Три слоя правды, три слоя лжи

***

Толстуха Алекто визжала, разбрызгивая слюну, и напоминала Невиллу свинью, живущую у одного его дяди-сквиба. Та обладала таким же поганым характером, как Кэрроу, всё норовила кого-то лягнуть копытом и явно думала, что она самый настоящий дикий кабан. В конце концов, свинья пошла на убой, и визжала… ну да, в той же тональности. Невилл стиснул зубы и исподлобья уставился на Снейпа. Судя по ещё более мрачной, чем обычно, роже, их «уважаемый» директор тоже был на пределе от звуковой атаки. — Я правильно понял, вы утверждаете, что вот этот гриффиндорец действительно мог что-то у меня украсть? — Важность любого артефакта… — Этот бездарь, который ни по одному предмету не может получить приличный балл, кроме Травологии? — Снейп даже не думал дослушивать. — Вы про него говорите? Вы уверены, Алекто? Невилл тихо фыркнул — это была неправда. Да, по многим предметам он отставал, в том числе Зельеварению и Трансфигурации из основных, тем не менее, и не «Тролля» по ним получал. Впрочем, чего он ждал от Снейпа? Что он похвалит бесящего его мальчишку? Который десяток минут назад пытался выкрасть меч Гриффиндора из его кабинета? — Бездарь или нет, мальчишке надо показать его место! Я… — Довольно, — тихо и угрожающе произнёс Снейп. — Он пытался проникнуть в мой кабинет. Так что и наказывать буду я. Свободны. Кэрроу вылетела из кабинета так быстро, словно под юбкой у неё пряталась метла, причём с подожёнными прутьями. Невилл с трудом сдержал совершенно неуместный смешок: Снейп и так сверлил его таким взглядом, от которого на третьем курсе Невилл бы умер на месте. Но он был не на третьем курсе, поэтому расправил плечи и вызывающе посмотрел прямо в чёрные ледяные глаза своего бывшего страха номер один. — Лонгботтом, у вас совсем мозги отсохли? Вы решили сделать из них гербарий? — Никак нет, профессор. — Ничем другим я не могу объяснить вашу совершенную тупость. Вы, конечно, всегда звёзд с неба не хватали, но тут превзошли самого себя. — Давайте перейдём к тому пункту, где вы говорите про отработку и телесные наказания, — нарочито скучающе отозвался Невилл. Под конец, впрочем, голос у него совсем немного, но дрогнул. Он понимал, с кем говорит, и понимал, что дерзость ему не простят. — О, не сомневайтесь, — на желтушном лице медленно, очень медленно расползалась ядовитая, страшная, кривая улыбка. — Вы получите своё. Но, кажется мне, вы были здесь не одни. А вот теперь Невилл почувствовал, как его сердце начало стучать неровно, быстро, грозясь пробить рёбра. Луна и Джинни успели спрятаться и уйти, когда стояли на дозоре. Ещё пара членов ОД сторожили коридор. Но их Алекто точно не могла увидеть, иначе перед директором сейчас стояли бы все виновные. Джинни и Луна настаивали на том, чтобы не бросать Невилла одного в случае чего, но он отказался участвовать, если они посмеют бросаться на бесполезную помощь. Как ни странно, аргументом в их личном споре на троих стал Теодор Нотт. Джинни заткнулась только тогда, когда он напомнил ей, что слизеринцев и заставят их мучать, если они попадутся. И вряд ли их крайне ненадёжные союзники со змеиного факультета будут довольны этим, учитывая, что в планы ограбления директора их, конечно, никто не посвятил. Кроме того, Невилл уже и сам начал сомневаться, что лезть на рожон лишний раз, подставляя лучших подруг — это хорошая идея. Одно дело расписывать краской стены школы, что тоже не совсем хорошо их характеризовало. Совсем другое — раздраконивать и так нестабильных психов Кэрроу, давая им всё больше причин причинять боль. Они, конечно, были придурками, но придурками с садистскими замашками. И прекрасно умели манипулировать, например, через младшие курсы. — Лонгботтом, вы уснули? Или ваша душа покинула тело? — Простите, профессор. Но я не понимаю о чём вы. — Тогда, вероятно, мне стоит вызвать тех самых, «о чём я» в кабинет? Или Кэрроу, дабы они проверили гостиные Гриффиндора и Рейвенкло прямо сейчас? Уверен, что тройки студентов они точно не досчитаются. — Не надо, — голос Невилла всё-таки сломался. — Я был здесь один. И это была моя идея. И я сам виноват. — Виноваты в отсутствии мозгов, это точно, — повторил Снейп и отошёл к портрету Финеуса Найджелуса Блэка, который сейчас отсутствовал. Некоторое время он молчал, над чем-то раздумывая. А Невилл стоял и ждал, хотя адреналин начал потихоньку падать в крови, и усталость вкупе с парой бессонных ночей начали давать о себе знать. Три дня назад он ещё и получил наказание от Амикуса, и его спина всё ещё болела в районе поясницы. — Вы ещё тут? — наконец, резко бросил Снейп. — Но вы же не сказали мне… — С глаз моих долой, Лонгботтом. По поводу отработки — я позже пришлю вам письмо. И постарайтесь не сдохнуть по пути к гостиной. У вас двадцать минут, после этого я пошлю профессоров проверять дормитории. Отработку Невилл получил настолько смехотворную, что в очередной раз уверился: кем бы ни был Снейп, Кэрроу он ненавидел куда больше самых своих «тупых» и нелюбимых студентов. Но Невилла больше всего сейчас беспокоил не директор, даже не ОД, а Джинни. Джинни… начала меняться. Конечно, все они так или иначе повзрослели — им пришлось повзрослеть за очень короткий срок, — однако Невилл опасался того, что изменения его подруги были связаны совсем не с этим. А с влиянием двух конкретных слизеринцев. Он начал замечать за Джинни нехарактерные ей жесты — определённый наклон головы, кривоватая ухмылка на губах, секундный прищур глаз, когда она ловила кого-то на словах, которые ей были не по душе. Невилл всё ещё чувствовал в ней огонь и решимость следовать своим убеждениям, но… Но она совсем больше не упоминала в разговорах Гарри. Её энергия была направлена на противостояние злу, на помощи тем, кто нуждался. Но совершенно точно не на одного конкретного возлюбленного. В сентябре Невилл попытался расспросить её о летних каникулах, но быстро понял, что тема Джинни неприятна. Она не выражала недовольство открыто, но была очень скупа на рассказы, которые не касались её семьи. Вот о Роне зато она отзывалась очень тепло, и после первого Круциатуса, который получила в этом году, расплакалась в его руках, сбивчиво рассказывая о том, что боится за него, что Рон, конечно, хороший волшебник, но у него нет ни удачи Гарри, ни ума Гермионы, зато он совершенно точно подставится первый, если им будет грозить опасность. — Он ведь всегда такой, понимаешь? «Нас в семье много, если что, у тебя останется ещё пять братьев». Невилл, он мне так и сказал в июне! А ведь маме с папой приходится врать, что у него лишай, и он дома! Что, если правда вскроется? Невилл, как мог, успокоил Джинни; напомнил, что если бы с троицей что-то случилось, все давно бы уже узнали. Волдеморт бы точно не упустил возможности похвастаться тем, что схватил кого-то из приблежённых Поттера. На следующее утро Джинни вела себя так, словно этого срыва никогда не было. И совершенно буднично заявила, что через неделю отправится с Малфоем в Хогсмид, чтобы передать письмо Ордену через Аберфорта. Аберфорт был… странным. Невилл совершенно случайно нашёл тайный проход в начале октября, и, пройдя по нему, оказался в притоне, куда никогда не заглядывали студенты Хогвартса… до 1995 года. Именно в «Кабаньей голове», по инициативе Гермионы, ОД собрался впервые. Но с тех пор они там больше не появлялись… ну, до сих пор. И Невилл, и обнаруживший его выходящим из-за портрета молодой девушки хозяин были настолько ошарашены, что даже не сразу смогли связно поговорить. Тем не менее, старик признал в студенте внука Августы Лонгботтом, которую, оказывается, неплохо знал. И даже показал пару писем, на которых Невилл без труда узнал почерк бабули. Аберфорт ворчал, что Орден ему поперёк горла, что он ни во что не вмешивается, что ему должны платить за любое беспокойство хотя бы заказами, но неизменно помогал. Они не решались часто его беспокоить, это было опасно для всех, но когда появлялась действительно важная информация, выбора не было — попробовать отправить тайное послание из школы было равно самоубийству. Тому самому гербарию из засушенных мозгов. Нет, всё-таки Невилл в глубине души даже восхищался тем, как Снейп изящно и с ходу отпускал гадости! В Хогсмид, как и обещала, Джинни направилась с Малфоем. Она могла бы пройти по тайному ходу, но посовещавшись, они решили, что стоит напоказ прогуляться под конвоем Нотта и Малфоя, чтобы закрепить веру Кэрроу в рвении слизеринцев следить за оппозиционерами. Нотт сопровождал Луну, и именно ему надо было разыграть спектакль под названием «помучаю девчонку у всех на виду». Перед выходом в Хогсмид, Нотт умудрился отловить Невилла в дальней части теплицы с вопросом-не-вопросом, который сразу же насторожил Лонгботтома. — Протеевы чары. — Что протеевы чары? — разыграл дурачка Невилл. — Вы ведь через них связываетесь? — не купился Нотт. — Как ещё вы смогли бы дистанционно передавать информацию о встречах? Держу пари, Грейнджер что-то заколдовала. Невилл прищурился. Слизеринец догадался сам или кто-то подсказал, и теперь он разыгрывал умного? Хотя, разве Малфою не удалось выкрасть пару галлеонов на пятом курсе, когда ОД поймала инспекционная дружина? — Даже если и так, что с того? — Держи, — Теодор сунул ему в руку… карточку от шоколадной лягушки? С изображением Мерлина. Невилл моргнул и непонимающе вскинул брови. — Лонгботтом, перестань изображать отсутствие мозга, он у тебя… — Нет, он не пошёл на гербарий, Нотт, — огрызнулся Невилл. Настала очередь Теодора приподнимать бровь в удивлении. — Ближе к делу. — Не знаю, как работает ваша связь, но вряд ли на сильно большие дистанции. Через эту карточку я смогу связаться с тобой даже вне Хогвартса. — И почему ты даёшь это мне, а не Джинни? — слова слетели с губ прежде, чем Невилл успел остановить себя. С другой стороны, разве это было секретом, что слизеринцы именно через неё вышли на ОД и именно с ней общались и передавали информацию? — Потому что её, если что, в Хогвартсе я найду и так, — скучающе отмахнулся Нотт. — А вне школы у тебя больше возможностей выбраться. Ты совершеннолетний, и ваш дом не притон противостояния. — Откуда ты… Ни одного больше вопроса — а их было много — Невилл задать не успел. Нотт оборвал разговор кратким «нам пора в Хогсмид». И до самого конца декабря Теодор не выходил с ним на связь. Но Невилл всё равно таскал карточку с Мерлином, как какой-то собирающий коллекцию первокурсник, в кармане школьных брюк. Как оказалось, всё-таки не зря.