Хроники шаманского рода

Блаженный сон развеялся. Майя чуть приоткрыла глаза. Все было таким светлым и туманным, взгляду не за что зацепиться. Майя пошевелила пальцами рук. Послышался скрип. Александра вскочила подошла к ней. Она что-то говорила, но Майя не пыталась вникнуть. Голова была такой тяжёлой, а голос Александры – тихий и успокаивающий. Больше всего Майе хотелось поспать ещё часик, а потом придется идти дальше, искать Арену. Август так хотел попасть… Минутку. Майя провела пальцами по простыне из грубой хлопковой ткани. Вспомнились деревья, светлые волосы перед лицом и тихие всхлипы брата. Майя распахнула глаза, качнулась и села одним махом. Все тело взорвалось болью, в глазах потемнело, а губы непроизвольно скривились. Майя растерялась на мгновение, боль была нестерпимой. Она с горечью заметила, что не могла даже вздохнуть полной грудью. Приходилось дышать по чуть чуть. Майя коснулась тугой повязки на животе. Вот в чем дело. Александра села на кровать и подняла рубашку Майи. Холодными пальцами она провела чуть выше повязки по рёбрам. – Здесь больно? – спросила она строго, будто собиралась отчитать Майю. Майя нахмурилась и отвернулась, чтобы скрыть боль. Александра ещё несколько мгновений рассматривала её ребра, затем опустила рубашку. – Возможно, трещина. Лучше остаться в постели. Хочешь воды? Майя покачала головой. Она никак не могла научиться дышать так, чтобы избежать болезненных ощущений. Она решила дышать через раз, а то от частого дыхания голова туманилась. Александра пристально смотрела на неё. Майя долго спала, а когда просыпалась, была слишком слаба, чтобы встать. Снилось ей что-то тревожное, она все ворочалась и бормотала. Один раз Александра подошла ближе и расслышала, как Майя зовет маму. И вот на третий день Майя пришла в себя. На фоне белых стен и мягкого золотистого света, проникающего сквозь кружевные шторы, лицо Майи выглядело серым и безжизненным. Губы были бледными и сухими, под глазами залегли глубокие тени, волосы на затылке спутались. Майя прикладывала все усилия, чтобы ,сидя, поддерживать корпус руками. Александра терпеливо ждала её пробуждения: меняла повязку, наносила заживляющую мазь, протирала лицо и руки влажной тряпочкой. В общем, ухаживала, как за куклой. За два долгих дня и ночи она почти забыла, что Майя в самом деле живой человек. И в этот момент, сидя рядом с Майей, настоящей, живой Майей, что-то внутри щелкнуло. Разом накрыли все чувства. Она только поняла, как сильно хотела снова увидеть её глаза, услышать голос. Александра взяла её лицо в ладони, гладила по щекам, по волосам, даже поцеловала несколько раз куда попало: в лоб, висок и куда-то под глаз. И шептала: "Все хорошо". Успокаивала она, по всей видимости, себя. Майя и так была спокойна. В коридоре послышались быстрые шаги, в следующий миг из дверного проёма показалось лицо Августа. За эти дни он похудел и обычный румянец на щеках пропал. – Майя, ты жива! – Август замешкался на входе. Он застал странную сцену: Александра сидела совсем близко, перебирала волосы Майи и смотрела при этом таким странным взглядом, который Август не мог понять. Все бы ничего, но это уже не первый раз. Трижды он пытался проведать сестру и трижды натыкался на неловкую сцену. То Майя во сне говорила что-то про грязь на лице, то Александра, не отходя ни на шаг, десять часов подряд сидела в одной позе у кровати больной, а теперь это. Александра отсела на край. Август подбежал к сестре и крепко обнял. На мгновение её лицо исказила боль. Майя похлопала брата по спине. – Прости меня, – сказал мальчик. – За что? – За все. Ты же знаешь, что я тебя люблю, – Август отстранился, смутившись внезапного прилива нежности к сестре. – Ты как вообще? – мальчик с сомнением оглядел сгорбленную фигуру и задержал взгляд на дрожащих руках. – Пустяки, через пару дней буду как новенькая. – Скорее недель, – послышался незнакомый голос в дверях. – И никаких нагрузок. В комнату вошла крупная рыжеволосая женщина. Полноту она несла с гордостью: раскачивала округлыми бедрами с очаровательной улыбкой. Ей было около пятидесяти, но полные щеки молодили лет на десять. На ней было красное пальто с меховыми манжетами. – Это Виктория, она встретила нас в лесу и проводила до поселения, – представила Александра. Поселения? Майя по-прежнему видела лишь белоснежную комнату и два силуэта. Александра в белой одежде потерялась на фоне стен. – А где мы? – только сейчас Майя пришла в себя достаточно, чтобы подумать над тем, в какой ситуации они находятся. – А ты как думаешь? – хитро улыбнулся Август. – Рай, – ответила Майя серьезно. Именно так мама давным давно описывала – из белоснежного замка спускаются ангелы. Все рассмеялись. – Очень приятно видеть тебя в сознании. Хорошо, что Александра оказала первую помощь. Нам не помешают толковые лекари, – Виктория подмигнула Александре. Александра неловко откашлялась. – Как встанешь на ноги, покажу тут все, – Виктория взялась за дверную ручку, намереваясь уйти. – Распоряжусь, чтобы тебе принесли завтрак. Голодная, небось? Майя сильно сжала кулаки. А дальше что? Несколько недель лежать в постели. Её будут водить за руку, как немощную, кормить с ложки, провожать до туалета. И все приговаривать, что она, бедняжка, так слаба. Такое ей совсем не по душе. Майя дернулась и, преодолевая боль, вскочила на ноги. – Подо… – не успела Александра договорить, как Майя оказалась на ногах. Бледная, как смерть. Кровь отлила с лица в ноги. – Может, завтра сходим? – Идем, – Майя сделала пару шагов и пошатнулась. Нога онемела. Александра оказалась рядом и подхватила её. Майя думала, что Александра хрупкая, на удивление та оказалась довольно сильной. Как бы Майя ни висела, Александра даже не шаталась, будто на каменную стену опиралась. И все же Майя отказалась от помощи и пошла сама. Александра осторожно накинула Майе на плечи пальто. Виктория с сочувствием посмотрела на нее. Хорошо, что Майя не видела этого взгляда. Гордость не выдержала бы жалости. – Тогда прошу за мной, – сказала Виктория. – У меня как раз есть часик до смены караула. – Разве ты тут не главная? – спросил Август. – Ну, можно и так сказать, – усмехнулась Виктория. – С главных больше спрос. Остальные болеют, устают, а я нет. Они спустились в холл на первом этаже. Хоть на улице и светило яркое солнце, внутри оставалось темно. Август ахнул, смотря на громадную люстру, хоть она и не работала, но даже в тусклом свете выглядела грандиозно. Четыре белые колонны по углам зала едва не выбили слезу из мальчика. Все так напоминало родной дом. Плитка на полу, начищенная до блеска, отражала три фигуры, и одна шла позади. Майя торопилась, но ещё не привыкла к боли достаточно, чтобы идти в полную ногу. Виктория заметила это: – Милая, все хотят посмотреть, что ты жива здорова. А если свалишься прямо во дворе, у них сердца остановятся. – Не свалюсь, обещаю, – сказала Майя. – Не говори глупостей. Давай, положись на меня. Не сломаюсь от такой худышки. Никогда ещё Майю так не называли. Она была довольно высокой, на полголовы выше Александры, и почти одного роста с Викторией. При этом у неё были широкие плечи и крупные бедра. Даже при скудном питании в путешествии линии тела оставались плавными. Длинные руки были изящными, но сильными. Годы стрельбы из лука не прошли даром. Майя почти обиделась на такое сравнение. В итоге Майя не смогла с достоинством выйти на публику. Виктория взяла её под руку и толкнула крепкой рукой высокие двустворчатые двери. Они оказались на гранитной лестнице, отсюда небольшой людный двор был как на ладони. Дамы в разноцветных пальто и валенках дружно выгружали дрова из саней. Все, что произошло дальше, Майя восприняла как унижение. Будто орла изловили и посадили на цепь, а люди любовались и приговаривали, какой смирной стала вольная птица. Впрочем, все это было лишь в её голове. Конечно же, люди не смотрели на неё с жалостью или с презрением, они просто вежливо улыбались новой гостье, некоторые и вовсе не обратили на нее внимания, занимались своими делами. – Поселения нет на картах? – сказал Август. – Конечно, нет, – ответила Виктория. Майя насторожилась. Разве не подозрительно, что в глухом лесу встретилась женщина и завела их в никому не известное поселение. Похоже, на многие километры рядом нет других людей, иначе давно заметили бы шпиль здания, возвышающийся над густым лесом. – Добро пожаловать в Госпиталь! Здесь мы лечим женские израненные сердца, – сказала она Майе и мягко похлопала по руке. Майя обернулась и задрала голову к небу. Они оказались снаружи высокого здания, напоминающего лесенку с самой высокой ступенью в центре. Здание потемнело от времени, но выглядело все еще благородно и несколько устрашающе. Центральное здание возвышалось этажей на пятнадцать, а острый шпиль упирался в серые тучи. По углам верхних этажей были балконы. Каждая “ступенька” здания была густо испещрена маленькими башенками. А между вторым и третьим этажами стоял ряд безголовых, безруких или безногих статуй, ни одна не уцелела. – Майя, только посмотри, какая красота, – сказал Август. – Театр теперь кажется простеньким. Виктория с улыбкой ждала, пока все полюбуются зданием, потом повела дальше. Поселение было окружено высоким забором из красного кирпича. – Здесь много детей, – сказал Август. – Со мной в школе училось всего двадцать ребят, а тут по двадцать человек в каждом классе. – Дети – главное сокровище. Все мы трудимся, чтобы обеспечить детям хорошую безопасную жизнь. Чем больше Майя слушала, тем странее поселение казалось. Едва ли в Театре или любом другом месте кто-то беспокоился о детях. Их растили лет до десяти-двенадцати и отдавали трудиться на благо поселения. Кого-то на кухню, а кого-то и в лес на охоту. А что там с ними случится – мало кого волновало. Майю спасла от тяжёлой работы мама, потом Майя сделала то же для Августа. Но если у ребенка мать умерла рано, что случалось нередко, то отцы или иные родственники стремились как можно раньше научить ребенка самостоятельности. – А мужчины есть? – спросила Майя. – Немного. Только те, кто готов следовать правилам. – Суровые правила? – Совсем нет. Скажу тебе так, милая, иногда в мужчинах, особенно выросших вдали отсюда, просыпается нечто животное. Тогда им дорога к себе подобным, – Виктория рассмеялась. Август вздрогнул от её громкого смеха. Майя посчитала человеческие силуэты без души и обнаружила, что почти треть собравшихся вовсе не были людьми. – Вы знаете, что они чужие? – спросила Майя тихо. – Конечно, – удивилась Виктория. – Они трудятся со всеми: ухаживают за больными, помогают с детьми. – Чужих мужчин тоже не пускаете? – спросил Август. – Как много невежества в других поселениях! – Виктория не переставала удивляться. – Нет никаких мужчин-роботов. Мимо Августа проехали сани с дровами. Мальчик отскочил в сторону. Собаки были какие-то странные: лапы с длинными пальцами, большие сильные тела, густой мех на шее. – Ой, а это… Волки? – Август схватился за Александру. – Да, их приручили после войны. Здесь все было прямо противоположно другим поселениям. Роботов не убивали не отлавливали для боёв, не разбирали на части и даже не сажали на цепи для развлечения публики. Чужие, люди и волки существовали вместе. Пожалуй, только женщины могли пожалеть и примириться с чудовищами рядом, и речь совсем не о волках. Александра была тише воды. Эти три дня она не задумывалась, где они оказались. Безвылазно сидела в комнате, пока Август осваивался на новом месте. А теперь женское поселение её шокировало. Они вошли в тень большого здания со шпилем и свернули налево. Майю кое-что заинтересовало. – Правда, что тут учат читать на старом языке? – робко спросил Август, он побаивался Викторию. – Да, милый! Хочешь учиться? Какой умный мальчик, наших оболтусов не заставишь сесть за книгу. Организуем тебе место в школе, – Виктория отпустила Майю, чтобы потрепать Августа по кудряшкам. Мальчик страшно смутился, не мог и слова сказать. Майя воспользовалась моментом и ускользнула из плена. Пошла к высокому зданию. По аллее, высаженной лиственницами, она дошла до стен здания. Как ей и виделось, окна двух нижних этажей заколочены без единой щели. Майя нашла дверь, но на ней висел замок. – Майя, сядь, выпей чаю, – послышался хриплый голос. Старушка в шубе сидела на скамейке, рядом лежал керамический чайник, от него шёл пар. – Мы знакомы? – О, нет, конечно, – старушка с живым, улыбчивым лицом жестом предложила сесть. Майя отказалась, сгибаться было больнее, чем стоять. – Все видели тебя бледную на руках хрупкой девочки. Все ждали и надеялись. Александра вообще не спала и не ела эти дни. Так переживала, бедная. Хорошо, не слегла после потрясения. Буду рассказывать эту историю внучкам, как подрастут. Такая любовь, – вздохнула старушка. Майя вымученно улыбнулась. Какие все тут слащавые, аж тошно. Притворяются, конечно. Не могут же люди быть так добры к первым встречным. – Ой, что-то я забыла представиться. Память уже не та. Меня зовут Авдотья. – Давно вы здесь? – Сорок лет уж почти. Пришли с Людочкой, любимой моей сестренкой, босые, с одним одеялом. Её муж выгнал из дома, нашёл другую. Я взяла да и пошла с ней. А то без сестренки и еда невкусная, и сон некрепкий. Людочка уже оставила меня, пять лет минуло. – Что это за здание? – Майя указала на самое высокое здание. – О, это старый корпус. Там никто не живет. Виктория строго-настрого запретила в него заходить. – Почему? – Лучше не спрашивай Викторию, она женщина добрая, но всегда выходит из себя, когда спрашивают о старом корпусе. – Майя! – Александра подбежала к ней и взяла под руку. – Все хорошо? Майя тяжело нахмурилась. Лучше бы она истекла кровью в лесу, чем это. Теперь по пятам ходит рыцарь, спасает беспомощную принцессу. Наверное, Александра заметила перемену и убрала руки, позволяя Майе самой идти. – Александра, солнце мое, хочешь чаю? – предложила старушка. – Нет-нет, – Александра вежливо улыбнулась. Август с Викторией ждали их у больших ворот. Они вошли. Посреди зимы в застекленном внутреннем дворе был зелёный сад с деревьями и цветами. И в центре – работающий фонтан. Сад был окружён ступенями, по ним можно попасть в любой корпус, не выходя на улицу. Август бежал вприпрыжку рядом с Викторией. Майя не могла оценить всего великолепия, она осталась равнодушна. На ступенях группами сидели женщины всех возрастов с детьми. Ели, смеялись, играли. Сразу бросалась в глаза их одежда. Чего-чего, а недостатка в одежде здесь точно не было, да и наряжаться женщины любили. Александре по просьбе Августа подыскали белую одежду наподобие той, что она носила раньше: белую блузу с рюшами, бежевые свободного кроя брюки и белое пальто. – А как же семья? – спросил Август. – Женщины объединяются, чтобы растить детей. Не своих, так чужих. Сирот полно. Диана в прошлом году нашла двух мальчиков, они прятались в руинах старого города. Старшему в этом году исполнится десять. Славные мальчики. – Что, если они будут... ну, вы понимаете. Виктория покачала головой. Августу пришлось шепнуть на ухо. – Семьи, где есть любовь, будут куда крепче, – беззаботно улыбнулась Виктория. Август с удивлением посмотрел на сестру. Она выглядела так, будто еле сдерживала гнев. Август побоялся её тревожить. Он обернулся к Александре: – Александра, они тут все с ума сошли, – тихо проговорил он. Александра не слышала, даже не замечала его. Она, как загипнотизированная, смотрела на двух женщин, играющих с ребенком. Малышка бегала от одной к другой, целовала каждую в щеку и обнимала. Август насупился. В общем и целом ему нравилось поселение, если не считать этого. Удивительно, как добрые и умные женщины оказались дикарками в таком важном вопросе. В Театре с Августом ни разу в жизни не говорили об этом, но он чувствовал, как взрослые избегают этих тем, как заикаются или выходят из себя, если какое-нибудь дитя по наивности задаст этот страшный вопрос в полный голос. Подобного не происходило, когда дети спрашивали о смерти, сексе или о том, откуда на столе появляется мясо.

***

В каждой комнате была ванная, но за двести лет жительницы Госпиталя не смогли наладить подачу воды. Поэтому построили с десяток деревянных бань по берегу реки. В путешествии они мылись холодной водой где придется, впервые появился шанс хорошенько отмыться от дорожной пыли. Майя предложила Александре пойти вместе, но та наотрез отказалась, даже толком не объяснила. Может, не привыкла к общим баням. Такой чистой Майя не чувствовала себя очень давно. Легкие расправились от горячего воздуха, мышцы расслабились, и на душе полегчало. Чего нельзя сказать о ране, ведь после после того, как Майя прогулялась по поселению, открылось кровотечение. А обнаружилось это только поздним вечером, когда Александра пришла поменять повязку, а под ней оказалось красное пятно. Александра была готова привязать Майю к кровати в тот вечер, но сегодня она снова стала милой, доброй Александрой. Сейчас она бережно распутывала колтуны на ее волосах. Майя прижала колени к груди и уложила подбородок на скрещенные руки. В такой позе швы натягивались, и от каждого вдоха ребра ныли. Она прикрыла глаза, пытаясь силой воли подавить болезненные ощущения. Александра много говорила: нахваливала поселение, жительниц, архитектуру. Майе показалось странным, что Александра описывала каждый камень, но прерывать её не стала. – Раньше здесь был большой город, – пересказывала Александра слова Виктории. – Во время войны разрушился, только больница чудом уцелела. Несколько женщин нашли это место, когда здесь жили роботы… Я тебя утомила? – Александра выглянула из-за её спины и заметила, что Майя сидит с закрытыми глазами. Майя дернулась, видимо, так качнула головой. – Готово, – сказала Александра. Майя подняла голову и ощутила непривычную тяжесть. Она коснулась головы: все волосы были заплетены в тугую косу. С такой прической Майя даже как-то похорошела или, по крайней мере, выглядела не так дико. Теперь уши, длинная шея и острые плечи были открыты. Александра улыбнулась, довольная своей работой. – Давно хочу отрезать волосы, но рука не поднимается. Маме нравились длинные, – сказала Майя. – Какой она была? – Похожей на Августа, не считая того, что у неё были страшные проблемы с ориентированием. Она прожила всю жизнь в Театре, но не смогла запомнить дорогу к старосте или к своей подруге детства. Заблудившись, она бывало высунется из окна и закричит меня на все поселение. Тогда стыдно было, а сейчас… – Майя запнулась. Майя угрюмо потупилась. С чего это она вдруг о родителях вдруг вспомнила?! – Подними кофту, – Александра достала из тумбочки бинт и стеклянную баночку с неизвестной мазью, которую Виктория сама смешивала. Майя послушно закатала кофту и придержала её на груди. На бледной коже выделялась грубо зашитая чёрными нитками рана. Александра обработала края раны, наложила мазь и забинтовала. Она так наловчилась, что на все уходило минут пять. – Шрам останется, – покачала головой Александра, – но красоту ничем не испортишь. – Что? Александра скрутила остатки бинта и отвернулась. Майя вдруг усмехнулась от нелепости. Мышцы живота напряглись, она тут же сморщилась от боли. Скажи это кто другой, Майя сочла бы за насмешку, но Александра, скорее всего, хотела утешить. Помнится, в Бункере Александру считали едва ли не богиней, сошедшей с небес. Такой красавице нелегко понять, насколько Майе все равно на уродливые шрамы. Один день Майя провела в постели. Ей приносили еду на подносе. На обед была жареная курица. Такого сочного мяса с хрустящей корочкой она в жизни не ела. Александра заходила стабильно дважды в день, остальное время Майя сидела в одиночестве. Она не могла придумать, чем ей заняться и о чем беспокоиться. Все здесь было хорошо, даже слишком. До конца дня она придумывала, к чему бы придраться. На следующий день Майя проснулась рано, ещё не рассвело. Последние месяцы они каждый день спали в новом месте, но только здесь, в роскошно обставленной комнате, Майе было как никогда тревожно. Все было чужим: мягкая кровать, горячая печь, большие окна с цветами на подоконнике. Слишком просторно и тихо. Стены были толстые, она не слышала соседей и часто ей казалось, что она осталась одна во всем этом огромном здании. Майя совершенно серьезно думала над тем, чтобы на следующую ночь устроить спальное место в кладовой. Хотелось ещё полежать, но Майя обещала себе выйти на тренировку, а то совсем ослабнет, леж целыми днями. Майя с трудом села. Пол под ногами был ледяным. Рана болела сильнее, чем вчера, но это мелочи. Больше волновало то, что она едва могла подняться на второй этаж, где им выделили три комнаты: Александре с Августом – друг напротив друга, и Майе – в конце коридора. Наверное, Виктория специально выбрала для Майи комнату подальше от людей, чтобы обеспечить полный покой. Майя накинула кофту, запихнула ноги в ботинки. Встала и, пошатываясь, двинулась в сторону выхода. По пути она врезалась в низкий столик у дивана. Руками ощупала его и обошла. Майя не так хорошо запомнила комнату, надо позднее этим заняться. А ещё лучше – сдвинуть всю мебель к стенам на всякий случай. А то, что решат другие, если увидят, что Майя не может обойти стол в центре комнаты? Рукой она вела по стене, так было проще найти дверь. Потом она занялась поиском дверной ручки. Конечно, в комнате было не так уж и темно, но глаза напрягать не хотелось. “Да где же эта ручка?” – взмолилась про себя Майя, ощупав дверь вдоль и поперек. – Зрение стало хуже? – голос пробежался эхом по комнате, задержавшись в высоком, бездонном потолке. С лицом, полным неописуемого ужаса, Майя обернулась. Что она там ожидала увидеть, неясно, но в этот момент даже ресницы дрожали. У неё ушло несколько мгновений, чтобы найти в темноте белую тень – ту самую тень, что была рядом эти месяцы. Обычно Майя была рада её компании, но не сейчас. – Я думала, неплохо играю, – усмехнулась Майя в попытке сохранить хоть каплю гордости. – Прости, если напугала. Я много думала о тебе, но так и не смогла понять, зачем ты это скрываешь, – сказала Александра, Майя почему-то не узнавала её голос. Майя напряженно молчала, красные глаза смотрели сквозь Александру. Она с силой сжимала сцепленные за спиной руки. Разве она могла сказать, что скоро не только не сможет защищать брата, но и за себя постоять? Разве могла признать, что слаба? Меньше всего ей хотелось быть немощной в чужих глазах, тем более, в глазах Александры. До этого момента Майя считала их равными. – Не надо меня жалеть, – процедила Майя. – Жалеть? И не думала. – Тогда и дальше делай вид, что не знаешь, – хоть на Майе было два свитера, сейчас она действительно почувствовала себя беззащитной. – Майя, – Александра поднялась с кресла. Она не ожидала такой реакции, не ожидала увидеть такие загнанные глаза. Майя в темноте почувствовала, что Александра подошла совсем близко. Её руки на запястьях ощущались как кандалы. Майя не любила такие напряжённые моменты, даже воздух казался тяжёлым. Она думала лишь о том, чтобы эта пытка скорее закончилась. – Я хочу помогать тебе, защищать от опасностей. Если что-то случится, если нужна помощь, только скажи. Нет, просто возьми за руку. Я сделаю все. И жалость тут совсем ни при чем, – прошептала Александра. Майя то ли задумчиво, то ли раздосадованно молчала. От такого чистого и искреннего порыва голова разболелась, и начало подташнивать. – Посмотри мне в глаза, если не веришь, – сказала Александра. Майя подняла глаза и невесело усмехнулась. Нет, спасибо. Прошлого раза хватило.

***

Майя спала так долго, как могла. Солнце давно встало, прошёл завтрак и обед. Спать не хотелось, но просыпаться тоже. Несколько раз в комнату заглядывали и уходили. Дважды она насильно погружалась в неприятный сон, от которого руки и ноги неприятно покалывало. Майе не удалось заснуть в третий раз, пришлось встать. Косые солнечные лучи освещали лишь половину комнаты. Голова трещала от долгого сна, во рту пересохло, а живот сводило от стыда и злости. Она даже забыла о ране. Мысль, что теперь есть человек, знающий о её слабости, сводила с ума. Как давно Александра видела её насквозь? Что она скажет сегодня? Снова заведет этот разговор, или хуже, будет водить её за ручку, как несчастную больную? Не только раненую, но и слепую. Какой позор. Долго Майя не собиралась страдать от уязвленной гордости. Ничего не поделаешь, теперь придется жить дальше и терпеть жалость к себе. Александра с Августом через час принесли ужин – суп из сухих грибов и свежеиспеченные булочки. Майе стало дурно от запаха еды. – Майя, ты вовремя проснулась. Угадай, что будет через час? – Август вприпрыжку бегал вокруг маленького столика. Александра неловко мялась где-то у дверей. – Вечер? – Майя села, свесив ноги с кровати. – Конечно, вечер, но не простой. Будут танцы. Знаю, тебе запрещено танцевать, но можно просто музыку послушать. – Август плюхнулся на диван. – Прямо во дворе расстелят ковры, будут играть на инструментах. Идем? – Все поселение там будет? – Не знаю… Наверное. – Это хорошая возможность проверить старый корпус. – Зачем? – Август сел на диване. – Здание в хорошем состоянии, но окна заколочены, а на двери замок. Там что-то спрятано, не иначе. Август с Александрой переглянулись. – Майя, давно нужно было это сказать. Ты немного тронулась... – Август сказал это так мягко, как мог. – Тут каждая вторая мать. Никто не нападет ночью. – А почему окна заколочены на два этажа? Почему нельзя спрашивать о старом корпусе? Август устало прикрыл рукой глаза. – Хочешь сходить с ума? Пожалуйста. А я пойду на танцы. Александра, ты со мной? – Август бодро вскочил на ноги. Александра с сомнением посмотрела на Майю, затем на Августа и покачала головой. Мальчик всплеснул руками и вышел из комнаты. – Тебе тоже кажется, что здесь что-то нечисто? – спросила Майя. – Давай сходим туда. – Август – беззаботный ребенок и многого не понимает, – говорила Майя по дороге к старому корпусу, – он жизни не видел. Нужно быть готовыми ко всему, я это поняла в его возрасте. Александра по дороге молчала, что страшно раздражало. Майе приходилось самой заполнять неловкую тишину. На двери висел большой ржавый замок. Майя потрогала его и заключила: – Надо сбить. Не успела Майя поискать что-нибудь подходящее, как послышался грохот. Майя коснулась двери – замка как ни бывало, даже петля разломилась. Видимо, у Александры под рукой оказалось что-то тяжелое. Они вошли в здание. Запахло пылью и сыростью. Здесь был такой же роскошный холл с большой люстрой и колоннами, но совсем пустой. Ни скамеек, где отдыхали старушки перед подъемом по лестнице, ни зеркал, в которые смотрелась каждая дама, проходя мимо. Было совсем темно, Александра держалась вплотную. – Ты слышала? – Александра встала и прислушалась. – Нет. – Этот звук. Вроде тиканье, но напоминает голос. – Я ничего не слышу. – Показалось. Они прошлись по первому этажу. Двери всех комнат открыты нараспашку. Затем они поднялись по лестнице. Майя осилила два лестничных пролёта за раз и остановилась отдышаться. На третьем этаже окна не были заколочены и их путь освещала луна. Во всем здании не было ничего подозрительного. Вообще ничего не было. Пустые стены. На верхних этажах осталась мебель. Видимо, никто не хотел её тащить пять этажей по лестнице. – Оу, – Александра остановила Майю за руку. – Что там? – Нет лестницы, – Александра свесилась через перила и посмотрела наверх. – И крыша дырявая. Снизу этого не видно, но не хватает части. – Ладно, возвращаемся. Спустившись до третьего этажа, Майя остановилась. Из окна виднелся светящийся стеклянный купол, слышалась музыка. – Ты не можешь поверить, что бывают безопасные места? – Александра скрестила руки на груди и наблюдала за танцующими. – Зачем? – Для спокойствия. – Успокаивай себя, но реальность не изменится. Нигде не безопасно, и ты это знаешь. – Это поселение отличается. – Я не могу назвать безопасным поселение, наполовину состоящее из роботов. Мы стоим на пороховой бочке, – Майя потерла переносицу. – И все же госпиталь – это лучшее, что мы можем найти, – скрепя зубы, признала Майя. – Это место всегда было здесь. Если бы другие знали… Они посетили несколько поселений, и все они так или иначе небезопасны. В одном женщин держат на привязи, как домашних питомцев; в другом продают вместе с ворованными вещами; а в третьем, высоком и одухотворенном поселении, для женщин просто нет места. И даже в их родном поселении женщин использовали без остатка, выжимали все соки: чтобы детей вырастила, работала и глаз радовала. Везде женщины мешают, действуют на нервы или вызывают непристойные мысли. Нигде женщины не могли просто жить. – Ещё не поздно сходить на танцы, – улыбнулась Александра. – Нет, не стоит. В темноте Майя вдруг представила, как Александра берёт её за талию и ведет в танце. Образ был таким ярким, что Майю пробрало дрожью. Она встряхнула головой. Пока они спустились с пятого этажа, обошли здание и поднялись на второй этаж самого левого корпуса, где их разместили, танцы уже закончились. Только они вошли в комнату Майи, как дверь приоткрыл раскрасневшийся и ужасно счастливый Август. – Нашли что-нибудь подозрительное? – спросил он, не заходя в комнату. Майя помотала головой. – Не расстраивайся, Майя. Вдруг завтра объявится какой-нибудь убийца, – Август подмигнул. – Доброй ночи. – Я тоже пойду. Отдыхай, – Александра зажгла керосиновую лампу и оставила её на тумбочке у кровати. – Стой, – Майя аккуратно присела на кровать. – Посмотри, Август ушёл? Александра выглянула в коридор – никого. – Да, – Александра прикрыла дверь и настороженно посмотрела на Майю. – Я хочу сказать кое-что. Сядь, это очень важно. Её голос звучал мягко, даже нежно. Александра не сразу подошла к кровати. Она села на самый край, готовая в любой момент сбежать. – Я никому раньше не говорила, это сложно… Александра застыла, только блестящие глаза метались от лица Майи к полу. Казалось, прошла вечность, прежде чем Майя продолжила. – Я умру молодой. – Что? – растерянно переспросила Александра. Совсем не такого разговора она ожидала. – За редким исключением шаманки в роду не доживали до тридцати. Если бы ты не спасла меня, я отправилась бы к предкам. Тут до Александры окончательно дошёл смысл её слов. Она вскочила на ноги и принялась вышагивать круги по комнате. – Когда меня не станет, позаботься об Августе, – Майя подняла глаза, ожидая ответа. Она давно крутила эти мысли в голове, но теперь, говоря это в лицо Александре, в горле появился ком. Будто заживо себя хоронила. – Как у тебя язык повернулся?! – возмутилась Александра. Такова жизнь. Майя думала наперед: в августе ей исполнится 26, зрение не вернется. А что станет со слепой в таком мире? – Я не поблагодарила тебя, – нежно прошептала Майя. – Спасибо за все. Благодаря тебе мы с братом еще живы. И… теперь ты знаешь все. Никому я не могу доверять так, как тебе. Если чувствуешь то же, пообещай, что не оставишь его одного. Майя с такой надеждой смотрела, глаза сияли в полутьме. Обычно она была сдержана в словах и эмоциях, но сейчас расщедрилась. Это было жестоко. Она знала, что Александра не сможет отказать. Девушка перестала ходить кругами, остановилась и потирала плечи, будто замерзла. – Господи, ты в самом деле сошла с ума, – пробормотала Александра и вышла. Майя аккуратно легла в кровать. Она слишком много просила. Никому не захочется взять на себя такую ответственность. Август, хоть и стал самостоятельнее, но все еще ребенок. Оставалось лишь надеяться, что, когда время придет, Александра сделает правильный выбор.