Проект J-2: Джози

      Леон сидел в вертолёте со всем своим снаряжением и в полной боевой готовности. Он ненавидел эти перелёты и каждый раз жалел, что шум турбин был не в состоянии перекрыть его собственные мысли. А их, уж поверьте, было предостаточно — и далеко не самые приятные.       На нём был полный комплект DSO для заданий с повышенным риском подцепить какую-нибудь хрень с приставкой «био»: цельный тёмный комбез, огнестойкий, шуршащий только в тех местах, где nomex-ткань тёрлась о тактический жилет. Молния тянулась почти до подбородка, воротник можно было застегнуть так высоко, чтобы ни одна плесневая частичка не коснулась кожи. Манжеты на липучках держали рукава как влитые, штанины аккуратно заправлены в ботинки — ни миллиметра голой кожи, даже перчатки сидели поверх рукавов, перекрывая любое слабое место.       Респиратор болтался на шее, ожидая своего часа — полумаска с особым фильтром под мутомицелий, тот самый, о котором его верная связная Ингрид Ханниган говорила слишком уж будничным голосом. Поверх — защитные очки. Он пару раз поправил переносицу просто для того, чтобы лишний раз убедиться, что они на месте.       Карабин Леон держал в руках, зафиксировав креплением так, что ствол шёл наискосок вдоль груди. Короткий штурмовой, под спецоперации, уже с патроном в патроннике. На груди в подсумках лежали четыре магазина, ровной диагональю слева направо — он мог бы выхватить любой вслепую, даже если на него шли бы десять прокажённых зомби. Ещё пара — спрятана на поясе, ближе к бедру. Пистолет сидел в бедренной кобуре справа.       Тактический нож — его тот самый нож — висел слева на стропе жилета, рукоятью вниз. Прямой клинок, почти два десятка сантиметров, со знакомым серрейтором у основания. Им можно было хоть верёвку перерезать, хоть горло врагу. Если кончатся патроны или выбьют карабин, то левая грудная стропа всегда была у него под пальцами. А на ней — нож.       Леон втянул воздух, по привычке замедлив дыхание, и посмотрел в тёмное окно. Высота, ветер, шум винтов — всё это растворялось в одном единственном факте: ещё немного — и придётся войти туда, где дышать так вольготно уже не получится. Да нет, можно, конечно, если жизнь больше не дорога. А ему пока дорога: у него же задание.       Как и обещал доктор Мёрфи, перед вылетом на базе ему сделали укол против спор, хотя он был уверен, что это бред собачий и его от заражения спасут только чудо и респиратор. В целом Леон об этом не думал. Он видал вирусы и похуже. Во всяком случае, так он тогда считал.       Шум немного заглушал голос в наушнике, но Леон привык различать её слова даже через стену помех. Ингрид Ханниган — его связная и верная помощница уже долгие годы — говорила чётко, будто искренне верила, что её инструкции спасут его от неминуемой гибели в тех местах, куда его отправляет президент и другие власть имущие гандоны. — Агент Кеннеди, приём. — Ханниган, как слышно? — Леон, у нас всё по-прежнему плохо, — начала она без попытки смягчить формулировку. — Персонал на связь так и не вышел. Попытка карантина трещит по швам: эвакуированные жители деревни требуют, чтобы их пустили домой. Мы держим их у периметра, но… сам понимаешь, давление растёт. А с момента утечки прошло около пятнадцати часов, — она сделала паузу. — Даже шестнадцать.       Леон нахмурился, машинально проверяя, на месте ли карабин. Наверное, это можно было назвать тревогой. — Значит, споры уже должны были… — Большинство осело, да, — подтвердила Ханниган. — Но это не повод расслабляться. Доктор Мёрфи передал, что третий этаж — эпицентр заражения. Самый тяжёлый. Как и весь подземный комплекс. Датчики показывают нестабильные показатели, так что, пожалуйста… не ходи туда без необходимости. Леон криво усмехнулся, хотя она и не могла этого видеть. — Не волнуйся. — Всё равно пойдёшь? — Всё равно пойду.       Она промолчала — явно из-за того, что у неё не было сил шутить на эту тему или отговаривать его. Да и имела ли она на это компетенции? Вот именно что нет. — Как только окажешься у главного входа, тебе нужно будет открыть ворота вручную. Код я скажу, когда ты будешь на месте. Помни: он меняется автоматически каждый час. — Принял. — Окна и двери закрыты гермодверями, как ты знаешь. Кнопка отключения стоит на наружном посту охраны, справа от основного входа. Доступ у тебя будет, но придётся использовать панель вручную.       Леон уже видел это всё в голове: коридоры, металл, красные датчики, характерный запах химии и чего-то ещё, что бывает только в местах, где гибнут люди. Запах разложения. Ханниган продолжила, но голос её стал чуть мягче: — И как только найдёшь объекты J-1 и J-2… — Джозефину и Джейкоба, — перебил он её резко, но всё-таки старался держать тон ровным, чтобы не обидеть её. — Да, прости. Джозефину и Джейкоба. Как только ты их найдёшь, мы сразу отправим вертолёт за вами. Обещаю.       Леон кивнул, но жест этот скорее предназначался ему самому, чем ей. — Понял.       Ингрид вздохнула. Далеко, на другом конце страны, но он слышал, как она устала за него, будто могла показать то, что он никак не мог позволить себе сам. У героев нет отпусков, отгулов или больничных, и Ханниган это понимала. — Старайся не геройствовать, ладно?       Он позволил себе короткий, сухой смешок. — Как и всегда. Конец связи.       В эту секунду знакомый голос раздался со стороны кабины: — Агент Кеннеди! — крикнул пилот, перекрывая ревущий ветер. — Подлетаем к точке высадки! Можете спускаться!       Леон поднялся, проверил затяжки респиратора, карабин, фиксацию кобуры, подтянул перчатки. Пилот обернулся ещё раз, будто хотел что-то сказать, но Леон лишь отсалютовал ему двумя пальцами. — Удачи там, сэр, — пробормотал второй пилот. — Она мне точно понадобится, — ответил Леон, доставая парашютный риг и защёлкивая его на груди, а затем шагнул в серую глубину облаков.       Воздух бил в лицо, пытаясь сорвать с него последние остатки тепла, и трепал волосы, но Леон даже не моргнул. Он смотрел вниз, на узкую, аккуратно расчищенную поляну среди леса — единственное место, где можно было приземлиться без риска зацепиться парашютом за кроны деревьев. На секунду очертания особняка вспыхнули между ветвями. Тот самый центр, куда он летит спасать тех, кого в документах называли объектами, а он — людьми. «Чёрт… дом-то симпатичный», — успел подумать он, наблюдая, как ветки тянутся навстречу. — «Может, тоже прикупить себе такой?»       Людей вокруг не было видно. Ни на территории, ни рядом с дорогой, ни в лесу. Тишина. Но Леон слишком много раз был на таких заданиях, чтобы воспринимать это как хороший знак. Скорее наоборот — всё определённо готовилось к фатальному пиздецу.       Он приземлился мягко, перекатившись по талому снегу, сразу же освободился от парашюта, не дожидаясь, пока тот окончательно схлопнется на земле. Несмотря на весну, маленькие снежинки кружили в воздухе, медленно опускаясь на землю. Леон поднял руку. Снежинка коснулась перчатки и растаяла почти сразу — крошечная точка воды на чёрной ткани. «В горах всегда так…» — подумал он. — «Погода тут делает, что хочет».       Агент Кеннеди надел респиратор и двинулся в сторону комплекса. Путь предстоял совсем недалёкий. Формально — всего три километра, но с карабином, жилетом и респиратором эта «прогулка» превращалась в спринт по пересечённой местности. Каждый шаг отдавался в бёдрах, каждый вдох и выдох давались ему непросто.       Через какое-то время серый массив бетонного забора вырос перед ним. Трёхметровая монолитная стена фонила секретами, тайнами и смертью. Всего этого добра тут, очевидно, куда больше, чем окон. Леон пошёл вдоль стены, пока не увидел тяжёлую металлическую дверь, а затем потянулся к уху. — Ханниган, я у входа. — Готова. Код: семь, шесть, восемь, девять. Повторяю — семь, шесть, восемь, девять. — Принял.       Он ввёл комбинацию на холодной панели. Раздался короткий сигнал. Потом система загудела, и массивная створка медленно ушла в сторону. Леон поднял карабин, взял его в положение «готовность»: когда палец ещё не на спуске, но расстояние до него — одно крохотное мгновение, — и сделал шаг во внутренний двор особняка.       Там было пусто. Настолько пусто, что даже страшно. Куда подевалась охрана? А как же сто пятьдесят учёных? Хоть какой-то след… Он двигался между камерами наблюдения, прожекторами и бетонными дорожками, пока не заметил пункт охраны. Дверь туда оказалась не заперта.       Леон толкнул дверь локтем, чтобы не убирать руку с карабина, и вошёл. Первое, что бросилось в глаза, — беспорядок. Мониторы разбиты, на полу лежит пара стульев. Ощущение было такое, будто здесь развязалась драка, да такая, что из неё никто не вышел победителем. Леон медленно провёл взглядом по комнате. Следы борьбы были повсюду: глубокие царапины на столешнице, сбитая лампа, кровь — маленькие брызги, будто кто-то кашлянул ею на стену или она брызнула от смачного удара в нос.       Нет, нихера это было не нападение. Он видел слишком много подобных комнат, чтобы не распознать инстинктивную ярость заражённого.       Леон сжал карабин, как то самое надёжное среди хаоса. И сделал ещё один тихий вдох через фильтр — впереди будет хуже. Он сделал ещё шаг, и под его ботинком что-то отозвалось приглушённым ударом.       Раз.       Раз.       Потом — более торопливая серия, словно стучавший нашёл в себе последние силы.       Источник был под ногами — металлический техлюк в полу, по краям которого темнел вязкий, блестящий налёт. А вот и первое знакомство. Плесень здесь не была пушистой, как обычная, скажем, на недельном хлебе, а выглядела тонкой и полужидкой субстанцией, напоминающей биоматериал из контейнеров учёных «Амбреллы».       Леон присел и, придерживая карабин, другой рукой вытащил нож и подцепил ручку люка. Открыл чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы снизу хлынул влажный, тяжёлый воздух; по комнате тут же разлетелся запах разлагающегося тела. И — тихий, но вполне человеческий голос: — Эй… наверху… кто-нибудь…       Леон открыл полностью.       Внизу, в узком техническом колодце, сидел охранник. Он был ещё живой, но в состоянии предмутации: выпученные глаза были разного размера, белки прожжены серым налётом, а зрачки плыли, словно их тянет что-то под веками. Слизь на коже, дыхание с хрипом, а тело уже сливалось в единый ком с какой-то биомассой чёрно-бордового цвета на дне техлюка.       Леон убрал нож и подсветил фонарём на парня и вокруг него.       Кожа на скуле охранника была поднята пузырём, под которым шевелилось что-то нитевидное: под эпидермисом ползали десятки тонких чёрных волокон. Шея покрыта пятнами — серыми, неровными, словно грязь въелась под кожу. На виске — участок, где волосы выпали полностью, обнажив лоснящийся участок плоти, местами почерневшей.       Но он был в сознании. — Не… подходи… — прошептал мужчина.       Леон спустился на одно колено у люка, оставаясь настороже.       Тело охранника дрожало, мышцы срабатывали не в том порядке, в каком должны. Лицо чуть дёрнулось, потом плечо. Он буквально врос в ту биомассу вокруг него. Парень закашлялся.       Леон инстинктивно отодвинулся. — Не ходи вниз… — охранник дёрнул головой, зрачки снова убежали в стороны.       Леон понял: обратного пути нет. Человек держался из последних сил, но мутомицелий уже перебирал его мышцы, пробуя и дёргая как вздумается. — Прости, — тихо сказал Леон.       Он выстрелил один раз — точно в голову.       Тело охранника дёрнулось, потом затихло полностью. И только после этого Леон заметил под его ладонью ключ-карту уровня D. — Надеюсь, не зря, — пробормотал Леон и взял карту, стараясь не коснуться слизистых пятен.       Поднявшись, он разглядел среди разбитых мониторов панель, о которой говорила Ханниган. — Работает, видимо, на резервном генераторе. Ну, будем надеяться, что это та самая хреновина, которая вырубит гермодвери.       Он провёл картой охранника через специальный аппарат, но система запросила код. — И как я его должен ввести на разбитом мониторе? Ханниган, приём. — Агент Кеннеди, приём. Ты в пункте охраны? — Да, знакомлюсь с местными. — Ты нашёл живых? — Ну, это смотря как посмотреть. — Что ты имеешь в виду? — В техлюке в полу сидел парень, подверженный сильной мутации. Он как будто врос в какую-то… хрень.       Ингрид молчала. — Ханниган? — Я передам твои наблюдения доктору Мёрфи. Думаю, это важно. — Да-да, хорошо. Только помоги мне разблокировать гермодвери, пожалуйста. — Ты нашёл карту, как я полагаю? — Угу. Одолжил у парня из люка. — Хорошо. Необходимо провести картой, а затем ввести код: два, семь, ноль, семь. Повторяю: два, семь, ноль, семь. — Понял.       Леон ввёл в панель нужные цифры, в душе надеясь на то, что монитор при этом был не нужен. Нажав последнюю цифру… не произошло ничего. — Ханниган, может, код неверный? — Проведи картой ещё раз.       Леон послушался, и, как только он провёл картой ещё раз через считыватель, на улице раздался звон металла и звук механизмов. — Кажется, получилось. До связи. — Конец связи, Леон.       Он уже было хотел покинуть пункт охраны, но, стоя в дверях, обернулся и сказал, глядя на люк: — Ладно. «Не вниз», говоришь… но мне-то как раз туда.       И двинулся дальше — в особняк, под которым начинался подземный сектор исследовательского центра.

***

      Держа карабин в привычной позиции, Леон осторожно подтолкнул главную дверь «Неста». Металл издал приглушённый скрежет, что в этой глуши казалось совсем страшным. Света внутри, как и предупреждали, не было: протокол «карантина» отрубил всё центральное электричество.       В этой темноте включился встроенный в карабин фонарь — его луч прорезал пространство перед Леоном, вырывая из мрака куски окружающего пейзажа. В воздухе висела взвесь, похожая то ли на пыль, то ли на осевшие споры; эти частицы кружили в световом конусе, падали на пол, а затем снова поднимались от шагов.       Пол был завален всем, чему люди никогда не придавали особой значимости: папки, распечатки, пластиковые карточки, забытые чашки, газетные листы, сорванные с досок объявления. Всё выглядело так, будто здесь был самый настоящий хаос, в перемешку с людским страхом и паникой. Впрочем, это было не «как будто», а взаправду.       Вокруг царила такая тупая тишина, а воздух был настолько густой, что даже собственное дыхание через фильтр казалось Леону слишком громким. Он двинулся дальше. Под ногами хрустели бумаги, а луч фонаря скользил по стенам в поисках чего-то, что выдавало бы присутствие живых. Но всё было мертвенно спокойно. «Как в музее, оставшемся без посетителей», — подумал Леон.       Он шагал по коридору, вспоминая схему, которую изучал дома, сидя на полу возле кровати, с тем самым стаканом виски и фотографиями Джозефины и Джейкоба перед глазами. «Нест» был построен нелепо, будто проектировщики решили совместить математическую педантичность с детской травматичной недоигранностью в игры: два сектора — А и B — пересекались сеткой длинных коридоров, точно крестики-нолики.       Леон дошёл до главного холла. Лифты темнели огромными прямоугольниками в стене. Справа должна быть лестница. Он направил туда фонарь — луч выхватил металлическую дверь технического доступа.       Леон замер на секунду.       Прислушался.       И услышал… Ничего он не услышал. Ту же глухую пустоту, что и у входа. Он толкнул дверь локтем, готовый стрелять в ту же секунду, если что-то бросится в лицо. И шагнул внутрь лестничного пролёта.       Выставив карабин впереди, он едва не выругался вслух. Перед ним открылась картина, которую он никогда не видел раньше. Вся лестничная клетка была буквально задушена биомассой — той самой, что удерживала обездвиженного парня в пункте охраны ранее. Только здесь её было в разы больше.       Чёрные прожилки мутомицелия тянулись по стенам, как сосуды огромного организма. Текстура выглядела влажной, местами блестела в луче фонаря, и всё вместе напоминало поверхность внутренних органов, растянутых на бетон.       Леон аккуратно шагнул вниз, наступая только на те куски ступеней, которые ещё оставались чистыми. По мере спуска запах становился ощутимее — тонкая нота сырости и чего-то сладковато-гнилого, едва уловимая, но очень органическая.       Он дошёл до площадки, наклонился и посветил вниз. Там было то же самое. Биомасса не ослабевала — наоборот, она занимала весь пролёт уже плотнее.       Чёрт.       Он попятился к двери, но заметил движение. Луч фонаря дрогнул, поймав силуэт у правой стены. Леон замер.       Это был человек. Точнее — женщина. Белый халат, одна рука вытянута вперёд, словно она пыталась кого-то удержать. Но всё остальное тело было поглощено биомассой: грудь, таз, ноги — полностью срастались с серо-чёрной субстанцией. Лицо… было видимо. Придавленное, расплющенное чуть в сторону, но всё ещё узнаваемое человеческое.       Леон сжал зубы. — Блять… — прошептал он. — Я думал, что готов ко всему… но не к такому.       Он развернулся, вышел обратно в фойе и вызвал Ханниган: — Приём. Лестницы заблокированы. Та же биомасса, и мутомицелий по стенам. Не знаю, насколько он опасен в таком состоянии. — Я всё ещё жду ответ от доктора Мёрфи, — голос Ингрид был напряжён, но она старалась не показывать этого. — Он должен выйти на связь с минуты на минуту. Мы не хотим, чтобы ты пострадал. — Принято. Как ещё можно спуститься? Лестница не вариант. — Лифты. Но протокол отключил всё, кроме самых важных систем. Трансформатор — на крыше, там же и резервный генератор. Туда ведёт узкая лестница с четвёртого этажа. Резервный, скорее всего, сейчас работает: питает аварийное освещение, указатели, гермодвери и систему видеонаблюдения. — Так, а где мне найти комнату с мониторами? — Второй этаж. Следуй по указателям.       Леон выдохнул, чуть качнув головой. — Договорились. До связи.       Агент Кеннеди развернулся и направился к другой лестнице, ведущей наверх. Эта оказалась почти чистой — немного сероватых следов на стыках стен и пола, но ничего угрожающего. Леон всё равно шёл осторожно, каждые два шага проверяя углы.       На втором этаже он заметил небольшую табличку, подсвеченную голубым: «Пост охраны № 2», и направился туда. Карабин — добрый и верный друг — палец рядом со спусковым крючком. Пока вокруг тишина, оставалось опасаться того, что эту тишину может кто-то нарушить.       Дверь поста была не заперта. Ещё один знак поспешной эвакуации. Леон толкнул её аккуратно, проверяя правую часть комнаты первой, затем левую.       Комната была маленькой — рассчитана на двух военных, максимум. На стенах — плакаты девиц, вырезанные из старых журналов. На столе — разбросаны футбольные карточки, одна даже упала под стул. Пахло дешёвым кофе.       Леон покачал головой. — Да уж… даже на таких объектах люди остаются людьми, — он оглядел всё ещё раз. — Хотя эти, пожалуй, уже перестали…       Он сделал шаг внутрь, готовый осмотреть комнату подробнее. Но кое-что заставило его остановиться. И это были вовсе не хлам, не следы поспешного бегства, а мониторы. Все они были включены.       Как и говорила Ханниган, даже при отключённом основном питании система видеонаблюдения была живой. На экранах кадр за кадром раскрывался внутренний мир «Неста»: коридоры, комнаты, лаборатории — всё, до последнего тупика и угла.       Леон подошёл ближе и стал просматривать камеры одну за другой. Ощущение было странное, оно не предвещало ничего хорошего. Статичные кадры, дрожащие пиксели, редкие рывки — тем не менее, для него этого было достаточно, чтобы понять обстановку. Он видел лестницы на минус первый и минус второй уровни. И там… чёрный, жгутовый ковёр плесени, почти идентичный тому, что он видел на основной лестнице. На некоторых ступенях биомасса местами вздувалась, как пузыри. По стенам — те же прожилки, словно живые сосуды организма, который дышал где-то ниже.       Он переключил камеру.       И на одном из коридоров минус первого уровня заметил движение. — Что за…       Леон всмотрелся, наклоняясь ближе к экрану. На записи кто-то шёл. Фигура… вытянутая. Руки были ненормально длинные, суставы будто смещены или вообще вывернуты наизнанку. А вместо головы — какая-то овальная хрень, вся покрытая шипами или наростами, как будто кто-то взял человеческий череп и воткнул в него десятки отростков.       Позади шли ещё трое. Точно такие же. — Вот же блядь… — выдохнул Леон. — Я до последнего надеялся обойтись без этой херни.       Леон рассчитывал отделаться «классикой»: плесень, биомасса, пара заражённых. Но никак не новым набором монстров-мутантов.       Он переключал камеры дальше. На нижних уровнях мелькали силуэты: искажённые, искорёженные, и Кеннеди прекрасно понимал, что все они когда-то были людьми. — Ну конечно… — пробормотал он. — Утечка на минус третьем. Там больше всего пострадавших… и мутантов.       Леон щёлкал дальше, пока одна картинка не ударила его под дых.       Она.       Проект J-2. Джозефина.       Она стояла на перекрёстке коридоров на минус третьем этаже. Вид у неё был такой, будто она вовсе не находилась на одном этаже с монстрами. Волосы собраны в хвост, одежда обычная, даже уютная, будто она только вышла прогуляться, а не живёт в центре, полном плесени и смерти. Джозефина оживлённо разговаривала с кем-то вне кадра, быстро жестикулировала. «Джейкоб… — подумал Леон. — Наверняка».       Он уже хотел переключить камеру, когда Джозефина внезапно… остановилась и замерла. Затем медленно повернулась к камере.       Она смотрела прямо в объектив.       Прямо ему в глаза.       Леон почувствовал, как его тело делает шаг назад само по себе, будто кто-то дёрнул за рефлекторные ниточки. Он на мгновение отвернулся и вдохнул поглубже — насколько позволял респиратор.       Когда он снова посмотрел на монитор — её не было. На экране красовался пустой перекрёсток. И уже ничего на картинке не выдавало присутствия J-2 или её брата. — И что это было… мать вашу? — прошептал он. — Она знает, что я здесь?