Хроники шаманского рода

Майя вернулась домой, в маленькую комнату на верхушке Южной башни, когда у горизонта появился тонкий проблеск света. У двери она разулась, скинула пальто на комод и на цыпочках проскочила к кровати, стараясь не разбудить Августа и Александру. – Майя? – Август поднялся на локтях и потер сонные глаза. – Как свидание? Майя сняла свитер и осталась в рубашке и брюках. Она легла на край. Железная кровать предательски скрипнула, но Александру не разбудила, она осталась неподвижной. – Кто он такой? – Он будет учить меня, – шепнула Майя. – Он шаман? Так вот почему он такой странный. Ты заметила, что на поясе у него веревка с глиняными игрушками? Он в них играет, что ли? – усмехнулся Август. – Может, и так. Александра, лежа головой к стене, внимательно слушала. Все переменилось в одну ночь. Она спустилась с небес на землю. Теперь путешествие не казалось таким уж прекрасным. Ей даже захотелось вернуться к прежней одинокой жизни, блуждать вдали от людских поселений. Но уйти было тяжелее, чем остаться. – Что за обучение? – Сегодня узнаю. Мы пойдем в лес. – Значит, ты станешь настоящей шаманкой? Поздравляю, – Август зевнул и опустился на подушку. – Спокойной ночи… или утра. Печь давно потухла, стекла в оконной раме подрагивали от ветра. Майя укрыла Александру одеялом и легла на спину. Трещины на потолке складывались в причудливые узоры, напоминающие вены. Казалось, если ткнуть чем-то острым, из раны хлынет густая темная кровь. Майя прикрыла глаза. Дурное предчувствие поселилось в груди. Она не могла понять, почему. Наверное, такое случается со всеми, кто решится наконец следовать своему предназначению. Несмотря на мамину нелюбовь ко всему шаманскому, Майя знала, что отделаться от того мира не выйдет. Она не принадлежала себе, ее здоровье и рассудок были тесно связаны с миром духов. – Александра? – еле слышно позвала Майя. – Спишь? Ответа не последовало. Конечно, она спит, а если нет, то не станет говорить. Все еще злится. Майе не дано было понять её мыслей, так же как Александре не дано было высказать все претензии в лицо. Слишком уж она добрая. В полдень Майя, сонная и уставшая, стояла в тоннеле на выходе из Монастыря. Мороз щипал лицо, глаза слезились от света. Выспаться ей не удалось. Не столько из-за тяжелых дум, сколько из-за тянущей боли внизу живота, предвещающей ежемесячный кошмар. – Ну и погодка, – Леон впервые застегнул полушубок на все пуговицы. Он стряхнул с головы снег. Длинные каштановые волосы он стянул в тугой хвост. Его кожа лоснилась загаром, будто он каждый день проводил на палящем солнце. – Вчера не было и облачка. Ну что, идем? – Как думаешь, ещё не поздно? – Раз ты к своим годам не сошла с ума и тобой не завладел дух, значит, не все потеряно. Это действительно приободрило Майю. Впервые за долгое время она точно знала, что делать. От этого на душе стало легко, даже непривычно. Во-первых, нужно набраться знаний о том мире. Во-вторых, наладить отношения с Александрой. После долгих ночных раздумий Майе показалось, что лучше всего дать Александре время. Теперь она постарается как можно больше времени тратить на обучение и не мозолить глаза Александре. Они обошли кругом крепостные стены с внешней стороны и оказались на северной части острова. Невысокие, но толстые ели и сосны были густо усыпаны снегом. Тусклое солнце проглядывало сквозь ветви. Они поднимались по склону. Крепость слилась со снегом, только зелёные купола торчали, казалось, из большого сугроба. Леон много говорил. Рассказывал о том, как он провёл прошлый год на солнечном побережье с сияющей голубой водой и как он ненавидит это тусклое ледяное море. Говорил он так торопливо, что Майя, при всем желании, не могла вставить и слова. Впрочем, от неё это и не требовалось. Рассказывал о работе, точнее, о своем нанимателе – некоем гениальном изобретателе, Леон называл его Сэр. У Леона была проблема с именами: то ли он их не запоминал, то ли просто не любил. Вероятно, сам он носил прозвище, ведь его имя было непривычным для этих краёв. Леон в красках рассказывал, как Сэр вздыхал перед каждым предложением, как постоянно облизывал губы, как медленно ходил. – Честное слово, двулапый щенок и то быстрее ползает. А пока он говорит одно слово, ты уже знаешь наперед, что он скажет, но приходится слушать до конца, ведь он, ко всему прочему, ещё и невероятно обидчивый. Леон так пылко говорил об этом. То ли так ненавидел Сэра, то ли был заинтересован – сразу не разберешь. – Кто такие шаманы, ты знаешь? – Леон ступал, проваливаясь по колено в снег. – Те, кто общаются с духами? – от постановки вопроса Майя засомневалась в простой истине. Он чуть наклонил голову и посмотрел на неё снисходительно, как на маленькое невежественное дитя. – Вот в чем беда. Неверно. В корне неверно. Ты не понимаешь сути шамана. Как так можно? Хочешь стать, не знаю кем? – он драматично вскинул руками. – Просто объясни в двух словах. – Двумя словами можно обойтись после жаркой ночи с незнакомкой, а это нужно почувствовать. Его взгляд скользнул по Майе, то ли с интересом, то ли оценивающе. До ночи они бродили по лесу. Леон болтал без умолку десять часов подряд. “Все лучше, чем тишина,” – так думала Майя обычно, но от разговоров Леона у неё голова разболелась. Он не стыдился рассказывать в подробностях о своих интрижках. Казалось, в каждом месте, где он был, обязательно соблазнял какую-то невинную девицу или нежного юношу. Майя хотела прикрыть уши, но среди бесстыдных откровений пробивались крупицы ценных сведений. – Духи любопытные, – рассказывал он между делом. – Иногда они вселяются в разные интересные вещи: какой-нибудь камень необычной формы; статуя, которой поклоняются веками; семейный меч, передающийся от отца к сыну. Вселяются и в необычных зверей. Духи могут и слабыми людьми завладеть, но безвозвратно. Был один такой случай, парня не удалось спасти, но дух был неплохим, поэтому я решил оставить его жить. Погода становилась хуже. С каждым днем остров все больше заметало снегом, а вода захватывала берега, подбираясь к стенам Монастыря. На пятый день Леон сказал Майе выследить сильного духа, а сам остался у костра. Обычно Майя не сильно всматривалась в духов, чтобы не отрываться от реального мира, но сейчас она смотрела в оба. Это оказалось не так уж и просто. Мало того, что по виду не понять, силен дух или нет, так ещё и лес был пуст, будто все попрятались. К концу дня глаза страшно болели. Безмолвный храм стал убежищем для Александры в эти дни. Белые потрескавшиеся стены оберегали от снега и ветра, но не могли защитить от собственных мыслей. Она хотела забыться, но по итогу с утра до вечера прокручивала в голове постыдные воспоминания. Прислонившись головой к стене, с мечтательными глазами Александра рисовала в воображении лицо Майи. Не то обычное холодное и недоступное выражение лица, а то чарующее и загадочное выражение, каким она изредка радовала Александру. Тогда брови на её худом лице приподнимались, глаза смотрели из-под темных ресниц, а на губах, казалось, вот-вот заиграет улыбка, но она никогда не появлялась. Майя отбрасывала темные прямые волосы назад, открывая длинную шею, сквозь тонкую кожу просвечивали сине-зелёные вены. Каждая маленькая деталь имела значение, когда дело касалось Майи. Её голос, обычно тихий и ровный, изредка мягкий и нежный. Жаль, она говорила так мало. Александра стыдилась, что заметила это, но Майя под слоями одежды была не такой уж и худенькой. Когда печь разгоралась, Майя снимала все свитера и оставалась лишь в тонкой черной майке, показывающей изгиб талии, очертания живота и груди. Александра сама не поняла, в какой момент так сильно повредилась умом, раз могла днями напролет думать о ней. Сладкие мысли всегда прерывались наглым скуластым лицом шамана в татуировках. Тогда Александра вскакивала на ноги и ходила кругами, звонко стуча каблуками по деревянному полу. Давно стемнело, за окном не прекращался снегопад, а она до одури наворачивала круги внутри храма. Пустыми улицами Александра возвращалась домой. В один день ей не посчастливилось встретить Майю с учителем. Он приобнял Майю за плечи. Его руки казались такими большими, Александра даже испугалась, что он ненароком навредит Майе. Леон довёл девушку до дома и, махнув рукой, побрел в обратную сторону. Все выглядело так, будто ухажер провожал возлюбленную после свидания, не хватало только прощального поцелуя. Александра вспыхнула. Она нагнала Майю внутри, на винтовой лестнице. – Майя, подожди! – крикнула Александра. Майя остановилась, но ровно стоять у неё не вышло, она припала плечом к стене. – Как дела? – спросила Майя слабым голосом. Александра только заметила, какой уставшей Майя была. Под глазами залегли глубокие тени, а сухие обескровленные губы едва шевелились. – Я… хотела узнать… – сказала Александра, теряя уверенность. – Что? – Майя опустилась на ступени. Александра села на несколько ступеней ниже. В очередной раз волна стыда накрыла её. Кто она такая, чтобы допрашивать, чтобы требовать объяснений? – Спрашивай, – Майя прикрыла красные глаза. – Если хочешь, расскажу про духов, шаманов. – Что ты думаешь о любви? – спросила Александра, не придумав ничего лучше. – Август сказал, тебя не интересуют отношения, – добавила она, испугавшись, что выдаст себя. Воцарилась тишина. Александра ждала ответа, его не было. Ей показалось, что Майя уснула, и она снова подала голос: – Ты не думала об этом? Если красивая женщина к 25 годам не нашла партнера, логично предположить, что её это не сильно интересует. – Конечно, думала. Чуть замуж не вышла. У Александры вырвался смешок. – Нет же, о любви. О светлом взаимном чувстве. – Это… хлопотно. Наверное, Майя была уникальна в своём мышлении. Где ещё на свете сыщешь человека, который не может чуть напрячься ради счастья? Конечно, любовь не для всех смысл жизни, но где бы Александра ни бывала, везде молодые девушки мечтали о первой любви. Чем тяжелее их жизни, чем изнурительнее они работали, тем больше мечтали о сказочном принце. – Мне никто не нужен, пока ты и Август рядом, – еле слышно произнесла Майя. Сейчас она казалась такой хрупкой, будто вот-вот рассыпется от лёгкого прикосновения. Александра коснулась её руки – не рассыпалась. Она ухватила Майю покрепче и помогла ей дойти до кровати. Майя несколько упростила, но рассказывать все подробности казалось более хлопотным, чем искать партнера для брака. К тому же, это дела давние. До смерти родителей она была совсем другой, даже вспоминать неловко. Тогда шаманские припадки не донимали, а зрение было достаточно острым, чтобы она могла зардеться от взгляда симпатичного парня. Наперекор родительской практичности Майя мечтала о великой и прекрасной, может быть, даже жертвенной и трагичной любви. Однако, первый же опыт разбил девичьи мечты вдребезги. Отношения закончились быстро. Тот парень был на несколько лет старше. Они тайно встретились ночью в лесу. Это была прекрасная летняя ночь, солнце ещё не село, по небу плыли нежные розовые облака. Она весь вечер выбирала платье, заколола волосы наверх. По дороге она прокручивала в голове темы, которые они могли бы обсудить, боялась от волнения наговорить глупостей. Но они не говорили. Он прижал Майю к дереву и поцеловал. Хоть парень и был красивый – загорелый с белоснежными волосами – Майя не сильно обрадовалась близости. Во время поцелуя она думала только о том, когда же он перестанет мять ее задницу. Конечно, она ещё много раз наступала на эти грабли, под покровом ночи ходила на свидания, которые всегда пестрели любовными клятвами, что забывались с восходом солнца. Одни отношения даже продержались несколько месяцев. Тогда Майя думала, что любила, но с годами поняла, что то была не любовь, а отчаянная необходимость отдать кому-то изголодавшееся по теплу сердце. Не важно кому. Сначала она поняла это в себе, а потом стала замечать и в других. Следующие годы к ней сватались молодые и не очень люди. Что удивительно: большинство из тех, кто признавался ей в любви, ненавидели её или даже женщин в целом. Их раздражало каждое слово, движение, каждая черта внешности. Почему они так неистово искали отношения, почему истязали себя общением с ней и предлагали брак, когда еле терпели её присутствие? Наверное, у них тоже была отчаянная необходимость: в заботе, близости или одобрении. Майя плохо понимала людей, но такое нутром чуяла. Так же в первую встречу она почувствовала, как сильно Александра нуждалась в людях. Все прошло. Сейчас Майя могла с гордостью признать, что ни один мужчина не сможет вогнать её в краску. ** Дни без Майи тянулись долго. Александра была странной: историй не рассказывала, гулять не ходила, только в стену смотрела. А иногда просто испарялась так, что её на всем острове было не сыскать. Наверняка Майя её чем-то расстроила. Бывает, как скажет, так хоть стой, хоть падай. Нежных, ласковых слов Август в жизни от неё не слышал. Раньше он думал, у всех так. Каково же было удивление, когда он услышал, как мама соседской девчонки каждый день перед школой целовала в щеку и говорила, как сильно любит её. В голове не укладывалось: каждый день… каждый день. Это был такой привычный жест, ни мама, ни дочка не придавали ему особого значения. Если бы Майя сказала Августу нечто подобное, он или убежал бы от стыда, или расплакался на месте. Впрочем, Майя такого никогда не скажет. Поначалу Августу нравилась идея жить в башне, прямо как в доброй сказке с хорошим концом, где все получают по справедливости. Но башня была такой неприступной, что он чувствовал себя одиноко. С высоты он не мог даже разглядеть лиц, только головы в темных накидках. К концу недели дома сидеть стало невыносимо, а во всех остальных местах на Августа смотрели с недоумением, как бы удивлялись, что здесь забыл ребенок. От безделия Август стал ходить в библиотеку. Садился за пыльный стол у окна и наблюдал за прохожими. Все мужчины были похожи: темные или седые волосы, худощавое телосложение, серо-желтый оттенок кожи, впалые щеки и какое-то особое выражение лица, будто они получали невероятное удовольствие от собственных страданий. Август искал малейшие различия, будь то хромота, цвет бороды или круглый живот, выглядывающий из-под накидки. Даже походка была одна на всех. Мужчины быстро вышагивали по дорожкам, иногда останавливались в задумчивости или подпрыгивали на месте от внезапного озарения. О чем все эти мужчины размышляли, Август не знал. Иногда ему хотелось подбежать к одному из дедушек и спросить, до какой удивительной мысли он дошел, но так и не решился. Девочка не обращала на него внимания, будто он был ещё одним книжным шкафом со сломанной дверцей, которая время от времени со скрипом открывалась. Впрочем, один раз она подошла к нему и даже сказала пару слов. “Руки прочь,” – строго прошипела она, забирая из рук мальчика книгу. А он всего-то хотел взглянуть на картинки. Ну и ладно. Он вернулся на своё место у окна. Библиотека, как оказалось, не пустовала: хотя бы пару раз в день заходили мужчины, чтобы спросить что-нибудь заумное. Девочка легко отвечала на любые вопросы, будь то количество костей в теле человека, протяженность рек в метрах или точные математические вычисления. Иногда объясняла разные природные феномены, но Август мало что понимал. Август выяснил, что никто не знал имени девочки. Может, девочка не назвалась, а может, никто даже не спрашивал имени. Повезло ещё, если обращались вежливо, а то некоторые говорили вместо приветствия: “Эй, ты!”. Как раз такая компания мужчин зашла одним морозным утром. Двое были совсем молоды, а третий – среднего возраста. Они носили те же темные накидки. – Хотел спросить, – начал один из них, довольно высокий, с орлиным носом, выглядывающим из капюшона. – Мы приехали издалека. Говорили, здесь есть великий знаток. Так где он? Девочка молчала. Август хотел незаметно подсесть ближе, чтобы послушать разговор, но длинный изящный нос в то же мгновение повернулся к мальчику. Август неловко улыбнулся. – Только две девицы? Где знаток? – двое спутников зашлись в приступе смеха. Август глубоко оскорбился, даже сердце прихватило. Август знал, что не был образцом мужественности, но девчонкой его никогда в жизни не называли. Мягкие чёрные кудри обрамляли нежное, хрупкое лицо. Живые карие глаза никогда не останавливались в одном месте, с робким любопытством изучали мир. Август проглотил обиду. Совсем скоро он возмужает, тогда люди будут уважать его. – Ваш вопрос, – подала голос девочка. Смех пронзил тишину библиотеки. – Наши предки знали секрет вечной жизни? – Нет. – Никто тебя и не спрашивает. Передай мудрецу. По какой-то причине все трое хохотали после каждого слова или движения девочки. – Это она и есть, – раздраженно пробормотал Август. – Сколько тебе лет? – с усмешкой спросил он девочку. – Человеческое летоисчисление не подходит. Фактически, я никогда не рождалась. – А еще умной себя считает. Даже не может свой возраст посчитать, – смеялся мужчина. Август наблюдал за этим. Ему было приятно, что кто-то поставил на место выскочку. Так, целую неделю он приходил, чтобы послушать споры. Троица заходила каждый день. Они все пытались доказать, что девочка глупа. У них это, конечно же, не получалось, и они сыпали проклятиями и оскорблениями. Сначала это казалось справедливым, но чем больше Август слушал, тем больше видел себя в этих взрослых мужчинах, брызжущих слюной лишь бы доказать, что они лучше. Хоть девочка и была груба с ним, Августу все равно стало её жаль. – Прости меня, – сказал Август одним вечером. В библиотеке горела лишь одна лампа, а все углы заполняла пугающая темнота. Девочка молча сортировала алфавитный указатель. – Наверное, обидно слушать таких дураков каждый день? Почему бы тебе не выставить их за дверь? Август решил, что это не слишком приятная тема для неё. – А старый язык сложный? Можешь меня научить? Я бы узнал все секреты. Как же странно, что у тебя нет имени. Не знаю, как обращаться. Хочешь, придумаю тебе хорошее? Мама была мастерицей придумывать интересные имена. Майю она хотела назвать Корнелией или Лелианой. Не знаю, где она таких имён набралась, – улыбнулся Август. Ответа, как и прежде, не последовало. – Не нравится? Может, Алиса? Ни слова в ответ. Август тяжело вздохнул. Девочка разговаривала даже с грубиянами, а с ним нет. Его гордость достаточно пострадала, он решил ни за что больше не заходить в библиотеку.

***

– Ты говорил, что следишь за каким-то изобретением? – спросила Майя, следуя за Леоном по темному подземному коридору. Майя не запомнила, как они сюда пришли, и старалась держаться вплотную к Леону. – Эту штуку привезли к съезду. Учёный хотел, чтобы все прошло гладко. И теперь два раза в неделю приходится спускаться, – сказал Леон. – Но что это? Леон широко улыбнулся и вошёл в дверь. Они спустились по крутой лестнице. Майя поежилась, казалось, даже на заснеженной улице ей не было так холодно. Было совсем темно, Леон нащупал лампу и поджёг фитиль. Комната едва осветилась, но для Майи мрак не рассеялся. Ни стен, ни мебели она не могла разглядеть. Руками она прошлась по стене, по столу. Она наступила на что-то мягкое на полу – это были резиновые трубки. Она пошла вдоль них до дальнего угла комнаты. Там, на стуле, она смутно разглядела фигуру. Майя коснулась плеча робота. Леон в это время готовил неведомый ритуал. Раскладывал глиняные фигурки по полу, напевая какую-то мелодию под нос. Он сел на пол и закрыл глаза. Не мог же здесь лежать простой робот. Что в нём особенного? Майя провела пальцами по лысой голове, плечам, рукам. Кожа была шершавая, местами ободранная до железного каркаса, местами расплавленная и застывшая каплями. Ничего особенного, обычный робот, какими была набита одна из комнат подвала Театра. Затем Майя дошла до живота и застыла. Она приложила ладонь к круглому, твердому животу и вдруг почувствовала толчок. Майя отшатнулась и чуть не споткнулась о трубки, сетью окутывающие пол. – Что это? – Наше будущее, – сказал Леон наигранно, по всей видимости, высмеивая Сэра. – Там ребенок? – По секрету скажу, Сэр вовсе не изобретал его, а раскопал в руинах города. Долго он пытался разобраться, что да как работает, – Леон закончил ритуал и принялся нанизывать глиняные фигурки обратно на верёвки. – Что ты так испугалась? Он тебя не укусит. По крайней мере, пока не родится. Вид у Майи в этот момент и впрямь дикий был: в полумраке ошалелые глаза застыли в одной точке. Майя вдохнула полной грудью и выпрямилась. – Ребенок будет нормальным? – Надеюсь, иначе мне не заплатят. Сэр боялся, что родится какой-нибудь бес или дьявол, – смех Леона эхом прошелся по комнате. – Но как? – Я, конечно, во всем хорош, но тут ничего не понимаю. Материал берут с женщины, туда-сюда и вот в животе дитя. – Как он растет? – Знал бы, что ты такая любопытная, ни за что не взял бы сюда, – вздохнул Леон, но все же постарался объяснить. – Это какие-то технологии предков, трубки ведут в другую комнату. Там сидит женщина, подключенная к роботу. Все, что нужно для роста, ребенок получает от неё. – Что с ней будет после того, как ребенок родится? – Не думаю, что она доживет. Повисло молчание. – Не знал, что ты такая принципиальная. Я хотел тебя порадовать. Смотри, у человечества есть шанс! Чего ты так драматизируешь? – Леон вскинул руками. – Порой нет другого выхода. Как там Сэр говорил… – он почесал голову, припоминая, – человечество доживает свой последний век. Мы можем это изменить. От эха казалось, будто его низкий голос звучал в голове Майи. – Знаю, о чем ты думаешь. Я не отрицаю, мужчины никудышные. Они все разрушают. Один раз провожал душу матери, дак отец угробил девочку через месяц. Пригласили проводить ребенка в тот мир. А знаешь, что случилось? Он приказал трехлетке снять чайник. А ручки слабые, все и разлилось. Даже здесь могу показать троих, кто убил своих жен, и это только те, кому не стыдно признаться за стаканом выпивки. Теперь уж ничего не поделаешь. Женщинам придется решать проблемы, иначе мы выродимся. – Две женщины… – Майя вдруг почувствовала, что задыхается. В комнате будто не осталось воздуха. Потолок казался все ниже, а стены обступали её со всех сторон. Майя вытянула руки в стороны, чтобы остановить их. Ей вдруг показалось, что она навсегда останется в этой комнате, обмотанной этими трубкам, если не выйдет сию секунду. – Успокойся, они не как ты. По таким никто плакать не будет. Я не так хорошо объясняю, как Сэр, приходи на собрание, послушай. Ты убедишься, что он прав. – Мне нужно на воздух. – Завтра на старом месте? – спросил Леон. Майя не обернулась. В тот вечер она впервые вернулась до темноты, ни слова не сказала, легла спать. А с утра долго лежала и смотрела в потолок, но потом встала и ушла, чтобы продолжить обучение. С погодой творилось нечто невообразимое. Крепость была самой низкой точкой острова и от обильных осадков она первой пошла под воду. На улицах все дорожки были залиты на полметра. – Майя уже ушла? – Август вскочил на кровати. – С ней теперь даже не поговорить. – Чем они занимаются две недели? – Александра открыла дверцу печи и сложила три полена друг на друга. – Шаманскими делами, – пожал плечами Август. – Думаешь, ему можно доверять? – Майя чувствует хороших людей. Все будет нормально. Александра, по колено в воде, добралась до храма. В такую погоду на улице не было ни души. Пару дней назад она заметила в углу храма большой предмет, накрытый темной тканью. Она догадывалась, что это, но никак не решалась открыть. Но сегодня, когда на улицу выйдет только сумасшедший, она стянула ткань. Как она и думала, там оказалось пианино. Она рукавом вытерла пыль с крышки. Пианино было совсем старым, слой потрескавшегося тёмного лака рассыпался в крошки от лёгкого прикосновения. Александра не могла удержаться. Она нашла в кладовке два ящика и сложила их друг на друга. Села и открыла крышку пианино. Она выждала минуту, растягивая момент. Затем пальцы прошлись по пыльным клавишам. Мелодия вышла вымученной: пять клавиш не работали, а остальные выдавали жалобные стоны, будто молили о пощаде. Александра поморщилась, но с губ не сходила лёгкая улыбка. Как давно на нём играли? Наверное, не в этом столетии. – Вивальди? – послышался хриплый голос над ухом. Александра с испугу ударила по клавишам руками и вскочила. Башня из ящиков рухнула. Перед Александрой стояла девочка из библиотеки. Она сняла капюшон. Несмотря на короткую мальчишескую стрижку, её лицо было нежным и хрупким. – Ты меня напугала, – Александра неловко прикрыла крышку пианино. – Привет. Мы уже виделись, я… – Александра, модель 212.0.1, – перебила девочка, пристально смотря в глаза. – Тише, пожалуйста, – взмолилась Александра, оборачиваясь по сторонам. Благо, никого не было. – Какая программа? – Думаю, у меня её нет. – Специальный заказ? – Что это значит? – Некоторые роботы созданы, чтобы соглашаться на все, – из уст маленькой на вид девочки это прозвучало жутко. Александра помрачнела. Всплыли все те же волнующие картины, которые она крутила в голове, но теперь на них наложился отпечаток слов девочки. Действительно, разве она могла отказать Майе, точнее, духу в её теле, когда он потянулся за поцелуем? Пожалуй, что нет. – Ты не слышишь его? – прозвучал хриплый увядающий голос девочки. – Кого? – опомнилась от задумчивости Александра. – Создателя. Не слышишь? – Какого Создателя? – Александра покосилась на выцветшие фрески на стенах. – Создателя роботов, конечно. Александре стало не по себе. Солнце давно зашло за горизонт, они стояли вдвоем в темноте. С каждой минутой глаза девочки казались все больше, все ярче. Александра собралась с духом и спросила: – Что он говорит? – Ты услышишь и все поймешь. Однажды мы все встретимся. После этого Александра перестала ходить в храм. Засела дома. Смотрела в окно целыми днями. Погода становилась безжалостнее, будто намеревалась затопить весь остров. Александра чувствовала некое удовлетворение, глядя, как бушует беспощадная стихия. Как волны бьются о крепостные стены, как деревья ломаются от ветра. Девочка поселила в её душе бурю сомнений. А потом волны сковало льдом. Майя проснулась оттого, что брат тряс её за плечо. Она еле разлепила глаза и села. Вторая половина кровати была пуста. – Майя, одевайся скорей, – взволнованно произнёс Август. – Что случилось? – Посмотри в окно! – воскликнул Август, торопливо натягивая брюки. – Где Александра? – Люди вышли на площадь, Александра разбудила меня и пошла первой. – Зачем? – Майя лениво одевалась. – Да ты посмотри, что творится за окном! Море замерзло. – Так бы сразу и сказал. – Пошли скорее, не хочу пропустить. Они вышли на улицу. Всего за ночь воды прибавило на несколько метров в высоту и затопило первые этажи. А затем все покрылось толстой коркой льда. Благо, Южная башня стояла на возвышении, и их это не коснулось. Площадь была заполнена народом, не протолкнуться. Майя и не предполагала, что в Монастыре живёт столько людей. До этого времени они все по подвалам прятались? Тихий режим не соблюдался, люди переговаривались в полный голос. Из разговоров Майя ничего не поняла. Все про какой-то конец света. Август нашёл Александру в толпе. – Мы что-то пропустили? – Майя коснулась плеча Александры, но та сразу же сбросила руку. – Ничего важного. Народ требовал старосту, он только подошёл. – Интересно, библиотека в порядке? – забеспокоился Август. Староста Монастыря, худой высокий мужчина с меланхоличным лицом, пытался разъяснить ситуацию. – Такого не было на памяти… даже моего прадеда, – его голос терялся среди шума. Видимо, он совсем отвык говорить громко. – Лёд встал впервые за много столетий. Вода прибывала так быстро… Он устал рвать глотку и махнул рукой. Вместо него вышел молодой юноша. Тот самый, что работал в пункте обмена. – А ну молчать! – крикнул он. – Без паники. Первые этажи и подвалы переселятся выше. Жители вторых и третьих этажей не отказывайте в помощи. Потеснимся, пока погода не улучшится. Нам повезло, что остров посетил шаман. Пожалуйста, скажите, может ли непогода быть связана с духами? – он обратился к Леону, голова которого возвышалась над толпой. – Надо смотреть. – Вы поможете? – Сделаю все, что смогу, – сказал Леон. Наглая улыбка не спадала с его лица. Как ни странно, это успокоило людей. В их глазах Леон выглядел человеком, у которого все под контролем. – Спасибо. Если что-то нужно, обращайтесь ко мне. На этом все, расходитесь. Люди не спешили покидать площадь. Леон рассыпал какой-то красный песок кругом, снял глиняные фигурки с пояса, разложил внутри круга и сам сел в центр. Закрыл глаза и сидел неподвижно. Молодой парень подошёл к нему и с интересом разглядывал. Леон открыл глаза и подмигнул юноше. Вокруг шамана столпились люди. – Теперь я тебя понимаю, Майя. он крутой. Александра, а ты думала, что он плохой человек. – Август обернулся, но никого за спиной не обнаружил. – Когда она ушла?

***

По толстой ледяной корке Леон с Майей обошли монастырь. Волны застыли узорами у восточной стены. Снег шел беспрестанно. Больше никакого шума волн, только хруст снега. Жуткое зрелище. – Что ты будешь делать? – спросила Майя. – Послал духов на разведку. – Дух может сотворить такое? – Не слышала историю про духа реки, что изменил русло, чтобы добраться до возлюбленной? Затопило поля, и люди еле пережили зиму. Жаль только, возлюбленная была простой девушкой и от любви духа быстро зачахла. – А изобретение… – сказала Майя. – Подо льдом. В лесу Леон развел костер, отряхнул пень от снега и сел. – Помнится, с одной темноволосой красавицей мы занимались любовью у костра. Тогда было также холодно, но мы согревались в объятиях друг друга. Майя обреченно прикрыла уши. – Мы взрослые люди, что такого? У тебя какие-то проблемы по этой части? – Да. – Какие? – Твое участие. – Да ладно тебе. Волнующие разговоры скрасят серые будни и согреют в холод. А действия ещё лучше… – Леон шумно вдохнул. – Ладно, давай устроим нудный разговор, но тебе придется рассказывать. Майя нахмурилась. – А что? Будешь молчать все время? – Обычно я слушаю. – Вот и пришёл твой час. Я хорош во всем, даже в выслушивании женских проблем. Давай, расскажи что-нибудь. – Что? – Про неразлучную тройку, например. – Август мой брат, а Александру мы встретили в дороге, – нехотя рассказала Майя. – Да, подруга твоя, конечно, красавица, если бы ещё не сжигала меня взглядом. Чем я ей так не понравился? Майя вспомнила: был один вопрос, который волновал её. Но спросить не у кого. – Как она выглядит? Леон рассмеялся во весь голос. – Вот придешь домой, подойди поближе и рассмотри. – Да ни за что, – Майя протянула руку перед лицом, едва не касаясь носа. Только с такого расстояния она могла более-менее рассмотреть что-то. И то размыто. Разглядывать человека с такого расстояния было бы ужасно неприлично. Что Александра подумает? – Другого шанса может не представиться. Или думаешь, зрение вернется? Тот мир ничего не возвращает, – сказал Леон. – Так что дерзай, бери свою красоточку за талию и любуйся, пока есть время. Даже завидно. Эх, я так давно один. То ли от усталости, то ли от чрезмерного использования дара, но зрение становилось хуже с каждым днем. Майя надеялась, что это временно. По утрам она просыпалась в темноте. Долгие несколько минут она лежала и думала, что этот день пришёл, а потом свет с опозданием пробивался сквозь мрак. Леон остался у костра, а Майя бродила по округе. Что-то особенное она должна была почувствовать, что пока не приходило. Да и искать сильных духов оказалось не так-то просто. Все лучше, чем прошлая жизнь в Театре. Изнуряющая работа, косые взгляды. Их с Августом не сильно любили, но достойно терпели. Никто не издевался над чудными сиротками, но они всегда были вне общества. Всегда чувствовали эту перемену настроения, когда они появлялись на праздниках и собраниях. Но здесь, вдали от Театра, они больше не были странными. Август стал смелее, держал спину ровно. Наверное, все к лучшему. В раздумьях Майя забрела в самую чащу леса. Она протискивалась меж стволов сосен, как вдруг под ногами откуда-то взялось дерево, она упала в сугроб. Вставать не хотелось. Так тихо было: ни птиц, ни животных, даже ветер прекратился. Сидя в снегу, Майя подняла голову. В размытом белом пейзаже она вдруг ясно увидела огромную серую волчицу. Она гордо вытянула шею, глядя на гостью. Майя, как завороженная, смотрела животному в глаза. И ей почудилось небывалое – она услышала вой прямо в голове и даже смогла понять. Волчица была хранительницей леса, но осталась одна из-за охотника, что перебил всех его обитателей. В один миг Майя поняла все – её одиночество, отчаяние и радость. Майя почувствовала тепло в груди, будто встретила давно потерянную сестру. Наверное, они были похожи, поэтому волчица вышла. Майя осторожно поднялась на ноги и шагнула навстречу, волчица тоже приблизилась, чуть склонив голову. Вдруг тишина нарушилась. Леон, с изрезанными до локтя руками, подкрался к ним, а затем с пронзительным криком бросил что-то в волчицу. Она тут же испарилась, а на её месте осталась лишь измазанная кровью глиняная свистулька в виде птички. – Получилось! – Леон даже подпрыгнул на месте. Леон в порыве радости обвил талию Майи руками, подбросил в воздух, а затем крепко прижал к своей груди. Хотя Майя обычно не чуралась прикосновений, но от его рук стало не по себе. Она недолго позволяла обнимать себя, выскользнула из объятий снизу. Майя подошла к глиняному свистку. – Стой! Не трогай, – Леон сделал выпад, но не успел. Майя подняла свисток с пола. Он подрагивал и на ощупь был очень горячим. Майя почувствовала внутри жизнь. И гнев. – Все было ради этого? – она протерла в снегу свисток. – Учить меня ты не собирался. – Аккуратнее, дух может вырваться наружу. – Значит, это ты охотник? – Ну, я бы это так не назвал, – улыбнулся он. – Видишь эти свистки? – он распахнул шубу и потряс бедрами, свистки на верёвке с гулким стуком бились друг о друга. – Это все духи, но такие жалкие, что годятся только для мелких поручений. Никто из них не защитит меня. – Они все пленники? – Какая разница? Будут они служить мне или погибнут в пасти сильных духов? Когда это ты стала такой добренькой? Я думал, ты поймешь. Разве ты не пленила бы духа, чтобы защитить брата? – Отпусти их. – Не могу. Они снесут остров к чертовой матери и вырежут всех людей. – Леон протянул руки. – Только не урони. Передай мне скорее. Майя усмехнулась. Как она сразу не догадалась? Как она поверила ему? – Будь благоразумна, – Леон с жалобными глазками тянул к ней руки. – Так отними, – Майя улыбнулась, но глаза оставались холодными. – Слушай, мне очень нужен этот свисток. Ты и представить не можешь. Майя развернулась и пошла прочь. Свисток убрала во внутренний карман пальто. Леон нагнал её. Скакал рядом, оставляя кровавый след на снегу. – Извини, ладно? Без тебя у меня и шанса не было. Духи меня не любят. – У меня нет времени. – Я это понимаю. Твое тело слабое, оно разрушается. Нужно посвящение. Я могу его провести. Клянусь! Майя продолжала идти. – Майя, поверь мне! Я хочу тебе помочь, правда. Слушай, я проходил посвящение десять лет назад. Нужно всего-то умереть. Майя остановилась и с сомнением посмотрела на него. – Пережить мучительную смерть от рук духов. Майя задумалась. Она уже потеряла все, что могла. – Свисток отдам после. Увидимся завтра. Приходи пораньше, а я посмотрю, насколько тебе нужна моя помощь, – холодно сказала она. – Чертовка… Но как хороша в гневе, – он облокотился на дерево и проводил взглядом её удаляющуюся фигуру. А потом спохватился, что истекает кровью, и поспешил остановить кровотечение. Дома была только Александра, она тихо сидела у окна. Майя решила не донимать её. Она села на кровать и взяла в руки глиняный свисток. Александра наблюдала за ней краем глаза. Она смутно припоминала, что наглый шаман носил несколько таких на поясе. Он подарил одну Майе? Почему она так нежно гладила глиняную фигурку? Почему на её губах играла лёгкая улыбка? На лицо Александры опустилась тень. Из-под ресниц выглядывали два пустых стеклянных глаза. Александра не могла видеть, как Майя едва ли не целует его подарок. Майя легонько подбросила свисток в руках, будто с младенцем играла. Александра перехватила свисток на лету и выбросила в окно. В тишине послышался треск, свисток разбился о ледяную корку. Обе застыли. Александра в ужасе от содеянного, а Майя напряженно выжидала. Часы на столе отбили секунд тридцать. Никаких разгневанных духов не появилось. Майя выдохнула. Возможно, таким образом дух освободился. Александра села на стул и закрыла лицо руками. В комнату вошёл Август, отряхиваясь от снега. – Почему под окнами разбитая фигурка? – Из рук выскользнула, – сказала Майя. – Майя, ты как дитя малое. Леону, наверное, непросто было достать такую вещицу. – Раз все в сборе, есть объявление, – Майя встала с кровати. – Я ухожу на неделю в лес. Надо пройти посвящение. – Ого, Майя, ты станешь настоящей шаманкой. А мёртвых сможешь оживлять? – Август сбросил куртку на стул. – Нет. – А погоду сможешь наладить? – С этим Леон пусть разбирается. – Он, наверное, очень сильный шаман, да? Александра вышла из комнаты, хлопнув дверью. Август укоризненно посмотрел на сестру. – Что ты ей сказала? – Ничего? – Майя покопалась в голове, пытаясь вспомнить. Они и парой слов не обменялись. – Поговори с ней. Попроси прощения или еще чего. Если она уйдет от нас, это будет на твоей совести. – Я пыталась. – Александра не такая бесчувственная, как ты. Надо осторожно, а не в лоб. Понимаешь? Мягче, деликатнее. Майя вздохнула. Конечно, Август был прав. Это она ненавидела больше всего. Оставалось лишь надеяться, что обойдется без исповедей. С обеих сторон. Майя собралась с духом и вышла на поиски. По дороге пришла идея, почему Александра разозлилась. Давно стемнело, Майя видела лишь белые стены и снег под ногами. Александра сидела на лестнице, засыпанной почти доверху снегом. Она склонила голову на бок, но сразу выпрямилась, как заметила Майю. – Прости, – Майя встала перед ней.– Оставила на тебя Августа и ушла. – Ты совсем глупая? – Александра спрыгнула с лестницы и прошлась взад-вперед. Майя следила глазами за ней. – Я не понимаю, – Майя остановила её за руку. Александра отвернулась, но руки не отняла. Нужно мягче, деликатнее. Что это вообще значит? Майя хотела сказать что-то хорошее, успокоить и приободрить Александру, но в горле встал ком, который никак не проглотить. Майя притянула Александру к себе за руки, не давая сбежать. – Просто скажи, в чем дело, – со словами Майя выдохнула облако пара. Александра робко подняла глаза. – Ты будешь злиться? – Нет. – Что у тебя с шаманом? – еле слышно произнесла Александра. – В каком смысле? – Нравится он тебе или нет? – вспылила Александра. – Нет, – без промедления ответила Майя. Александра опустила голову. Её всю всю трясло, Майя чувствовала это ладонями. – Скоро все закончится. Я вернусь, – сказала Майя. Майе хотелось этого больше всего на свете. Чтобы все поскорее закончилось: этот снег и холод, эти бессмысленные изматывающие разговоры с Леоном и это напряжение между ними с Александрой. Вдруг первое желание сбылось, снег прекратился. Майя сняла капюшон и стряхнула волосы от снега. Она подняла глаза, тучи рассеялись, небо стало чёрным. Александра мельком посмотрела Майе в глаза, перед тем как подошла ближе и обняла её. До этого их объятия были утешением, Майя покровительственно гладила Александру по спине или голове, успокаивая, как дитя. Так она обнимала брата. Но в этот раз было нечто мучительное в том, как Александра подошла вплотную, провела руками по талии и прижалась щекой к шее. В какой-то момент это стало почти невыносимо. Майя взяла Александру за плечи и чуть отстранилась. Сегодня может быть последний шанс. Ей не хотелось думать об этом, но посвящение может пройти неудачно. Поэтому лучше сделать сейчас, чтобы не жалеть. Майя приблизилась к её лицу. – Ты снова одержима? – прошептала Александра. Майя едва заметно качнула головой. Она была слишком сосредоточена, чтобы вдуматься в суть вопроса. Лица были так близко, что они почти соприкасались носами. На щеках Александры играл легкий румянец, маленькие аккуратные губы были чуть приоткрыты. В темноте ее глаза казались тёмными, а выражение было тяжело прочесть. Будто загнанное в угол создание молит о быстрой смерти. Майя совсем не так представляла себе Александру. Увидев эти отчаянные глаза, уже не получится забыть. Долгую минуту Майя силилась разглядеть её лицо в деталях. Александра закрыла глаза. Все, что произошло дальше, было полной неожиданностью для Майи, можно сказать, она даже была глубоко шокирована. Причем больше удивилась не тому, что Александра коснулась её шеи и прильнула холодными губами к её губам, а тому, что перед глазами появилось видение. Серое небо, черная земля. Где-то вдали звучат раскаты грома. Из-под земли выглядывает маленькое фарфоровое личико, будто кукольное. Неподалеку торчат пальцы рук, а все остальное скрыто под толщей рыхлой земли. Александра не шевелилась, лежала бездыханная, но при этом лицо её было таким безмятежным, таким здоровым и румяным, будто она на секундочку задремала и вот-вот проснется. Грязная вода струилась по лицу, заполняя рот.