11-12. Ночь. Обещание, которое она не сдержала.
1 июня 2026 г., 20:36
Рейд и Лео проявились в главном зале цитадели у дверей, окутанные фиолетовым сиянием. Агент мгновенно опустился на одно колено, склонив голову, хвост исчез под плащом, руки замерли вдоль тела — выверенная до миллиметра поза подчинения.
— Верховный. — голос Рейда прозвучал сухо, по уставу.
Лео замер, сканируя пространство. Чёрный каменный пол, гладкий, как зеркало. Колонны уходят в давящую темноту под потолком. На возвышении, спиной к ним — фигура в костюме. Воздух тяжёлый, вязкий, пропитанный чужой силой.
...Согласно расчётам, концентрация энергии здесь превышает норму в тысячи раз...
Лео плавно, без лишних движений, опустился на одно колено. Корпус прямой, голова слегка наклонена — не копия позы Рейда, но достаточный минимум для безопасности. Очки держатся на месте, он не поправляет их.
...Лучше не выделяться. Минимизация рисков...
Верховный стоял на возвышении, спиной к вошедшим. Его фигура в чёрном костюме застыла в абсолютной неподвижности — ни единого движения, только тьма вокруг сгущалась, становясь вязкой, почти осязаемой.
Он чувствовал Метку. Пустоту. Там, где ещё недавно бился ослепительный свет её присутствия, теперь зияла глухая, сокрушительная тишина.
...Оборвалась... Не закрыла — оборвалась...
Телепортация. Рейд вернулся. Но не один. Чужой запах — тот, кого она называла «Лео». Значит, она не с ними. Значит, она где-то там, одна, и связь молчит.
— Рейд.
Одно слово. Низкое, гулкое, разрезающее тяжёлый воздух зала. Кайн не повернулся. Его голос звучал леденяще — не вопрос, не приказ. Требование.
— Где она?
Тентакли под тканью пиджака напряглись, но не вырвались. Только воздух вокруг его фигуры стал невыносимо плотным, готовым раздавить за малейшую задержку с ответом.
...Не чувствую... Ничего... Даже боли... Даже страха...
Он вспомнил, как она улыбалась утром. Как её пальцы касались его щеки. Как она шептала «до встречи». А теперь — пустота. Такая же, как в первый день, когда она закрылась сама. Но тогда он знал — она жива. Злится. Дышит. А сейчас...
...Телепорт... С её ранами... С её слабым телом... Кто посмел...
Кайн медленно повернулся. Белая маска лица обращена в сторону коленопреклонённых фигур у дверей. Там, где должны быть глаза — пустота, но он видел всё. Рейда в идеальной позе подчинения. И второго — Лео, застывшего на колене.
Рейд никогда не приводил чужих. Никто из агентов не смел. Это нарушало главный закон — никто посторонний не должен знать о цитадели. Но он привёл. Значит, случилось нечто, что перевесило этот запрет.
— Ты привёл чужого. — голос Кайна стал тише, но опаснее. — Объясни.
16:54
Рейд чувствовал давящую тишину зала, которая обрушилась на него тяжелее любой ауры. Верховный не поворачивался полностью, но воздух вокруг его фигуры стал невыносимо плотным. Хвост под плащом замер в абсолютной неподвижности — ни единого движения, только фиолетовые прожилки пульсировали нервно, рвано.
...Он спросил «где она»... Не «что случилось»... Не «почему ты привёл чужого»... «Где»... Значит, с ней что-то не так...
Аметерин перебирал в голове последние минуты. Библиотека. Алистер. Дроны на седьмом этаже. Сфера Эфирного Перехода. Разброс. Он не знал, где она сейчас. Он не успел связаться с ней — минута прошла, а тишина в канале связи была глухой.
— Верховный. — голос Агента прозвучал чётко, протокольно, но напряжение в нём читалось в каждом слоге. — В семнадцать часов тридцать минут группа была обнаружена на шестом этаже охотником S-класса Алистером. Он предупредил о прибытии других охотников и указал путь эвакуации на седьмой этаж.
Рейд перевёл дыхание, хвост под плащом дёрнулся.
— На седьмом этаже сработала система охраны. Дрон зафиксировал группу и открыл огонь. Для экстренного ухода объект Лео активировал Сферу Эфирного Перехода — артефакт, телепортирующий всех касающихся в случайную точку в радиусе до двухсот километров. Мы с объектом Лео оказались в пятистах метрах от Ржавого пояса. Связь с остальными отсутствует. Местонахождение объекта Аяны неизвестно.
Он опустил голову ниже, чувствуя, как воздух вокруг становится леденящим.
— Доклад окончен, Верховный.
Кайн слушал и с каждым словом тьма вокруг него становилась плотнее, тяжелее, невыносимее. Голограммы на стенах замигали, покрываясь рябью помех, и погасли. Воздух в зале перестал двигаться — он застыл, превратившись в густую, леденящую смолу, в которой тонули звуки.
Тентакли не вырвались. Они лишь напряглись под тканью чёрного костюма, но он не дал им воли. Только челюсти сжались с глухим, сокрушительным скрежетом, обнажая белоснежные клыки в немом, зверином оскале.
...Алистер... «Братец»... Предупредил...
Мысль ударила острой, обжигающей болью. Не физической — той, что он не умел называть. Та, кого он запретил трогать, та, чьё тело он помнил каждым сантиметром тентаклей — она была в опасности. Дроны. Огонь. Побег.
...Сфера... СЛУЧАЙНАЯ телепортация...
...Рана в лёгком... Кровь...
Он вспомнил. Как она засыпала у него на груди, хрупкая, слабая, невыносимо живая.
А теперь она где-то там. Одна. Или с кем-то из них. И Метка молчит.
— СЛУЧАЙНАЯ. — слово вырвалось низким, гулким рёвом, разрывающим тяжёлую тишину зала. — Ты говоришь «случайная»... С ЕЁ РАНАМИ... С ЕЁ ТЕЛОМ...
Кайн рванулся с возвышения. Его фигура пересекла пространство зала за одно мгновение — чёрная вспышка, остановившаяся в метре от коленопреклонённых фигур. Воздух позади него схлопнулся с глухим хлопком, ледяная корка стремительно поползла по чёрному каменному полу от его ног во все стороны, застывая причудливыми, смертоносными узорами.
Тентакли наконец вырвались. Они взметнулись за его спиной чёрными молниями — не хаотично, а напряжённо, сосредоточенно, их кончики заострились, превратившись в шипы, готовые пронзить любую преграду.
Он навис над Рейдом и чужим, застывшим на колене. Там, где должны быть глаза — пустота, но его взгляд давил, сокрушал, стирал.
— Ты НЕ ЗНАЕШЬ, ГДЕ ОНА. — не вопрос. Приговор. — Ты оставил ЕЁ... Бросил...
Его голос сорвался на шипящий, леденящий шёпот, в котором ярость смешалась с чем-то невыносимым, незнакомым.
...Она может быть без сознания... Истекать кровью... Никто не придёт... Никто не поможет...
Кайн резко развернулся к Лео. Человек на колене не поднимал головы, но его запах — страх, холодный, липкий — пропитывал воздух.
— А ТЫ. — он склонил голову, и белая маска лица оказалась в сантиметрах от чужака. — ТЫ Тот, кто вёл её в ЗАКРЫТУЮ СЕКЦИЮ... Кто АКТИВИРОВАЛ СФЕРУ.
Оскал стал шире. Клыки блеснули в полумраке.
— ГОВОРИ. — одно слово, выплюнутое как смертный приговор. — КУДА ЕЁ ЗАБРОСИЛО. ИЛИ Я ВЫРВУ ОТВЕТ ИЗ ТВОЕЙ ПАМЯТИ.
Лео стоял на колене, не поднимая головы. Он чувствовал, как воздух вокруг стал тяжёлым, леденящим, как тьма давит на плечи, пытаясь согнуть его ниже, заставить раствориться в чёрном камне пола.
...Давление превышает все известные параметры... Аура класса «Тета» в замкнутом пространстве... Невероятно...
Тентакли за спиной Верховного заострились, превратившись в смертоносные шипы. Лео не видел их, но он слышал, как они рассекают воздух — резко, опасно, с хлёстким свистом. Человек внутри него кричал о бегстве, но аналитик подавил панику.
...Шанс выжить при попытке сбежать — ноль целых две десятых процента... Шанс выжить, если отвечать — около пятнадцати... Выбор очевиден...
— Согласно расчётам, радиус действия Сферы Эфирного Перехода не превышает двухста пятидесяти километров. — голос Лео прозвучал ровно, сухо, без дрожи, хотя его пальцы, сжатые, побелели от напряжения. — Точка выхода псевдослучайна, но ограничена следующими локациями: Стеклянный квартал, Ржавый пояс, Бетонные джунгли, Промзона «Глушь», Трущобы Костоломов, Кладбище кораблей, Змеиная петля, Туманная пустошь, Когтистая роща, Чёрная заводь, Затонувший карьер, Тупик «Красная ветка», Шпальный посёлок, Сортировочная станция, Депо «Сапсан», Ветка тринадцать, Башня связи, Доки.
Он перевёл дыхание, чувствуя, как леденящий холод от ног Верховного подбирается к его коленям.
— Вероятность того, что Аяна выпала в городе — двенадцать процентов. Вероятность того, что она в лесу или промышленной зоне — восемьдесят шесть. Оставшиеся два процента — техническая ошибка или аномалия. Связь с остальными членами группы отсутствует, поэтому её текущее местоположение и состояние не поддаются анализу.
Лео замолчал, опуская голову ниже. Очки чуть сползли к переносице, но он не решился их поправить.
...Если она потеряла сознание, Связь могла оборваться... Или она слишком далеко... Или... чёрт...
Лео сделал паузу, собираясь с мыслями, и добавил, чуть повысив голос:
— Для уточнения местоположения необходимо связаться с остальными членами группы. Лика, Ян и Антон также были телепортированы. Если они в городе — связь установится быстро. Если нет — значит, они тоже в зоне отчуждения.
Он перевёл дыхание, чувствуя, как давящая тишина зала давит на плечи.
— Вероятность того, что Аяна не одна, — около шестидесяти процентов. Сфера активировалась одновременно для всех. Шанс разброса по парам или группам высок.
Верховный Альфа молчал.
Тьма вокруг него перестала клубиться — она замерла, будто его собственное оцепенение передалось ей. Тентакли, только что готовые рвать, опустились, их заострённые кончики тускнели, теряя смертоносную остроту.
...Не одна... Шестьдесят процентов...
Он не знал, с кем она. Агент был здесь. Лика, Ян, Антон — неизвестно где. Алистер — в библиотеке. Она могла быть с кем-то из них. А могла быть одна. Раненая. Без сознания. Истекающая кровью там, где он не сможет найти.
Его кулаки сжались, костяшки побелели. Челюсти свело судорогой — белоснежные клыки обнажились в немом, сокрушительном оскале.
— Связь. — глухой, гулкий голос разрезал тяжёлую тишину. — Ты сказал «связь».
Кайн резко развернулся к Рейду, его фигура — стена тьмы и напряжения — нависла над агентом.
— Ты свяжешься с ними. Со всеми. Узнаешь, где она.
Он сделал шаг назад, ледяная корка под его ногой хрустнула, разлетаясь мелкими осколками.
— Если они в городе — ты найдёшь их. Если нет... — он замолчал, и в этой паузе было невыносимое, сокрушительное напряжение. — Если нет, ты обыщешь каждую точку из списка.
Он повернулся к Лео. Тот всё ещё стоял на колене, фиолетовый браслет на запястье тускло мерцал в полумраке — темнее, чем у обычных охотников С класса. Значит, повышение. Значит, его допустили ближе к секретам. Значит, он не случайный человек в её команде.
— Ты. — голос Кайна стал тише, но опаснее. — Ты пойдёшь с ним. В город. Свяжешься с остальными. Узнаешь, где она.
Он скрестил руки за спиной, принимая привычную властную позу. Тентакли медленно втянулись под ткань костюма, но воздух вокруг него оставался тяжёлым, густым, невыносимым.
— Она должна вернуться до темноты. — Кайн сжал челюсти, скулы заострились. — До заката два часа. Вы найдёте её раньше. Или...
Он не договорил. Угроза повисла в воздухе, леденящая, абсолютная.
Агент поднял голову, аметистовые глаза вспыхнули.
— Исполню, Верховный.
Он резко поднялся с колена, хватая Лео за плечо. Фиолетовая вспышка — и они исчезли, оставляя после себя лишь едва уловимый запах кристаллов и сокрушительную тишину разрушенного зала.
16:55
Рейд и Лео материализовались на крыше высотного здания в центре города А — фиолетовая вспышка выплюнула их из тьмы телепорта на гладкий бетонный парапет. Внизу шумел проспект, горели тёплые, жёлтые окна, люди спешили по своим делам, не зная, что в двух шагах от них только что разверзлась бездна чужой силы.
Лео покачнулся. Тёмноволосая голова дёрнулась, очки сползли на кончик носа, а из ноздри медленно, почти незаметно, вытекла тонкая алая струйка. Он сжал переносицу пальцами, пытаясь остановить кровь, и сделал глубокий, рваный вдох.
...Давление... Как после кессонной болезни... Никогда не думал, что аура может бить так физически...
С плаща Рейда на бетон упало несколько прозрачных, ледяных осколков — они звонко рассыпались, сверкнув в свете уличных фонарей холодными искрами. Агент стоял неподвижно, фиолетовые глаза застыли в одной точке, а на бледной коже скулы алел длинный, тонкий порез — будто кто-то невидимой бритвой провёл по его лицу, оставляя предупреждение.
Рейд даже не вздрогнул, когда ощутил жжение на щеке. Он лишь медленно провёл кончиками пальцев по красной полосе, посмотрел на алую влагу, а затем перевёл взгляд на тающие кристаллы у своих ног.
...Лёд... Значит, Верховный задел меня... Или специально... Или просто сила выплеснулась мимо воли...
Кровь на скуле начала подсыхать, края пореза — стягиваться. Регенерация шла медленно, но неумолимо: тонкая нить раны бледнела, превращаясь в розовый шрам, а затем — в едва заметную полоску. Через минуту Рейд снова был безупречен, только кровавая дорожка на пальцах напоминала о том, что произошло.
Он вытер руку о край плаща и повернулся к Лео, который всё ещё держался за нос.
— Ты цел? — голос агента прозвучал глухо, без привычной протокольной сухости.
— Кровь остановилась, — ответил Лео, поправляя очки. — Давление нормализуется. Но в следующий раз я, пожалуй, останусь в городе.
Рейд не ответил. Он уже смотрел горизонт, за которым где-то там, в неизвестности, осталась Аяна.
Телефон Лео завибрировал, вырывая его из тяжёлого молчания. Он взглянул на экран — Ян — и принял вызов.
— Архивариус, приём! — голос Яна прорвался сквозь динамик, взволнованный, сбивчивый, с ноткой привычной бравады. — Рейд, Лика и Аяна с тобой? Нас с Антоном выкинуло на станцию «Восход»!
Лео открыл рот, чтобы ответить, но с фонового шума донёсся другой голос — Антона, более тихий, но напряжённый:
— Ян, дай сюда... Лео, Аяна не берёт трубку. Я уже пять раз звонил, и Лика молчит. Ты где?
Лео прижал телефон плотнее к уху, ощущая, как капелька крови у переносицы уже засохла, превратившись в тёмно-бордовую корочку.
— Лики и Аяны нет. Они не с нами.
Он перевёл дыхание, бросив быстрый взгляд на Рейда. Тот застыл у парапета, сиреневые глаза вглядывались в огни мегаполиса, серебристые осколки льда на чёрной ткани плаща ещё не растаяли.
— Мы сейчас с Рейдом прибудем к вам. Ждите на месте.
Рейд повернул голову, уловив последние слова. Не говоря ни слова, агент шагнул к Лео, его пальцы сомкнулись на плече юноши. Фиолетовое сияние вспыхнуло вокруг них — густое, пульсирующее, оно на мгновение ослепило, а затем схлопнулось вместе с ними, оставляя на бетонном парапете лишь тающие кристаллы льда.
16:56
Рейд и Лео проявились в тени нового здания кафе — без фиолетовой вспышки, бесшумно, будто тьма выдохнула их из своей глубины. Агент шагнул вперёд, сиреневые глаза сканировали пустынную поляну у станции «Восход»; Лео двигался следом, поправляя очки, — бетонные плиты платформы блестели в лучах клонившегося к закату солнца.
Ян и Антон стояли у скамейки. Русоволосый Ян заметил их первым и рванул навстречу, размахивая телефоном.
— Наконец-то! — голос его срывался на хриплый полукрик. — Аяна и Лика не отвечают! Вне зоны доступа! Я уже двадцать раз звонил — ничего!
Антон подошёл ближе, карие глаза напряжённо сузились.
— Абоненты недоступны. У обеих.
Лео выдохнул, светловолосая голова чуть склонилась. Он достал свой телефон, провёл пальцем по экрану, сканируя уровень сигнала.
— Ноль процентов. Полное отсутствие связи.
Он убрал устройство в карман и поднял взгляд на Яна.
— Нас с Рейдом закинуло в место без покрытия. Если Аяна и Лика оказались в похожей зоне — тем более с барьерами или на охраняемой территории — их телефоны будут молчать.
Лео замер, просчитывая варианты.
— Самостоятельно мы их не найдём. Телепортацией владеет только Рейд, но объезжать двести пятьдесят километров радиуса в одиночку — даже для него бессмысленно. Вероятность успеха стремится к нулю.
Ян дёрнул плечом, собираясь что-то сказать, но Лео остановил его жестом.
— Алистер или Арсений. Только они могут расширить зону поиска. Арсений — своими куполами и сканерами. Алистер — скоростью и огнём.
Он замолчал на мгновение, тёмные брови сошлись к переносице.
— Проблема в другом. Если Арсений узнает, где мы были перед телепортом — в закрытой секции, — он нас прибьёт. Не фигурально. Алистер, когда услышит, что Аяна и Лика пропали, взорвётся. Они оба будут в ярости. Но без них — никак.
Тёмноволосый Лео поправил очки и посмотрел на Антона.
— Даже с ними двоими двести пятьдесят километров — огромная территория. Леса, промышленные зоны, водные объекты. Искать вслепую — всё равно что иголку в стоге сена. Но это единственный шанс.
Антон кивнул, доставая телефон.
— Пишу Алистеру. Он хотя бы знает, что мы были в библиотеке. Видел нас на шестом.
Лео уже набирал номер.
— А я звоню Арсению. Пусть злится. Главное — найти их до темноты.
16:57
Рейд слушал переговоры, не вмешиваясь. Сиреневые глаза скользнули по рдяному закатному небу — солнце клонилось к горизонту, отбрасывая длинные, угольные тени на бетон платформы.
...Верховный ждёт. Каждая минута промедления — ещё одна трещина в его контроле...
— Мне нужно доложить, — голос агента прозвучал ровно, без привычной протокольной сухости.
Он сделал шаг назад, в сгущающуюся тень здания, и исчез — бесшумно, без вспышки, будто фиолетовая дымка растворила его фигуру в вечернем воздухе.
Цитадель встретила его гулкой тишиной разрушенного зала. Рейд опустился на одно колено, голова склонена, хвост скрыт под плащом, руки замерли вдоль идеальной линии тела.
— Верховный. Доклад. Цель не найдена. Группа разделилась. Аяна и Лика вне зоны связи. Предположительно, их забросило в локацию без покрытия или с барьерами. Ян и Антон на станции «Восход». Лео и я в городе А. Алистер и Арсений будут подключены к поиску. До заката — два часа.
Тьма в зале сгустилась до предела.
Верховный Альфа стоял на возвышении, чёрная фигура застыла в абсолютной неподвижности, но воздух вокруг него дрожал, искажаясь, будто сама реальность не выдерживала его присутствия. Прозрачные кристаллы льда, покрывшие стены после предыдущей вспышки, начали крошиться — мелкая, звенящая крупа сыпалась на чёрный каменный пол, рассыпаясь серебристой пылью.
Он слушал агента, и с каждым словом белая гладкая кожа на месте глаз становилась беспощадной маской.
...Вне зоны связи... Без сознания... Или там, где даже моя сила её не достаёт... Но смерть... смерть я бы почувствовал...
Кайн резко развернулся. Тентакли вырвались из-под чёрного костюма с хлёстким, рвущим тишину звуком — плоть Тьмы зазмеилась в воздухе, напряжённая, готовая, её заострённые кончики смертоносно пульсировали.
— Два часа, — низкий, гулкий голос прокатился по залу, как подземный толчок. — Ты предлагаешь мне ждать два часа?
Челюсти сжались так, что желваки заходили под гладкой кожей. Взгляд — пустота, которая давила сильнее любого крика — упёрся в коленопреклонённую фигуру Рейда.
...Она не закрывалась. Сама. Я знаю это чувство — когда она отгораживается, когда прячет свой свет. Сейчас — другая пустота. Мёртвая. Глухая...
— Алистер. — имя вырвалось шипящим, леденящим шёпотом. — Арсений. Они будут искать. Но ты... ты найдёшь её первым. Или...
Он не договорил. Угроза повисла в воздухе — тяжёлая, сокрушительная, не требующая слов.
Чёрные зрачки под гладкой кожей, которые никто не мог видеть, сжались в яростные, бешеные щели. Тентакли вокруг него взметнулись вверх, рассекая воздух с тихим, свистящим звуком, и застыли, напряжённые, как стальные тросы перед разрывом.
— Она жива. Я чувствую это. Но если к закату ты не вернёшь её...
Владыка Тьмы сделал шаг вниз с возвышения, и ледяная корка под его ногой хрустнула, разлетаясь осколками. Он навис над агентом, величественный и неумолимый, тьма вокруг него клубилась, как живая.
— ...я сам пойду искать. И тогда неважно, где она — за барьерами, в чужом мире, в сердце Энигмы. Я вырву её оттуда. А тех, кто посмел встать между нами...
Оскал обнажил белоснежные клыки — опасный, звериный, не предупреждающий, а обещающий абсолютное уничтожение.
— ...сотру.
Рейд не поднял головы. Сиреневые глаза впились в чёрный каменный пол, где ледяная крошка таяла, превращаясь в тёмные, влажные разводы.
...Если Верховный выйдет сам... Компании заметят. Все три. И тогда начнётся охота... Но перечить сейчас — самоубийство...
— Исполню, Верховный.
Агент резко поднялся с колена. Фиолетовая дымка окутала его фигуру, и он исчез — бесшумно, без вспышки, растворившись в густеющей тьме цитадели.
16:59 — Башня «Сингулярность», кабинет Арсения
Арсений сидел за голографическим столом в своём кабинете на девяносто третьем этаже. Бирюзовые огни интерфейса отражались в стёклах очков, бумажные отчёты лежали стопками слева, прозрачные планшеты с техническими схемами — справа. Высокие окна открывали вид на игольчатые шпили башен Энигмы, уходящие в сумеречное небо.
Телефон завибрировал. Арсений взял трубку, даже не взглянув на экран.
Он слушал, и с каждым словом бирюзовые глаза за стёклами очков становились шире. Пальцы замерли над клавиатурой, не допечатав отчёт. Спина выпрямилась сама собой.
...Как?.. В закрытую секцию... Без разрешения... Без следов... У них есть Лика и Лео, но система «Аструма» не проходила взлом уже пять лет...
— Вы что, совсем обезумели? — голос Арсения прозвучал не громко, но режуще, как бирюзовое лезвие. — Седьмой этаж? Дроны? Алистер — идиот, но отправить вас туда...
Он провёл рукой по лицу, стирая нарастающее напряжение.
...С другой стороны, столкнуться с семью охотниками S-класса в закрытой секции было бы ещё хуже. Алистер выбрал меньшее из зол. Но девочки пропали... Если Аяна и Лика где-то за барьерами, их телефоны молчат...
— Алистер сейчас на собрании. Ему там делать нечего, но если он узнает, что девушки пропали — он взорвётся. Буквально. Не фигурально.
Арсений резко поднялся, кресло откатилось назад, ударившись о стеклянную стену. Он набрал что-то на голограмме, запуская портальную сеть.
— Я открываю телепорт. Собирай всех — Рейда, Яна, Антона. Перемещу вас в мой кабинет. Быстро.
....
Паралельно Хранилище «Astrum», шестой этаж
Продолговатый стол из чёрного полированного камня занимал центр зала. Голографические карты мерцали над глянцевой поверхностью, отбрасывая холодные синие и бирюзовые блики на лица собравшихся.
По одну сторону расположились трое.
Мужчина с белыми, острыми волосами, зачёсанными назад, откинулся на спинку стула. Морозные, потрескавшиеся узоры покрывали его шею и виски, поблёскивая в призрачном свете голограмм. Ухмылка — уверенная, хищная — не сходила с его губ.
Рядом — другой, в тёмно-зелёной однотонной тактической форме. Зелёные глаза сосредоточенно следили за картой, на ухе — чёрный технологичный наушник с вытянутым микрофоном. Он выглядел задумчивым, почти отстранённым.
Третий — высокий, в сером костюме с чёрно-синими акцентами. Серебристые волосы уложены в безупречную, слегка небрежную причёску, очки в тонкой оправе придавали ему вид холодного интеллектуала. Он сидел с каменным выражением лица, не проронив ни слова.
По другую сторону стола — двое.
Мужчина в бело-синем мундире с яркими голубыми волосами слегка откинулся на стул, закинув ногу на ногу. Его поза дышала ленивой уверенностью.
Рядом — парень с рыжими волосами и тёмной формой с темно-янтарными вставками. Он подпёр подбородок рукой, взгляд скучающий, почти безразличный.
Алистер сидел с краю, отдельно от остальных. Светлые волосы собраны в небрежный хвост, спадающий на плечо. Он откинулся на спуле, заложив ногу на ногу, руки скрещены на груди. Серо-голубые глаза смотрели в пространство перед собой — не на карты, не на говорящего. Уголок губ чуть приподнят в полуухмылке, но желваки на скулах выдают скрытое напряжение.
...Скукотища... Арсений в своём кабинете, а я тут сижу и слушаю про то, что и так ясно...
Напротив Алистера, по другую сторону стола, стоял представитель Комиссии — мужчина лет двадцати шести. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны, чёрный костюм безупречен, на галстуке — брошь с фирменным логотипом Энигмы. В руках — планшет, на столе перед ним — россыпь голограмм с картами, цифрами, секторными диаграммами.
— ...количество агрессивных существ у окраин городов и в лесных массивах существенно увеличилось. Особенно много пробуждённых — появляется всё больше. — Представитель перелистнул страницу на планшете, и голограммы сменились. — Но Комиссию беспокоит не только это.
Рыжий охотник с короткой стрижкой лениво повернул голову, скользнув взглядом по Алистеру, затем поднял глаза к высокому потолку.
— Второй и первый отсутствуют, — голос его звучал вяло, почти скучающе. — Эй, Алистер! Где твой дружок?
Мужчина с белыми острыми волосами ухмыльнулся, откидываясь на стуле ещё дальше.
— Наша первая звезда слишком занятой человек, — протянул он, и в голосе сквозила едкая насмешка. — Как и второй. И третий столп, кстати, тоже не почтил нас своим присутствием.
Обладатель зелёных глаз поправил наушник на ухе, короткое движение — привычное, отточенное.
— Арсений никогда не ходит на собрания, — заметил он спокойно, без тени удивления. — Но второй должен был прийти. Тема сегодня — как раз его профиль.
Представитель Комиссии едва заметно вздохнул — короткий выдох, почти незаметный, но напряжение в его плечах чуть спало.
— Это подводит нас к главному, — он коснулся планшета, и голограммы над столом сменились.
Огромный столб тьмы взметнулся в сумеречное небо, захватывая гигантскую территорию — чёрная колонна уходила в облака, разгоняя их в стороны, оставляя после себя лишь выжженную землю и руины того, что когда-то было промышленной зоной. Фигуры не было видно — только последствия, только пустота и смерть, застывшие в леденящих кадрах.
— Вчера, десятого числа, в Ржавом поясе зафиксировано появление Верховного Альфы.
Тишина накрыла зал.
Мужчина с белыми острыми волосами перестал ухмыляться. Морозные узоры на его шее, казалось, вспыхнули ярче — или это только игра призрачного света голограмм. Хищный интерес загорелся в его глазах.
Обладатель зелёных глаз медленно выпрямился в кресле, пальцы замерли на подлокотнике. Наушник на ухе тихо мигнул синим, будто фиксируя его пульс.
Высокий в сером костюме поправил очки, лицо осталось каменным, но серебристые брови чуть сошлись к переносице.
Мужчина в бело-синем мундире перестал откидываться на стуле — ленивая поза исчезла, сменившись сдержанным вниманием.
Рыжий убрал руку от подбородка. Скучающий взгляд стал острее, темно-янтарные вставки на форме тускло блеснули.
Алистер не двинулся. Нога на ногу, руки скрещены, серо-голубые глаза прикованы к чёрному столбу на голограмме. Только желваки на скулах заходили чаще, а уголок губ дёрнулся в полуусмешке.
— До этого инцидента в существование Верховного Альфы многие отказывались верить, — продолжал представитель, перелистывая данные. — Легенды, древние хроники, империя, которую он создавал и уничтожал веками... Всё это казалось мифами. Но теперь у нас есть подтверждения.
Рыжий хмыкнул, откидываясь на стуле, но взгляд остался цепким.
— Говорят, он уничтожил больше сотни альф за полтора часа. И одного пробуждённого А+. — голос его звучал беспечно, но в янтарных глазах читалось напряжение. — И это после того, как он несколько тысяч лет не появлялся?
Беловолосый с морозными узорами усмехнулся, но ухмылка вышла кривой.
— Интересно, кто из нас сможет с ним потягаться. — он обвёл взглядом стол, задержавшись на Алистере. — Слышал, четвёртый номер не прочь помериться силой с любым, кто движется.
Алистер не ответил. Только серо-голубые глаза сузились, став опасными, хищными. Он помнил тьму, которая обвивала его сестру. Помнил рык, от которого замирала кровь. И помнил, как Верховный смотрел на него — сквозь пустоту на месте глаз, как на букашку, которую можно раздавить.
...Потягаться? Я уже почти успел. И остался жив. А он не мог двигаться. Только рычал...
Представитель Комиссии перелистнул страницу.
— Спецотряды занимаются захватом и уничтожением древних существ высокого уровня. Таких как Аврора, который сейчас находится под контролем охотника А-028, или как Уничтожитель, ликвидированный... — он сделал паузу, сверившись с данными, — ...группой под руководством Алистера восьмого числа в два часа ночи.
Беловолосый присвистнул, скосив взгляд на Алистера.
— Тот самый Уничтожитель? Пробуждённый, которого должны были отдать второму? А ты, оказывается, не только леса поджигаешь, но и полезные вещи делаешь.
Алистер усмехнулся — коротко, без веселья.
— Он сам на меня напал. Я всего лишь ответил.
Рыжий фыркнул.
— «Всего лишь ответил». После твоего «ответа» часть леса в Чёрном Бору до сих пор выжжена. Комиссия до сих пор бумажки разбирает.
— Арсений разобрал, — поправил Алистер с ленивой усмешкой. — Я только подписал.
Мужчина в сером костюме, молчавший до этого, подал голос — тихий, ровный, как сталь.
— Верховный Альфа — не просто угроза. Это высшая форма разума. Тот, кто создавал империи, уничтожал территории, исчезал и появлялся снова. Если он вернулся... — очки блеснули в свете голограмм, — ...это не просто инцидент. Это начало.
Тишина снова повисла над столом.
И в этой тишине послышались шаги — чёткие, размеренные, мужские. Звук дорогих туфель на полированном камне приближался к залу.
Представитель Комиссии поднял голову, всматриваясь в сторону двери.
— Кажется, к нам присоединятся.
Алистер не обернулся. Он знал, кто это мог быть. И знал, что этот визит не сулит ничего хорошего.
Дверь в зал бесшумно скользнула в сторону.
На пороге стоял мужчина лет двадцати семи. Белая военная форма с золотыми пуговицами и эполетами сидела на нём с безупречной элегантностью, чёрная рубашка и чёрный галстук добавляли строгости. Широкий ремень с блестящей пряжкой стягивал талию, чёрные перчатки доходили до середины предплечья. Пепельные волосы с бледным лимонным отливом были разделены на два пробора с лёгкой небрежностью. Тонкие, фарфоровые черты лица, заострённый нос, миндалевидные глаза с яркой лимонной радужкой. Он улыбался — легко, задумчиво, с едва уловимой насмешкой.
Выражение лица — спокойное, почти расслабленное, будто он пришёл на прогулку, а не на совещание. Одна рука держала смартфон, другая — в кармане чёрных брюк с высокой талией. Поза — уверенная, прямая, авторитетная.
Рыжий охотник откинул голову, чтобы лучше разглядеть вошедшего, и на его губах заиграла кривая улыбка.
— А вот и наш второй номер явился, — протянул он с ленивой едкостью. — Как оправдаешь своё опоздание, Леонхарт?
Леонхарт чуть склонил голову — жест, похожий на учтивый поклон. Лимонные глаза блеснули в свете голограмм.
— Оправдания — для тех, кто признаёт свою неправоту, — голос его был текучим, медовым, с аристократичной вкрадчивостью. — А я всего лишь задержался, обсуждая более... увлекательные темы.
Он сделал шаг в зал, и лимонные глаза скользнули к голограммам. Чёрный столб тьмы, уходящий в небо, руины, пепелище — и рядом развернулось досье Верховного Альфы. Ухмылка на его губах стала шире, почти хищной.
— Верховный, — протянул он с медовой вкрадчивостью. — Значит, древние сказки ожили. Как вовремя.
Беловолосый охотник с морозными узорами усмехнулся.
— Ты слышал разговор?
Леонхарт чуть склонил голову, не отрывая взгляда от голограммы.
— У меня хороший слух. — он перевёл лимонные глаза на беловолосого, и в них блеснуло холодное веселье. — Или вы забыли, второй номер не просто так носит свой ранг.
Он сделал паузу, разглядывая данные на экране, и добавил — лениво, почти небрежно:
— Элитный отряд справится. Любое существо, даже древнее, не выдержит наших технологичных пушек с системой обездвиживания — блокировка способностей, паралич нервных окончаний, подавление воли. С Авророй сработало. С этим... тоже сработает.
Алистер слушал Леонхарта вполуха, серо-голубые глаза следили за голограммами с чёрным столбом тьмы. Пальцы барабанили по подлокотнику — нервно, отрывисто.
...Блокировка способностей... Паралич...
Вибрация на запястье заставила его опустить взгляд. Браслет охотника мигнул тревожным синим — восемнадцать пропущенных. От Антона.
...Антон просто так не звонит. Он знает, что я на собрании...
Алистер провёл пальцем по экрану, открывая сообщения. Светлые брови сошлись к переносице, желваки на скулах напряглись.
«Аяна и Лика пропали. Телепортационный артефакт. Телефоны не берут. Мы с Рейдом и Лео у Арсения. Быстро».
Мир вокруг Алистера рухнул.
Аура вырвалась наружу — давящая, горячая, невыносимая. Спинка стула треснула под его пальцами, серо-голубые глаза вспыхнули опасным жёлтым светом. Пламя лизнуло края его формы, заплясало на плечах, зазмеилось по рукавам.
...Пропали... Телепорт... Не берут трубки... Снова... ОПЯТЬ она в опасности... А я... Я ОТПРАВИЛ ИХ В ВЕНТИЛЯЦИЮ... На седьмой этаж... К ДРОНАМ...
— Я ухожу.
Голос Алистера прозвучал хрипло, рвано, не терпящим возражений. Он резко поднялся, и стул с грохотом отлетел в сторону, ударившись о стену. Пламя вокруг него взметнулось выше, обжигая воздух, заставляя голограммы на столе замигать и искажаться.
Беловолосый охотник с морозными узорами напрягся, зеленоглазый поправил наушник, лимонные глаза Леонхарта сузились в хищном интересе.
— Алистер, — голос представителя Комиссии прозвучал предостерегающе. — Совещание не закончено.
Алистер даже не взглянул в его сторону. Огонь уже пожирал края его плаща, растекаясь по плечам жгучими языками.
— Мне плевать.
Зелёная вспышка телепортации поглотила его фигуру, оставляя после себя лишь оплавленный камень на том месте, где он только что стоял, и густой запах гари, смешанный с яростной, альфийской аурой.
Охотник с темно-рыжими волосами присвистнул, провожая взглядом зелёную вспышку. Янтарные глаза сузились.
— Ну вот, опять наш четвёртый номер сорвался с цепи, — протянул он с ленивой усмешкой. — Даже не сказал, куда и зачем. Хорошо хоть здание не поджёг на прощание.
Леонхарт чуть склонил голову, лимонные глаза блеснули в свете голограмм. Ухмылка на его губах стала чуть глубже, задумчивее.
— Такая эмоциональность... Интересно, что могло его так задеть, — голос его сочился медовой вкрадчивостью. — Впрочем, он всегда был проблемным. Особенно когда не сдерживается.
17:04 — Башня «Сингулярность», кабинет Арсения
Лео и Антон стояли у большого стола с голографическими проекциями. Синие и бирюзовые схемы территорий сменяли друг друга, сотни названий мерцали в полумраке — Стеклянный квартал, Бетонные джунгли, Тупик «Красная ветка», Кладбище кораблей. Лео водил пальцем по сенсорной панели, сужая зоны поиска, тёмные брови сошлись к переносице.
Ян стоял чуть поодаль, изучая списки существ. Русые волосы уже растрепались — он то и дело взъерошивал их затылок, когда видел очередную опасную аномалию. Пальцы его иногда касались экрана, отмечая красным маркером особо тревожные точки.
— В «Чёрной заводи» в прошлом месяце трое охотников пропали без вести, — пробормотал он, не поднимая головы. — А в «Когтистой роще» вообще не рекомендуется появляться без S-класса.
Рейд стоял у карты, фиолетовые глаза сканировали список. Хвост под плащом замер в напряжённой дуге, пальцы его иногда касались голограммы, отмечая сектора, которые стоило проверить в первую очередь. Он не говорил ни слова — только просчитывал, анализировал, запоминал.
Арсений сидел за своим столом, бирюзовые глаза за стёклами очков бегали по трём экранам одновременно. Пальцы летали по клавиатуре, запуская алгоритмы поиска, сканируя частоты, пытаясь пробить глухую тишину в телефонах Аяны и Лики.
Пространство в центре кабинета взорвалось зелёной вспышкой.
Алистер материализовался, тяжёлый, яростный, пламя всё ещё плясало на краях его плаща. Серо-голубые глаза метнулись по кабинету — Антон, Лео, Ян, Рейд.
— Где они? — голос его прозвучал хрипло, рвано, с едва сдерживаемым рыком.
Арсений даже не поднял головы.
— Привет, Алистер. Я тоже рад тебя видеть, — голос его был сухим, как пергамент. — Если ты не заметил, я уже не первую минуту пытаюсь пробить их сигнал. Безуспешно.
Алистер сжал кулаки, желваки заходили на скулах. Огонь на плечах вспыхнул ярче.
....
Некоторым временем ранее:
16:53 — Лесная поляна, неизвестная локация
Разноцветная вспышка взорвалась в пяти метрах над землёй — ослепительный кокон из голубых, жёлтых, зелёных и фиолетовых искр разорвал полуденную тишину леса. Воздух наполнился потрескиванием чужой магии, запахом озона и прелой листвы.
Аяна и Лика вылетели из сияющего провала, кувыркаясь в прозрачном воздухе. Аяна мгновенно сгруппировалась — тонкая рука метнулась к поясу, металлический щелчок, и серебристый крюк с тонким тросом устремился вверх, впиваясь в шершавую кору старого дуба. Она перехватила Лику за запястье, и их понесло по широкой дуге — плавно, почти невесомо, сквозь золотистые лучи солнца.
Они мягко рухнули в высокую, сочную траву. Аяна приземлилась на спину, раскинув руки, лазурные глаза распахнулись, вбирая чистое, голубое небо — ни облачка, только бесконечная, умиротворяющая глубина, отразившаяся в её зрачках двумя яркими точками. Солнечные лучи пробивались сквозь ажурную листву одинокого дерева, рассыпаясь по её лицу тёплыми, золотистыми бликами.
Вокруг, насколько хватало взгляда, простиралась поляна, усыпанная белыми ромашками, лиловыми колокольчиками и ярко-жёлтыми лютиками. Мохнатые шмели деловито жужжали над цветами, перелетая с одного нежного бутона на другой. В стороне густой лес, освещённый солнцем, казался изумрудной стеной. Где-то вдалеке заливались птицы — чистые, звонкие трели, не тронутые городским шумом.
Аяна присела, опираясь ладонью на упоительно пахнущую землю, и сдавленно кашлянула. Лёгкое кольнуло, но острая боль быстро отступила, сменившись тупой тяжестью. Она огляделась, щурясь от солнца.
...Красиво... Где мы? И где остальные?...
Аяна повернулась к Лике, которая выбиралась из травы, отплёвываясь от травинок и вытирая зелёные разводы с губ.
— Ты цела?
— Целее не бывает, — голос Лики звучал хрипловато, но с облегчением. — Трава, правда, оказалась не очень вкусной.
В тот же миг рядом с ними на землю упал шар — та самая Сфера Эфирного Перехода. Прозрачная поверхность треснула, пошла паутиной тонких линий, а затем рассыпалась мелкими осколками, которые тут же истлели в воздухе, превратившись в серебристую пыль и растворившись без следа. Лика вздрогнула от неожиданности.
Аяна моргнула, глядя на исчезающие остатки артефакта.
— Кажется, эта штука была одноразовой? — она перевела взгляд на Лику, и на её губах появилась неловкая улыбка. — Или, мы её сломали...
Лика встала, отряхивая светлые джинсы, и тут же поднесла телефон к глазам.
— Стой, не двигайся, — щелчок — и она уже рассматривала снимок, довольно улыбаясь. — Отлично получилось. Для истории, знаешь ли.
Она тут же развернулась к поляне, наводя камеру на белые ромашки, лиловые колокольчики, мохнатого шмеля, замершего на ярко-жёлтом лютике. Щелчки сыпались один за другим.
Аяна поднялась, отряхивая траву с одежды.
Лика опустила телефон, нахмурившись, и уставилась на экран.
— Слушай... связи нет совсем. Ноль.
Аяна достала свой телефон, взглянула на чёрные полоски уровня сигнала.
— И правда.
Она перевела взгляд на браслет охотника, коснулась экрана. Синее свечение загорелось, данные загрузились — время, последние обновления, всё, что было до телепорта. И чудесным образом на карте зажглась жёлтая точка — она сама, и рядом с ней фиолетовая, отмечающая Лику.
Аяна развернула небольшую голограмму над браслетом, начала уменьшать изображение — масштаб отдалялся, захватывая районы, зелёные массивы, реки. Голубые глаза расширились, она замерла, глядя на развернувшуюся перед ней полную картину.
— Что?.. — тихо сказала Аяна в шоке.
Она смотрела на карту: они стояли посреди леса. В десяти километрах — заброшенный город, утопающий в изумрудной зелени. В другую сторону — десять километров леса, ведущие к выходу из зоны.
Лика подошла ближе, заглядывая в голограмму. Аяна сделала изображение больше, и перед ними предстало огромное пространство — двадцать километров территории, зажатой в кольцо лесов и барьеров.
В центре, на самом высоком небоскрёбе, возвышалась Башня Связи — трёхсотметровый бетонный шпиль, пронзающий облака. Вокруг неё — стеклянные джунгли делового центра, где небоскрёбы держатся на забытых тросах, а между ними натянуты зиплайны.
На севере раскинулся дряхлый район — плотное скопление четырёхэтажных домов с оранжевыми черепичными крышами. Вид сверху казалось, что дома держатся друг за друга, образуя единое плато. Природа здесь почти победила — улицы завалены землёй, из окон первых этажей растут молодые берёзы.
На окраинах, в лесу, виднелись массивные бетонные сооружения — дамбы и обсерватории, похожие на древние храмы забытой технологической эры.
Сейчас, с высоты карты, всё выглядело зелёным и красивым, почти идиллическим. По слухам, раньше здесь часто тусовались паркурщики, но сейчас город пустовал, застыв в ожидании, в тишине, среди заросших улиц и высоких трав.
Лика навела камеру на пёструю бабочку, севшую на лиловый колокольчик.
— Ой, какая красотка... Сейчас, секундочку...
Аяна смотрела на голограмму распахнутыми глазами, и в её голосе начала нарастать тихая, паническая нотка.
— Стоп... Стоп, стоп, стоп...
Она быстро задвигала пальцами по голограмме, уменьшая карту, захватывая соседние районы, другие города. Палец провёл линию от их жёлтой точки до города А — и над голограммой высветились цифры.
...Отдалённость от города А: 248 км...
Аяна замерла. Голубые глаза расширились до предела.
— С-СКОЛЬКО?! — голос её сорвался на эмоциональный полукрик. — Почти ДВЕСТИ ПЯТЬДЕСЯТ КИЛОМЕТРОВ?! Охрене... ЛИКА!
Она резко развернулась к подруге.
Лика вздрогнула так, что телефон чуть не вылетел из рук. Она едва успела поймать его на лету, прижимая к груди.
— Твою мать! — выдохнула Лика, распахнув глаза. — Ты меня чуть инфаркт не сделала! Сколько-сколько?! Двести пятьдесят? От А? Мы что, на другом конце области?!
Аяна выдохнула, стараясь взять себя в руки.
— Ладно... Без паники.
Метка дёрнулась под рукавом, меняя оттенок на более холодный — из золотистого в бледно-голубой, почти ледяной. Аяна увеличила карту, вглядываясь в линии местности, и в её глазах едва заметно проявился голубой отблеск света, пробежавший по радужке тонкой, мерцающей нитью. Она не заметила этого — или сделала вид.
Аяна вдруг выпрямилась, всматриваясь в одну из точек на карте — неподалёку, в лесу, виднелось массивное бетонное сооружение, похожее на древний храм.
— Заброшенная обсерватория...
Она тут же открыла сохранённые данные в офлайн-режиме, пролистывая неполностью прогрузившийся список существ — названия прыгали, иконки мерцали, но общая картина была ясна.
— В этой местности есть достаточно масштабное задание на уничтожение и захват... — Аяна задумчиво замолчала, а затем мотнула головой. — Но нам не до этого сейчас. Существа здесь в основном ночные... А до заката...
Она глянула на время, и брови её чуть сдвинулись.
— Два часа.
Аяна обернулась к Лике, тыкая на синюю голограмму пальцем, показывая направление.
— Я предлагаю добраться до ближайшего сооружения и переждать ночь там. В часе ходьбы через тоннель есть обсерватория. Бегом доберёмся быстрее. Лика, ты...
Она запнулась.
Лика уже доставала дрон — бирюзово-фиолетовый, с мерцающими огоньками по краям, — и запускала его. Устройство зажужжало, поднимаясь в воздух, и Лика ухмыльнулась, не отрывая взгляда от телефона.
— Есть, командир! Сейчас посмотрим, где твоя обсерватория.
Она встала, подключая управление, что-то тихо бубня себе под нос. Через минуту Лика кивнула.
— Подтверждаю, здание по курсу.
Лика глянула на карту Аяны, где зелёной маленькой точкой отобразился дрон, и свела брови.
— Только у тоннеля, на другом конце, что-то шевелилось в тени... Или мне показалось?
Она что-то сделала на устройстве, убрала телефон в карман и подхватила сумку.
Аяна свернула голограмму, посмотрела на виднеющийся неподалёку тёмный провал тоннеля.
— Идём. Стоит поторопиться.
Она вдруг остановилась, подняв руку, и глянула на Метку. Та светилась — слабо, нервно пульсируя, но... не так, как обычно. Не было того тёплого отклика, той невидимой нити, которая тянулась к Кайну.
...Что-то не так... Такое чувство, будто я закрыла её... Но я не делала этого...
Аяна опустила руку и тихо сказала, глядя в сторону леса:
— Надеюсь, ребята в порядке.
Лика застегнула молнию на сумке, доставая спортивную худи, и накинула её на плечи.
— С ними Арсений и Алистер, — голос её звучал увереннее, чем, возможно, было на самом деле. — И Рейд, кстати, тоже. Так что переживать стоит разве что за тех, кто встанет у них на пути.
17:23 — Тоннель
Аяна и Лика шли сквозь тёмный тоннель, где воздух пах сыростью, ржавчиной и чем-то приторно-сладким, похожим на гниющие цветы. Вдалеке виднелся бледный свет выхода, но пока темнота сжималась вокруг, давя на плечи.
Аяна подсвечивала путь браслетом — холодное, голубоватое сияние вырывало из мрака куски бетонных стен, ржавые трубы и битое стекло. Окантовка кроссовок Лики тоже светилась — фиолетовыми искрами, заметая следы мелкой, мерцающей пыльцой. Аяна уже накинула бежевую куртку-пиджак, которая до этого лежала в сумке, и теперь читала вслух с телефона, подсвечивая экран.
— Кусаки... низшие, слабейшие беты. Представляют из себя мутировавшую аномалию, обращённую в антропоморфную, человекоподобную форму. Некоторые подвиды, Вегетаты, скрещены с растениями. Передвигаются чаще на четырёх удлинённых конечностях. Агрессивны. Интеллект отсутствует.
Она перевела дыхание.
— Днём активность низкая, почти не выходят из укрытий. Горят от ультрафиолета и солнечного света. При укусе — заражение. Нужен антидот... или солнечный свет.
Сзади раздались звуки.
Сначала — тихий, шуршащий шелест, будто кто-то водил сухими листьями по бетону. Потом — булькающие, кряхтящие хрипы, похожие на кашель умирающего старика. А затем — пронзительный, режущий уши крик, похожий на вой, но надломленный, странный, от которого мурашки побежали по коже.
Аяна резко развернулась. Голограмма погасла. Лика замерла рядом.
— Твою мать... — прошептала Аяна.
Голубые глаза бегали, выхватывая из мрака фигуры. Они выползали отовсюду — из заброшенных машин с выбитыми стёклами, из чёрных провалов боковых тоннелей, из дверных проёмов, ведущих в никуда.
Кусаки были уродливыми — серо-чёрно-зелёные, с удлинёнными конечностями, которые сгибались в неестественных местах, с белесыми, мутными глазами, не отражающими свет. Некоторые передвигались на четырёх лапах, другие — на двух, но сгорбленно, будто их спины ломали под непосильной тяжестью. Кожа их блестела, влажная, местами покрытая зеленоватой слизью или серым налётом, похожим на плесень. У некоторых из спин торчали ветки, корни, листья, сращённые с плотью, — жуткие, неправильные растения, пульсирующие в такт медленному, булькающему дыханию.
Их было много. Толпа.
Один, самый крупный, с разинутой пастью, где вместо зубов торчали острые, чёрные шипы, издал оглушительный крик — режущий, леденящий, от которого заложило уши. И они двинулись.
Сначала — медленно, переваливаясь с боку на бок, будто только проснулись. Потом — быстрее. А потом побежали.
— БЕЖИМ! — крикнула Аяна, разворачиваясь к Лике.
Лика рванулась с места — фиолетовые кроссовки вспыхнули ярче, выбивая искры из бетона. Аяна — за ней, перепрыгивая ржавые машины, огибая единицы кусак, которые топтались на месте, сонно щурясь, ещё не до конца проснувшись, но уже начиная шевелиться — хватать воздух пастями, скрести когтями по камню.
Лика бежала впереди, не оборачиваясь.
— НЕНАВИЖУ ЭТИ ЗАБРОШКИ! — крикнула она на бегу. — ПОЧЕМУ МЫ НЕ МОГЛИ ПРОСТО ПОЛЕТЕТЬ НА МОРЕ, КАК НОРМАЛЬНЫЕ ЛЮДИ?!
Аяна бежала, не сбавляя скорости. Золотая Метка мерцала без остановки, отбрасывая тёплые, пульсирующие блики на тёмные стены тоннеля — единственный источник света в этой давящей тьме, кроме бледного пятна выхода впереди.
Она увернулась от кусаки, выскочившего из-за ржавого остова грузовика — серо-чёрная туша пролетела мимо, врезавшись в бетонную колонну с глухим, влажным хрустом. Кроссовки активировали адгезивный импульс на автомате, когда Аяна побежала по стене — три шага под углом в девяносто градусов, обходя ещё двух сонных тварей, копошащихся в куче битого стекла.
— ТОГДА В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ СКАЖИ ЛЕО, ЧТОБЫ ТЕЛЕПОРТИРОВАЛ НАС НА КУРОРТ! — крикнула Аяна в след Лике.
Лика выбежала первой, вылетев из тоннеля под солнечный свет. Она пробежала по сломанному бетонному мосту, перекрывающему глубокий овраг, и прыгнула — кроссовки выбросили её вперёд на шесть метров, Лика перелетела через пролом и приземлилась на траву в мягком перекате, тут же вскакивая на ноги.
Перед Аяной бетон перед ней затрещал.
Потрескавшаяся плита моста начала ломаться — тонкие линии разбежались по поверхности, и несколько тяжёлых кусков рухнули вниз, в темноту оврага. Пролёт стал короче и опасно наклонился.
Аяна не остановилась.
Она прыгнула — восемь метров свистящего воздуха, холодный ветер в лицо, сердце где-то в горле. Пальцы вцепились за острый край обломка на другой стороне, Аяна повисла, покачиваясь, кроссовки бессильно болтались в воздухе.
Она оглянулась.
Толпа кусак выбежала из тоннеля — серо-зелёная масса, слепая, бешеная, несущаяся прямо на обрыв. Первые ряды не успели затормозить — они рухнули вниз, ударяясь о камни с хрустом ломающихся костей и влажными шлепками. Остатки замерли у края, кряхтя и шипя, их белесые глаза шарили по сторонам, но солнце уже коснулось их серой кожи, заставляя отшатываться назад, в спасительную тень.
Аяна залезла на край, Лика подала ей руку, помогая перевалиться через обломок.
Аяна встала, отряхнула ладони, тяжело дыша, и обернулась к оставшимся в тени.
— ПОШЛИ НАХРЕН! — крикнула она в сторону кусак.
В ответ — лишь раздражённые, приглушённые звуки, похожие на булькающее рычание, и шорох пятившихся назад тел.
Аяна отвернулась, выпрямилась и тяжело выдохнула.
Лика подошла к краю поляны, где в воздухе завис её бирюзово-фиолетовый дрон, — устройство терпеливо ждало хозяйку, помаргивая синими огоньками.
— Отличный выдался забег, — сказала Лика, ловя дрон и убирая его в сумку. — В следующий раз, сразу скажем Лео, что хотим на Мальдивы? Или хотя бы туда, где нет кусак и обломанных мостов.
Она поправила лямку сумки и посмотрела на Аяну с кривой улыбкой.
17:45 — Холмы у подножия обсерватории
Аяна и Лика вышли навстречу вечернему небу. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставляя после себя полосу багрового зарева, медленно угасающую в лиловой дымке. Первые звёзды проступили на тёмно-синем куполе — редкие, но яркие, будто кто-то рассыпал по небу горсть бриллиантовой крошки.
Впереди, на вершине пологого холма, чернел силуэт обсерватории. Купол, когда-то белый, теперь посерел от времени, кое-где проржавел, но всё ещё гордо смотрел в небо разбитым стеклянным глазом. Вокруг — высокая трава, дикие цветы, закрывшиеся на ночь, и ни души.
— Ну и местечко, — Лика запрокинула голову, рассматривая звёзды. — Прямо как в фильмах про апокалипсис.
Аяна издала лёгкий смешок и толкнула старую дверь. Та со скрипом поддалась, открывая тёмный проём, пропахший пылью, старым деревом и забытыми временами.
Внутри обсерватория оказалась огромной — круглый зал под разбитым куполом, через трещины которого сочился слабый звёздный свет. Вдоль стен тянулись массивные стеллажи с потрескавшимися картами, истлевшими книгами, запылёнными приборами. Чёрные пятна плесени покрывали углы, но в центре, на массивном постаменте, всё ещё возвышался телескоп — мёртвый, бесполезный, но величественный в своём запустении.
— Ух ты, — тихо сказала Аяна, оглядываясь. — Авроре бы здесь понравилось. Он ведь... тоже живёт в обсерватории.
Она повернулась к Лике, наигранно обиженно свела брови и развела руками.
— Даже не пригласил в гости.
Аяна опустила взгляд и замерла. Перо на шее слабо светилось — голубо-перламутровым, мягким, живым светом. А за спиной в сумке загудели книги — тихо, напряжённо, будто они проснулись после долгого сна.
Она на мгновение напряглась. Метка тоже засветилась — ярче, золотистее, чем обычно, и узоры звёзд на старых картах начали откликаться, вспыхивая по одной, передавая свет от полки к полке, от стены к потолку.
Девушка подняла руку, стянула рукав, и золотое сияние залило помещение, разгоняя тени по углам. Она смотрела на реакцию окружения — как каменный пол мерцает в ответ, как пыль в воздухе превращается в серебристую взвесь, как телескоп в центре зала слабо гудит, будто пытается вспомнить, зачем он здесь.
— Лика... — тихо сказала Аяна, не отрывая взгляда от светящихся карт. — Это место... реагирует.
Лика копошилась на полках, что-то бубня себе под нос — про вечно недовольную сову, про то, что от древних гостеприимством даже не пахнет, про то, как можно жить в такой дыре и не пригласить хотя бы на чашку чая.
Она нашла старый фонарь — железный, тяжёлый, с потрескавшимся стеклом — и подняла голову, чтобы сказать очередную колкость.
И замерла.
Глаза Лики расширились. Челюсть чуть отвисла.
— Аяна... — выдохнула она, и в голосе смешались удивление и восхищение. — Ты... ты вся светишься. И стены. И карты. И вообще... всё.
Фонарь выпал из рук, с грохотом покатившись по каменному полу, но Лика даже не взглянула в его сторону. Она смотрела на подругу — на золотистые нити, бегущие по Метке, на свет, исходящий от Аяны, будто она сама стала частью этого древнего, забытого места.
....
В углу круглого зала Аяна обнаружила старую чугунную печку — массивную, с потрескавшейся дверцей и ржавой трубой, уходящей в потолок. Внутри ещё лежали остатки древесного угля и сухие ветки, видимо, оставленные предыдущими гостями. Она быстро разожгла огонь — спички нашлись тут же, на полке, рядом с запылённой кружкой.
Пламя весело затрещало, выхватывая из темноты тёплые, оранжевые блики на каменных стенах, золотые нити на картах и блеск стеклянного купола над головой. В обсерватории стало уютно — почти по-домашнему.
18:05
Аяна и Лика сидят на старых деревянных ящиках у большого окна. За ним — звёздное небо, чистое, холодное, с едва заметной лиловой дымкой на горизонте. Внутри — полумрак, только лунный свет и слабое, мерцающее золотое сияние, которое то вспыхивает, то гаснет на картах звёзд, развешанных по стенам. И книги. Две книги — чёрная и золотая — лежат на подоконнике, прислонённые друг к другу. Они уже не гудят, но иногда, когда Аяна смотрит на них, руны на обложках начинают слабо пульсировать, будто переговариваются с Меткой.
Лика греет руки о кружку, найденную на полке. Они сварили чай из какого-то старого найденного разбитым душистого набора.
— Знаешь, — говорит она, не глядя на Аяну. — Я тут подумала. Мы с тобой вляпались в дерьмо, конечно, но есть в этом что-то... романтичное. Заброшенная обсерватория, звёзды, две девушки в опасности. Прям как в фильмах.
— В фильмах они обычно не убегают от толпы полу-зомби, — отвечает Аяна. Сидит, поджав колени, светло-жёлтый хвост рассыпался по плечу.
— Ну, это мы сами виноваты. Не надо было трогать древнюю сферу.
— Выбора не было.
— И то верно.
Аяна пьёт свою порцию чая. Лика смотрит в окно, на звёзды.
— Кстати, — Лика вдруг усмехается. — Если бы Рейд сейчас был здесь, он бы, наверное, обвил тебя хвостом и сказал: «Я всё контролирую. Мы в безопасности».
Аяна тихо смеётся.
— И добавил бы: «Доклад окончен».
— О, точно! — Лика откидывает волосы. — У тебя же, кстати, армия поклонников, солнышко.
— Не говори ерунды.
— А что? «Фиолетовый Призрак», ходит хвостом. «Братец», готовый спалить все за тебя. Арсений — ворчун, но всегда лечит. И ещё этот... как его...
Лика щурится, делая вид, что забыла имя.
— Который в чёрном костюме, с тентаклями и смотрит на всех, будто они мебель.
— Лика...
— Что «Лика»? Я просто констатирую факт. Ты окружена красавчиками, как принцесса в башне. Только башня эта — твоя жизнь, и она, кажется, рушится.
Аяна не отвечает. Смотрит на книги.
— Ты это всерьёз? — спрашивает она тихо.
— А что, ты не замечала? — Лика поворачивается к ней. — Про «ходячий апокалипсис» я вообще молчу — ... ну, он тебя меткой пометил. Это ж надо было так влипнуть!
— Она сама появилась. Мы не... — Аяна замолкает.
— Что «не»? Не встречаетесь? — Лика усмехается. — Да вы, блин, спите в обнимку. Он тебя целует. Ты его — в щёку. Он тебя спасает. Ты его — кровью поишь. Если это не отношения, то что?
Аяна молчит.
— Не знаю, — наконец говорит она. — Я не понимаю, что он чувствует. Иногда мне кажется, что я для него — просто... вещь. Своя. Но вещь. Ты сама говорила это...
Она смотрит на Метку.
— А иногда — что он боится меня потерять. И это единственное, что я в нём точно вижу.
— Ну, это уже что-то, — Лика пожимает плечами. — Мой бывший, например, меня терять не боялся. И нашёл. И ещё пару раз находил. Пока я не сказала ему, что если он ещё раз появится, я сама его потеряю. В лесу. Без компаса.
Аяна улыбается.
— Ты жестокая.
— А ты — нет. И это твоя проблема.
Лика отставляет пустую кружку.
— Слушай, солнышко. Я скажу прямо. Ты влюблена в мужика, который, древний Тиран с тентаклями. Он убивал — ты сама видела. И он...и тебя может убить. Как тогда...но ты всё равно с ним..
Аяна поднимает голову смотря на метку.
— Когда он рядом... я чувствую внутри тепло и что.. не хочу чтобы он уходил, — тихо говорит она. — как будто я нашла дом который искала, что-то родное, но...
— Так, может, он тебя тоже чувствует?
— Не знаю. Может.. А может, он просто хочет меня контролировать.
Лика вздыхает.
— Ну, тогда тебе придётся выбирать. Контроль или свобода.
Аяна смотрит в окно.
— А если я не хочу выбирать?
— Тогда... — Лика ухмыляется. — Тогда пусть твои парни разбираются между собой. У тебя их, кстати, четверо. Рейд, Алистер, Арсений и Кайн. Шикарный гарем.
— Лика!
— А что? Ты себе уже гарем собрала, а стесняешься.
Лика загибала пальцы, считая.
— Арсений, Рейд, Алистер...
Она вдруг хлопнула себя по лбу и округлила глаза.
— О! И кстати, наш аристократ Канаги, который тебе руку целовал!
Лика вскочила с ящика, изобразила изящный поклон, схватила воображаемую руку и театрально припала к ней губами.
— Мадемуазель, я безутешен, что не могу присутствовать в вашей коллекции лично, но моё сердце разбито в вашу честь, — пропела она, выпрямляясь и подмигивая. — К Альфа-гарему привыкай, солнышко! Скоро очередь выстраиваться будет, чтобы занять место рядом с тобой в этой обсерватории.
Аяна закрыла лицо руками, плечи её задрожали.
Сначала — тихо, потом громче — усталый, почти нервный смех вырвался наружу, смешиваясь со слезинками, выступившими в уголках глаз. Она вытирала их тыльной стороной ладони, но новые набегали снова, и смех не прекращался.
Золотая Метка мерцала в такт сердцу — тёплыми, мягкими импульсами, отражаясь в тёмных стёклах обсерватории.
Лика ухмыльнулась, закатывая глаза.
— А теперь представь, что твой «ходячий апокалипсис» услышит про гарем. Или увидит, как Канаги тебе руку целует. Думаешь, у него тентакли просто так дёргаются?
Она изобразила испуганный жест — прижала ладони к щекам и вытаращила глаза.
— Мне кажется, от ревности он может стереть с лица земли пару городов. И Канаги заодно. А потом явится к тебе и скажет: «Ты моя. Гарем отменяется». И тентаклями тебя обмотает, чтобы не сбежала.
Лика хмыкнула.
— Берегись, солнышко. У тебя не просто парень — у тебя живая катастрофа с клыками. И если он узнает про «конкурентов»...
Она выразительно провела пальцем по горлу.
— Говорят, когда Верховный Альфа ревнует, у него тентакли сами собой вырываются. А тут — целый гарем. Четверо. Пятый на подходе. Я прямо сейчас начинаю писать завещание, пока он не узнал.
19:00
Печка мирно потрескивала, отбрасывая танцующие блики на каменные стены. Аяна сидела у окна, прислонившись виском к холодному стеклу, сонно моргая. Глаза слипались, веки тяжелели с каждым мгновением.
...Обещала вернутся до темноты...Надеюсь, он не беспокоится, а может ему всё-равно...
Рядом на подоконнике лежали книги, прижавшись друг к другу корешками. Метка на запястье мягко светилась, но уже слабее — тёплое, угасающее золото, пульсирующее в такт медленному дыханию. Лика свернулась на старом матрасе, найденном в соседней комнате, укрывшись курткой. Тени от огня скользили по разбитому куполу, смешиваясь с холодным звёздным светом за окном. Тишина. Только потрескивание дров и редкие порывы ветра, бьющие в стёкла.
....
Параллельно. Поиски.
Арсений сидел за ноутбуком, разворачивая голографические карты с наложенными барьерами. Пальцы летали над интерфейсом, отсекая одну зону за другой, но огромные массивы лесов и заброшенных территорий оставались — слишком много пространства, слишком мало времени.
Лео стоял у соседнего стола, склонившись над планшетом, тёмные глаза бегали по строчкам. Он загружал спутниковые снимки, сравнивал, исключал, но каждая оставшаяся точка растягивалась на десятки километров.
— Осталось шесть локаций, — голос Лео звучал сухо, без надежды. — Но до завтра мы не успеем. Уже стемнело.
Ян и Антон сидели перед мониторами, просматривая записи с камер на окраинах соседних городов. Ян то и дело взъерошивал русые волосы, прокручивая бесконечные ленты. Антон молчал, карие глаза впивались в каждую деталь, но ничего. Ни следа. Ни зацепки.
Алистер и Рейд телепортировались по зонам, исключая одну за другой. Сейчас они находились в Когтистой роще — опасной, глухой чаще, где деревья тянулись к небу кривыми ветвями, а земля была усеяна острыми камнями. Рейд поднял голову, глядя на тёмное небо — солнце уже село, оставив лишь багровую полосу на горизонте.
...Закат. Время вышло...
Он знал, что Повелитель дал срок до темноты. Значит, Верховный уже ждёт. Или уже вышел сам.
За эти два часа Рейд отправлял импульсы — короткие, сигналы агентам из сети Кайна, разбросанным по разным городам в радиусе. Они искали объект "Солнце". Но тишина была глухой. Никто не видел её. Никто не слышал.
Поиск продолжался. Но темнота уже накрыла землю, и каждая минута теперь стоила дороже.
19:01 — Когтистая роща
Алистер шагнул вперёд, и тьма между деревьями взорвалась движением.
Агрессивные альфы вырвались из теней — серые, костлявые твари с белыми наростами, покрывающими спины и плечи, будто кто-то вылепил их из окаменевшей глины и забыл придать нормальную форму. Их было много — глаза горели жёлтым, пасти скалились острыми, рваными клыками.
— Как же вы задрали! — рявкнул Алистер, вскидывая руку.
Лавина пламени вырвалась из его ладони, раскалённая, неистовая, сметая первых тварей в пепел и уголь. Воздух наполнился запахом гари и палёной плоти. Он ругался сквозь зубы, жёлтые отблески плясали на его лице, делая серо-голубые глаза бешеными.
Рейд заметил движение слева — три альфы с костяными шипами на хребтах выскочили из-за поваленного ствола, целясь прямо в него. Агент исчез в фиолетовой вспышке, материализовавшись на высоком валуне, откуда открывался вид на поляну.
Внизу Алистер опять что-то взорвал — громыхнуло так, что земля задрожала, а стекла в воображаемых окнах, наверное, лопнули бы где-то за сотню километров.
А потом раздался сверхзвуковой вой.
Рейд успел заметить только огромный белый хвост — костяной, сегментированный, длиной метров сорок, — вырвавшийся из-под земли, ломающий деревья как спички, взрыхляющий землю в глубокие борозды. Удар пришёлся в то место, где только что стоял Алистер.
Алистера отбросило в сторону — смазанная фигура пролетела метров тридцать, но он быстро сгруппировался в воздухе, перевернулся и завис в нескольких метрах от Рейда, огонь из ботинок шипел и потрескивал, удерживая его на высоте.
— Ну охренеть! — выдохнул Алистер, сдувая пепел с плеча. — Представь, девочки там, наверное, ножки греют у костра, а мы тут... развлекаемся.
Он кивнул в сторону леса, где из горящего, туманного месива доносились звуки потревоженных существ — рыки, визги, треск ломающихся ветвей и глухой, тяжёлый гул, с которым гигантский хвост снова уходил под землю, готовясь к новому удару.
Рейд не ответил сразу. Сиреневые глаза следили за тем, как гигантский хвост уходит под землю, оставляя после себя глубокие рытвины и сломанные деревья. Тентаклей у этой твари не было, но силы — хоть отбавляй. И времени на бессмысленный бой тоже не оставалось.
— Её здесь нет, — голос агента прозвучал ровно, без сомнений. — Мы теряем время. Нужно идти дальше.
Алистер покосился на него, серо-голубые глаза блеснули в отблесках догорающего леса. Огонь в ботинках всё ещё шипел, удерживая его в воздухе, но поза стала менее напряжённой.
— Согласен. С этой хреновиной я бы и сам с удовольствием разобрался, но...
Он перевёл взгляд на тёмный горизонт, где тьма сгущалась между кривыми стволами.
— Интересно, что с ними. Мирно спят где-нибудь? Или тоже с кем-то сражаются? Потому что если эти двое вляпались в неприятности без нас... — Алистер не договорил, но хватка его на рукояти клинка стала жёстче. — Короче, валим отсюда. Покажешь следующую точку.
Паралельно. Цитадель
Верховный стоял перед голографической картой, развернутой на всю стену разрушенного зала. Чёрные линии территорий, багровые отметки непроверенных зон, синие точки — возможные места, где Метка могла заглохнуть. Он не сидел. Он не ждал. Пальцы Владыки Тьмы сжимали край мерцающей проекции, сдавливая холодное сияние, будто пытаясь вырвать из него ответ.
Тентакли за спиной застыли в напряжённой неподвижности — ни одного лишнего движения, только лёгкое, едва уловимое подрагивание заострённых кончиков, готовых сорваться в любую секунду. Они не касались пола, не свисали — только рассекали воздух, застыв в хищной дуге.
...Стемнело... Она не вернулась... Не потому что не хотела... Потому что не могла...
Кулаки сжались — белая кожа на костяшках натянулась, пальцы впились в ладони с нечеловеческой силой. Рот превратился в тонкую, беспощадную линию, нижняя челюсть окаменела. Там, где должны быть глаза, — пустота, но она не была пустой. Она сканировала карту, прожигала каждую красную отметку, искала слабое место, где её свет мог спрятаться.
Тьма вокруг Верховного сгустилась до предела — воздух стал вязким, тяжёлым, невыносимым. Иней пополз по чёрному каменному полу от его ног, застывая причудливыми, смертоносными узорами.
— Рейд.
Одно слово. Низкий, гулкий голос прокатился по залу, как подземный толчок. Он не повышал тона. Он не рычал. Он произносил имя агента как приговор, как требование, которое нельзя проигнорировать.
— Доклад.
Чёрные зрачки под гладкой кожей сузились в бешеные щели, глядя на карту, где десятки отмеченных зон так и остались непроверенными. Слишком много. Слишком далеко. Слишком темно, чтобы искать вслепую. Но он не собирался ждать до утра. Его терпение кончилось.
...Где ты... Что с тобой... Почему я не чувствую... Даже боли... Даже страха... Только пустота...
Он ждал ответа Рейда, но внутри него уже зрело решение. Если агенты не найдут её к полуночи, он выйдет сам. И тогда поиск перестанет быть тихим. Тьма заполнит всё вокруг, и никто не сможет остановить её.
Рейд материализовался в зале, бесшумно опускаясь на одно колено. Хвост скрыт под плащом, голова склонена, сиреневые глаза смотрят в пол.
— Верховный. Когтистая роща проверена. Цели там нет. Алистер продолжает поиск. Осталось пять зон. Агенты сети не нашли следов в городах.
Он замолчал, ожидая приказа.
Верховный не обернулся. Чёрная фигура застыла перед картой, ткань костюма неподвижна, только тентакли за спиной чуть сместились — напряжённые дуги выгнулись острее, кончики замерли, уставившись в разные стороны.
Пальцы Владыки Тьмы, лежавшие на краю голограммы, дрогнули — мелкое, едва заметное движение, которое он тут же подавил. Нижняя челюсть сместилась на миллиметр вперёд, обнажая белоснежные клыки, но оскал не завершился — только тень угрозы, только намёк.
...Пять зон... Огромные... Тысячи гектаров леса и руин... Агенты не нашли... Алистер не нашёл... Никто не нашёл...
Он медленно повернул голову — не к Рейду, а в сторону тёмного окна, где за чёрным стеклом уже давно не было ничего, кроме бесконечной ночи. Пустота на месте глаз стала глубже, абсолютнее — не отсутствие зрения, а бездна, в которой тонул свет.
— Алистер, — голос прозвучал тихо, почти шипяще, но не потерял металлической твёрдости. — Он продолжит. Ты — тоже. К полуночи...
Он замолчал. Тентакли за спиной дёрнулись — рваный, судорожный спазм, который он не стал сдерживать.
...К полуночи я выйду сам... И тогда...
— ...к полуночи она должна быть найдена.
23:50 — Башня «Сингулярность», кабинет Арсения.
Арсений сидел за мониторами, не меняя позы уже несколько часов. Перед стёклами его очков проносились потоки данных — бесконечные строки кода, тепловые карты, расчёты вероятностей. Он лишь изредка поправлял дужку очков указательным пальцем — единственное движение, которое он себе позволял. Бирюзовая аура вокруг него оставалась ровной, стабильной.
Ян давно сдался — он спал, уронив голову на скрещенные руки, на соседнем столе. Антон покачивался на стуле, цепляясь за бодрствование из последних сил, но глаза его то и дело закрывались.
Только Лео стоял, вцепившись взглядом в голографическую карту. Его палец скользил по секторам, отмечая проверенные квадраты.
— Вероятность обнаружения в текущих зонах снизилась до тридцати двух процентов, — произнёс он, не отрываясь от карты. — Ещё одно возгорание. Третье за два часа. Алистер, судя по тепловому следу, сжигает сектор за сектором.
Он увеличил участок, и на карте вспыхнула алая точка.
— Они с Рейдом сегодня едва не пересеклись с тремя группами охотников. Две — класса B, одна — A. Протоколы маскировки пока держатся, но если патрули усилят...
В рации вдруг послышался треск, затем — искажённый, но узнаваемый голос Алистера, хриплый и злой:
— ...да гори ты синим пламенем, тварь! Я сказал — гори!.. Ой, бля...
Щелчок. Тишина.
Лео поднял бровь, но ничего не сказал. Только перевёл взгляд на очередную вспышку на карте — оранжевое пятно разрасталось, захватывая всё новые квадраты.
— Кажется, он случайно включил передачу, — заключил он сухо.
Арсений медленно поднял голову, когда на тепловой карте вспыхнула очередная алая точка. Бирюзовые глаза сузились в узкие, опасные щели.
— Третье возгорание, — произнёс он ледяным тоном. — Он обещал сдерживаться.
Пальцы его замерли над клавиатурой на секунду, затем он нажал кнопку открытого канала.
— Алистер, ты конченый идиот, — голос Арсения был ровным, но режущим, как скальпель. — Ты привлекаешь внимание всего сектора. Если к полуночи сюда стянутся отряды КБиЗ, отчитываться перед Комиссией будешь сам. Я не собираюсь писать объяснительную за твои пиротехнические эксперименты. Барьеры «Энигмы» в твоей зоне держатся на пределе — ещё одна вспышка, и система зафиксирует аномалию.
Он отключился, не дожидаясь ответа, и повернулся к карте.
— Рейд, — Арсений поправил очки, не повышая голоса. — У тебя есть предположения, куда могло телепортировать Аяну, или мне самому перебирать все координаты до утра?
23:54 — Шелестящий Бор, южная оконечность
Рейд замер на вершине старого дуба, его пальцы на мгновение сильнее сжали кору. Фиолетовые глаза скользнули по горизонту — там, в нескольких километрах, полыхало зарево. Очередной столб огня взметнулся к небу, подсвечивая кроны деревьев тревожным, оранжевым светом.
...Алистер... Сжигает сектор за сектором... Шесть минут до полуночи...
Сегментированный хвост Рейда дёрнулся, нервно ударив по воздуху, — единственное движение, выдавшее его внутреннее напряжение. Он перевёл взгляд на тёмную линию леса, уходящую в бесконечность.
— Нет, — голос агента прозвучал глухо, с едва заметной хрипотцой. — Я не знаю, куда её телепортировало. Сфера Эфирного Перехода даёт случайный радиус до двухсот километров. Это мог быть любой сектор.
Он помолчал, вглядываясь в пустоту ночи.
— Верховный дал время до полуночи. У нас осталось шесть минут.
...Шесть минут... А потом он выйдет сам... И тогда мы уже не будем искать — мы будем просто наблюдать за уничтожением...
Арсений замер. Бирюзовые глаза на мгновение оторвались от мониторов — впервые за несколько часов.
— Шесть минут, — он произнёс это сухо, но пальцы его сжались на клавиатуре чуть сильнее обычного. — Если Верховный выйдет сам, это будет повторение Ржавого пояса. Масштабное. Нескрываемое. К утру на это обратят внимание все — «Энигма», «Сигма», «Очищение». Мы получим не поисковую операцию, а театр военных действий.
Он помолчал, поправив дужку очков резким, отрывистым движением.
— Мотивы твоего Верховного для меня остаются неясными. То он спасает её, то... — Арсений осёкся, но голос его стал жёстче, — то оставляет на ней следы, которые я видел своими глазами. Если через шесть минут он выйдет — ищите быстрее.
.....
00:00
Кайн стоял у окна цитадели. Чёрный костюм сидел безупречно, ни единой складки — он не двигался уже долгое время. Только пальцы правой руки, сжатые в кулак, побелели в костяшках — единственное, что выдавало напряжение, скрутившее его изнутри.
Метка на запястье пульсировала глухой, непрекращающейся болью. Не агония — нет. Хуже. Пустота. Тишина. Она не звала его, не кричала, не молила о помощи. Она просто... исчезла. Растворилась где-то в радиусе двухсот километров, и он не мог её найти.
...Семь часов... Семь часов тишины... Она сказала «хорошо»... Сказала, что вернётся...
Он медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Губы его искривились — не в оскал, а в холодную, безрадостную линию, за которой угадывались клыки.
...Я сказал «до темноты»... Она кивнула... Она поцеловала меня... Сама...
Воспоминание ударило острой, контрастной вспышкой — её руки, обвившие его шею, её губы, её запах, её шёпот. А потом — она ушла. С Рейдом. С Ликой. Улыбаясь. Оглянувшись на пороге.
...И не вернулась...
Кайн разжал кулак. Медленно. Палец за пальцем. Тьма вокруг него начала сгущаться — не яростно, не взрывно, а плавно, неотвратимо, как вода, затягивающая тонущего. Тентакли под пиджаком напряглись, застыв в ожидании приказа.
— Полночь, — произнёс он тихо, почти шёпотом, но этот шёпот прозвучал как гул надвигающегося обвала.
Он шагнул вперёд. И тьма поглотила его силуэт — без вспышки, без звука, просто исчезновение, будто сам свет отказался его отражать.
Он возник из тьмы на вершине заброшенной ТЭЦ — самой высокой точке северного сектора. Чёрный силуэт прорезал ночное небо, неподвижный, как изваяние. Ветер рвал полы пиджака, но Кайн не замечал его.
Чёрные зрачки под гладкой кожей лица скользнули по горизонту — острое, нечеловеческое зрение вбирало каждую деталь. Руины. Лес. Овраги. Тепловые сигнатуры убегающих Бет. Ни одного отблеска её Света.
...Ничего... Пусто...
Метка молчала. Та же глухая, непрекращающаяся пустота, что и последние семь часов.
Тьма вокруг него сгустилась, и он переместился — не вспышкой, а скользящим, смазанным рывком, будто сама реальность на миг провалилась в бездну и вытолкнула его уже в другой точке. Руины Депо встретили его тишиной. Кайн двинулся сквозь ржавые остовы построек, и тентакли вырвались из-под пиджака — два десятка чёрных отростков развернулись за спиной, хищно, беззвучно.
Первая Бета метнулась из тени. Тентакль пробил её грудь насквозь прежде, чем тварь успела издать звук — глухой, влажный хруст костей, и тело отлетело в стену. Второй отросток рассек воздух свистящей дугой, снося голову следующему существу. Третья тварь попыталась бежать — два щупальца настигли её одновременно, сомкнувшись на горле и позвоночнике, ломая с сухим, отрывистым треском.
Тентакли работали методично, безжалостно — ни одного лишнего движения, ни одного промаха. Они пронзали, дробили, отбрасывали туши в стороны, как чёрные копья, живущие собственной волей. Их поверхность оставалась идеально гладкой — кровь не задерживалась на полированной плоти Тьмы, скатываясь алыми каплями на землю.
Кайн прошёл сквозь руины, не замедлив шага.
...Речной Ветер — пусто... Депо — пусто...
Он вновь растворился в темноте — контуры его фигуры поплыли, истончились, и он исчез, будто сам свет отказывался удерживать его образ. Четвёртая зона. Последняя из ближних. Кайн стоял на краю оврага, вглядываясь в бесконечную темноту впереди.
...Остались несколько зон... Огромные... Сотни квадратных километров...
Он медленно сжал кулаки. Клыки обнажились — теперь это был настоящий оскал, хищный, голодный, но направленный не на жертву, а на собственную беспомощность.
— Ты сказала «хорошо», — голос прозвучал надтреснуто, тихо, уходя в ночь. — Ты обещала...
03:00 — Туманная пустошь
Тьма сгустилась у самой земли, и он вышел из неё — чёрный силуэт, прорезавший молочную пелену, как лезвие ножа вспарывает гнилую ткань. Туман здесь был густым, плотным, почти осязаемым — он стелился по земле тяжёлыми, ленивыми волнами, цеплялся за остовы мёртвых деревьев, скрадывал звуки и расстояния. Кайн стоял посреди этой белёсой тишины, и его чёрные зрачки под гладкой кожей лица медленно скользили по пространству, пробивая завесу.
...Пустошь... Четвёртая зона... Последняя из дальних...
Метка молчала. Глухо. Мертво. Десять часов пустоты — десять часов тишины, которая разъедала его изнутри невыносимой, скручивающей пыткой.
Он двинулся вперёд. Шаг. Ещё шаг. Подошвы его ботинок не оставляли следов на влажной земле — Тьма несла его, не позволяя коснуться грязи этого места. Тентакли оставались скрытыми под пиджаком, но их кончики уже подрагивали у края прорезей, готовые вырваться в любой момент.
...Их много... Больше, чем казалось сначала...
Он почувствовал их раньше, чем увидел. Не зрением — древним, хищным чутьём, которое никогда не спало. Серые тени скользили в тумане десятками, сотнями — они кишели в этой пелене, как паразиты в гниющей ране. Альфы. Быстрые. Тихие. Умные. Их длинные хвосты волочились по земле, не издавая ни звука, когтистые лапы обхватывали стволы, а глаза — мутные, голодные — следили за ним из каждой тени.
Кайн остановился. Его губы дрогнули — не в оскал, а в холодную, презрительную линию.
— Прячетесь.
Одно слово. Металлическое. Окончательное. Не вопрос — приговор.
Первая Альфа прыгнула слева. Серая молния, вырвавшаяся из тумана с распоротым воем. Когти её были нацелены в горло, хвост хлестнул воздух, разгоняя пелену.
Тентакль вырвался из-под пиджака быстрее, чем она преодолела половину расстояния. Чёрный отросток пробил ей грудную клетку насквозь — влажный, сочный хруст рёбер, и тело, ещё дёргающееся в агонии, отлетело на десять метров, впечатавшись в остов дерева с глухим, мясным ударом.
...Началось...
И они хлынули все разом.
Вторая. Третья. Десятая. Тентакли развернулись веером за его спиной — чёрные копья, гладкие, блестящие в рассеянном свете луны. Они не ждали — они атаковали. Безжалостно. Методично. Десятки серых тел бросались на него из пелены, и каждая атака находила смертельный ответ.
Минуты сливались в непрерывную, вязкую бойню. Одна Альфа попыталась зайти со спины — тентакль развернулся под немыслимым углом и вонзился ей в позвоночник. Другая прыгнула сверху — два отростка сомкнулись на ней в воздухе, разрывая пополам. Третья, четвёртая, двадцатая — они всё прибывали, волна за волной, и тентакли работали без остановки, пронзая, дробя, разрывая серую плоть на части.
Кайн не двигался с места. Он стоял в центре бойни, которую устраивали его тентакли, и его лицо — гладкая, белая маска — оставалось неподвижным. Вокруг него росла гора истерзанных тел.
...Где она... Где... Где...
Три Альфы бросились на него одновременно — с фронта и с флангов. Он поднял правую руку. Один из тентаклей мгновенно скользнул к его ладони, лёг в неё, твердея, сжимаясь в идеальную рукоять. Из этого сгустка Тьмы вытянулся клинок — длинный, чуть изогнутый, абсолютно чёрный, не отражающий даже тусклого света. Лезвие вибрировало, искажая воздух вокруг себя мелкой, смертоносной дрожью.
Кайн сделал одно движение. Резкое. Смазанное. Клинок рассёк воздух по горизонтали, и головы трёх Альф слетели с плеч одновременно, прежде чем их тела успели коснуться земли.
Тьма вокруг него начала растекаться — не быстро, не взрывом, а плавным, неотвратимым потоком. Чёрная волна пошла по земле, поглощая туман, заливая всё вокруг, как нефть. Тентакли взметнулись вверх, расходясь гигантским чёрным веером.
Столб Тьмы рванулся в небо — абсолютной, глухой черноты, которая не отражала свет, а пожирала его. Он поднимался всё выше и выше, разрывая туман, вспарывая ночное небо, как чёрный шрам на теле реальности. Альфы, прятавшиеся в пелене, замерли. Их камуфляж стал бесполезен — Тьма видела их, чувствовала их, и она была всюду.
Кайн пошёл вперёд. Тентакли рассекали воздух, клинок взрезал плоть, и серые тела падали одно за другим — разорванные, обезглавленные, пробитые насквозь. Десятки — он прокладывал себе путь сквозь них, как нож сквозь гнилую плоть. Он не ускорялся. Он не рычал. Он просто уничтожал — методично, как машина, созданная для одной цели.
Пятеро Пробуждённых попытались организовать сопротивление. Первый метнулся слева — тентакль пробил его насквозь, прежде чем когти успели сомкнуться. Второй атаковал сзади — чёрный отросток перехватил его в воздухе, пригвоздив к земле. Третий бросился сверху — два щупальца сомкнулись на нём, ломая хребет. Четвёртый и пятый ударили одновременно — Кайн растворился в Тьме и возник за их спинами, клинок рассёк обоих одним движением.
...Пятеро... Не главный...
Кайн замер. Столб Тьмы всё ещё стоял над ним, и в его чёрном свете он наконец увидел того, кто прятался за всеми остальными.
Человекоподобная фигура выступила из тумана. Высокий рост, серый плащ до земли, глубокий капюшон, скрывающий лицо — но белые глаза горели под тканью холодным, расчётливым огнём. Земля под его ногами вспучивалась, камни приподнимались, корни мёртвых деревьев шевелились, как живые змеи. Пальцы его были унизаны боевыми кольцами — тяжёлый, кованый металл с выгравированными узорами, светящимися тусклой, болотной зеленью.
Существо заговорило — низкий, клокочущий голос с присвистом:
— Верховный... Здесь... Зачем? Это не твоя территория...
Кайн не ответил. Чёрные зрачки под гладкой кожей лица сузились в хищные щели. Тентакли за спиной заострились, и он шагнул вперёд — без единого слова.
Существо вскинуло руки, кольца вспыхнули ослепительной зеленью, земля взорвалась осколками. Каменная стена поднялась перед ним, корни хлестнули как гигантские плети. Кайн исчез в Тьме и возник за спиной врага. Клинок пошёл по дуге, но каменный щит вырос на пути — лезвие разрубило его, однако мгновения хватило. Существо отпрыгнуло.
...Быстрее остальных... Неважно...
Тентакли пробили следующую стену в четырёх местах. Кайн прошёл сквозь пролом, и Тьма хлынула впереди него сплошным потоком, затапливая всё вокруг. Существо отступало, кольца пульсировали, поднимая новые глыбы, но Тьма обтекала преграды, просачивалась сквозь трещины. Кайн сократил дистанцию. Клинок распорол плащ, вонзился в плечо.
Белые глаза вспыхнули напоследок:
— Ты... не понимаешь... Здесь нет ничего...для тебя.
Кайн сжал рукоять, и клинок удлинился, вытягиваясь. Он вогнал его в грудь существа одним точным, сокрушительным ударом.
— Ты — помеха. Исчезни.
Кольца на пальцах вспыхнули и погасли, рассыпаясь трухой. Белые глаза угасли. Тело рухнуло.
Столб Тьмы над ним начал опадать. Туман был поглощён до последней капли.
Час миновал. Пустошь лежала мёртвая, обнажённая, усеянная истерзанными телами сотен Альф. Ни одного живого существа на многие километры вокруг.
Он стоял посреди этого кладбища, и Метка на его запястье по-прежнему молчала.
...Её здесь нет... Снова нет...
Кулаки сжались. Клыки обнажились в беззвучном оскале. Тентакли медленно втянулись под пиджак — устало, почти обречённо, как звери, вернувшиеся в клетку после неудачной охоты.
— Дальше.
4:52
Двенадцать часов пустоты.
Метка молчала — глухо, мёртво, абсолютно. Ни отголоска, ни пульсации, ни слабого намёка на её присутствие. Кайн стоял на краю Мёртвого каньона, и эта тишина вгрызалась в него глубже любого клинка, разъедая изнутри невыносимой, скручивающей пыткой.
...Где... Где ты... Двенадцать часов... Ни звука... Ничего...
Он не двигался. Чёрный костюм сидел безупречно — ни пылинки, ни пятна крови, будто он не провёл эти часы в непрерывной резне. Гладкая, белая кожа лица оставалась непроницаемой маской, но под ней чёрные зрачки пульсировали, расширяясь и сжимаясь в лихорадочном, голодном ритме. Кулаки сжались так, что костяшки побелели, а тонкая, ледяная дрожь пробежала по пальцам.
...Четыре зоны зачищены... Ещё несколько взяли на себя Рейд и Алистер... Города, зоны со связью — там пусть копаются остальные... Но её нет... Нигде...
Он медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Тьма вокруг него начала сгущаться, плавно и неотвратимо, как вода, затягивающая тонущего.
— Все мёртвые зоны — пусто. Если она за пределами этого...
Он замолчал. Чёрные зрачки под кожей сузились в хищные, бешеные щели. Тентакли под пиджаком напряглись, готовые вырваться, Тьма у его ног зашевелилась, растекаясь чёрными щупальцами по камням каньона, впитывая последние крохи света.
...Значит, радиус шире... Значит, я пойду дальше... Если её там нет — я буду жечь, пока не найдётся... Пока всё не сгорит...
.....
Алистер стоял на краю Забытого тракта, уперев руку в бок, и всматривался вдаль. Там, за несколько километров от него, над Мёртвым каньоном всё ещё висела лёгкая, едва заметная дымка — не туман, не пепел. Тьма. Остатки ауры, разлитой по земле, и спрессованная ярость, которая ещё давила на воздух даже на таком расстоянии.
Он присвистнул. Коротко. Протяжно.
— Ну ни хрена себе, — голос Алистера прозвучал хрипловато, с привычной ухмылкой. — Пока я тут бегал за хвостами, наш Верховный решил перепахать половину сектора. Даже отсюда чувствуется... Надеюсь, завтра утром никто не заметит. Хотя кого я обманываю — заметят.
Рейд напрягся. Сегментированный хвост за спиной дёрнулся, застывая в острой, настороженной дуге. Фиолетовые глаза — ледяной аметист — не отрывались от чёрной дымки на горизонте.
— Ты не чувствуешь, — голос агента прозвучал глухо, протокольно. — Он на пределе. Ещё немного — и он сорвётся. Тогда будет не до смеха. Никому.
....
Ян и Антон давно спали, уронив головы на сложенные руки. Лео ещё держался — его веки то и дело слипались, но он продолжал водить пальцем по голографической карте, отмечая пустые квадраты.
Арсений сидел неподвижно, рассматривая карту активных барьеров «Энигмы». Линии то и дело вздрагивали — где-то на периферии датчики фиксировали вмешательство, слишком мощное, чтобы быть случайностью. Он сузил карту, отсекая ближние зоны, и его взгляд скользнул дальше — на самую отдалённую территорию.
Башня связи. Заброшенный город, разделённый на сектора, окольцованный плотными лесами. Ни дорог. Ни патрулей. Только барьеры — старые, но мощные.
Арсений уже хотел переключиться на другой сектор, когда его пальцы замерли над консолью.
На долю секунды — не больше — в мёртвой зоне мелькнула отметка. Слабый, рваный сигнал. Две точки. Браслеты А-класса и B-класса. Аяна и Лика.
Он смотрел на них несколько ударов сердца. Затем резко поднялся, задев коленом край стола. Лео вздрогнул, поднимая голову.
Арсений уже колдовал над консолью — пара касаний, и он ослабил барьеры в секторах, где находились Рейд и Алистер. Всего на несколько минут. Достаточно, чтобы сигнал прошёл, но Комиссия не заметила.
Он взял рацию. Голос — сухой, чеканный, без тени усталости.
— Рейд. Алистер. Я засёк возможное местоположение браслетов девочек. Территория Башни связи. Лесной массив в двадцати восьми километрах от вас. Барьеры там максимальные. Связи с городами нет. Выдвигайтесь.
Рейд резко развернулся, хвост за спиной взметнулся острой дугой. Фиолетовые глаза вспыхнули — впервые за всю ночь в них появилось нечто, похожее на надежду.
— Я должен доложить Верховному.
Одно движение — и агент растворился в фиолетовой вспышке, оставляя Алистера одного на краю тракта.
Кайн стоял на краю Мёртвого каньона, когда Рейд материализовался в пяти метрах от него, мгновенно опускаясь на одно колено. Хвост скрыт под плащом, голова склонена, сиреневые глаза смотрят в чёрный камень.
— Верховный. Арсений засёк сигнал браслетов. Территория Башни связи.
Кайн слушал, и каждое слово Рейда врезалось в сознание, как раскалённое лезвие — глубоко, неотвратимо, выжигая двенадцатичасовую пустоту.
...Сигнал... Браслеты... Башня связи...
Чёрные зрачки под белой кожей дрогнули — впервые за всю ночь. Не расширились, не сузились, а именно дрогнули, будто сама Тьма внутри него пошатнулась. Тентакли за спиной, до этого скрытые под пиджаком, рванулись наружу — не плавно, не угрожающе, а судорожно, хаотично, будто его тело не успело осознать приказ, но плоть уже отреагировала.
... Она там... Она...
Кулаки сжались так, что чёрные вены вздулись на запястьях. Метка на левой руке вспыхнула — острой, режущей болью, первой за двенадцать часов тишины. Не от неё — от него. Его собственная Метка отозвалась на имя Аяны, будто сама Тьма узнала её след.
Он не ответил сразу. Секунда. Две. Воздух вокруг него начал тяжелеть, наливаясь свинцовой плотностью. Тьма у его ног зашевелилась, растекаясь чёрными щупальцами по камням каньона.
— Где именно.
Голос прозвучал низко, гулко, но в нём не было ярости. Было что-то другое — напряжённое, сдавленное, готовое сорваться в любую секунду. Не вопрос. Требование.
Рейд поднял голову ровно настолько, чтобы встретить пустоту на месте глаз Повелителя.
— Лесной массив. Двадцать восемь километров к северо-западу. Барьеры максимальные. Связи нет.
Кайн медленно выдохнул. Тентакли за его спиной замерли — не втянулись, но перестали дёргаться, застыв в напряжённой, хищной готовности. Чёрные зрачки под кожей пульсировали, расширяясь и сжимаясь в голодном, лихорадочном ритме.
...Двадцать восемь километров... Барьеры...
Он шагнул вперёд. Тьма вокруг него сгустилась, готовая поглотить его целиком.
— Жди здесь. Я сам.
04:54
Кайн шагнул из тьмы на опушку леса — бесшумно, без вспышки, без единого звука. Чёрный костюм безупречен, туфли мягко ступили на высокую, влажную от росы траву. Сумерки ещё держали землю — звёзды не погасли, бледные, далёкие, в лиловой дымке на востоке только начинающей бледнеть. Воздух был холодным, прозрачным, пропитанным запахом прелых листьев и ночной свежести.
Он стоял на поляне, где двенадцать часов назад Аяна и Лика выпали из разноцветной вспышки. Трава здесь была примятой — широкое пятно, где они приземлились, и рваные борозды от её крюка-кошки, впившегося в кору старого дерева. Ветки снизу обломаны, листва кое-где содрана. У ствола, на мягком мшистом ковре, ещё виднелась серебристая пыль — остатки Сферы Эфирного Перехода, мелкие, мерцающие кристаллы, уже почти растворившиеся в утренней влаге.
Кайн склонил голову. Пустота на месте глаз скользнула по пятну примятой травы, по сломанным веткам, по бледной пыли, которая ещё хранила слабый, едва уловимый отголосок чужой магии.
...Она была здесь... Двенадцать часов назад... Спала на этой траве... Дышала...
Метка на запястье дёрнулась. Коротко, резко, впервые за долгие часы мёртвой тишины. Не боль — пульс. Слабый, рваный, едва различимый, но живой. Она тянула его вперёд — через поляну, в тёмный провал тоннеля, за которым густой лес уходил к заброшенному городу.
Кайн сделал шаг. Подошва туфли мягко ступила на серебристую пыль, стирая остатки артефакта в грязь. Он шёл медленно, но неуклонно, пересекая поляну, где высокая трава уже начала распрямляться после чужого присутствия.
...Она ушла туда... Через тоннель... В лес... Почему... Зачем...
Ветер донёс слабый, почти неразличимый запах. Сладкий. Цветочный. Ваниль и пионы, смешанные с бергамотом — её феромоны, оставшиеся на траве, на обломанных ветках, на каждом сантиметре поляны, где она провела несколько минут.
Кайн замер.
...Здесь... Она была здесь... Совсем рядом... Дышала... Касалась этой травы...
Чёрные зрачки под гладкой кожей расширились, вбирая каждую деталь — примятую траву, сломанную ветку, серебристую пыль. Тентакли оставались скрытыми, но Тьма внутри него зашевелилась, пульсируя в такт Метке, которая всё ещё тянула его вперёд — к тоннелю, к заброшенному городу, к Башне связи.
Он медленно выдохнул. Нижняя челюсть окаменела, скулы заострились. Рот превратился в тонкую, зловещую линию.
— Ты близко, — голос прозвучал тихо, почти неслышно, уходя в предрассветную мглу. — Я иду.
Примечания:
Перерыв в 1,5 месяца закончился, выпуск глав продолжается.
