ждала Хлоя. — Я перенесла вашу встречу, назначенную на десять утра, в ВИП-купе, — сообщила юная ведьма без своего привычного энтузиазма. Гермиона просто кивнула — к этому моменту она уже совершенно запуталась в своем графике. — Встреча? — взвыл Гарри. — С кем? Я зайду первым. — Он открыл дверь и ворвался в купе, держа палочку наготове. Гермиона выглянула из-за плеча Главы Аврората и не смогла сдержать улыбки — тем, с кем ей предстояло встретиться в десять утра, оказался Драко Малфой, вальяжно развалившийся на сиденье у окна. Он выглядел невероятно органично в обшитом деревом пространстве купе с зелеными бархатными шторами и небольшим столиком, на котором стояли букет роз и серебряный чайный сервиз. Малфой вопросительно вздернул бровь при виде воинственной позы Гарри. — Хочешь раздеть меня и обыскать, Поттер? — В этом нет никакой необходимости, — Гермиона устроилась на сиденье напротив Малфоя. — Это всего лишь деловая встреча. Тебе не обязательно здесь оставаться, Гарри. Глава Аврората пропустил ее слова мимо ушей и плюхнулся рядом. Нельзя оставлять их наедине. Что бы сказал Рон? — Хорошо, оставайся, — сердито произнесла Гермиона, — но не вмешивайся. — Не буду, конечно, — Гарри принял обиженный вид. Гермиона откинулась на спинку мягкого бархатного сиденья, довольная тем, что ей удалось выкроить минутку отдыха перед следующим выступлением. — Давайте все немного передохнем, — предложила она. — До первой остановки ехать час, и потом еще час до Дувра. Целый час в одном купе с Малфоем? Господи, помоги мне! Целый час любоваться этими ногами? С этим я вполне могу смириться. Гермиона поймала себя на том, что закинула ногу на ногу, отчего подол доходившей до колен мантии слегка задрался. Ведьма одарила Малфоя легкой улыбкой, умудрившись при этом не покраснеть. Волшебник ухмыльнулся в ответ, а затем налил Гермионе чашку чая — с двумя кусочками сахара и капелькой молока. — Спасибо, Малфой. — Всегда рад, Грейнджер. Гарри испепелил их взглядом. Паровоз дернулся и задрожал, заставив сервиз зазвенеть. Когда поезд медленно тронулся с места, Гермиона протянула чашку Малфою и открыла окно. — Что ты делаешь? — прошипел Гарри. — Сядь! — Меня должны видеть, — прошипела в ответ Гермиона. Раз уж ей предстояло провести в этом поезде два часа, она намеревалась получить за это одобрение публики. Гермиона высунула голову и плечи в окно и помахала быстро рассеивающейся толпе на перроне. Ты меня просто убиваешь, Грейнджер, оттопыриваешь эту милую попку… — Гермиона, нет! — простонал Гарри. Глава Аврората грубо оттолкнул Малфоя в сторону, отчего тот едва не выронил чашку. Гарри тем временем наполовину высунулся из другого окна, размахивая палочкой, и его зад Малфой был уже не так рад лицезреть. Впрочем, слизеринцы никогда не упускают возможностей. Когда Гермиона снова опустилась на сиденье, светловолосый волшебник уже пересел на место рядом с ней. Гарри тоже это заметил. — Малфой, ты что творишь? — Лицо Главы Аврората раскраснелось, глаза запали, а черные волосы выглядели еще более растрепанными, чем обычно. — Наслаждаюсь путешествием на борту очередного триумфа магической Британии. — Малфой снова подал Гермионе чашку с чаем. — Спасибо, Малфой, — сладко пропела она. — Всегда рад. — Нам нужно поменяться местами, Малфой. Давай, — нахмурился Гарри. — Мне и здесь вполне комфортно, спасибо. Рука Главы Аврората крепче сжала волшебную палочку — честное слово, с каждым днем он становился все больше похож на одного из Уизли. Гляньте, как близко он к ней уселся, а она и не против… ей лучше перестать так закидывать ногу на ногу — гляньте, как он пожирает ее глазами… — С тобой все в порядке, Гарри? — невинно спросила Гермиона, снова закинув ногу на ногу. — Просто великолепно, — огрызнулся он. А теперь она улыбается Малфою, а тот улыбается ей в ответ. Деловая встреча, как же… Улыбка Гермионы стала шире. Удержаться было невозможно — она не видела Малфоя со времени ярмарки в Косом переулке. Теперь волшебник сидел совсем рядом — как тогда, в «Ночном рыцаре», — и слегка задевал ее плечом, пока «ДОЛГ-экспресс» набирал скорость. Гермиона уже сняла ведьминскую шляпу, позволив кудрям рассыпаться по плечам, — пряди удерживала одна-единственная бриллиантовая заколка, убирая их с лица. Несколько длинных локонов касались плеча Малфоя… Мысли Малфоя текли в том же русле: «Черт бы побрал этого Поттера… будь мы одни, я бы обнял ее за талию и закинул эту стройную ногу себе на колени… Мерлин, я чувствую аромат ее волос…» — Не очень-то похоже на деловую встречу, — громко произнес Гарри. — Правда? А я все встречи провожу именно так, — ответила Гермиона. — Весьма эффективно, — добавил Малфой. — Гермиона, такое поведение… — Прости, Гарри, — перебила она, садясь ровно и выпрямляя спину. — Ты не имеешь никакого права критиковать мое поведение. Ты здесь, чтобы обеспечивать мою безопасность, а не оберегать мою добродетель. Мерлин, Джинни была права… — Гермиона, тебе не нужно заставлять Рона ревновать — он и так… — Ревновать? — у Гермионы отвисла челюсть. — Ты думаешь, эта встреча — всего лишь спектакль для Рона? — Грейнджер, — предостерегающе произнес Малфой, быстро накладывая Муффлиато, чтобы их разговор не услышал кто-то из проходящих мимо пассажиров. Гермиона благодарно кивнула и полностью переключила внимание на Главу Аврората. — Ты вообще себя слышишь, Гарри? Возможно, ты сам оцениваешь каждый свой шаг исключительно с точки зрения того, как твои действия повлияют на кого-нибудь из Уизли, но могу заверить, что я так не делаю. Мерлин, как же она хороша, когда отчитывает Поттера! Она могла бы вся разгорячиться, а потом мы бы остались наедине, и она бы принялась жаловаться на этого идиота и его идиотских родственников, а я бы говорил: «Да-да, они все настоящие кретины», — а она бы отвечала: «Именно!» — а я бы сказал: «Тебе лучше подумать о чем-нибудь другом», — а она бы спросила: «О чем? Они просто невыносимы!» — а я бы ответил: «Ну, для начала сними мантию…» Гермиона невольно уставилась на сидящего рядом волшебника, совершенно позабыв о своей гневной тираде. Малфой отпил чаю и принял самодовольный вид, продолжая мысленно вести диалог сам с собой: «Ухватись за поручень… да, вот так…» Мысли Гарри были куда менее приятными. Не знаю, что с ней делать. Она не хочет ничего слышать. Вся эта история с Малфоем тоже сомнительна — вы только посмотрите на них! И вовсе не все свои шаги я сверяю с мнением Уизли! Это просто смешно! Вот же, буквально на днях я распорядился провести расследование по делу о заколдованных вешалках… Ой, подождите-ка, это Артур просил меня этим заняться. Ну, это же действительно проблема! Жизненно важная! Ладно, а как насчет новой политики контроля использования Амортенции?.. Ах да, я же ее отменил — Рон отметил, что это плохо скажется на репутации магазина… Гермиона встревоженно уставилась на Гарри. Все оказалось даже хуже, чем она предполагала. Она догадывалась, что Уизли контролируют его жизнь, но неужели они вредят Гарри еще и в профессиональном плане? В это было трудно поверить. Начальник Департамента магического правопорядка должен был уйти на пенсию сразу после выборов, и, если верить «Пророку», Гарри входил в число кандидатов на место Гавейна Робардса. По спине Гермионы пробежал холодок — Министру Магии предстояло работать в тесном контакте с тем, кто займет пост начальника ДМП. Неужели Уизли используют Гарри точно так же, как надеялись использовать ее саму? Что-то не так. Она расстроена. У Гермионы сжалось сердце. Когда-то именно Гарри первым замечал перемены в ее настроении. А теперь Малфой хмурился и протягивал ей печенье. Гарри тем временем рассеянно крутил ложку по столу, размышляя на свою любимую тему: «Джинни необходимо получить это разрешение от службы безопасности, а ждать международных портключей приходится возмутительно долго…» Резкий комментарий уже вертелся у Гермионы на языке, но ложка обезоружила ее — Гарри все еще не избавился от старой привычки использовать палочку в минуты тревожности, чтобы крутить мелкие предметы. Она улыбнулась Гарри. — О, ты колдуешь? Ну и как? Гарри уставился на нее. Что происходит? Почему ее глаза так заблестели? — Ты уверен, что это настоящее заклинание? — продолжила она. — Ну, выглядит не особо впечатляюще, правда? — С тобой все в порядк… О! — воскликнул Гарри, широко распахнув зеленые глаза, когда до него наконец дошло. Затем расплылся в знакомой улыбке, от вида которой у Гермионы сжалось сердце. — Эм... как думаешь, ты могла бы починить мои очки? Гермиона направила на него палец: — Окулус Репаро! Сидящий рядом Малфой вздрогнул от неожиданности, но улыбка Гарри стала только шире. — Кажется, ты просто почистила стекла, — заметил он. — Это определенно было необходимо, — фыркнула Гермиона. — Я все утро вытаскивал тебя из каждого встречного болота Южной Англии. Они расхохотались, и на мгновение словно вернулись в «Хогвартс-экспресс», где одиннадцатилетние Рон и Гарри, перемазанные шоколадом, сидели на куче полуразвернутых волшебных сладостей. «Ну и дурачки же мы были», — с нежностью подумала Гермиона. Внезапно поезд дернулся и послышался лязг — «ДОЛГ-экспресс» проехал зачарованную стрелку, — Гермиона впечаталась в окно, и волшебство момента рассеялось. И Гарри, и Малфой одновременно потянулись к ней, чтобы удержать, но Малфой, разумеется, сидел ближе и, воспользовавшись тем, что поезд все еще трясло, ловко обвил рукой талию Гермионы. Гарри испепелил их взглядом. Так дело не пойдет. Надо будет поговорить об этом с Роном. Гермиона ответила ему не менее гневным взглядом — от ее добродушия не осталось и следа. «Как он смеет?!» Затем повернулась к светловолосому волшебнику и коснулась его острого подбородка. — Малфой, — промурлыкала она, — а почему бы нам не взглянуть на твои планы по «Плановеду»?