Три слоя правды, три слоя лжи

***

Это был первый раз, когда Джинни садилась в Хогвартс-экспресс не с воодушевлением, а с дрожью. Но в тот момент, когда её нога ступила на ступеньку поезда, она ещё даже не представляла себе, насколько всё будет плачевно. Куда хуже, чем в её и так невесёлых фантазиях. Вагоны были полупустыми, из купе не слышалось ни смеха, ни любого другого громкого звука. Даже знакомая колдунья с тележкой сладостей так и не прошла в этом году. На платформе их встречал не Хагрид, а какой-то плешивый министерский работник, равнодушным взглядом окинувший первогодок и заявивший, что до замка они будут добираться со старшеклассниками. Джинни подмечала в голове все мельчайшие изменения, словно собиралась позже подпитывать этим свою ненависть и к Пожирателям, и к любым, кто поддерживал режим Волдеморта. Она надеялась, что её ярости хватит для того, чтобы не бояться и дать достойный отпор тем, кто захватил её любимую школу. Чуть ли не единственными хорошими новостями стало то, что её лучшие друзья — Невилл и Луна — были рядом, как и верные профессора. На церемонии распределения Джинни всё казалось, что МакГонагалл кидала ей тёплые, но предупреждающие взгляды. Джинни понимала, что никто из профессоров не сможет в открытую выступить против системы, но… это кидало очередной сикль, если не целый галлеон, в её копилку ярости. Джинни была готова кричать на всех и каждого, кто так или иначе подыгрывал злу. Она получила своё первое взыскание на первом же уроке с Амикусом Кэрроу. И первый Круциатус. Не то чтобы у неё это убавило энтузиазма противостоять, скорее наоборот. — Джинни, не верю, что это говорю тебе я, но… нам нужно придумать другую тактику, — сказал Невилл, протягивая ей зелье заживления, полученное от мадам Помфри. — Мы можем продолжить то, что начал Гарри на пятом курсе. Возродить Отряд Дамблдора. Но вот так, в открытую… на тебе места живого не останется. — Можно подумать, ты тихо сидишь в своём углу, — фыркнула Джинни, шипя от боли. Зелье ускоряло регенерацию, но не убирало чувствительность повреждённых органов. — Именно поэтому и говорю, — вздохнул Невилл. — К тому же, я — мужчина. А ты — девушка. Джинни с трудом сдержала смешок. Невилл — мужчина? Её взгляд, тем не менее, задержался на его лице. Всё ещё несколько пухлом, ребяческом, но… действительно, у него на щеках и подбородке появилась жёсткая щетина, между бровями и на лбу — складки. В глазах — та самая тихая мудрость, которой, пожалуй, недоставало ей самой. И даже не смотря ниже, она знала, что под мантией прятался уже не круглый живот, а мышцы. Чем занимался Невилл на каникулах она не представляла, но явно не сидел без дела. Он всё ещё был дубом на метле, конечно же, но явно нашёл для себя иной вид спорта, а то и просто бегал: с начала учёбы она уже замечала, как её друг нарезал круги вокруг Чёрного Озера, вставая ранним утром. Естественно, после комендантского часа, введённого Кэрроу. — Ты прав, — задумчиво отозвалась Джинни, поднимаясь со своего места. — Займёшься обходом бывших членов ОД? — Мы можем разделить роли. Я, ты, Луна… — Пока вы с Луной… у меня есть дела. — Какие? — сощурился Невилл. — В библиотеке, — Джинни закатила глаза, легонько пихнув друг кулачком в… совсем не толстый, а даже очень твёрдый живот. — Учёбу никто не отменял. — Ты правда думаешь, что есть смысл учиться в этом году? С программой Кэрроу? — Нет, но программу для ОД точно нужно подтянуть. Джинни запрещала себе скучать по Гарри. Даже по Гермионе. Но больше всего, как ни удивительно, по Рону. Да, Гарри был её парнем… точнее, бывшим парнем. Ну, тем, с кем всё было сложно. Но Гарри она знала шесть лет, а собственного брата — всю жизнь с самого рождения. И, если бы ей пришлось выбирать между ними двумя… Джинни не хотела об этом думать, конечно же. Но выбор был очевиден. — Ласка. — Пооригинальнее прозвища не придумал, Нотт? Джинни резко захлопнула книгу, которую держала в руках. Ничего такого там не было; она взяла первую попавшуюся про Чары, но со слизеринцами всегда следовало оставаться настороже. — Я удивлён, что ты помнишь мою фамилию. — Я удивлена, что ты посмел со мной связаться. — Но ты же пришла. Джинни заготовила как минимум три язвительные реплики на подобную фразу, но… не произнесла ни одну. Лишь резко повернулась на каблуках, прислонилась спиной к стеллажу и сложила руки на груди. Теодор Нотт стоял от неё в метрах двух, тоже с книгой в руке, и был, сволочь такая, выше на голову, а то и полторы. Джинни не считала себя низкой, но фигура Нотта напомнила ей о Роне: оба были высокими и долговязыми. Разве что Рон шире в плечах. — Пришла. И что дальше? Будешь хвастаться тем, как вы планируете мучить нас целый год? — Я похож на человека, который любит мучить других? — Нотт наконец повернул лицо в её сторону, и Джинни непроизвольно отметила, что его глаза того же самого синего оттенка, какие были у Тома. Чуть светлее, пожалуй, но именно синие, а не голубые. Определённо, что-то такое произошло, что она вдруг начала обращать очень пристальное внимание на внешность других. Скорее всего, подсознательно пыталась понять потенциальную угрозу? Главная угроза со стороны волшебников, конечно, содержалась в их умении владеть палочкой… но палочку можно было быстро потерять, а грубую силу в принципе никогда не стоило сбрасывать со счетов, и не только в квиддиче. — Ты похож на скользкую змею, которой непонятно что от меня нужно. — Я вроде бы ясно выразился в своём письме, — тем же ровным тоном отозвался Нотт. — От тебя мне нужно только чтобы ты меня выслушала. Я могу помочь тебе, а ты мне. — Прости, но я не понимаю, к чему ты ведёшь, — с ярко выраженным сарказмом протянула Джинни. — Чтобы гриффиндорка могла чем-то помочь слизеринцу? Надеюсь, не в домашке по ЗОТИ или Травологии? — Я разве говорил, что мне нужна помощь гриффиндорки? — очень тихо произнёс Нотт. — Джиневра Уизли, я обращался именно к тебе, а не к маскам, за которыми ты прячешься. — А чем тебе может помочь Джиневра Уизли? Нотт не успел ответить, а, может, и не собирался: слева раздался сухой голос мадам Пинс и острый, как игла, тонкий визг Алекто Кэрроу, от которого у Джинни в тот же миг разболелась голова, а по позвоночнику прошлась неприятная ледяная волна. Джинни на секунду прикрыла веки, но эта секунда оказалась слишком долгой из-за бессонницы. Она почувствовала рывок, и когда открыла глаза, оказалась куда ближе к Нотту, в алькове между стеллажами, который ни разу не видела за все предыдущие годы. — Мы можем просто поговорить? — спросил Нотт, предусмотрительно оставляя между ними максимальную дистанцию, несмотря на ограниченное пространство. — Хочешь — верь, хочешь — нет, но Джиневра Уизли может помочь мне больше, чем считает. И ещё больше я могу помочь ей. Точнее, я-то могу помочь вашей идеологии, а лично ты, Ласка, можешь помочь именно мне. Позже. — Я пришла сюда не для того, чтобы играть в угадайку. — Мы не играем. Мой намёк настолько прямой, что дальше некуда. — Значит, ты переоценил мои умственные способности, — вспылила Джинни, специально нарываясь на ответную грубость. Которую не получила. Прохладная ладонь слизеринца тут же оказалась возле её губ. Но не заткнула рот; даже коснуться не посмела. — Едва ли. Скорее, для настолько самоотверженного и смелого человека, ты упорно прячешь голову в песок, как страус. Сравнение было настолько нелепым и неожиданным, что Джинни моргнула и подалась вперёд. Вот теперь ладонь Нотта прикоснулась к её обветренным губам, и именно Джинни была инициатором. Голоса на заднем фоне всё ещё не затихали, в библиотеке они были не одни, но… — Зачем тебе это нужно? — Честно? Потому что я не верю в победу Того-Самого-Чьё-Настоящее-Имя-Ты-Знаешь, Ласка. Джинни сделала ещё шаг вперёд аккурат в тот момент, когда Нотт попытался медленно отнять руку. И, пожалуй, это был единственный момент, когда Джинни смогла прочитать замешательство на его мальчишеском, по сути лице. Убрать эту безразличную маску — и за ней останется точно такой же подросток, которому тоже страшно в новом магическом мире. Правда же? Им всем страшно, даже тем, кто на стороне Тома. Только откуда этот слизеринский ублюдок знает про Тома? — Убери от меня свои грязные грабли. Джинни ожидала в ответ любую саркастичную реплику, учитывая, что она сама ткнулась лицом в чужую холодную ладонь. Но Нотт опять её удивил: медленно, очень медленно отодвинул руку и даже взглянул на собственные пальцы так, словно искал подтверждение, что успел где-то их испачкать. — Убрал. Так что, доверишься мне? — Нет. — Ты можешь рассказать о моём предложении Луне и Невиллу. — Давно ты выучил их имена? — Ну, примерно тогда же, когда ты вспомнила мою фамилию, наверное? Интересно, а имя помнишь? — Теодор, — Джинни ничего не могла поделать с собственными губами, они растянулись то ли в улыбку, то ли в ухмылку. На самом деле без разницы, потому что по сути внутри ей уже было весело от этой совершенно нелепой шутки слизеринца. — Сложно не помнить, ты ведь так и подписался в письме. — Ещё одна причина мне поверить. Я не стал притворяться таинственным незнакомцем. Ты знала, к кому шла. Теперь, несмотря на все усилия, у Джинни и вовсе вырвался смешок несмотря на плотно сжатые губы. — Я не поверю тебе, пока не получу результата, и не буду делать первый шаг. Твоё письмо всё ещё у меня, и я всегда могу сдать тебя Кэрроу. Это были жалкие попытки шантажа: и Джинни, и Теодор Нотт прекрасно понимали, что она так не поступит. Пять минут спустя Алекто наконец-то убралась из библиотеки, и Джинни вздохнула чуть свободнее. Прежде, чем покинуть их укрытие, она постаралась запомнить местоположение стеллажей, между которыми прятался альков, но… он исчез, прямо как Выручай-комната, когда в ней не нуждались. — Результат будет, Ласка, — пообещал Нотт, прежде чем покинуть её. — Мне бы хотелось, чтобы как можно позже, но зная тебя… Он не закончил фразу и убрался прежде, чем взбешённая Джинни успела напоследок послать ему проклятие. Сама она присела на стул, спрятав лицо в ладонях. И пытаясь представить себе будущий диалог с Луной и Невиллом. Особенно с Невиллом. Для себя она уже всё решила.