Здесь и сейчас

      Ненавидел школьные переменки и с содроганием вспоминал свои подростковые годы: вместо отдыха искал уединенное место, где мои вещи никто не отберет и не начнет остервенело бросать. Моим любимым местом был парк близь школы, раскинувшийся густыми кронами кленов и тополей. Тогда нас в него еще выпускали.       Потом произошел несчастный случай, и нашу школу начали закрывать все чаще, пока не запретили нам выход. Многие жаловались, что чувствовали себя, как животные в загоне, но я понимал, что это необходимость. Я сам был невольным свидетелем случившегося.       Я стоял на пешеходном переходе, обдаваемый резкими брызгами из луж, когда рядом пробежал какой-то светловолосый мальчик. Он держал в руках книгу, обложку которой я не успел разглядеть. На светофоре горел красный свет, но ему было все равно. Видимо он так торопился прочесть ее от корки до корки, что спешил в уединенную тень деревьев, подальше от дождя.       «Стой!» — крикнул я отчаянно, но мой крик раздался слишком поздно. Подростка, выбежавшего так неосторожно, сбила машина. Гудок, раздавшийся на прощание, был ему злой насмешкой.       Водитель скрылся с места происшествия, оставив подростка лежать на обочине. Негодяй!       Изувеченное тело произвело на меня тяжелое впечатление, ведь такого я никому не пожелаю. Тяжелый металл, который врезался в позвоночник, даже при взгляде на пронесшуюся машину вызвал во мне боль. Как будто это мои кости разломались на части в ту роковую минуту.       Я почувствовав щемящее чувство вины, но остановил себя от самокопания. Не время для эмоций. Склонившись над телом, я еще долго звал на помощь: минут двадцать, но вокруг не было ни души. Я услышал пронесшийся мимо уха свист и невольно обернулся, надеясь встретить хоть кого-то. Несчастье: это был упавший с дерева осенний лист.       Я взвалил на себя тело пострадавшего, чувствуя щемящую в боку боль от нагрузки, и отнес несчастного на скамейку. Там я пытался произвести реанимацию, но забыл, с какой силой нужно было давить на грудную клетку. Кажется, я делал только хуже, когда беспокоил его позвоночник, но я был слишком напуган, чтобы вспоминать дополнительные уроки по безопасности. Тело передо мой лежало ничком и казалось, что раненный совсем не дышал.       Я прислушался. Издалека начал нарастать гогот. Я узнал громил из параллельного класса. От рассказов о них у моих родителей вставали волосы дыбом. Все сплошь с наглыми лыбами, искажавшими их и без того мрачные лица. Они окружили меня толпой и ликовали, как будто это были птицы, которым кинули хлеба.       — Теперь мы знаем, куда ты от нас прячешься, — прорычал самый главный из них, разминая кулаки.       — Что ты делаешь здесь с ним? Целуешься, что ли? — вторил ему другой, ехидно прикрыв рот рукой.       — Не смешно, ребят, — мой страх будто бы пропал. Раньше я бы неловко сгорбился и промолчал, а то и вовсе поволочил ноги с места встречи, но сейчас передо мной развернулась целая жизнь в ее жестокости. Я не готов был сдаться ей. — Звоните службе спасения, срочно!       — Хах? Что, ширяетесь впервые? — тот, что был пожирнее, подошел к несчастному и попытался перевернуть.       Я встал между ними и закричал:       — Не смей его трогать! Его сбила машина, у него все кости раздроблены!       Хулиганы впервые посмотрели на меня широко распахнув глаза. Молча. Будто это я был преступником, а не тот бессовестный водитель. Не знал, что они предпримут следующим шагом: ударят потерпевшего, нажалуются на меня директору или убегут. Они больше не могли играть привычную для них игру, ведь случилось непоправимое. Любой их следующий шаг приведет в бездну.       — Откуда знаешь, мелкий придурь?       — Почему не побежал за помощью?! — напал следующий.       Я затаил дыхание. Не время, чтобы раздувать из мухи слона, но я и сам понимал, что сделал слишком мало для помощи незнакомцу.       — Я думал, что так ему будет спокойнее. Здесь нет вас.       Хулиган толкнул меня и продвинулся к жертве. От неожиданности я проскользил по асфальту и, запнувшись, упал.       — Телефон дайте, — раздался его дрожащий голос.       — 911, срочно! — кричал другой.       Вокруг нас кружили вороны — единственные наши спутники в этом парке. Будто мрачные тени. Парни перестали обращать на меня какое либо внимание. Перепугавшись не на шутку, те наконец начали поступать, как люди. И тогда я убедился: неприятности, что они приносили мне, были всего лишь игрой.       «Не знал, что вы еще сохранили совесть…» — со злостью подумал я.       Неужели все это время они притворялись непробиваемыми, а на самом деле готовы были в любой момент остановиться и просто вызвать службу спасения?       — Нет, парни, поздно… — с горечью уронил один из них.       Мое сердце сжалось. Неужели — все? Я убийца?       — Нужно звонить этим… Службе по разборкам во времени или как их там… — проронил один из них что-то неразборчиво. Я не понял ничего и мне было все равно на их комментарии. Маленького пешехода больше нет. Пешехода, которого я мог схватить за руку.       Мне стало так горько, что я не мог сдержать слез. Я сел рядом с погибшим и начал выть собакой. Сейчас показываться хулиганам на глаза было не лучшим решением, но я не мог справиться с накатившими на меня эмоциями. Один из них уже набрал номер какой-то там службы, а остальные остановились, глядя на меня как будто вороны на добычу. На лице более высокого хулигана проскользнула какая-то эмоция, которой я не мог разобрать, и он выступил вперед.       — Слыхом не слыхивал о героях, что поворачивают время вспять? — спросил у меня он. Он не стал угрожать, бить, просто озадачился. Так, словно это была давно известная истина.       Я протер лицо и взглянул на него. Картина передо мной расплывалась. Свет пробивался сквозь кроны, но я не видел того, кто со мной говорил.       — О путешественниках во времени молчат, не любят распространяться. А в открытых источниках обычно не пишут. О них узнают лишь через знакомых, случайно, мимолётом. — объяснял мне верзила, сев рядом со мной на скамейку. Кто бы мог подумать, что сегодня мерзкий задира потеряет интерес к издевательствам надо мной? — Хотя вредно распространяться об их влиянии на ход дела, все же некоторые не могут жить наедине с несчастьем и стараются найти утешение. Они рассказывают другим. Это называется сарафанное радио.       Весь день, что я провел в школе, о случае не проронили ни слова. Даже не перешёптывались. Поэтому, когда я вернулся домой, родители были озадачены моим видом. Уронив голову, я пробежал мимо них, хотя они сразу же вышли из-за двери, стоило мне позвонить в звонок. Они пытались спросить меня, не обидел ли меня кто-то, но я лишь бросил сдавленное «много домашки» и заперся в себя в комнате. Всю ночь я не сомкнул глаз, тяжело размышляя.       «Как я мог повлиять на ход дела? Что я не сделал, чтобы спасти несчастного?» — ронял я слезы, глядя на звезды. Для моего возраста мыслей было слишком много, почти как мошек на свету.       На следующий день я как обычно шел по коридору в поисках островка спокойствия. У меня раскалывалась голова, поэтому меньше всего я хотел снова попасть в неприятность. Не было доверия тем, кто много лет держал школу в страхе. Один день не изменит их.       Когда я спустился вниз по лестнице, то увидел, что двери наружу были заперты и начала собираться толпа. Охранник грозным голосом предупреждал школьников.       — Никому сюда не соваться!       Шли в ход уговоры, торты, но охранник был непреклонным. Я почувствовал досаду и хотел затеряться в очереди, которая уже собралась у двери. Когда я повернулся, чтобы обойти толпу, моего плеча кто-то легонько коснулся.       Я зажмурился, предчувствуя, как на моей шее уже смыкается рука хулигана. Передо мной стоял подросток, который был гораздо ниже моего невольного взгляда. Это был светловолосый мальчишка с яркими карие глазами, и я подумал о листве в парке, которая ждала моего прихода. Было что-то печальное и недоступное в его лице. Когда я посмотрел на книгу в руках у него, то отпрянул.       — Эй, ты чего? — проронил он сдавленно.       Вот мы и снова встретились. Его опрятные волосы и аккуратный вид — по ним и не скажешь, что с ним что-то случилось. Он выглядел слегка напуганным, когда я повернул к нему свои напуганные глаза, но не таким, каким я его запомнил. Убедившись, что это была невольная жертва, я не смог скрыть эмоции.       «Привидение!» вырвалось у меня.       Икнув, несчастный побежал прочь. Когда я понял, что сказанное звучало обидно, я пытался его нагнать, но он скрылся в толпе. Должно быть, подумал, что я спятил.       Я не предпринял попытку его найти, ведь тогда бы выглядел гораздо большим идиотом. Подросток действительно растворился в воздухе.       Пытался узнать у взрослых, в каком классе учился мальчик с книжкой, но те разводили плечами и не отвечали внятно. Под описание подходили многие ученики. Я на какое-то мгновение решил, что случившееся мне лишь приснилось, пока меня не позвал учитель поговорить наедине.       Я сначала подумал, что он взъелся из-за невыполненной домашки, но оказалось, он прекрасно знал, почему мои тетради были пустыми. И он спешил проявить сочувствие, ведь для моего возраста стать свидетелем несчастного случая был огромный стресс. Он даже предлагал мне посетить школьного психолога, но я упорно отказался, сказав, что я уже достаточно взрослый.       Учитель поник. Я хотел уйти, чтобы не показывать свою слабость, не размазывать сопли еще и перед ним, но он спокойным голосом сказал то, чего я так не ожидал услышать.       — Путешественники во времени прибыли… Они помогли мальчишке в одной из Вселенных. С ним все в порядке.       По телу пронесся холодок. Значит, мне не привиделось.       — Извини, что рассказываю тебе это. Знаю, это тяжело принять…       Чувствовал ли я что-то по поводу случившегося после слов учителя? Не сказал бы. Вернее, плохого я уже не чувствовал. Все ведь разрешилось! Вот, он, светловолосый мальчишка, ходил, как полностью здоровый подросток, даже сам не понимал, что был на грани жизни и смерти.       — Могу я попросить тебя о маленькой услуге?       – Маленькой услуги? – разнеслось мое эхо. Хотя я знал.       – Это совсем немного для такого большого дела, которое мы проделали.       — Мне нужно будет подружиться с ним? — спросил наконец я.       Учитель посмотрел на меня поверх очков с некоторой радостью, будто иначе ему бы пришлось меня уговаривать.       – Я готов, – твердо добавил я, оперевшись на одну из парт.       — Ты должен будешь сохранить его секрет. Так, словно это твоя плохая оценка в дневнике.       — Я бы хотел подружиться, правда, да только он меня испугался… — с сожалением проронил я.       — Не переживай, — улыбнулся учитель, будто в школе не случилось несчастье. — У него просто мягкосердечный характер. Совсем, как у тебя.       Я почувствовал укол упрека. Мягкосердечный? Да я был самым обычным ребенком, который просто искал поддержку в лице старших, но так и не мог найти!       Больше я того мальчишку не встречал в коридоре. Должно быть, отсиживался где-то прям как я, убегая от хулиганов.       Через пару недель на Хеллоуин вместо того, чтобы веселиться вместе со всеми, я оделся в обычный свитер с брюками и стал озадачивать всякого, кто проходил мимо. Когда меня спрашивали, кого я изображал, то я говорил с печалью «самого себя» и старался улыбнуться. Что-то во мне все-таки сломалось, хотя я и отрицал это.       Кто-то смеялся, кто-то крутил у виска, а иные останавливались, и так сосредоточенно смотрели на меня, будто им было известно гораздо больше, а потом быстрым шагом стремились уйти. Ближе к вечеру ко мне подошел какой-то мальчишка, одетый в строгий костюм с плащом и шляпой-ковбойкой. Светловолосый, с пронзительными карие глазами. Взгляд как у сбитого олененка.       — Смотри, я теперь путешественник во времени! — прокричал он прямо над ухом.       Черт, да никакие костюмы не нужны были, чтобы напугать меня под светом тех фонарей! Темнота навалилась внезапно, не успел я даже вспомнить о словах мамы, чтобы я возвращался вовремя. Еще и этот высокий голос. По спине пробежали мурашки.       — Ты тоже знаешь о путешественниках? — спросил его я, пытаясь отдышаться от навалившегося страха. И ведь следил же, гад!       — Мой дядя работает там.       Ответ озадачил меня. Я, конечно, искал подсказку. Я охотился за ней, цепляясь за любого незнакомца, встреченного в коридоре школы, и рисковал своим спокойствием. Но чтобы так просто: подошел и сам все рассказал? Я, наверное, все-таки крепко приложился головой в тот день.       — Не бойся, я знаю, что случилось тогда в парке. — продолжил он, будто ничего плохого не произошло. — Я лишь хотел сказать, что если бы не ты, то у них бы ничего не получилось. Спасибо, что проследил за мной тогда и рассказал парням.       — Пожалуйста… Но ведь ты… — у меня чуть не вырвалось «умер», но я вовремя остановился. Было бы не тактично это говорить тому, кто итак жил с мыслью, что он замена.       В его карие глазах проскользнул ветерок. Холодный, печальный. Как будто эта данность его самого вгононяла в бесконечную тоску.       — Прости, что убежал тогда в коридоре. Я долго думал о том, почему на меня так странно смотрели те парни. Думал, ты тоже хулиган. Потом дядя мне объяснил, — он замолчал, будто его голос сперло от страха. Я невольно обернулся. К счастью, на этой холодной улице мы были совершенно одни. — Наверное, он не должен был это делать.       — Извини меня тоже, если напугал тебя тогда. — поспешил я поправить ситуацию. Я почувствовал, что сама судьба свела нас сегодня, и не хотел разрушить этот хрупкий, словно лист под ногами, момент. — Когда я вырасту, я хотел бы стать таким же, как твой дядя.       — Каким?       Я замялся.       — Героем… — это был самый подходящий момент, чтобы завязать дружбу, но вопросов было очень много.       И главный из них: как становятся путешественниками во времени? Должно быть, они редко видят своих близких, раз работают на таком большом расстоянии от дома. Буквально на расстоянии целой Вселенной. Обычный человек на такое не согласится, а отчаявшийся преподчет другую судьбу. Должно быть, они обладали крепкой выдержкой, тренированной годами. Как врачи.       А спасает ли кто-нибудь их, если они делают неверный шаг? Очевидно, если бы они спасали всех без ошибок, то о несчастных смертях не было бы новостей. Только по телевизору было ни слова о погибших путешественниках.       Мальчишка сам выступил вперед, перехватывая инициативу.       — Как тебя зовут, герой?       На моем лице засияла улыбка, как проблеск с темноте.       — Я Джейкоб. А тебя…?       Он улыбнулся в ответ, и холод, который сквозил в его глазах, мигом пропал.       — Алекс. Меня зовут Алекс. Будем вместе учиться под крылом Конгломерата, когда вырастим.       Конгломерат. Так вот кто скрывался за таинственной историей! Некая тайная организация, которая руководила миссиями.       И как же я ошибался тогда, думая, что быть путешественником во времени, значит быть героем. Со временем, работая здесь, я понял, что это — самое большое разочарование в моей жизни. Имея юридическое образование и горы домашней работы и практики за спиной, на которые ушло множество бессонных ночей, я ожидал, что эта работа принесет мне престиж, однако я даже не мог разглашать, кем я работаю. Когда я поступил на службу, документ об этом был первым же, что я подписал среди прочих бумаг.