Три слоя правды, три слоя лжи

***

Поезд остановился не сразу. На самом деле Джинни даже не поняла, когда он остановился. Перед вторым акведуком Хогвартс-экспресс всегда сбрасывал скорость, словно бы древнее сооружение не поддерживалось магией и могло развалиться в любой момент. Джинни выглянула в окно, оторвавшись от чтения, увидела бездну, покрывающуюся туманом и решительно встала, чтобы выйти в коридор. Резко в купе пробрался холод, прямо как на её втором курсе, когда дементоры искали Сириуса Блэка. Но Джинни бы лучше столкнулась с ними, чем с Долоховым. Она резко выдохнула, сделав шаг назад и закрывая собой Луну. Не знала почему, но ей казалось, что этот псих, не раз мелькавший на страницах Пророка, смотрел именно на её подругу. А ещё она помнила этого осунувшегося, неприятного мужчину молодым и озорным: в воспоминаниях Тома, которые он не стеснялся ей показывать, чтобы завлечь в свои сети. Помнила даже его имя, непривычное слуху настолько же, насколько и восточно-европейская фамилия. Помнила, как Том называл его другом. Хотя Риддл, конечно же, так не считал. А Долохов?.. Её дыхание стало тяжёлым; Джинни едва не потянулась в карман за палочкой, но вовремя поняла, что таким образом лишь спровоцирует Пожирателя. — Я уже проверил, в этом вагоне точно нет Поттера, — раздался из недр коридора мальчишеский голос. Над головой Джинни, над порогом купе, мелькнула и погасла лампочка. — И полукровок тоже. — Разве тебя просили проверять? — лениво кинул Долохов, пристально сверля Джинни взглядом тёмных глаз. — Мой отец тоже здесь. — Ты — не твой отец, умник. Джинни вздрогнула, но Пожиратель всё же убрал руку, блокирующую дверь и отвернулся в сторону говорящего. — Лучше поищи Лонгботтома. — Зачем? — Теперь, когда Теодор подошёл ближе, Джинни мгновенно распознала его не только по голосу, но и силуэту. — Наверняка в туалет отошёл. Директор Снейп сказал, вы будете осматривать вагоны с полукровками. — А Снейп разве теперь что-то решает? — неприятно ухмыльнулся Долохов. — Я сам знаю, что мне осматривать, кого и зачем. А вот тебе лучше сгинуть отсюда, пока я не решил, что ты симпатизируешь магглолюбам. — Не буду настаивать, — тон Нотта остался таким же ровным. Ни капли потери самообладания. Джинни впервые задумалась о том, что ничего не знала про его семью. Кем была его мать? Как выглядел отец? Насколько высоко они стояли в иерархии Тома Риддла? Едва оба исчезли из поля зрения, Джинни резко выдохнула и обернулась к Луне. — Я поищу Невилла. — Лучше останься тут. Он вернётся. Джинни должна была послушаться Луну. Джинни знала, что та права, что разделяться было небезопасно, опрометчиво и глупо. Джинни даже закрыла глаза, призывая внутреннего чёрт–бы-его-побрал-Нотта с его аргументами, рационализмом и даже толикой ехидства. Ничего не помогло: ей требовалось выйти из купе, из вагона, а желательно и вовсе из поезда, прямо в туман, за которым пряталась пропасть. Пока она вышла только в коридор, двинувшись в сторону багажного отдела. Не ради того, чтобы поискать чемодан, конечно — тот и так лежал на верхней полке купе. Но Джинни чувствовала, что в задней части поезда что-то произойдёт. Она была седьмым ребёнком, одарённой ведьмой, и не раз слышала от Молли, что уникальна. И даже не считая Прорицания полезным предметом, старалась не глушить интуицию. Особенно, когда та кричала во все воображаемые лёгкие. Джинни повезло, что Долохов удалился в противоположную сторону. Другие Пожиратели, снующие по вагонам, не обращали на неё внимания, скользя незаинтересованными взглядами — то ли потому, что знали кто она такая, и им было сказано не трогать её. То ли потому, что магия таким образом вдруг решила её защитить именно сейчас. В последнем вагоне, спотыкаясь о громоздкие коробки, Джинни наткнулась на Малфоя. Температура всё падала. Джинни уже мелко дрожала, хотя не могла точно сказать, было ли это из-за холода или чего-то куда более страшного. Жалкий, раздавленный слизеринец забился в свободную нишу, и обнаружила его Джинни только по тонкому всхлипу и парам воздуха, вырывающимся между розовых губ. Наверное, он был в истерике. Его губы были сейчас самым ярким во внешности. Если он и рыдал, то без слёз: глаза оставались сухими и не воспалёнными. Но трясся он точно так же, как и она. С каждым мгновением всё сильнее. — Малфой, — выдавила Джинни. — Малфой, патронус. — Я не могу! — сорвался он в ответ. — Ты же сама знаешь, что не могу! — Попробуй. — Ты спятила?! — он резко взмахнул головой, так, что Джинни на секунду показалось, что она отвалится к плечу, как у Почти-Безголового-Ника. — Ты же умеешь! Так делай! — Ты должен. — Кому?! — заорал Малфой. И если бы не «Силенцио», которое он — Джинни улавливала это в остывающем воздухе — предварительно наложил на вагон, то его бы наверняка услышал весь поезд. — Кому я должен, Уизли?! — Себе! — не сдержавшись, закричала Джинни в ответ. — Тебе не стыдно? Какой из тебя шпи… слизеринец, если ты не можешь даже такую малость ради спасения собственной жопы? Палочку он вызывающе направил прямо ей в грудь, но Джинни даже не шелохнулась. Понимала, что оттуда вылетит не проклятие и даже не полноценный патронус. А туманное облако, копирующее те, что снаружи захватывали поезд в свои объятия быстрее снежного покрова. Где-то за ними уже приближались отвратительные существа, чья кожа была покрыта струпьями, и чьи безгубые рты готовы высосать все оставшиеся крохи радости. — Я не могу. Не могу. В моей долбанной жизни больше нет ничего хорошего, Уизлетта. Я не ты, я не воин. Уходи. После Джинни спрашивала себя, почему не поступила именно так. Почему сделала шаги в ледяной полутьме. Почему наклонилась, проводя пальцем по виску, вниз, по острой скуле, впалой щеке, к не менее впалой груди, на которой только чудом сохранились слои мышц и кожи поверх рёбер. — Мы в одной корзинке, придурок, — сквозь зубы произнесла она, не встретив сопротивления. Встретив только бешеное сердцебиение под ладонью и дрожь, которая никак не успокаивалась с приближением дементоров, но уже синхронизировалась с её собственной. — Так вспомни, зачем это всё. Ради кого и чего ты это делаешь. Не прячешься, а сражаешься. И наклонилась ещё ниже, прижимаясь своими губами к его. А потом поезд резко дёрнулся, и Джинни вовсе неуклюже завалилась на Малфоя, придавливая своим весом к железной полке. Он подхватил её скорее на инстинктах, чем желая помочь. Его рот приоткрылся в удивлении, и Джинни воспользовалась этим, чтобы провести языком по ровному ряду его зубов. Поцелуй не был приятным — он отдавал шоколадом с дорогущей солёной карамелью и кислым отчаянием, — Малфой даже не пытался ответить на него; он застыл, судорожно выдыхая носом и уставившись на неё с округлившимися то ли от шока, то ли от ужаса глазами. Но почему-то это всё равно ощущалось правильнее, чем её первые поцелуи с Корнером, техничные — с Дином и тем более того последнего, который подарил ей Гарри. По крыше вагона что-то стукнуло, и Джинни вспомнила, что вокруг них не только коробки, но ещё студенты, Пожиратели и дементоры. А, может, и что-то похуже. Стук повторился и со стороны узких окошек. Ей показалось, они вот-вот распахнутся или разлетятся на осколки, и Джинни не хотела знать, что их ждёт по ту сторону. Они полулежали в неудобной позе, и Малфой смотрел на неё, а Джинни приподняла лицо, разрывая так и не углубившийся поцелуй и как заворожённая уставилась на медленно поворачивающуюся щеколду ближайшего окна. Ей показалось, что кто-то зовёт её по имени, но заклинание Малфоя глушило внешние звуки. Ей нужно было как можно скорее покинуть вагон и вытащить отсюда Малфоя. Ей казалось, что ни у одного из них сейчас не выйдет патронус, и что они окажутся в ловушке, если не поторопятся к остальным. Студентам или Пожирателям — на самом деле было не так уж и важно. К живым. Джинни затопил стыд за то, что она вообще оставила своих своих друзей, кинувшись — пусть и не до конца осознавая — спасать слизеринца, который терпеть не мог всю её семью и любых к ней относящихся. Она заявила себе, что просто вернула должок, ведь Нотт помог ей чуть ранее. Встряхнула Малфоя за плечи, и встала, потянув за собой. Он просто молча — будто всё ещё пребывая в ступоре — двинулся за ней, так и не опуская зажатую в руке палочку. В соседнем вагоне уже тоже было пусто, а туман стелился по полу. Джинни резко затормозила, Малфой и вовсе превратился в трясущийся айсберг за её спиной — она чувствовала какой он холодный даже через слои ткани. В голове родился и умер ехидный комментарий о том, как четыре года назад Малфой не стеснялся смеяться над Гарри из-за его обмороков. Джинни не нужно было оглядываться, чтобы знать, что слизеринец сейчас сам был на грани того, чтобы потерять сознание. В дверях одного из дальних вагонов Джинни увидела мерзкую, отвратительную руку в струпьях, а сзади что-то разбилось — наверняка то самое окно. Её собственной палочки в кармане почему-то не оказалось. Когда дверь за спиной резко хлопнула, события стали развиваться так стремительно, что Джинни потом как ни пыталась вспомнить происходящее в деталях, но кое-какие моменты так и остались в её памяти нечёткими. В неё прилетело не то заклинание, не то что-то тяжёлое, грубо отшвырнув от Малфоя, в сторону дементора, который уже наполовину выплыл из-за двери. Джинни больно врезалась спиной в поручень, и перед глазами померкло, а по виску потекла тёплая жидкость. Джинни на ощупь попыталась зацепиться за поручень, чтобы приподняться, вторую руку выставив перед собой, словно могла таким образом защититься от демонического существа. Когда она вновь смогла видеть, перед ней пронеслась серебристая… куница? Хорёк? Джинни хмыкнула, поворачиваясь к Малфою, но тот лежал на полу без чувств и с таким же окровавленным лицом — судя по всему, прилетело не только ей. Но если это был не его патронус, то… чей? Определённо не Невилла, который появился в вагоне — бледный, растерянный и смотрящий на неё с ужасом и облегчением. Джинни знала, что его патронус тоже не принимает звериную форму, хоть и был сильнее, чем тот, который колдовал Драко. Джинни знала все патронусы членов ОД, но среди них ни у кого не было и близко похожего, не считая, может, гермиониной выдры. Но Джинни точно видела не выдру. И Гермионы точно не могло быть в Хогвартс-экспрессе. — Ты в порядке? — Невилл кинулся к ней, помогая встать. На Малфоя он кинул обеспокоенный взгляд, тут же сделал вид, что того вообще нет в вагоне. — Джинни, они забрали Луну. Они забрали Луну! Я ничего не мог сделать. Только сейчас Джинни заметила, что Невилл и сам весь в порезах и синяках. Слова Невилла доходили до неё туго. Они вообще не хотели до неё доходить. Она оставила Луну одну. Она не должна была оставлять Луну одну… зачем Пожирателям Луна?! Невилл явно что-то напутал… Издалека донёсся чей-то тонкий крик. — Надо вернуться, Джинни, там младшекурсники. Пожиратели ушли, но не все дементоры с ними. Они уже плохо слушаются даже их… Невилл продолжал что-то говорить про машиниста, про отсутствие профессоров в поезде — им не разрешили покидать Хогвартс, — про тётеньку с тележкой и про первокурсников, но Джинни слышала только звон в голове. А потом её как следует встряхнули за плечи, и Джинни утонула в тёмно-синих глазах. Её голова тут же стала лёгкой, тело окутало тепло, а звон прекратился. Теодор действительно был очень хорош в целительстве. — ОД уже действует, — чётко бросил Нотт через плечо Невиллу. — Подними Малфоя, надо уложить его на сиденье. — Думаешь, мне есть дело до него сейчас? — Мы на одной стороне, а до него сейчас нет дела никому, так помоги там, где можешь, ты же не глупый парень. Если бы Джинни не расслабилась в коконе магии Нотта, то заметила бы, каким непривычно напряжённым он сейчас выглядит. Невилл молча направился в сторону так и не очнувшегося Малфоя. — Тебе стоит осмотреть его сначала, вдруг ему сильно прилетело, — посоветовала она. — Жив, ничего ему не сделается, — оборвал Теодор. — Кажется, Малфой безопаснее, пока в отключке. Джинни не сдержала смешка. Туман ушёл вместе с дементором, но в поезде всё ещё было холодно — некоторые окна были открыты или разбиты, а состав наконец-то тронулся, постепенно набирая ход и вместе с ним усиливающиеся сквозняки. — Я видела хорька, — зачем-то сказала Джинни. И почувствовала, как у неё по щекам против воли побежали слёзы. Она не могла поверить, что Луны в поезде больше нет. Что она непонятно когда её увидит. И увидит ли вообще? — Это была ласка, Уизли, — сообщил Нотт, отворачиваясь и опуская палочку. — Не стоит сильно сближаться с Малфоем. В твоём состоянии ты не только ему не поможешь, но упадёшь в ту же дыру. — Пошёл ты нахрен, это был твой план! — Разве? — покачал головой Теодор. — Нет, Джинни, мой план был не в этом. Джинни закрыла глаза, подставляя лицо ветру. Ну почему, почему её сейчас больше всего ранило и волновало разочарование в его голосе?