Верховный Альфа

13:22 Ребята стояли на вокзале, дожидаясь электрички. Ян поправлял сумку и усмехнулся, оглядываясь на Аяну: — Нет, вы видели лица тех строителей, когда они увидели трещины от тентаклей и дыры? А они, между прочим, из «Сектора-7» — отдела ликвидации последствий взаимодействия со сверхъестественным. Лео, убравший планшет в сумку, поправил очки: — Отдел «След». Специализируются на ремонте объектов, пострадавших от действий существ, и стирании улик. Хорошо, что мы убедили Аяну вызвать их, а не обычных мастеров. Иначе вопросов было бы больше, чем трещин в стенах. Аяна молча скрестила руки на груди и вздохнула: — И стеклопакет им не нужен оказался. Лика тут же подскочила, сверкая глазами: — Зато у них самовосстанавливающийся есть! Установят — и будет сам чиниться, если вдруг опять кто-то решит устроить в доме ураган эмоций. — она подмигнула Аяне. — Главное — не забудь его убрать, когда выселяться будешь. А то новый жилец подумает, что у него дом с секретными опциями идёт. Ян хмыкнул, кивая: — Ага, «уютный дом с функцией саморемонта. Идеально для тех, кто часто принимает гостей с тентаклями и хвостами». В рекламе бы так и писали. Лео достал планшет, проверяя расписание: — Если они поставят стекло с автовосстановлением, технически это будет считаться военным объектом. Но в документах пройдёт как «экспериментальное остекление». Так что вопросов не будет. Лика фыркнула, заглядывая ему через плечо: — «Экспериментальное остекление» звучит круто. Почти как «лаборатория по изучению сверхъестественных феноменов на дому». Ян хлопнул в ладоши: — Точно! А Аяна будет главным научным сотрудником. Со всеми вытекающими — командировки, надбавки, и, главное, право не объяснять соседям, почему у неё в спальне стены с автопочинкой. Голос диктора разнёсся над перроном: — Уважаемые пассажиры, на первый путь прибывает электропоезд номер 808 «Ласточка» сообщением Город А — Город Z. Аяна повернула голову, провожая взглядом состав, плавно заходящий на перрон. Она посмотрела на Рейда, улыбнувшись: — Готов? Я, кстати, обожаю поезда и электрички. Агент стоял рядом, наблюдая за движущимся составом с непривычным для него спокойствием. Люди сновали мимо, сумки стучали, объявления лились из динамиков — но здесь, в этом потоке обычной жизни, он был просто одним из многих. Фиолетовые глаза его скользнули по вагонам, затем вернулись к Аяне. — Я готов. — голос Рейда прозвучал ровно, с едва уловимой ноткой, которую можно было принять за интерес. — Я никогда не ездил на поезде. Сегодня... много первых разов. Он шагнул вперёд, пропуская её к открывшимся дверям, и добавил тише: — Это не похоже на службу. Это... похоже на жизнь. .... 13:30 Ребята сидели в вагоне, разбившись на две стороны: Ян, Лео и Антон напротив, Аяна, Рейд и Лика — рядом. За окном сменялись пейзажи — город уступал место полям, лесам и редким деревням. Аяна смотрела в окно распахнутыми глазами, иногда вздрагивая от смены картинки. Антон потянулся, поинтересовавшись: — А сколько нам ехать? Аяна чуть откинулась на спинку, не отрывая взгляда от стекла: — Это ускоренная электричка, так что минут сорок. В отличие от обычных, которые едут около часа. Лика, сидящая в телефоне, покосилась на Яна, который облокотился на Лео и явно клевал носом. Она хихикнула, наводя камеру: — О, кажется, наш путешественник не выдержал графика. Спи, Ян, я просто проверяю освещение. Антон прикрыл рот ладонью, плечи его тряслись. Лео замер в планшете, не в силах сдвинуть Яна, и процедил сквозь зубы: — Я сейчас тоже усну. От удушения. Аяна тихо хихикнула и, не заметив, как, чуть облокотилась на Рейда. Она подняла голубые глаза на его лицо — острые черты, тёмные прямые волосы, фиолетовые глаза, устремлённые в проход. Она рассматривала его с тихим, спокойным вниманием. Рейд чувствовал её взгляд. Её тепло через ткань футболки. Её лёгкий вес, когда она опиралась на него. Фиолетовые глаза его дрогнули, но не отвели — только чуть сузились, вбирая отражение стекла, леса, её руку, лежащую рядом. Он не шелохнулся. Только хвост под плащом напрягся, выдавая внутреннюю реакцию — ту, которую он не мог объяснить, но больше не пытался подавить. — Красиво. — голос Рейда прозвучал тихо, почти неслышно. — За окном. Аяна расцепила руки, опуская их на сиденье, и одна её ладонь оказалась рядом с рукой Рейда. Она смотрела на него, застыв, не в силах оторвать взгляд от фиолетовых глаз, что слабо светились в полумраке вагона. Голос Рейда прозвучал где-то на периферии, но она не услышала слов — только тихо выдохнула: — Ага... Глаза девушки расширились, чувствуя его ауру — альфийские феромоны с нотками статики и озона, которые проникали в лёгкие, заставляя сердце биться чаще. Она наклонилась на сантиметр ближе, и её собственный запах — сладкий, цветочный — стал чуть ярче, усиливаясь от близости. Агент застыл. Аметистовые глаза распахнулись от внезапного шока, вбирая её лицо, её расширенные зрачки в опасной близости. Её феромоны ударили в сознание с сокрушительной силой — сладкие, тёплые, живые. Те самые, что он вдыхал всю ночь, когда она спала у него на груди. Те самые, что звали ближе, ещё ближе, заставляя древние инстинкты просыпаться. Хвост под плащом напрягся, кончик заострился. Рейд заставил его замереть. Пальцы его дрогнули, коснулись её ладони, лежащей рядом — невесомо, осторожно, будто она могла исчезнуть. Он не отстранился. Не приблизился. Только смотрел на неё, чувствуя, как воздух между ними становится плотным, густым, как перед грозой. — Аяна... — голос существа прозвучал хрипло, сдавленно, почти неслышно. В нём не было приказа, не было вопроса. Только её имя, которое он произносил всё чаще в последние дни. Лика что-то говорила, Ян сопел, уткнувшись в Лео, но для них двоих мир сузился до этого пространства, до её дыхания и его молчания. 14:10 Ребята вышли на последней станции — платформа пустовала, за ней начиналась дорога, уходящая в лес, а ещё через сотню метров взгляд упирался в прозрачный барьер, за которым виднелась только та же самая лесная чаща. Аяна знала: для случайного путника здесь не было бы ничего, кроме тишины и деревьев. Ян подошёл к барьеру первым, коснулся поверхности, и от места касания по куполу пошли водяные узоры, расходящиеся лёгкими кругами. Он усмехнулся, оглянулся на остальных: — Ну что, погнали! Чур, я первый! Шаг — и Ян просто исчез, будто растворился в воздухе. Лео поправил очки, глядя на то место, где только что стоял его друг. — Выпендрёжник. Он шагнул вперёд — спокойно, без лишних жестов, и тоже пропал, растворившись в барьере. Лика хмыкнула, поправляя лямку сумки с веерами: — Так, мужики у нас, я смотрю, одни позёры. Антон, не отставай, а то заблудитесь там без моего чуткого руководства. Антон усмехнулся, следуя за ней: — Главное, чтобы ты сама не заблудилась. А то будешь потом по лесу с веерами махать, птиц пугать. Лика закатила глаза и шагнула в барьер, исчезая. Антон скрылся следом. Аяна улыбнулась, глядя на Рейда. Она протянула ему руку, открытую, спокойную: — Это особый барьер. Пропускает только охотников и их... «компаньонов». Идём? Агент смотрел на барьер, и внутри него всё напряглось. За этой прозрачной стеной скрывался мир, который его природу считал угрозой, которую следовало ловить, заключать в клетки, надевать ошейники. Мир Энигмы. Враг Кайна. И его враг. ...«Компаньонов»... Меня. Потому что она сделала мне браслет... Потому что она... Фиалковые глаза вспыхнули ровным светом, сканируя барьер. Хвост под плащом дёрнулся, застыл в настороженной неподвижности. Он не чувствовал ничего — ни запахов, ни звуков, ни энергии. Только глухую, абсолютную тишину, которую он не мог пробить. ...Они скрывают себя... Даже от таких, как я... Такая мощь... Взгляд существа опустился на её руку — открытую, доверчивую. На браслет на его запястье — фиолетовый, переливающийся, сделанный её руками. Он протянул свою ладонь, медленно, почти нерешительно, и сжал её пальцы в ответ. — Идём. — голос Рейда прозвучал тихо, но твёрдо. Он шагнул в барьер, чувствуя, как прозрачная стена проходит сквозь него, как мир за ней смыкается, и в следующее мгновение лес вокруг изменился — стал гуще, тише, нереальнее. Они вышли и перед ними открылась огромная площадь, выложенная светло-серыми каменными плитами. Дорожки расходились в разные стороны, кое-где аккуратно подстриженные кустики оживляли строгий пейзаж. Вдалеке взметались в небо стеклянные башни Энигмы — голубовато-зеркальные, отражающие облака, они казались почти нереальными в своей идеальной геометрии. Где-то в стороне виднелось огромное овальное здание, похожее на яйцо или обкатанный водой камень, — такое же зеркальное, опоясанное голубыми светящимися линиями. По площади и между зданиями сновали люди: кто-то телепортировался, кто-то шёл пешком. Мужчина в строгом костюме двигался рядом с существом, напоминающим зелёного гепарда, — то бесшумно ступало рядом, не сводя с хозяина внимательных жёлтых глаз. Другой охотник, уже в форме, говорил по телефону, пока в стороне его ждал компаньон — человекоподобная фигура в плаще и капюшоне, лицо скрывала маска. Как только Рейд появился из барьера, тот повернул голову. Красные глаза из-под капюшона скользнули по его фигуре, задержались на руке, сжатой с Аяной, сузились. Чужое существо напряглось, заметив отсутствие ошейника, и его взгляд стал острее. Аяна повела Рейда за собой к ребятам и отпустила руку, улыбнувшись: — Ну как тебе? Круто, правда? Я когда эти здания увидела... — Аяна! Ты видела того гепарда? — перебил Ян, толкаясь с Антоном. — Я такого даже на картинках не видел! Лео, идя вперёд и уже раскрыв планшет, начал указывать на башни, его голос звучал спокойно, с лекторской ноткой: — Первая — «Сингулярность», девяносто пять этажей. Вторая — «Око», башня стратегического наблюдения и слежения, девяносто этажей. Третья — «Горизонт», внешняя разведка и анализ глобальных угроз, восемьдесят пять. Четвёртая — «Ковчег», хранилище данных и генетического материала, семьдесят. Пятая — «Эгида», центр оборонных технологий, семьдесят пять. Шестая — «Нексус», башня связи и управления сетью охотников, семьдесят. — он сделал паузу, глядя на самое высокое здание. — Штаб-квартира «Энигма». Сто этажей. Аяна глянула на вывеску на верхушке и усмехнулась: — Над названием главного здания они особо не парились. Лика хихикнула, звонко указывая пальцем на овальное стеклянное здание: — А вон наша библиотека! Антон поднял палец, подражая Лео, и произнёс с напускной важностью: — Вообще-то Центральное Хранилище «Astrum». Ян фыркнул, хлопнув его по плечу: — Умник выискался! Ребята потихоньку приближались к зданию. Аяна смотрела, чтобы Рейд шёл рядом, и на мгновение глянула на голубой браслет, нажав на интерфейсе что-то и выключив звук: — Ребят. Не забудьте звук выключить на устройствах. Лика уже возилась с телефоном, Антон кивнул, Лео молча коснулся планшета, и только Ян, отвлёкшись на пропавшего гепарда, спохватился и начал лихорадочно шарить по карманам. Когда Рейд шагнул сквозь барьер, и мир вокруг сжался на мгновение — аура его на миг пригасла, подавленная чужой мощью, но тут же расправилась, возвращаясь в привычное русло. Он чувствовал, как её феромоны, всегда такие сладкие, живые, сжались до едва уловимой ноты — барьер глушил омегу, слишком уж слабая аура. И это было безопасно... Он перевёл взгляд на башни — они взметались в небо, стеклянные, голубовато-зеркальные, отражающие облака и солнце. Сотни этажей, сотни окон, сотни глаз. Он видел такие здания издалека, знал, что они существуют, но никогда не был внутри. Теперь он стоял на их площади, среди их дорожек, среди их людей. ...«Сингулярность»... «Око»... «Горизонт»... Они назвали башни так, будто это не просто здания, а боги. Или тюрьмы... Сешментированный хвост вздрогнул под плащом, кончик заострился, но он заставил его замереть, втянуть остриё. Здесь нельзя показывать слабость. Здесь нельзя показывать страх. Он смотрел на башни, и внутри него поднималось что-то тяжёлое, густое — не страх, не ярость. Настороженность. Аяна отпустила его руку, и Рейд ощутил потерю её тепла, её присутствия. Он сделал шаг, чтобы быть ближе, но не касаться. Он знал — здесь нельзя. Здесь его природа — угроза, а её близость к нему — табу, которое может стоить ей слишком многого. Взгляд Аметерина скользнул по площади, фиксируя каждую деталь. Люди в форме, люди в костюмах, люди с планшетами. И существа. Зелёный гепард, бесшумно ступающий рядом с хозяином. Фигура в плаще и маске, скрестившая руки в ожидании. Красные глаза из-под капюшона — они смотрели прямо на него. ...Заметил... Отсутствие ошейника... Браслет... И она... Держала меня за руку... Видел... Рейд встретил взгляд существа. Фиолетовые глаза его вспыхнули ровным светом, не угрожая, не вызывая — просто отвечая. Он не отвёл взгляд, не опустил голову. Он был не пленником. Он был её защитой. Хвост под плащом замер в насторожённой неподвижности, готовый в любой момент обвить, защитить, увести. Лео перечислял названия башен, Ян толкался с Антоном, Лика хихикала, показывая на библиотеку. Аяна смотрела, чтобы он шёл рядом. Он шёл. Каждый шаг — рядом, но не вплотную. Каждый взгляд — на неё, на окружение, на красные глаза, что всё ещё следили. ...Они смотрят... На нас... На группу стажёров... Ищут А-класс, который слишком молод... На существо без ошейника.. Рейд перевёл взгляд на Аяну. Она смотрела на башни, улыбалась, говорила с друзьями. Она не чувствовала тяжести чужих взглядов. Или чувствовала, но не показывала. — Аяна. — голос Рейда прозвучал тихо, ровно, только для неё. — На нас смотрят. Тот, в маске, заметил... — он сделал паузу, подбирая слова. — Что я без ошейника. И что ты держала меня за руку. Он шагнул ближе, сокращая расстояние, но не касаясь. — Здесь это... небезопасно. Для тебя. Аяна скользнула взглядом по сторонам, оценивая обстановку — люди в форме, люди в костюмах, спешащие по своим делам, и существо в капюшоне, чьи красные глаза всё ещё были устремлены на них. Взгляд её задержался на нём на мгновение, и в глубине голубых глаз мелькнула жалость — быстрая, как вздох, и тут же погашенная. Она знала, что не может спасти всех, не может забрать каждого. Оно уже было чьим-то. ...Поэтому я и отпустила вначале... Аяна вдохнула, возвращая лицу спокойствие и лёгкость. — Всё в порядке. Мы уже заходим. Ребята болтали на подходе к библиотеке, Ян что-то доказывал Антону, Лео поправлял очки, поглядывая на здание. Аяна шла ровно, голос её стал тише, но увереннее: — Если кто-то захочет поинтересоваться, почему у тебя нет ошейника, мы просто покажем свои браслеты. Ты ведь зарегистрирован. Она слегка выпрямила спину, придавая голосу твёрдости: — А насчёт второго... Здесь, по правилам Энигмы, ты — мой. И я делаю, что хочу. Не беспокойся ни о чём. Аяна посмотрела на Рейда, слегка улыбнулась, коснулась ладонью его предплечья — ободряюще, быстро — и снова убрала руку в карман. Лика, шедшая с другой стороны, покосилась на них, прикрывая улыбку: — О, слышали? «Ты — мой», — протянула она вполголоса, имитируя голос Аяны. — Если Кайн это услышит, у нас тут будут не просто вопросы о браслетах, а полноценное землетрясение. Или, может, наводнение? Или всё сразу. Она хмыкнула и, не дожидаясь ответа, ускорила шаг к дверям библиотеки. Агент шёл рядом, слушая её слова, и внутри него что-то сжалось — не страх, не напряжение, а что-то тяжёлое, глухое, что он не мог назвать. ...«Ты — мой»...Она говорит это здесь.. Глаза Рейда сузились, взгляд скользнул по площади, по башням, по людям, по существу в капюшоне, чьи красные глаза всё ещё следили. Хвост под плащом замер в абсолютной неподвижности — ни изгиба, ни свечения, только каменная настороженность. ...Если бы он услышал... Мысль оборвалась, не найдя продолжения. Рейд знал, что Повелитель не здесь. Знал, что барьеры Энигмы глушат любую связь, любую слежку. Знал, что он не может узнать. И всё равно где-то глубоко, в той части сознания, что веками служила Верховному, шевельнулось нечто, похожее на ледяной холод. Он перевёл взгляд на Аяну, на её улыбку, на её руку, убранную в карман, и внутри него настороженность смешалась с чем-то незнакомым, непонятным — тем, что заставляло его держаться рядом, быть ближе, чем нужно по приказу. — Здесь он не услышит. — голос Рейда прозвучал тихо, ровно, для неё одной. — Барьеры Энигмы глушат всё. Даже Метку. Но если бы он услышал... Он сделал паузу, и уголок его губ дрогнул в едва заметной иронии. — ...я бы уже телепортировался. Туда, где безопасно. А вы бы бежали. Очень быстро. Аяна перед тем как зайти через раздвигающиеся двери, тихо хихикнула, краем глаза глядя на Рейда, и шагнула внутрь. Агент замер на мгновение, фиолетовые глаза его расширились, зрачки чуть дрогнули, вбирая её улыбку, её лёгкость. Хвост за спиной дёрнулся, изогнулся плавной дугой, фиолетовое свечение на нём стало глубже, теплее, пульсируя в непривычном, неровном ритме. Он шагнул следом, и голос его прозвучал тихо, хрипловато, с едва уловимой ноткой, которую можно было принять за смущение: — Твоя формулировка... могла бы быть менее... провокационной. Хвост его медленно извивался за спиной, фиолетовые прожилки вспыхивали и гасли, выдавая внутреннюю бурю, которую он старался скрыть за бесстрастным лицом. 14:20 Ребята зашли в библиотеку, и свет мягко обволок их с порога. Первый этаж встречал прозрачными панорамными окнами, за которыми открывался вид на городскую зелень и далёкие небоскрёбы, уходящие в облака. Внутри царил полутьма, но не гнетущая — живая, подсвеченная мягким синим неоном, льющимся из-под потолка, из-за стеллажей, из-за самих книг. Величественные стойки, полностью занятые книгами в разнообразных переплётах, уходили вверх, теряясь в высоте, а на некоторых вместо бумажных томов мерцали голограммы, переливаясь данными. Две лестницы, подсвеченные всё тем же синим, вели на второй этаж, а между ними, в больших кадках, росли зелёные растения, некоторые из них светились изнутри — бледно-зелёным, фиолетовым, голубым, создавая ощущение, будто они дышат. Аяна смотрела распахнутыми голубыми глазами, и голос её был тихим, полным восхищения: — Вау... А тут красиво. Рейд, оно же всё светится... Ян уже поднимался по лестнице, обернулся, облокотившись на перила: — Пошлите на второй! Там выставка живых мутировавших растений. Некоторые даже звуки издают и жуют. И биолюминесцентные есть — отпад! Лика фыркнула, поднимаясь за ним: — О, смотрите, нашёл экскурсовода! Я, вообще-то, тут дольше тебя бываю. Между прочим, в детстве с мамой на работу приходила, когда она отчёты допоздна писала. Так что цыц, новичок. Лео тем временем подошёл к женщине за стойкой ресепшена — в белом халате, с очками на цепочке и доброй улыбкой. Он кивнул, здороваясь: — Добрый день. Мы с друзьями, на пару часов. Женщина глянула на Лео, потом перевела взгляд на остальных — на Яна, спорящего с Ликой, на Антона, что-то шутящего, и вдруг замерла, заметив высокую фигуру в чёрном плаще. Идеальная фарфоровая кожа, фиолетовые глаза без свечения, светящийся хвост, извивающийся за спиной. И рядом — светловолосая девушка с голубым браслетом А-класса на запястье, тем самым, о котором ходили слухи: слишком молода для своего ранга, слишком спокойна для охотника, и при ней — существо, достойное высших рангов. — Ах, Лео, — женщина улыбнулась, поправляя очки. — Ты привёл друзей? И, кажется, не простых. А-класс в нашем храме знаний — это честь. Аяна, проверяя обстановку, скользнула взглядом по сторонам и мягко бросила Лео: — Лео, не задерживайся... А то мы без тебя все книги перечитаем. Антон двинулся к Лике и Яну, усмехаясь: — Вы там ещё долго будете выяснять, кто главный экскурсовод? Идёмте, пока наша Белоснежка правда не начала читать всё подряд. Лика фыркнула, взбегая по лестнице: — Я главная! Потому что знаю, где туалет и где кофе варят. А это важнее любых растений. Аяна с Рейдом поднимались следом, она чувствовала его присутствие рядом — спокойное, настороженное, но неотступное. Хвост его извивался за спиной, фиолетовые прожилки вспыхивали в такт шагам, отражая синий свет лестницы. ..... 14:22 Кайн стоял в Зале Рассечённых Теней — новом крыле цитадели, где стены были сложены из чёрного камня, иссечённого глубокими бороздами, похожими на шрамы. Вместо голографических схем здесь висели карты, проецируемые прямо на каменную кладку — багровые точки отмечали зоны нестабильности, территории, которые он ещё не контролировал, и те, что уже были под его властью. Тьма сгущалась в углах, живая, дышащая, готовая выплеснуться по первому приказу. Владыка Тьмы стоял перед одной из карт — высокая чёрная фигура в безупречном костюме-тройке замерла в властной позе, руки скрещены за спиной. Гладкая белая кожа на месте глаз скрывала чёрные зрачки, устремлённые на багровую отметку, пульсирующую в районе заброшенных доков. Двадцать два тентакля медленно извивались за спиной, их кончики напряжённо подрагивали, будто сканируя пространство на предмет угрозы. ...Доки «Серая Гавань»... Гнездо Пробуждённых, которые думают, что могут укрыться от меня... Челюсти Кайна сжались. Он вспомнил доклад агента: трое Альф, укрывающих беглых преступников — людей, нарушивших закон Энигмы и ищущих убежища у существ. Он не собирался помогать им. Он собирался напомнить, что Тьма не терпит конкурентов. — «Серая Гавань». — голос Кайна прозвучал низко, гулко, разрезая тишину зала. — Кто сейчас там? Из тени шагнул агент — фигура в чёрном, с опущенной головой. — Трое Пробуждённых, Верховный. И около дюжины беглых людей — бывших охотников, техников, учёных. Они пытаются создать оружие против Энигмы. Возможно, против нас. Кайн не повернул головы. Тентакль, самый длинный, медленно поднялся и кончиком коснулся багровой точки на карте. — Они думают, что я позволю им играть в мои игры. — каждое слово высекалось из Тьмы с металлической твёрдостью. — Уничтожить к утру. Живых не брать. Агент склонил голову и исчез в тени. Кайн остался один. Через Метку текло слабое, приглушённое — радость, восхищение, такие живые, такие далёкие. Она была там, за барьерами Энигмы, в мире, который он ненавидел, и чувствовала свет, который он не мог разделить. ...Она смотрит на что-то... Что ей нравится... И улыбается... Без меня... Челюсти Кайна сжались. Тентакли взметнулись в судорожном движении, вонзаясь в стены, оставляя глубокие борозды. — Рейд. — голос его прорвался низко, гулко, приказывая через связь. — Доклад. Он ждал, вглядываясь в багровую точку на карте, но мысли его были далеко — там, где её свет разгонял Тьму, которую он сам создал. Рейд замер у порога, пропуская остальных в зал с растениями. В тот же миг импульс прошёл сквозь него — резкий, требовательный, как приказ, от которого не уйти. Кайн звал. Барьер Энигмы приглушал связь, делая голос Верховного далёким, приглушённым, но от этого не менее властным. Хвост взметнулся в воздух, застыв в напряжённой дуге, фиолетовые прожилки вспыхнули ослепительно, пульсируя в бешеном ритме. Глаза его расширились, зрачки сузились, сканируя пространство, но угрозы не было — только зов, который нельзя игнорировать. Аяна заметила его состояние первой. Она обернулась, и на лице её мелькнуло понимание, смешанное с тихой грустью. Она вздохнула, подошла ближе и осторожно положила ладонь на его руку. — Он уже зовёт тебя... Голос её был мягким, спокойным, как будто она знала, что это произойдёт, и приняла. — Мы подождём тебя здесь. Будь осторожен. Аяна убрала руку, сделала шаг назад, освобождая пространство, и Рейд почувствовал потерю её тепла, её присутствия. Фиолетовые глаза его на мгновение задержались на её лице — спокойном, понимающем, доверяющем. Хвост его медленно опустился, фиолетовое свечение стало ровным, глубоким. — Я вернусь. — голос Рейда прозвучал тихо, твёрдо, как обещание. Он шагнул назад, в тень, и вспышка поглотила его, унося прочь из библиотеки, из Энигмы, к повелителю, который ждал доклада. Аметерин материализовался в Зале Рассечённых Теней с фиолетовой вспышкой, мгновенно опускаясь на одно колено. Голова склонена, хвост скрыт под плащом, руки вдоль тела — идеальная поза подчинения, отточенная веками службы. Вокруг, на чёрных стенах, зияли свежие борозды, оставленные тентаклями Кайна, а в воздухе всё ещё витал запах озона и Тьмы. — Верховный. — голос Рейда звучал чётко, протокольно, без единой лишней эмоции. — Объект Аяна находится на территории Энигмы, в Центральном Хранилище «Astrum». Время в пути составило сорок минут. Цель не пострадала, периметр контролируется. Доклад окончен. Агент не поднимал головы, ожидая приказа или разрешения встать. Фиалковые глаза его оставались скрытыми под полуопущенными веками, хвост замер в абсолютной неподвижности. Он чувствовал на себе взгляд Кайна — тяжёлый, давящий, и внутри него шевельнулось то, что он привык называть долгом, но что всё чаще начинало походить на нечто иное. Повелитель стоял у карты, не поворачиваясь к Рейду. Чёрные зрачки под белой кожей были устремлены на багровую точку, пульсирующую в районе доков, но мысли его были далеко — там, где её свет разгонял Тьму библиотеки Энигмы. Двадцать два тентакля медленно извивались за спиной, их кончики напряжённо подрагивали, будто сканируя пространство на предмет угрозы. Воздух в зале стал вязким, тяжёлым, пропитанным запахом озона и Тьмы. ...«Astrum»... С ней... В чёрном... Его цвет... Челюсти Кайна сжались. Он вспомнил вчерашний разговор — она сидела на кровати, смущённая, но твёрдая, и говорила о форме, о библиотеке, о том, что они пойдут вшестером. Он не спросил тогда, что за форма. Не спросил, почему чёрная. Теперь он смотрел на Рейда, стоящего на колене, и видел. Чёрная плотная футболка, незнакомая, не его обычная одежда. Кайн заметил маленькую нашивку на груди — герб, в котором угадывались тентакли. Его тентакли. На футболке Рейда. ...Она сделала это... Нашила мои тентакли на одежду агента... На всех... Взгляд скользнул выше, к воротнику. Из-под него, с изнаночной стороны, виднелась тёмно-фиолетовая вышивка — иероглифы, которые он не мог прочитать полностью из-за ракурса, но знал, что они значат. Позывной. Имя, которое она дала Рейду. ...«Фиолетовый призрак»... Как Кровавый Призрак.. Она назвала его в честь убийцы... Тентакли за спиной Верховного Альфы взметнулись в судорожном, хаотичном движении. Они не заострялись — они метались, будто пытаясь найти выход ярости, которую он не мог выплеснуть. Один из них с глухим стуком вонзился в стену рядом с головой Рейда, оставляя глубокую борозду в камне. — Твоя одежда. — голос Кайна прорвался низко, гулко, с металлической ноткой. В нём не было вопроса — только констатация. — Она выбрала её. И нашивку. С моими тентаклями. Он медленно повернулся, и чёрные зрачки под белой кожей впились в спину Рейда, в чёрную ткань, в герб, который она придумала?.. — У неё тоже есть такая? — каждое слово высекалось из Тьмы с нечеловеческой силой. — И надпись? За воротником? Что там? Рейд замер, чувствуя на себе тяжёлый, давящий взгляд Кайна. Фиолетовые глаза его расширились, зрачки сузились до едва заметных точек. Хвост под плащом напрягся, кончик заострился, но он заставил его замереть, не выдавать страха, который он не имел права показывать. ...Он заметил... Нашивку... Тентакли... И надпись... Он вспомнил, как Аяна вчера, сидя на диване с планшетом, улыбалась и говорила: «Мы же „Братство Теней“, а что-то лучше подходящее, чем его тентакли, я не знаю. Тем более их не видно». А потом она добавила, озорно блеснув глазами: «У нас будет чёрная форма. У всех». ...Я забыл... Снять... Перед докладом... Мысль ударила остро, парализующе. Рейд знал, что значит для Кайна его цвет. Знал, что значит для него его тентакли на чужой одежде. Знал, что он не простит. Ни ему. Ни ей. ...Нам конец... Ей... Мне... Всем... Агент сделал короткий вдох, заставляя себя говорить ровно, протокольно, хотя внутри него всё сжималось от холода, который он не мог объяснить. — Верховный. — голос прозвучал тихо, но чётко. — У всей команды чёрная форма. У объекта Аяна — тоже. Пауза. Рейд чувствовал, как Тьма вокруг Кайна сгущается, как тентакли за спиной Верховного замирают в напряжённой готовности. Он знал, что следующая фраза может стать последней. ...Её позывной... «Тень»... Как империя... Как он... Она не знала... Не понимала... — За воротником у неё... — Рейд снова сделал паузу, подбирая слова, — ...надпись. «Тень». Он замолчал, ожидая приговора, и фиолетовые глаза его оставались опущенными, не смея подняться на Кайна. Верховный молчал. Слова агента врезались в сознание раскалёнными гвоздями — «Тень», «чёрная форма», «у всей команды». Они взяли его цвет. Она взяла его имя. Они нашили его щупальца на свою одежду. И теперь она ходила в чёрном — она, которая всегда была светлой, как солнце, которое он ненавидел и к которому тянулся против воли. ...«Тень»... Она назвала себя «Тенью»... Моей Тенью... Чёрные зрачки под белой кожей расширились до предела, вбирая эту немыслимую правду. Челюсти сжались до глухого скрежета, обнажая белоснежные клыки в опасном оскале. Двадцать два тентакля за спиной взметнулись в судорожном, хаотичном движении, пробивая воздух, оставляя чёрные шрамы в пространстве. Они не знали цели — только ярость, которую он не мог выплеснуть. ...Она взяла моё имя... Для себя...Для своих друзей... Воздух в зале сгустился до предела, стал вязким, тяжёлым, непроницаемым. Иней стремительно пополз по стенам, застывая на чёрном камне причудливыми узорами. Тентакли замерли в напряжённой неподвижности, их кончики заострились, но не для атаки — в слепой, неконтролируемой готовности. ...Она всегда носила светлое... Как свет... Который я ненавижу... А теперь... Чёрное... Моё... Рука Кайна сжалась в кулак, костяшки побелели. Он смотрел на Рейда, на его футболку, на герб с тентаклями, и внутри него бушевала буря, в которой ярость смешалась с чем-то невыносимым, непонятным. — Она взяла моё имя. — голос прорвался низким, гулким рёвом, в котором не осталось ничего человеческого. — «Тень». Мою Тень. Для себя. Для вас. Он шагнул вперёд, и земля под его ногой покрылась ледяной коркой, затрещавшей под тяжестью Тьмы. — Ты... «Агент Тень»... Первый среди моих... И она... Она взяла это имя... Не зная... Что оно значит... Кайн остановился в метре от Рейда, нависая над ним всей своей мощью. Чёрные зрачки под белой кожей пульсировали, вбирая его склонённую голову, его неподвижную спину. — Что ещё она взяла? — каждое слово высекалось из Тьмы с нечеловеческой силой. — Что ещё вы придумали без меня? Аметерин слышал каждое слово Кайна, и внутри него всё оборвалось. Он знал, что этот момент настанет. Знал, что Аяна, сама того не ведая, переступила черту, которую Кайн не прощает. И теперь он, Рейд, стоял на колене перед Верховным, чувствуя, как Тьма вокруг сгущается, готовая поглотить их всех. ...Он подтвердил... Мои опасения... «Тень»... Его имя... Его цвет... Его символ... Мы взяли всё... А она... Она не знала... Рейд сделал короткий вдох, заставляя себя говорить ровно, протокольно, хотя внутри него всё сжималось от холода, который он не мог объяснить. — Верховный. — голос агента прозвучал тихо, но чётко. — Девятого числа, в восемнадцать часов сорок две минуты, после выполнения задания, была сформирована группа из шести человек. Они назвали свою организацию «Братство Теней». Идея названия принадлежит Лео. Пауза. Рейд чувствовал, как тентакли Кайна замирают в напряжённой готовности, как воздух становится вязким, тяжёлым, как Тьма сгущается до предела. ...Обречены... Мы все обречены... Она не знала... Не понимала... — За нашивки и форму отвечали Аяна и Лика. У всех членов группы есть позывные. Цель организации — проникновение в закрытые секции, извлечение и копирование секретной информации Компаний. Рейд замолчал, опуская голову ещё ниже, готовый к любому приговору. Фиолетовые глаза его оставались скрытыми под полуопущенными веками, хвост замер в абсолютной неподвижности, только лёгкое, едва заметное свечение выдавало, что он ещё жив. Кайн слушал Рейда, и каждое слово ложилось в сознание тяжёлыми, неподъёмными плитами. «Братство Теней» — они назвали себя так. Взяли его имя, его цвет, его символ. И теперь она ходила в чёрном, носила его тентакли на груди и называла себя «Тенью», даже не зная, что значит это имя для него. ...Она сказала... «Библиотека»... «Книги»... «Интересно»... Тентакли за спиной взметнулись в судорожном, хаотичном движении, пробивая воздух, оставляя чёрные шрамы в пространстве. Они не знали цели — только ярость, которую он не мог выплеснуть. ...Она скрыла... Не сказала... Что она назвала себя «Тенью»... Что она носит моё имя... Воздух в зале сгустился до предела, стал вязким, тяжёлым, непроницаемым. Иней стремительно пополз по стенам, застывая на чёрном камне причудливыми узорами. Тентакли замерли в напряжённой неподвижности, их кончики заострились, но не для атаки — в слепой, неконтролируемой готовности. — Она не сказала. — голос Кайна прорвался низким, гулким рёвом, в котором не осталось ничего человеческого. — Она говорила о книгах. О библиотеке. О том, что им интересно. И ни слова о клубе. О названии. Он шагнул вперёд, и земля под его ногой покрылась ледяной коркой, затрещавшей под тяжестью Тьмы. — Она скрыла. От меня. — каждое слово высекалось из Тьмы с нечеловеческой силой. — Она взяла моё имя. Мой цвет. Мой символ. И не сказала. Кайн остановился в метре от Рейда, нависая над ним всей своей мощью. Чёрные зрачки под белой кожей пульсировали, вбирая его склонённую голову, его неподвижную спину. — Что ещё она скрывает? — голос его упал до хриплого шёпота, но каждое слово было высечено из Тьмы. — Что ещё ты не сказал? Он ждал ответа, и Тьма вокруг него сгущалась, готовая выплеснуться, уничтожить, стереть. Но он не знал — что именно. Рейд чувствовал, как Тьма вокруг повелителя сгущается, готовая поглотить их всех. Он знал, что должен ответить, но он также знал, что есть вещи, которые нельзя говорить никогда. Способности Аяны — были её тайной, и раскрыть их значило подписать ей смертный приговор. Кайн не простил бы обмана. Энигма не простила бы силы, которую не могла контролировать. Он молчал, опустив голову, и фиолетовые глаза его оставались скрытыми под полуопущенными веками. — Ничего, Верховный. — голос Рейда прозвучал тихо, ровно, без единой запинки. — Она скрывает только то, что считает нужным. Остальное вы знаете. Он замолчал, ожидая приговора, и Тьма вокруг них давила, готовая выплеснуться, уничтожить, стереть. Но он не мог сказать больше. Не мог предать её доверие. Даже под страхом смерти. Верховный смотрел на Рейда, и каждое слово агента врезалось в сознание раскалённым лезвием. «Она скрывает только то, что считает нужным». Он знал, что Рейд не договорил. Знал, что есть вещи, которые он не скажет, даже под страхом смерти. И это бесило его больше, чем любой открытый обман. ...Она ушла с ним... В чёрном... С моим именем... Моим символом... И он... Он рядом... Всегда... Касается ли он её? Когда я не вижу? Чёрные зрачки под белой кожей сузились до едва заметных точек. Челюсти сжались до глухого скрежета. Двадцать щупалец извивались, пробивая воздух, оставляя чёрные шрамы в пространстве. Он не чувствовал её феромонов — барьеры Энигмы глушили всё, даже это. Он не знал, близко ли она к агенту сейчас, касается ли его, улыбается ли ему так же, как ему. ...Она не сказала...А Он знал... И молчал... Рука Кайна сжалась в кулак, костяшки побелели. Он смотрел на Рейда, на его склонённую голову, на его неподвижную спину, и внутри него бушевала буря, в которой ярость смешалась с невыносимой ревностью. — Ты знал. — голос прорвался низким, гулким рёвом, в котором не осталось ничего человеческого. — Ты знал всё. И молчал. Стоял рядом. Смотрел, как она надевает моё имя. Как она носит мой цвет. Как она улыбается тебе. Он шагнул вперёд, и земля под его ногой покрылась ледяной коркой, затрещавшей под тяжестью Тьмы. — Касается ли она тебя? — каждое слово высекалось из Тьмы с нечеловеческой силой. — Когда я не вижу? Когда она закрывается и я ничего не чувствую? Аметерин замер, чувствуя, как аура вокруг Кайна сгущается до предела, готовая поглотить его. Вопрос Верховного врезался в сознание раскалённым лезвием, и внутри него всё оборвалось. ...Он спрашивает... Касается ли она меня... Рейд знал, что этот момент настанет. Знал, что Кайн не терпит, когда кто-то приближается к его собственности. Но он не знал, как ответить, чтобы не подставить её, не разрушить их хрупкий мир, который она строила день за днём. ...Нам конец... Мне... Ей... Всем... Аметистовые глаза оставались опущенными, хвост под плащом замер в абсолютной неподвижности. Он чувствовал, как тентакли Кайна напряжены, как воздух вокруг становится вязким, тяжёлым, как Тьма сгущается, готовая выплеснуться. — Верховный. — голос Рейда прозвучал тихо, ровно, с протокольной чёткостью. — Объект Аяна инициирует физический контакт в исключительных случаях: для указания направления, для привлечения внимания в шумной среде, для... поддержки в стрессовых ситуациях. Пауза. Он чувствовал, как каждое слово даётся с нечеловеческим усилием, как он балансирует на грани между правдой и обманом, который может стоить им всего. — Характер контакта — неинтимный. Цель не проявляет инициативы, выходящей за рамки дружеского взаимодействия. Доклад основан на наблюдениях за 11 дней совместного сопровождения. Рейд замолчал, опуская голову ещё ниже, готовый к любому приговору. Он не знал, поверит ли Кайн. Не знал, убьёт ли его сразу или сначала заставит страдать. Кайн слушал, и каждое слово врезалось в сознание раскалённым лезвием. «Неинтимный», «дружеское взаимодействие» — он говорил это, стоя на колене, с опущенной головой. Бездонные зрачки под белой кожей сузились в узкие, смертоносные щели. Челюсти обнажали белоснежные клыки в опасном оскале. Тентакли за спиной дёрнулись — не взметнулись, не заострились, а судорожно сжались, будто пытаясь удержать ярость, которую он не мог выпустить. ...Она говорила... В седьмой день... «Я обнимаю тебя, а не его. Целую только тебя»... А теперь... Она касается его... Улыбается ему... И я не знаю... Что ещё... Воздух в зале стал вязким, пропитанным запахом озона и Тьмы. Иней стремительно пополз по стенам, застывая на чёрном камне. — Она касается тебя. — голос Кайна прорвался низким, гулким рыком, в котором не осталось ничего человеческого. — Указывает направление. Привлекает внимание. Поддерживает. И улыбается. Он шагнул вперёд, и земля под его ногой покрылась ледяной коркой, затрещавшей под тяжестью Тьмы. — Ты сказал «неинтимный». Ты сказал «дружеский». Но я не знаю, что значит «дружеский» для неё. Для тебя. Верховный Альфа остановился в метре от Рейда, нависая над ним всей своей мощью. — Она целовала тебя? — каждое слово высекалось из Тьмы с нечеловеческой силой. — Обнимала? Он ждал ответа, и Тьма была готова выплеснуться, уничтожить, стереть. Агент слышал каждое слово, и внутри него всё оборвалось. «Она целовала тебя? Обнимала?» — вопросы врезались в сознание, и он знал, что этот момент может стать последним. ...Он спрашивает о поцелуях... Об объятиях... Он не знает... Не видел... И не должен узнать... Рейд вспомнил, как Аяна спала на его коленях, как он обвивал её хвостом, чтобы она не замёрзла, как она доверчиво прижималась к нему во сне. Он вспомнил, как она обняла его однажды — быстро, по-дружески, с искренней теплотой, когда дарила браслет. Он знал, что это было неинтимно, но повелитель не поймёт. Кайн не захочет понимать. ...Никогда... Я не целовал её... Она спит рядом, потому что доверяет... Потому что я защищаю... Рейд не закончил мысль. Он заставил себя говорить ровно, протокольно, хотя каждое слово давалось с нечеловеческим усилием. — Верховный. — голос агента прозвучал тихо, но чётко. — Поцелуев не было. Никогда. Объятий — одно, инициированное целью, в момент вручения браслета, в знак благодарности. Характер контакта — дружеский, неинтимный. Пауза. — Цель спит рядом со мной в исключительных случаях — при сильной усталости или после ранений, когда требуется наблюдение. Я не инициирую контакт. Я выполняю приказ — быть рядом, охранять. Рейд замолчал, опуская голову ещё ниже, готовый к любому приговору. Кайн слушал. ...Она спала с ним... Рядом... Прижималась... Доверяла... Мысль ударила сокрушительным ударом, ломая что-то внутри. Белоснежные клыки полностью обнажились в зверином оскале. ...«Целую только тебя»... «Обнимаю только тебя»... Это было в седьмой день... А сегодня... Она спит с ним... Рядом... Чёрные гладкие поверхности его щупалец заострились до смертоносных шипов, пробивая воздух, оставляя шрамы в пространстве. Один из них с глухим стуком вонзился в стену рядом, взрывая каменную кладку, оставляя глубокую трещину. Другой обвил колонну, сжимая её с такой силой, что чёрный камень затрещал и начал крошиться. Температура в зале упала мгновенно. Иней снова пополз по полу, по стенам, по потолку, застывая. Дыхание превращалось в пар. Воздух стал вязким, тяжёлым, непроницаемым. ...Она говорила «я не твоя»... А теперь спит с другим Альфой... Рука его сжалась в кулак, костяшки побелели. Лёд с треском пополз от его ног, покрывая пол плотной коркой, добираясь до колен Рейда, застывая на его плаще. — Она спала с тобой. — голос Верховного Альфы прорвался низким, вибрирующим рёвом, в котором не осталось ничего человеческого. — Рядом. Прижималась. Доверяла. Он шагнул вперёд, и лёд под его ногой хрустнул, разлетаясь мелкими осколками. — Ты — Альфа. Она — Омега. И ты спал с ней. Рядом. Прижимался? — каждое слово высекалось из Тьмы с нечеловеческой силой. — Обвивал её хвостом? Касался? Чувствовал её запах? Её тепло? Кайн наклонился, приближая своё лицо к Рейду, и чёрные бешенные зрачки под белой кожей пульсировали в бешеном ритме. — Отвечай. Агент чувствовал, как лёд подбирается к его коленям, сковывая движения, как Тьма сгущается до предела, готовая раздавить. Каждое слово Верховного врезалось в сознание раскалённым лезвием, и внутри него всё оборвалось. ...Он знает... Она спала рядом... Он спрашивает про хвост... Про тепло... Хвост под плащом напрягся, кончик дёрнулся, но Рейд заставил его замереть — ни движения, ни свечения, только каменная неподвижность. Фиолетовые глаза оставались опущенными, зрачки сузились до едва заметных точек. — Верховный. — голос Рейда прозвучал тихо, ровно, с протокольной чёткостью, хотя каждое слово давалось с нечеловеческим усилием. — Я не инициировал контакт. Цель спала рядом в состоянии крайней усталости или после ранений. Моя задача — охранять, обеспечивать безопасность. Хвост использовался для фиксации положения тела цели во сне, чтобы предотвратить падение. Пауза. Аметерин чувствовал, как лёд сильнее сковывает его плащ, как холод проникает сквозь ткань, как каждое движение может стать последним. — Физический контакт был необходим для эффективной охраны. Иного смысла в нём не было. Я не касался цели иначе. Не прижимался. Не... Он не договорил. Слова застряли в горле, разбиваясь о тяжесть взгляда Владыки, о Тьму, которая уже быоа готова взорватся. Кайн сжал кулаки так, что костяшки побелели до предела. Зрачки под белой кожей превратились в ледяные щели. ...«Фиксация тела»... «Предотвратить падение»... Она спала на нём... Добровольно... Тентакли за спиной взметнулись, их кончики заострились до предела. Один с глухим ударом вонзился в пол у ног агента, взрывая каменную крошку, оставляя глубокую трещину. Другой снова обвил колонну, сжимая её с таким скрежетом, что камень начал крошиться. Тёмный лёд не сдерживаемый двинулся во все стороны, за секунду покрывая пол плотной коркой, добираясь до стен, застывая на колоннах, превращая зал в ледяную пустыню. Температура упала так резко, что воздух зазвенел. ...Она спала с ним... Её запах... Впитался в его одежду... В его кожу... — Ты спал с ней. — голос прорвался низким, вибрирующим рыком. — Чувствовал её запах. Её тепло. Её дыхание. Он шагнул вперёд, и лёд под его ногой хрустнул, разлетаясь мелкими осколками. — Ты — Альфа. Она — Омега. И ты спал с ней. Рядом. Кайн наклонился, приближая своё лицо к Рейду. — Она прижималась к тебе? Искала твоего тепла? Дышала твоим запахом? Он ждал ответа, и лёд под ними трещал, готовый разорвать всё. Рейд буквально окаменел. Каждое слово Повелителя врезалось в сознание, и внутри него всё сжалось. ...Он знает... Она дышала... Прижималась... Вчера... Сегодня... Мы все умрём... Рейд вспомнил вчерашний вечер: Аяна, уставшая после срыва, после того, как увидела через Метку его кровавую бойню, предложила ему лечь рядом. Она уткнулась лицом в его грудь, прижалась, обняла, укрыла его одеялом. Не по приказу. Не для охраны. Просто потому, что ей было неловко оставлять его одного. И он позволил. Нарушил все протоколы. Впустил её тепло. ...«Фиксация тела»... «Предотвратить падение»... Ложь... Она прижималась... Дышала... И я... Я не отстранился... — Верховный. — голос прозвучал тихо, ровно. — Цель инициировала контакт. Я не отстранился, чтобы не спровоцировать дополнительный стресс. Её состояние требовало присутствия живого существа рядом. Физический контакт был минимальным — цель уткнулась лицом в мою грудь и заснула. Иного не было. Пауза. Он чувствовал, как холод становится невыносимым. — Я не касался её иначе. Не прижимался. Не искал тепла. Она сама... Он не договорил. Слова застряли в горле, разбиваясь о тяжесть молчания чёрной фигуры. Кайн слушал Рейда, и внутри него бушевал ураган, которому не находилось выхода. «Она инициировала», «не отстранился», «состояние требовало» — он говорил это, стоя на колене, и каждое слово врезалось в сознание раскалённым лезвием. ...Она искала тепла... Не у меня... У него... Челюсти сжались до глухого скрежета. Двое из тентаклей с глухим ударом вонзились в пол по бокам от Рейда, взрывая каменную крошку, оставляя глубокие трещины. Третий обвил его шею — не сжимая...пока, но ощутимо фиксируя, заставляя замереть. Зал превратился в ледяную пустыню. Температура упала абсолютно. ...Она выбрала его... Вчера... Когда она сказала «я не твоя»... Она пошла к нему... Прижалась... — Она искала тепла. — голос Верховного прорвался низким, вибрирующим рыком, в котором не осталось ничего человеческого. — Не у меня. У тебя. Он шагнул вперёд, и лёд под его ногой хрустнул, разлетаясь мелкими осколками. — Ты говоришь «состояние требовало». Что с ней было? Почему она пришла к тебе? Что случилось, пока меня не было? Кайн наклонился, приближая своё лицо к Рейду, и чёрные зрачки пульсировали в бешеном ритме. — Отвечай. Аметистовые глаза агента резко сузились до узких, опасных щелей, зрачки вспыхнули ослепительным светом — не от страха, от глухого, сдерживаемого раздражения, которое он не мог подавить. Хвост под плащом дёрнулся, фиолетовые прожилки на чёрных пластинах вспыхнули ярко, пульсирующе. На мгновение кончики его волос у висков приобрели тёмно-фиолетовый отлив — редкий, почти незаметный признак внутренней бури. ...Он спрашивает... «Что с ней было?»... Он не знает... Не видел... Рейд вспомнил вчерашний вечер: Аяна, сидящая на диване, внезапно схватилась за голову, закричала, из неё вырвался лёд, покрывший стены, мебель, пол. Он видел её глаза — пустые, невидящие, полные ужаса. Она видела как рвали тела. Как кровь заливала землю. И она кричала, дрожала, теряла сознание, потому что для её человеческой психики это было невыносимо. ...А до этого он сжал её... Оставил синяки... Раны... Она кашляла кровью... А потом улыбалась... Притворялась, что всё в порядке... Ради... — Верховный. — голос существа прозвучал тихо, ровно, но в нём чувствовалось напряжение. — Вчера, после того как вы ушли, у цели произошёл... эмоциональный срыв. Она видела образы — кровь, убийства, разрушения. Она не знала, что это, но это было реально. Она кричала, дрожала, теряла сознание. Я был рядом. Я видел. Пауза. Рейд чувствовал, как лёд касается кожи но он не мог молчать. — Сегодня утром я увидел новости. Ржавый пояс. Вы сделали это. Она видела это вчера, через Метку, хотя она была закрыта. Она видела, что вы сделали. И она всё равно... Аметерин не договорил. Слова застряли в горле, разбиваясь о тяжесть молчания Кайна. Он не знал, как повелитель отреагирует. Не знал, убьёт ли его за эту правду. Но он знал, что не может больше молчать. Кайн остановился. ...Она видела... Вчера... Через закрытую связь... Кровь... Убийства... Меня...Как..? Мысль ударила сокрушительным ударом. Чёрные зрачки под белой кожей метнулись. Кайн вспомнил утро: Аяна прижалась к нему, обняла, поцеловала перед уходом, улыбалась, говорила, что будет скучать. А внутри неё — ужас, который она прятала и который повторился сегодня. Боль, которую он причинил. И она не сказала ни слова. — Она видела. — голос прорвался низким, вибрирующим рыком, в котором не осталось ничего человеческого. — Вчера. И молчала. Улыбалась. Он шагнул вперёд, и лёд под его ногой хрустнул, разлетаясь мелкими осколками. ...Она теряла сознание. Кричала. Дрожала. А сегодня... сегодня она снова..Будто я не причиняю ей боль. Будто я не чудовище.... Кайн наклонился, приближая своё лицо к Рейду, и чёрные зрачки пульсировали в бешеном ритме. — Почему она молчит? Почему не говорит? Почему притворяется, что всё в порядке? Он ждал ответа, и Тьма вокруг него сгущалась, готовая выплеснуться. Агент стоял на колене, лёд сковывал его плащ, а Тьма вокруг Кайна сгущаелась до предела. ...Она всегда улыбается... Даже когда кашляет кровью... Даже когда падает... Он вспомнил тот день, когда Аяна, бледная, сказала ему: «Я в порядке» — и улыбнулась. Улыбнулась, хотя на самом деле.. Она всегда так. Всегда прячет страх, боль, ужас за лёгкой улыбкой. Чтобы не беспокоить других. Чтобы не выглядеть слабой. — Верховный. — голос прозвучал тихо, ровно. — Она всегда так делает. Прячет боль. Говорит, что всё в порядке. Даже когда это не так. Он сделал паузу, чувствуя, как холод сковывает его горло. — Я видел это не раз. Она не хочет, чтобы другие страдали из-за неё. 14:30 Библиотека «Astrum» Аяна бродила по залу с живыми растениями, голубые глаза сияли восхищением. Она фотографировала — светящиеся цветы, изгибы стеллажей, голограммы, парящие над книжными полками. Записывала короткие видео тех растений, что издавали странные, жужжащие звуки и шевелили листьями. Она подошла к краю балкончика, навела телефон на первый этаж — оттуда открывался вид на прозрачные окна, синий неон и людей, снующих внизу. Лика подошла сзади, заглядывая через плечо: — Чего это ты фоткаешь всё подряд? На память? Нас бы сфоткала, а не эти цветочки жужжащие. Аяна чуть улыбнулась, щёлкнула Лику, потом опустила телефон, показывая снимки: — На память тоже. Но вообще... для Кайна. Как думаешь, ему будет интересно? Тут всё такое красивое — светящееся, интерьер... Она сделала паузу, поджала губы и добавила тихо: — Нет... конечно, о чём я думаю... Я просто... Девушка прикрыла лицо рукой, опустила её и пробормотала устало: — Просто... хотела показать. Мне казалось, здесь красиво. Но ему вряд ли понравится... Она обречённо выдохнула и не успела ничего сделать — получила по макушке. Сдавленное «Ау!» сорвалось с губ, когда она посмотрела на Лику. Та уже схватила её за плечи и затрясла, а Аяна даже не сопротивлялась — только свесила руки. — Эй! Как Рейд ушёл, улыбку стало не ради кого натягивать? Прекращай себя накручивать! Во-первых, он не искусствовед, но твои «а посмотри, как красиво» уже слушает. Во-вторых, если он не оценит эту красоту, значит, у него проблемы со вкусом, а не у тебя. В-третьих... — Лика отпустила её и ткнула пальцем в экран телефона. — Ты ему хотя бы цветочек сфоткай, который жужжит. А то вдруг он подумает, что ты тут только книжки пыльные рассматривала. Аяна посмотрела на снимки в телефоне, провела пальцем по экрану и ответила, голос её был тихим, задумчивым: — Сфоткала уже. Просто... хотела найти что-то, что могло бы его заинтересовать. Или о чём можно было бы поговорить. Она дождалась, когда Лика перестанет её трясти, моргнула и добавила: — Я не знаю... что нравится древним существам. Люминиэль любил говорить о звёздах и созвездиях. Аяна поморгала, глядя на Лику с невинным видом: — Может, в книгах найдём? Хотя... Она едва устало улыбнулась: — Твой вариант с дарением планет пока самый актуальный. Но я такое не потяну... Лика опустила её плечи, и Аяна продолжила тихо. — До нашего этажа ещё четыре. Как Рейд вернётся, сходим на третий этаж, в зал с картами? — она чуть прикрыла губы рукой, голос становился всё тише к концу фразы. — Там должны быть локации красивых мест, в которых нет людей. Я хотела найти и думала, может... Аяна выдохнула, порозовев, смотря в сторону, вниз на какое-то растение. Глаза её блестели: — Может... захочет со мной куда-нибудь... Она глянула на Лику и смущённо отвернулась, прикусив губу, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Метка под рукавом ярко мерцала. Аяна взмахнула руками, почти заикаясь: — Я-я неуверенна, и это просто идея... П-просто... Лика окаменела. Тёмно-карие глаза её расширились до предела, рот чуть приоткрылся. Чёрные волосы, собранные в два пучка, замерли, не шелохнувшись. Она смотрела на Аяну, на её смущённое лицо, на её блестящие глаза, на её руки, которые дрожали от волнения, и внутри неё что-то перевернулось. ...Она... Она хочет пригласить его... КУДА-ТО? ВЕРХОВНОГО АЛЬФУ? НА СВИДАНИЕ?!... — Солнышко... — голос Лики прорвался хриплым, сдавленным шёпотом. — Ты сейчас серьёзно? Ты хочешь пригласить Кайна...Верховного... на свидание? Туда, где нет людей? Чтобы... побыть вдвоём? Поговорить? Посмотреть на красивые места?! Она провела рукой по лицу, массируя виски, и выдохнула: — Ты ищешь темы для разговора. Ты хочешь найти место, куда вы могли бы пойти вдвоём. Ты смущаешься, краснеешь и заикаешься. Это... это же... Лика замолчала, глядя на Аяну с новым, понимающим выражением. — Ты влюблена. По уши. И хочешь, чтобы он тоже... Но ты не уверена..совсем. И поэтому ищешь способы быть ближе. Даже если для этого нужно найти какое-то чудо-место на карте. Она покачала головой, и на губах появилась уставшая, но тёплая улыбка: — Ладно. Идём на третий этаж. Найдём твоё идеальное место. А потом... потом придумаем, как сказать ему об этом так, чтобы он не сбежал или не разнёс полгорода от неожиданности. Аяна тихо сказала, глядя в сторону: — Подожди. Давай подождём Рейда. Он задерживается. Она отвела взгляд, голос её стал тише: — И это не свидание... Это просто... прогулка. Я не уверена. Пауза. Аяна вспомнила его слова о ненависти к её свету, его отторжение, его холод. Но он также и отвечал — целовал, обнимал, прижимал к себе, позволял касаться. Может, это просто инстинкты? Может, он не понимает, что делает? Она не знала. Но она хотела попробовать. — Но хочу попробовать... Лика фыркнула, но в тёмно-карих глазах плясали озорные искры: — «Прогулка», говоришь? С твоим «ходячим апокалипсисом»? Солнышко, у тебя метка светится, как новогодняя гирлянда, и воздух вокруг стал слаще, чем в кондитерской. Какое там «просто»! Она покачала головой, но голос её стал мягче: — Ладно. Подождём. А потом... найдём тебе самую красивую карту, какая только есть в этой библиотеке. 14:31 Цитадель. Кайн открыл рот, чтобы ответить Рейду, но не успел произнести ни слова. Метка на запястье взорвалась. Не вспышкой — ударом. Ослепительный, плотный поток света ворвался в сознание, выбивая воздух из лёгких, заставляя тентакли дёрнуться в судорожном, хаотичном движении. Чёрные гладкие поверхности заострились на концах до смертоносных игл, пробивая воздух, оставляя чёрные шрамы в пространстве. Двое из них с глухим ударом вонзились в пол по бокам, взрывая каменную крошку. Верховный выпрямился во весь рост, челюсти сжались до глухого скрежета. Скрытые глаза под белой кожей расширились до предела, вбирая этот свет, который лился из Метки, из неё, из её сознания — яркий, сильный, но неуверенный, сбивчивый, будто она сама не знала, что делать с этим чувством. ...Что... Что она задумала?... Он чувствовал смущение, такое густое, что можно было захлебнуться; радость, трепетная, робкая; и страх — не боль, не ужас, а что-то иное, непонятное, от чего Тьма внутри него сжималась. ...Она думает обо мне... Скрывает... Что-то задумала... Опять... Она была там, далеко, за барьерами Энигмы, но её свет пробивал всё, заставляя его Тьму отступать, сжиматься, прятаться. ...Что она скрывает? Почему её свет такой... Кайн поднял руку, глядя на Метку, пульсирующую в бешеном ритме. Он забыл о Рейде, о докладе, о Тьме, которая сгущалась вокруг — он чувствовал только её, её свет, её смущение, её желание что-то сказать, что-то сделать, что-то, что она прятала даже от него. — Она что-то задумала. — голос прорвался низко, гулко, с металлической ноткой. Он не смотрел на Рейда, его взгляд был устремлён в пустоту, туда, где её свет разгонял Тьму. — Она говорит... С кем-то... И скрывает... От меня... Верховный сжал кулак, и тентакли вокруг него замерли в напряжённой неподвижности. — Рейд. — одно слово, короткое, требовательное. — Что она делает? С кем говорит? О чём? Он ждал ответа, и Тьма вокруг него сгущалась, но Метка всё ещё пульсировала, наполняя его сознание её светом, её неуверенностью, её желанием быть ближе — и страхом, что он оттолкнёт. Рейд поднял голову, фиолетовые глаза вспыхнули ровным светом, сканируя лицо Кайна, пытаясь понять, что произошло. ...Он почувствовал её... Что-то случилось... Опять... — Верховный. — голос агента прозвучал тихо, ровно. — С ней Лика, Лео, Ян, Антон. Они на втором этаже, в зале с растениями. Я не знаю, о чём они говорят. Меня там не было. Он сделал паузу, и в глазах мелькнуло лёгкое беспокойство. — Но если она что-то задумала... она не говорила мне. Рейд опустил голову, ожидая следующего приказа. Повелитель стоял неподвижно, глядя на Метку, которая медленно успокаивалась, возвращаясь к ровному чёрному свету. Её свет всё ещё пульсировал на периферии сознания — неуверенный, сбивчивый, но живой, настоящий. ...Она скрывает... Опять... Как тогда... С заданием... С клубом... С нашивками... Кайн вспомнил, как она улыбалась, когда он запрещал ей идти на задание. Как она сказала «нет» и ушла, а потом он чувствовал её боль, её кровь, её страх. Как она не сказала о клубе, о названии, о чёрной форме, о своём позывном. И теперь она снова что-то задумала. Что-то, что связано с ним. Щупальца за спиной медленно изогнулись, расправляясь веером — не в атаке, не в угрозе, а в задумчивом, плавном движении, будто они обдумывали что-то, сканировали пространство, искали ответы. Их кончики слегка подрагивали, но не заострялись — только напряжённо пульсировали. Чёрные зрачки под белой кожей сузились до едва заметных щелей. — Она скрывает. — голос Кайна прорвался низко, гулко, с металлической ноткой. — Опять. Как тогда. С заданием. С клубом. С нашивками. Он повернулся к Рейду, и тентакли за спиной замерли. — Рейд. — одно слово, короткое, требовательное. — Ты будешь следить. За всем, что она делает. За всем, что говорит. За каждым, с кем говорит. Если она что-то задумала — ты узнаешь. И доложишь мне. Кайн сделал шаг и тентакли за спиной взметнулись, снова расправляясь веером. — Она не должна скрывать от меня ничего. Особенно то, что касается меня. Ты понял? Он ждал ответа, и Тьма вокруг него сгущалась, но Метка на запястье всё ещё пульсировала ровным чёрным светом, напоминая о её свете, который он не мог контролировать. Аметерин склонил голову в коротком, дисциплинированном поклоне. Нечеловеческие глаза его вспыхнули ровным светом, принимая приказ. — Принято, Верховный. Он поднялся с колена, бесшумно и плавно, и сделал шаг назад, готовясь к телепортации. Хвост под плащом замер в абсолютной неподвижности. — Я вернусь к цели. Доклад будет после возвращения. Фиолетовая вспышка поглотила его, унося прочь из цитадели. .... Аяна убрала телефон в карман и повернулась к Лике, голос её стал тише: — Только не говори никому, ладно? Это секрет. Лика кивнула, тёмно-карие глаза блеснули пониманием: — Солнышко, твои секреты — как мёртвый груз. Я их с собой в могилу унесу. Обещаю. В тот же миг рядом с ними вспыхнула искра. Пространство дрогнуло, и из ниоткуда материализовался Рейд. С его одежды посыпались мелкие осколки льда, похожие на битое стекло, — они сверкнули в синем свете библиотеки и исчезли, испаряясь в воздухе. На его шее, чуть выше воротника, виднелся длинный тонкий порез — края ещё не затянулись, но уже на глазах начинали бледнеть, регенерируя с нечеловеческой скоростью. За десять секунд от раны не осталось и следа. Глаза Рейда вспыхнули ровным светом, сканируя пространство, убеждаясь, что она в безопасности. Хвост высвободился и, за спиной плавно изогнулся, фиолетовые прожилки пульсировали в такт его дыханию, кончик мягко подрагивал. Аяна распахнула глаза, глядя на его шею — но рана уже пропала, и она облегчённо выдохнула. Она сделала шаг к нему, голос её был тихим, обеспокоенным: — Ты в порядке? Ты отсутствовал дольше обычного. Она глянула на последние кусочки инея, тающие на полу, и добавила тихо, уже зная, что значит, когда появляется лёд у Кайна: — Кажется, он был не в настроении. Аяна поджала губы, не спрашивая больше — она и так знала, что ответа не получит. Или получит, но не тот, который хочет услышать. Агент посмотрел на Аяну, аметистовые глаза его чуть распахнулись, сканируя её лицо, её дыхание, её пульс — она была в порядке. Хвост за спиной медленно опустился, свечение стало ровным, спокойным. — Я в порядке. — голос Рейда прозвучал тихо, ровно. — Доклад занял больше времени, чем ожидалось. Он перевёл взгляд на Лику, потом снова на Аяну, и уголок его губ чуть дрогнул. — Ничего, о чём стоит беспокоиться. Рейд не сказал, что они были на грани. Не сказал, что Кайн знает о клубе, о форме, о нашивках. Не сказал, что Аяна что-то задумала, а он не знает что. Он просто стоял рядом, готовый идти дальше. 14:35 Ребята вернулись в зал с растениями, и Аяна повела Рейда между светящимися стеллажами, указывая на цветы, которые шевелили листьями, и книги, которые мерцали голубым неоном. Ян тыкал пальцем в горшок с фиолетовым мхом, Лео поправлял очки, склоняясь над табличкой с латинским названием, Антон делал вид, что слушает Лику, которая рассказывала что-то про биолюминесценцию. Затем они поднялись по светящейся лестнице на третий этаж. Здесь было тише, воздух стал прохладнее, а вместо книг в воздухе парили голограммы — карты городов, проекции улиц, вращающиеся модели зданий. Ян и Антон сразу уткнулись в Токио, где над крышами небоскрёбов проплывали яркие вывески, а крошечные машинки двигались по виртуальным дорогам. Лео подошёл к проекции Лондона, задумчиво рассматривая голограмму Биг-Бена. — Смотри, какая крутая штука! — Ян ткнул пальцем в Токио, заставляя проекцию приблизиться. — Как будто я там! Лео повернулся к ним, поправляя очки, и сухо заметил: — Ты там был. В прошлом году. И жаловался, что слишком много людей. Антон хмыкнул, а Ян только отмахнулся: — Это другое! Там было душно, а тут — чисто, красиво и никто не толкается! Аяна хихикнула, глядя на них, потом перевела взгляд на Рейда, который, кажется, засмотрелся на голограмму какого-то моста, перекинутого через ущелье. В голову ей пришла шалость. Она незаметно, тихо и быстро, скользнула в следующий зал, куда Лика уже махала ей рукой из полумрака. Здесь свет был приглушённым, а пол выложен цветными светящимися кристаллами, которые мягко переливались под ногами. В воздухе парили карты — десятки, сотни проекций: горы, леса, озёра, заброшенные города, покрытые мхом руины, пещеры с голубыми сталагмитами. Рядом с каждой картой висели фотографии и списки существ, обитающих в этих местах. Аяна быстро подошла к Лике, крутясь на месте, впитывая восхищение каждой клеткой. Глаза её блестели в свете кристаллов. — Вау... — прошептала она, не в силах сказать больше. В первом зале Рейд повернул голову — и замер. Аяны не было. ...Охотник. Мысль ударила остро, неожиданно, выбивая почву из-под ног. Он не слышал ни шагов, ни дыхания, ни шороха одежды — она исчезла, будто растворилась в воздухе. Для него, сверхчувствительного агента, это было немыслимо. Фиолетовые глаза расширились, зрачки сузились. Хвост дёрнулся, застыв в напряжённой неестественной дуге, кончик заострился. ...В первый день... Я схватил её... Агент вспомнил, как холодно смотрел на неё, как приказывал «Иди», «Молчи», как дёргал за руку. Он не чувствовал вины тогда. Он был агентом, выполняющим приказ. А теперь... ...А теперь... Она исчезла... А я... не заметил... Хвост медленно опустился, фиолетовое свечение стало ровным, глубоким. Он перевёл взгляд на дверной проём, ведущий в следующий зал, откуда доносился приглушённый голос Лики и тихое «Вау...». — Агент, который не заметил цель... — прошептал он сам себе, и в его голосе не было насмешки — только констатация. — Какой позор. Рейд шагнул вперёд, к светящимся кристаллам, скрывая смущение за привычной бесстрастностью. Хвост его плавно извивался за спиной, фиолетовые прожилки пульсировали в нервном, прерывистом ритме. Аяна почувствовала приближение Рейда за секунду до того, как он вошёл. Глаза её внутри слабо засветились голубым, и она повернулась к Лике, кивнув в сторону лабиринта с голограммами и столами: — Сыграем в прятки с Аметирином? Она подняла руку с светящимся браслетом, активируя режим невидимости, хихикнула и сделала несколько шагов в сторону, где было ещё темнее. Лика фыркнула, активируя свои кроссовки — те бесшумно засветились фиолетовым, гася звук шагов. — Ох, сейчас он получит урок маскировки от профи. Только чур я прячусь первой, а то он тебя сразу найдёт — ты слишком яркая даже в невидимости. Она скрылась между голограммами, оставив после себя только тихое, сдавленное хихиканье. Рейд шагнул в зал, и полумрак сомкнулся за его спиной. Воздух здесь был прохладным, пропитанным запахом старых книг и светящихся кристаллов под ногами, которые мягко переливались фиолетовым и голубым. Голограммы парили в воздухе — карты, фотографии, списки существ — отбрасывая призрачные тени на стены. Он услышал хихиканье — тихое, сдавленное, едва уловимое, и уголок его губ дрогнул, обнажая острый клык. Сегментироваый хвост за спиной плавно изогнулся, кончик замер, а затем начал медленно, почти лениво двигаться из стороны в сторону — как у кошки, почуявшей добычу. Фиолетовые прожилки на чёрных пластинах вспыхнули ярче, пульсируя в нервном, предвкушающем ритме. ...Омега решила спрятаться... От альфы... Фиолетовые глаза Рейда сузились, зрачки превратились в вертикальные щели — кошачьи, внимательные, сканирующие пространство. Свечение в них стало глубже, насыщеннее, отражая голубые кристаллы и тени. Он сделал шаг вперёд, бесшумно ступая по светящемуся полу, и хвост за спиной замер, застыв в напряжённой неестественной дуге. ...Сердце... Дыхание... Запах... Она не уйдёт... Рейд чуть склонил голову, прислушиваясь, и усмешка тронула его губы — едва заметная, хищная, полная уверенности. — Я слышу тебя... — прошептал он тихо, почти неслышно, обращаясь к пустоте. — Игра началась. Хвост его снова качнулся, и он двинулся вглубь зала, туда, где пахло ванилью и пионами — её запахом, таким сладким, таким живым, таким невыносимо притягательным. Аяна почувствовала, как Рейд вошёл в зал — воздух будто сгустился, наполнившись его присутствием. Глаза её погасли, перестав светиться, но она этого даже не заметила. Пальцы скользнули по браслету — на экране загорелся отсчёт: восемь секунд. Она перестала дышать и бесшумно двинулась вглубь, прячась за голограммами, прислушиваясь к каждому шороху, стараясь не хихикать. Лика сидела за столом с вращающейся голограммой, её невидимость давно спала. Она издала тихий смешок, привлекая внимание, и не прошло и пяти секунд, как Рейд бесшумно материализовался рядом. — Ты слишком громко дышишь. — прошептал он, и исчез в тени, оставив Лику с открытым ртом. Аяна замерла, прислушиваясь. Тишина. Ни шагов, ни дыхания, ни шороха одежды. Рейд исчез — слишком быстро, слишком бесшумно, даже для него. Она бесшумно двинулась вперёд, минуя столы и голограммы, пока не оказалась у дальнего края зала. Перед ней парила голограмма — светло-фиолетовая, почти прозрачная, проецирующая Хрустальный Лес. Огромные сверкающие деревья, ручьи, переливающиеся всеми цветами радуги, и тишина, которую не нарушал даже ветер. Аяна зацепилась взглядом за эту красоту, подошла ближе, облокотилась о стол. ...Ого... Она глянула вперёд — никого. Перевела взгляд на голограмму, щёки её чуть порозовели от собственной дерзости. И пока Рейда не было рядом, она потянула руку к проекции, желая коснуться светящегося кристалла на виртуальном дереве. — Поймал. Голос раздался из тени за спиной — тихий, хрипловатый, с едва уловимой ноткой торжества. Аяна замерла. Рейд вышел из темноты бесшумно, как призрак. Фиолетовые глаза его горели в полумраке ровным, хищным светом, зрачки сузились в вертикальные щели — кошачьи, внимательные. Хвост за спиной плавно извивался, кончик двигался из стороны в сторону, фиолетовые прожилки на чёрных пластинах пульсировали ярко, нервно, выдавая возбуждение. Он подошёл сзади, почти вплотную, и Аяна почувствовала его тепло сквозь ткань одежды, его дыхание на своих волосах. Хвост Рейда скользнул вперёд, обвивая её талию — плавно, собственнически, нежно, но непререкаемо. Руки его опустились на стол по обе стороны от неё, замыкая её в ловушку. — Ты забыла, что я слышу твоё дыхание. — голос Рейда прозвучал низко, хрипло, с лёгким, предостерегающим рыком, от которого по спине пробежали мурашки. — И твой запах... он выдаёт тебя с головой. Он склонил голову, приближаясь к её уху, и фиолетовые глаза его сверкнули в полумраке, отражая голограмму Хрустального Леса. — Омега не может спрятаться от альфы. Никогда. Хвост его чуть сжался, притягивая её ближе, и Рейд замер, впитывая её запах, её тепло, её присутствие. Феромоны Аяны стали слаще, ярче, проникая в его сознание, будоража древние инстинкты, которые он уже не пытался подавить. Аяна неловко улыбнулась, глядя в фиолетовые глаза Рейда, и ответила тихо: — Хорошо. Ты победил. В этот момент на другом конце зала появились Ян, Антон и Лео. Ян сразу заметил панель с переключателями, подбежал и нажал несколько кнопок. — О! А это чё? Тонировка на панорамных окнах посветлела, впуская солнечный свет, и зал наполнился мягким естественным освещением. Антон подошёл к голограмме, вращающейся над столом. — О, это же наше любимое место! Чёрный Бор! Лика хихикнула, подходя к ним: — Точно! Сколько раз мы там уже были, а всё как в первый раз. Аяна увидела друзей в стороне и тихо облегченно выдохнула. ...Светло. Аж непривычно... Она перевела взгляд на Рейда, и лёгкая улыбка тронула её губы. Хвост Рейда всё ещё обвивал её талию, но он не спешил отпускать, только чуть ослабил хватку. Фиолетовые глаза его блеснули в новом свете, отражая голограммы и тени. Глаза Аяны отражали голограммы, плавающие в воздухе — фиолетовые, голубые, золотые огни танцевали в её зрачках, делая их ещё более живыми. Светло-жёлтые волосы её золотились от солнечного света, проникающего через панорамные окна, обрамляя её лицо мягким сиянием. Она стояла, прижатая к столу, Рейд нависал над ней, хвост всё ещё обвивал её талию, руки замыкали пространство по обе стороны от неё. Аяна наклонила голову набок, стараясь вернуть привычную лёгкость, и игриво улыбнулась, глядя на Рейда: — Знаешь... наша поза могла быть менее провокационной. Рейд замер. ...Что... Я... Фиалковые глаза его расширились, зрачки, только что суженные в хищные щели, округлились, став почти детскими — растерянными, смущёнными. Хвост на её талии дёрнулся, кончик заострился, а затем, будто осознав, где находится, медленно, почти неохотно разжался, освобождая её. Фиолетовые прожилки на чёрных пластинах вспыхнули ярко, хаотично, пульсируя в бешеном ритме. Аура Рейда на мгновение проявилась — фиолетовая дымка, едва заметная, но живая, и тут же рассеялась, выдавая внутреннюю бурю, которую он не мог подавить. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. ЩЁЛК. Лика стояла в трёх метрах, направив телефон прямо на них, и её лицо сияло торжеством. — Ой, какая чувственная сцена в библиотеке! «Наша поза могла быть менее провокационной»! Рейд, ты краснеешь? Я думала, ты вообще не умеешь! Она опустила телефон, хитро прищурившись: — Знаешь, кто это должен увидеть в первую очередь? Наш «ходячий апокалипсис», конечно. Представляю его лицо... ну, там где оно должно быть. Думаешь, он оценит художественную ценность кадра? Или сразу начнёт с тентаклей разбираться? Рейд стоял, глядя на Лику с выражением, которое можно было описать только как «я сейчас умру от стыда». Аяна издала тихий смешок, покачав головой, и осторожно, мягко убрала одну руку Рейда со стола. Она подошла к Лике, заглядывая в её телефон: — Скинь мне. На вторые обои поставлю. А то у меня кроме наших фоток ничего нет. Она достала телефон, разблокировала его и добавила спокойно: — И это не чувственная сцена, а запланированная фотосессия в стиле фэшн-съёмка... да, так Кайну и скажем. Мне как раз нужно собрать портфолио для агентства. И тебе тоже. И Рейда с собой возьмём. Аяна поджала губы, слегка улыбаясь. В этот момент Ян, разглядывавший голограмму Чёрного Бора, обернулся и увидел Аяну — светлые волосы золотились на солнце, щёки ещё хранили лёгкий румянец, а голубые глаза блестели. — О, смотрите, наша звезда соцсетей! Аяна, ты чего там с Рейдом делала? Опять тренировалась в шпионских штучках? Аяна улыбнулась, не отрывая взгляда от телефона: — Ага. Готовимся к побегу из библиотеки, если Лео опять зачитается и мы не успеем на поезд. Лика фыркнула, закатывая глаза: — Фэшн-съёмка, говоришь? Ага, а Рейд будет моделью в кампании «Осень-зима: хвост в каждый дом». Я уже вижу заголовки: «Загадочный незнакомец в плаще покорил подиум». Она подмигнула Аяне и добавила тише: — Ладно, скину. Но если Кайн спросит, ты сама будешь объяснять, почему у тебя на заставке Рейд. Аяна буркнула, убирая телефон в карман: — Потому что если я попытаюсь его сфотографировать, останусь без телефона... или без чего-нибудь ещё. А ещё на экране и технике помехи из-за его тентаклей, когда он не в настроении. Только браслет Энигмы вывозит и иногда плазма от компании... надо бы и телефон помощнее заказать у Энигмы... Лео, подошедший к ним с планшетом в руках, услышал последние слова и кивнул, поправляя очки: — Это правда. Мои датчики рядом с Верховным Альфой зашкаливают — показатели превышают норму в 1 247 раз. Энергетический фон нестабилен, искажения фиксируются в радиусе трёх метров. Планшет полностью покрывается помехами, данные сыплются, как при электромагнитной атаке. — он сделал паузу, и в его голосе проскользнула ненаучная, почти восхищённая нотка. — Я никогда не видел такой мощной ауры. Это... уникальный случай. Лика фыркнула, закатывая глаза: — Короче, если хочешь сделать его фото на память, готовься к тому, что снимок будет выглядеть как кадр из фильма ужасов — размытый, с пятнами и едва угадывающимся силуэтом. Как в его досье, да? — она повернулась к Лео. — Там же вообще ничего не видно, только тени какие-то. Ходячая крипипаста. Лео кивнул, уже уткнувшись в планшет: — Помехи от тентаклей не поддаются анализу. Это не электромагнитное излучение, не магия и не известная науке энергия. Просто... «Тьма». Аяна вздохнула и тихо добавила: — Вот поэтому у меня в телефоне только вы. И цветочки. Аяна хихикнула и в следующее мгновение его лицо оказалось на главном экране телефона, сменив заставку. На экране блокировки остались она и Лика, но теперь, когда она разблокировала устройство, первым, что видел мир, был Рейд — его фиолетовые глаза, острые черты, лёгкая тень улыбки. Щёки Аяны покрыл задумчивый румянец — она рассматривала получившееся фото, где они с Рейдом стояли так близко, что казалось, ещё мгновение — и поцелуются. Лика заглянула через плечо и присвистнула: — Ого, солнышко, ты СЕРЬЁЗНО это на главный экран?! А Кайн? «Доброе утро, господин, это Рейд, он будет тебя заменять, пока ты занят мировым господством»? Лео, оторвавшийся от планшета на секунду, глянул на экран и поправил очки: — Если учитывать паттерны поведения древних существ, вероятность того, что Кайн отреагирует нейтрально на присутствие другого мужчины в её телефоне, стремится к нулю. Скорее всего, он уничтожит устройство. Или того, кто на нём изображён. Или обоих. Он уже развернулся к планшету, когда с той стороны зала донёсся грохот и приглушённая ругань. — Ян, ты идиот?! — донеслось до них. — Опять упал? Лео вздохнул, повернулся к мальчикам, которые толкались у голограммы, и раздраженно произнёс: — Придурок. Вечно шумит. Рейд стоял рядом с Аяной, глядя на экран её телефона. Его лицо. На её телефоне. На главном экране. ...Она... поставила меня... на заставку... Фиолетовые глаза его расширились, зрачки дрогнули, вбирая её румянец, её улыбку, её пальцы, которые касались экрана, где он был — он, а не Кайн. Хвост за спиной замер в абсолютной неподвижности, кончик заострился, но не от угрозы — от шока. ...Она выбрала меня... На заставку... Рейд открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог — слова застряли в горле, разбиваясь о непонимание того, что она сделала. Аура вокруг него на миг проявилась — фиолетовая дымка, едва заметная, и тут же рассеялась. Хвост дёрнулся, фиолетовые прожилки вспыхнули ярко, пульсируя в бешеном ритме. Он смотрел на неё, на экран, на своё отражение в её глазах, и внутри него бушевала буря, которую он не мог назвать. Аяна повернулась к Рейду, показывая экран, и спросила, слегка смущаясь: — Ты ведь не против? А то у меня нет твоих фото. Потом ещё сделаем групповые с командой? Она посмотрела на фото, и в голубых глазах мелькнула тень сомнения. ...Нет... И всё равно выглядит провокационно... Но не хочу удалять... Агент смотрел на неё, на экран, на своё отражение в её глазах. Фиолетовые глаза его расширились, зрачки чуть дрогнули, вбирая её улыбку, её смущение, её желание оставить его фото. — Не против. — голос Рейда прозвучал тихо, хрипловато, с непривычной мягкостью. — Групповые... можно. Хвост за спиной плавно изогнулся, фиолетовые прожилки вспыхнули тепло, ровно. Он сделал шаг ближе, заглядывая в экран, и уголок его губ чуть дрогнул. — Только предупреди Яна, чтобы не упал в объектив. 14:40 Аяна убрала телефон в карман, оглядываясь по сторонам. Лика куда-то пропала, Лео стоял у голограммы в стороне, листая карты. Аяна выхватывала глазами светящиеся проекции — Хрустальный Лес, Чёрный Бор, какие-то незнакомые локации с причудливыми названиями. — Аяна... — тихий, подзывающий шёпот донёсся слева. Она повернулась. Лика махала ей рукой из-за стола, хитро подмигивая. Аяна направилась к ней, и в этот момент Лика быстро набрала что-то в телефоне. Через несколько секунд Лео, стоявший у соседней голограммы, достал планшет, глянул на экран и поднял голову, посмотрев в сторону Лики. Та кивнула, указывая на Аяну. Лео поправил очки, что-то задумав, и подошёл к ним, начав листать карты, перемещая проекции. Лика ткнула пальцем в экран, и на столе перед ними развернулась новая голограмма — «Изумрудная Чаща». Фото, список существ, краткое досье. Всё в зелёных тонах. — Ну как тебе? — спросила Лика. Аяна наклонила голову, рассматривая: — Прикольно. И очень зелено. Она перевела взгляд на соседний стол и, заметив новую проекцию, подошла ближе. «Стеклянный мост» — озеро, перекинутый через него мост, и над всем этим — звёздное небо, отражающееся в воде. Аяна замерла, рассматривая, но в этот момент Лео позвал её: — Аяна. Она издала вопросительное «М?» и пошла к нему, оставляя Лику у «Изумрудной Чащи». Аяна подошла к голограмме, где стоял Лео, и встала почти вплотную, плечом к плечу, облокотившись руками о стол. Глаза её распахнулись, и она выдохнула: — Вау... это же... Лео почувствовал её тепло через ткань одежды, её близость, её запах — сладкий, цветочный, совсем рядом. Он поправил очки, стараясь не выдать лёгкого смущения, и начал листать досье на экране, голос его был ровным, аналитичным: — «Жемчужный берег». Белый песок, море с кристально чистой водой и редкими кораллами. Полное отсутствие людей и практически каких-либо существ. В основном морские — не представляющие опасности. Он сделал паузу и добавил тише: — Тебе же нравится море? Я слышал, как ты спрашивала Алистера о задании на море недавно. Аяна, заворожённо смотря на голограмму, достала из кармана устройство, подключила его и начала сохранять координаты и фото. — Да... — она загружала данные, голос её был тихим, задумчивым. — Останется придумать, как туда добраться. Она убрала устройство, увидев, что всё загрузилось, и добавила: — Спасибо... Посмотрим ещё пару вариантов. Лика подошла к ним, заглядывая в голограмму: — О, море! Я за! Там хотя бы никто не будет орать «Ян, не лезь в воду, ты утонешь». А то в прошлый раз на Чёрном Бору он чуть в болото не рухнул. Она хитро прищурилась, но ничего больше не сказала, только перевела взгляд на Аяну и Лео, стоящих плечом к плечу. Аяна случайно коснулась Лео плечом, улыбнувшись, и прошептала: — Ой... А что это у тебя? Она приблизилась, чуть наклонившись, заглядывая в планшет, и не заметила, как оказалась почти вплотную к его лицу. Лео замер на мгновение, чувствуя её дыхание, её запах, её близость. Сердце его пропустило удар, и он поправил очки, стараясь не выдать лёгкого смущения. ...Она так близко... Не замечает... — Я нашёл ещё пару мест... — голос Лео прозвучал тихо, ровно, но в нём чувствовалась едва уловимая нотка. — Вот, смотри... Аяна посмотрела в его тёмно-карие глаза и, не раздумывая, сказала: — Веди. Лео кивнул, и они направились к другим голограммам, где крутилась Лика, хихикая и фоткая всё подряд. Ян и Антон стояли у балкона, разглядывая какую-то 3D-статую, и Ян уже опять успел чуть не упасть, споткнувшись о собственные ноги. Рейд остался в стороне, наблюдая за Аяной, которая ушла с Лео, касаясь его плечом, улыбаясь, наклоняясь к нему так близко, что он мог чувствовать её дыхание. ...Она снова с ним... Близко... Как тогда... В лесу... Глаза Рейда сузились. Он слышал их разговор — тихий, доверительный — но не мог понять, о чём они говорят. Она что-то искала. Она что-то задумала. Но он не знал, что именно. ...Она была ещё ближе ко мне... И к Кайну... Но Лео... Лео другой... Рейд перевёл взгляд на Лику, которая хихикала, фоткая Аяну и Лео, и внутри него шевельнулось беспокойство. ...Стоит ли докладывать?... Что она делает с Лео... Что она ищет... Или подождать?... Он не знал. Кайн приказал следить, но Аяна не делала ничего опасного — просто говорила о красивых местах, о море, о чём-то ещё. Может, это не важно. Может, он просто...понаблюдает. И подождёт. Аяна сохранила ещё пару мест, и они все собрались у главного стола. Лео выпрямился, поправил очки, и в его голосе появилась непривычная серьёзность: — Время лекций и созерцания архитектуры закончилось. Сейчас мы идём к лифту. Сразу на шестой этаж. Четвёртый и пятый нас не интересуют — там только нудные фолианты, которые вы будете листать до следующего рассвета. Наша цель — закрытые секции. Ведём себя тихо. Без «Ой, а что это?» и «Ян, не нажимай на ту кнопку». — он достал флешку, повертел в пальцах. — Это устройство взломает вход на десять секунд. Сканер браслетов и камеры отключатся ровно на этот промежуток. За десять секунд вы все должны оказаться внутри. Опоздавших я оставлю в коридоре. С ними будет скучно и безопасно, но вы же не хотите скучать, правда? Аяна кивнула. Лика и Антон почти хором сказали: — Поняли. Лео уже возился с тёмно-фиолетовым браслетом, настраивая что-то на миниатюрном экране. Аяна, увидев цвет браслета, застыла. ...Что?... Это же... Ладно, потом спрошу... Она мотнула головой, прогоняя мысли, и направилась к лифту, бросив Рейду тихо: — Рейд, будь рядом. Он перевёл взгляд на браслет Лео. Тёмно-фиолетовый — не стандартный, не бесцветный, как у Яна, не бирюзовый или светло-фиолетовый, как у Антона и Лики. Другой. ...Он изменил цвет... Когда успел?... Фиолетовые глаза Рейда сузились, зрачки чуть дрогнули. Хвост за спиной замер в настороженной неподвижности. Он ничего не сказал. Просто кивнул Аяне и шагнул к лифту, занимая позицию рядом — чуть сзади, чтобы видеть всё пространство. Он будет рядом. Как она просила. 14:50 Они оказались на шестом этаже, ступая бесшумно, как тени. Коридор был длинным, полутёмным, с высокими потолками и редкими светильниками, встроенными в стены. Воздух пах пылью, старыми книгами и чем-то древним, незнакомым. Они остановились у входа в закрытую секцию — массивная металлическая дверь с голубой светящейся панелью, пульсирующей в такт невидимому сканеру. Лео вставил устройство в порт, пальцы забегали по планшету. Камера над дверью погасла — сначала красный глаз, потом чёрный. Освещение у входа мигнуло и выключилось, погружая коридор в синий полумрак, льющийся из дальних ламп. — Есть. Десять секунд. — голос Лео был тихим, чётким, без привычной лекторской ноты. — Ян, Антон — первый проход. Не толкайтесь. Остальные за ними. Быстро. Ян скользнул внутрь первым, почти беззвучно, Антон за ним — привычно, без лишних движений. Лика нырнула следом, мазнув по стене плечом. Аяна шагнула за ней, Рейд — за Аяной, закрывая её спиной. Лео выдернул флешку, и дверь за ними сомкнулась с тихим, пневматическим шипением. Коридор снова загорелся — голубой свет, красный глаз камеры, тишина. Они были внутри. Огромный зал простирался вверх, насколько хватало глаз — стеклянные окна в потолке пропускали приглушённый свет, падающий на деревянные стеллажи, покрытые светящимися рунами. Книги, свитки, артефакты в прозрачных капсулах, древние манускрипты в кожаных переплётах. Воздух был прохладным, сухим, наполненным запахом времени. Аяна выдохнула, оглядываясь. — Мы здесь. — Лео уже доставал планшет, глаза за стёклами очков блестели в свете рун. — У нас около часа. Может, чуть больше. Дальше — по плану.