Проект J-2: Джози

      Леон всё ещё не мог прийти в себя. Он не мог различить цвет её одежды или глаз — камеры были чёрно-белыми, но память упрямо подсовывала фотографию, которую он изучал вчера ночью. Почему она так смотрела? Этот вопрос никак не укладывался в голове, и чем дольше он глядел на экран, тем сильнее расползалось ощущение, что что-то важное ускользает.       Глаза Джозефины были направлены не в объектив и не куда-то мимо — они смотрели прямо в него. Прямо в душу спецагента Кеннеди, как будто между ними нет бетона, стали, кабелей и десятков метров. Мало кто когда-либо видел его таким, какой он есть на самом деле. Разве что Ада Вонг.       Она появилась в его жизни так, как делает всё остальное — внезапно, красиво и абсолютно разрушительно. Ада меняла имена, страны, работодателей и даже цели так, как другие меняют перчатки, но при этом всегда оставалась собой — опасной, умной и непредсказуемой. И всегда в красном.       И всё же между ними оставалось нечто, чему Леон до сих пор не смог подобрать точного названия. Они не были любовниками, но и врагами они тоже не были — что-то посередине, что сильно жгло и разрушало быстрее любого оружия или биотеррористического дерьма. Ада появлялась в самые неподходящие моменты, вытаскивала его тогда, когда он был уверен, что умрёт, и исчезала без объяснений.       Он сотни раз убеждал себя, что должен забыть её. Что Ада — ошибка, прошлое, которое всегда ускользает. И пусть Леон знал, что никогда не сможет полностью доверять ей, он также понимал, что без нее его жизнь прошла бы совсем по-другому. Гораздо проще. А может даже гораздо пустее.       Но сегодня J-2 смотрела так, будто заглядывала туда, куда он никого никогда не подпускал. Может, даже Аду. Как будто видела то, что он годами прятал под маской профессионала. Во всяком случае именно так это ощутил Леон и поэтому инстинктивно отступил, словно пытался сохранить что-то хрупкое внутри себя.       Но всё равно.       «Нужно скорее её оттуда вытащить», — подумал он, чувствуя, как под рёбрами болезненно дёрнулось сердце.       Больше всего в своей работе он ненавидел опыты над людьми. Сколько таких ему уже пришлось устранить: людей, которые стали чьими-то неудавшимися экспериментами, чьими-то списанными ошибками. Леон слишком хорошо знал, чем заканчиваются подобные проекты, и абсолютно точно не собирался оставлять здесь Джозефину и Джейкоба. Если потребуется, он перестреляет всех тварей во всём «Несте» — у него на это и сил, и патронов хватит.       Где-то в глубине души он понимал, что могли чувствовать брат с сестрой. Он тоже был в своём роде заперт — в работе, в службе, в собственных воспоминаниях — и давно выгорел, хотя упорно делал вид, что всё под контролем. Но смирился ли он сам? Вряд ли. Просто научился жить так, но в глубине души верил, что когда-то всё закончится.       «Надеюсь, эти двое тоже не смирились со своей участью», — подумал Леон, возвращаясь из пункта охраны к лестнице, ведущей на третий и четвёртый этажи. Где-то под сердцем неприятно тянуло: он слишком хорошо знал, что бывает с теми, кто перестаёт бороться.       Леон шёл быстро, всё так же держа под прицелом каждый угол, но чем выше поднимался, тем меньше следов плесени замечал. Воздух постепенно становился суше, свежее, и, когда он поднялся на последний пролёт, туман спор исчез окончательно. На секунду он позволил себе облегчённо выдохнуть и снял респиратор, отпуская крепление с лица.       Коридор вёл прямо к неприметной серой двери с табличкой «Техническое помещение». Леон толкнул её ладонью и увидел узкую лестницу, уходящую вверх. Судя по маркировке на стенах, это был доступ на крышу — туда, куда обычно не ходят ни охранники, ни учёные, а вот обслуживающий персонал — вполне.       Он поднялся.       На крыше его встретил резкий порыв холодного воздуха и низкое вибрирующее гудение, от которого едва заметно дрожала металлическая обшивка.       Трансформатор размещался не под открытым небом, а в отдельном техническом блоке — квадратном бетонном кубе с вентиляционными жалюзи и предупреждающими наклейками высокого напряжения. Несколько толстых кабель-каналов тянулись от него прямо в шахту здания, уводя питание вглубь «Неста».       Чуть правее был ещё один небольшой бокс — подсобка с резервным генератором, куда вела металлическая дверь. Он-то и издавал эти низкие вибрации. Леон различал характерный запах масла и дизеля даже сквозь ветер. Генератор выглядел старым, но тщательно обслуженным, вероятно, запускался автоматически при обесточивании основного трансформатора.       Он сделал несколько шагов вперёд, оглядывая площадку. Отсюда весь комплекс казался другим: мёртвым, тихим, будто затаившим дыхание. Леон обошёл площадку и подошёл к бетонному боксу трансформатора. Дверца была приоткрыта. Он положил ладонь на холодный металл карабина и осторожно распахнул створку.       В нос ударил запах гари — жёсткой, химической, такой, что сразу было понятно: горел не провод, а что-то живое.       Внутри, прислонённый спиной к распределительному шкафу, лежал человек. Точнее — то, что от него осталось. Одежда, которая некогда была формой обслуживающего персонала, сплавилась с обугленной кожей; лицо невозможно узнать, а пальцы… Леон остановился, всматриваясь в детали.       Пальцы левой руки мертвеца судорожно сжались на металлической клемме. Ладонь так и застыла на ней — последний импульс свёл мышцы в спазм и заблокировал движение. Вторая же рука тянулась к ручке двери. — Чёрт… — выдохнул Леон, прикрыв глаза на полсекунды. — Фатальная ошибка.       По признакам это была попытка спрятаться — явно в панике и без соблюдения техники безопасности. Поражение током оказалось мгновенным.       Леон шагнул назад и снова связался со своей связной: — Ханниган, это Кеннеди. Полное восстановление питания невозможно. Трансформатор повреждён, и… здесь труп. Кто-то пытался спрятаться на крыше, взялся голыми руками за… судя по всему, за фазу. Ну, ты знаешь, что бывает с теми, кто действует в панике. — О боже… — ответила Ханниган после краткой паузы. — А как там резервный генератор? Держится?       Леон оглянулся на маленький бокс генератора. — Сейчас проверю.        Он подошёл к подсобке, открыл тяжёлую металлическую дверь и сразу заметил — уровень топлива был на пределе. Ещё немного и генератор бы заглох сам по себе. Леон нашёл пластиковую канистру в углу — кто-то оставил её здесь в спешке — и вылил остатки в топливный бак. — У меня что, сегодня день рождения? — съехидничал Леон, радуясь находке. — Ты о чём? — раздался голос Ингрид в наушнике. — Канистру с топливом для генератора оставили прямо здесь. — Ты как всегда везунчик.       Леон усмехнулся. — Определённо. Доктор Мёрфи так и не вышел на связь? — Пока нет. Мы всё ещё ждём. — Дай мне знать сразу, пожалуйста.       Он отключился, захлопнул крышку бака и проверил панель запуска, пока внизу всё стремительно летело к чёрту.       Леон знал, что на минусовых этажах ему будет жарко во всех смыслах этого слова. Попробуйте вести огонь в заражённом помещении против мутантов — только без света и с ограниченным дыханием. Но спецагент Кеннеди бы на это не пожаловался. Есть задача — он выполнит.       Он вернулся на четвёртый этаж и уже хотел было пойти в главное фойе, как его взгляд зацепился за указатель: «Кабинет Д-р Мёрфи». То ли любопытство, то ли долг перед человечеством толкнули его в сторону двери, на которой красовалась табличка с инициалами доктора.       Что вообще Леон о нём знал? Майклу Мёрфи было за пятьдесят. У него голубые глаза, он носил круглые очки в тонкой оправе. Несмотря на то, что он ещё совсем не старик, волосы у него были седые — совсем даже серые. На собрании в Овальном кабинете на нём идеально сидел костюм. Леон почему-то считал, что все подобные безумцы, играющие в био-игрушки, носят халаты, но доктору Мёрфи халат не шёл.       Спустя минуту Леон уже стоял напротив кабинета доктора. Он ещё раз проверил, что поблизости нет спор, и толкнул дверь. Кабинет был большой; дальняя стена полностью заставлена книгами, почти посередине стоял большой стол из тёмного дерева, на котором находились компьютер, мелкая канцелярия и стопка папок.       Леон подошёл к столу, потрогал дорогой «Паркер», посмотрел на компьютер, который не работал из-за отсутствия электричества от трансформатора.       И тут Кеннеди обратил внимание на рамки. На столе их стояло две: на одной — рыжеволосая красивая женщина, около сорока. У неё зелёные глаза и короткая стрижка. Леон развернул рамку и достал фотографию из неё. На обратной стороне красовалась надпись: «Энни. 1996 г.». «Хм, должно быть, его жена», — подумал Леон.       На второй фотографии были изображены двое детей. На вид — десяти и тринадцати лет. Леон сразу узнал сад «Неста». Оба рыжие и оба в одинаковых белых костюмах — таких, которые надевают на подопытных. Спецагент Кеннеди достал и эту фотографию: на обороте красовалась надпись — «Джейк и Джози. 1998 г.». — Охуеть можно. Добрый доктор держит их тут уже шестнадцать лет? — сказал Леон вслух. — Гребаный ублюдок. Ещё и фотографию их поставил…       Оставив всё как есть, Кеннеди решил ещё чуть-чуть осмотреться. Он открыл ящик стола: какие-то платёжные документы, пара заявлений на увольнение, сводки о переработках, отчёты об исследованиях. Да, они-то ему и нужны. Бумаги лежали плотно. — Ну давайте посмотрим, чем вы тут занимались, — пробормотал он и развернул первый отчёт. Название: Проект J-1 Тип исследования: генетическая мутация и её симбиоз с плесенью мутомицелия. Краткое описание: объект демонстрирует феномен полного симбиоза с мутомицелием. Генетический код носителя подавляет активность плесени, переводя её в стадию глубокой спячки. При внешнем повреждении активируется аномальная регенеративная реакция.       Леон пролистнул пару страниц. На одной была фотография отрезанного пальца. На следующей — та же рука уже с новым, идеально сформировавшимся. С отметкой времени: разница всего в двенадцать часов.       Он закрыл глаза, вдохнул, выдохнул и даже почти ласково выругался. — Охуеть… Они правда отрезали парню палец. Просто взяли и отрезали. Чтобы посмотреть, вырастет ли заново. Да вы ебанулись тут, что ли?       Он перечитал строку с комментариями некоего доктора Уотсона: «Болевой отклик остаётся сопоставимым с нормой, регенерация запускается сразу после травмы. Объект испытывает выраженный мышечный и нервный стресс, но жизнеспособность не нарушена». — Конечно, «не нарушена», — пробормотал Леон. — Это же живой человек. Твою мать… Он снова посмотрел на имя: Проект J-1. — Они подселили эту хрень в тело парня? — произнёс он уже вслух. — Люди продолжают меня удивлять своей жестокостью.       Отчёт тяжело опустился обратно на стол. Леон на секунду задержал взгляд на дате эксперимента — на прошлой неделе.       То есть Джейк сейчас ходит там внизу, живой, разговаривает — и делает это с памятью о том, как ему по-настоящему отрубили палец, чтобы проверить, вырастет ли новый. И, скорее всего, отрубали они ему не только палец. И, судя по пометкам, для Министерства обороны это называлось «перспективной способностью».       У Леона сжались зубы. Он уже знал, что никого из этих ребят он там не оставит. Но сделать ничего не мог. Если он откажется — на его месте будет другой агент. Случится что-то с ним — его заменит следующий.       А впрочем… может, это и не его дело? Нужно просто выполнить задачу.       Леон обернулся на книжный шкаф, который стоял позади стола, и стал разглядывать корешки книг: — «Алиса в стране чудес», «Математическая логика» Тьюринга, учебники по стрельбе армии США и астрономии старших классов… Ну и библиотека у этого доктора Зло.       Но тут из мыслей Леона выдернула знакомая вибрация связи — Ханниган. — Леон, доктор Мёрфи хочет с тобой поговорить, — сообщила она. «Как чувствует», — мрачно подумал Кеннеди, но вслух сказал ровно: — Доктор Мёрфи, как ваши дела? Раздался тяжёлый выдох. — Простите, что не вышел на связь раньше, Леон. У нас были… важные совещания. Решали судьбу «Гнезда» и подыскивали новое место для проектов J-1 и J-2. — Всё в порядке, доктор, — Леон сжал зубы, но тон оставил безупречно вежливым. — Говорите. — Мне передали, что вы столкнулись с проявлениями заражения мутомицелием? Это правда? — Да, доктор, — коротко ответил Леон. — И плесень там везде. Я увидел, во что превращаются люди… но эти формы, эти… существа… они ведь не просто заражённые? На том конце связи повисла пауза. — Леон… — голос Мёрфи потяжелел. — Биомасса образуется из полностью здоровых людей. Плесень, попадая в их организм, не находит слабых мест, поэтому перерабатывает ткани целиком. Это превращение необратимо. Тем не менее, споры должны уже осесть, поэтому можете не бояться находиться там. — Я всё же останусь в респираторе. А те… твари? Что с ними? — уточнил Кеннеди. — Это бывшие носители тяжёлых заболеваний, — спокойно, почти с обречённостью объяснил Мёрфи. — В частности — рака и наследственных форм онкологии. Или других смертельных генетических патологий. Мутомицелий… реагирует на повреждённый геном иначе. Он не разрушает, а пытается «исправить». Искажает. Усиливает регенерацию, увеличивает плотность тканей… оживляет. — То есть вместо того, чтобы добить, он пытается… починить? — Леон скривился. — Именно, — тихо произнёс Мёрфи. — Хорошо, — Леон поправил наушник. — А можно это убрать? Эта биомасса — она уязвима или нет? — Теоретически… — начал доктор. — Доктор, — оборвал его Леон, — не время для теорий. — Биомасса не терпит высоких температур, — признал Мёрфи. — Если нагреть до критических значений, она погибает. Но обширное возгорание может затруднить вам отступление. — Ладно, это уже моя забота, — сказал Леон. — Огонь так огонь. Он сделал шаг к двери, огляделся. — Доктор… ещё одно. Я видел Джозефину. Проект J-2. По камерам. Она в порядке. И рядом был Джейк, скорее всего. Я скоро их вытащу. На секунду в динамике снова повисла тишина — и только затем Мёрфи заговорил, уже мягче, чем прежде, почти человечно: — Спасибо. Спасибо, Леон. Вы делаете для них больше, чем можете себе представить. — Я это знаю, — тихо сказал Кеннеди. Он хотел добавить что-то ещё, но связь щёлкнула — Ханниган вернулась в линию, вытаскивая его из мысли. — Леон, — сказала она, — у нас могут быть обновления по верхним уровням. Готовься.       Кеннеди втянул воздух, сбросил навалившуюся тяжесть и двинулся дальше. Но на мгновение застыл, глядя в пустоту коридора.       Огонь.       Звучит просто, но где, чёрт возьми, взять достаточно огня в этом сраном научном центре?       Он направился было к лестнице на третий этаж, но внезапно вспомнил: на втором этаже — жилой сектор. А в жилом секторе всегда найдётся что-то, из чего можно собрать примитивный факел. — Ну привет, импровизация, — пробормотал он и развернулся.       На ходу снова натянул респиратор: мутомицелий подбирался всё выше. Спустившись на второй этаж, Леон принялся открывать комнаты одну за другой. Незапертые поддавались легко. Те, что были закрыты, приходилось открывать стрельбой: короткий выстрел в механизм замка из карабина — и дверь уже открыта.       В первой комнате он заметил на тумбочке дешёвую прозрачную красную зажигалку. Щёлкнул, увидел небольшой язычок огня и коротко кивнул. Хоть что-то. В следующей комнате он нашёл на шкафчике баллончик дезодоранта: новый, почти полный. — Ну хоть где-то детские шалости пригодятся, — буркнул он, убирая дезик в карман жилета. — Спасибо, подростковый возраст.       Вооружённый этим скромным, но перспективным набором, он спустился ниже.       На первом его встретила столовая. Плесень ещё не успела её поглотить — о чудо, насколько это вообще возможно в его нынешних реалиях. Леон прошёл на кухню и начал методично перебирать шкафы. Нашёл плотные кухонные полотенца из добротного хлопка. Разрезал их ножом на длинные лоскуты и отложил в сторону.       В подсобке обнаружилась коробка с растительным маслом — пойдёт. Рядом стояло ведро и швабра с сухой ручкой. Отличная основа. Леон взял швабру и обломал ботинком черенок, обмотал его верх тканью, формируя плотный клубок. Пропитал маслом так, чтобы впиталось достаточно, но часть волокон оставалась сухой снаружи — иначе огонь будет схватываться слишком медленно.       Факел получился примитивный, но надёжный. У него не было другого выбора — сейчас нужно расчистить хотя бы критический участок, иначе дальше он не пройдёт. Особенно если учесть, что впереди его ждут эти твари с наростами на мозгах.       Леон взял факел, зажал его в левой руке, а в правой держал зажигалку. Карабин болтался у него за спиной. Так он направился к главной лестнице, ведущей вниз — туда, на минусовые этажи, где плесень на стенах уже блестела влажными прожилками. — Ладно, посмотрим, как ты любишь жареное, — сказал он.       Леон щёлкнул зажигалкой и поднёс огонь к пропитанной ткани. Факел вспыхнул резким, ярким пламенем. Он сделал шаг вперёд и провёл огнём по ближайшей стене. Биомасса зашипела, задвигалась, отпрянула, будто пытаясь избежать жара.       Чтобы усилить эффект, он прожёг самый густой участок. — Ну? Горячо? — процедил он, наблюдая, как плесень чернеет и осыпается.       С факелом в руках он двинулся дальше, вниз, туда, где ждало самое мерзкое.       Когда последние клочья мутомицелия обуглились, Леон проверил ступени и приготовился идти дальше.       Он медленно спустился до минус второго этажа. Пламя расчистило путь, но запах гари смешался с сырой вонью плесени, и воздух стал тяжёлым даже через респиратор. Леон уже поставил ногу на первую ступеньку, ведущую к минус третьему, когда створки главных дверей этажного коридора вдруг содрогнулись.       Из проёма выбросились сразу двое.       Мутанты были огромны. Рост почти под потолок — метра два, если не больше. Руки — длинные до неприличия, головы… если это вообще можно назвать головами… вытянуты вверх. Плечи и часть черепной коробки усыпаны острыми костными наростами, похожими на клыки саблезубых тигров. Они издавали звуки, похожие на странную, нечленораздельную речь.       Леон мгновенно положил самодельный факел на пол и выдернул карабин из-за спины. — Блядь… только вас мне и не хватало, — пробормотал он, вскидывая оружие.       Лестничная клетка — хуже места не придумать. Узко, отрикошетит от стены как нефиг делать, света минимум от фонаря, а мутанты перекрывали почти весь проход. Он сделал шаг в сторону, чтобы не упереться спиной в стену, и открыл огонь серией очередей.       Пули вгрызались в их деформированные черепа, выбивая куски костных наростов. Один из мутантов дёрнулся, завалился на перила, но удержался, потянувшись к Леону длинной лапой. Второй прыгнул вниз с поразительной скоростью, перегнувшись через ступени, и ударил по металлу так, что тот вибрировал. — Да чтоб вас… — Леон сместился назад, продолжая стрелять в голову ближайшему. Он целился только туда — по опыту своих предыдущих заданий.       Первая тварь рухнула, наконец сдохнув и отдав свою душонку мутантскому богу. Вторая, получив серию из трёх выстрелов прямо в центр деформированного мозга, начала раскачиваться, но затем всё же рухнула на ступени.       Леон оставался в боевой стойке ещё пару секунд — ждал, не шевельнётся ли кто-нибудь ещё. Но было тихо. Только капающая с потолка влага и клочки плесени, срывающиеся со стен. — Как же я, блять, люблю свою работу, — выдохнул он.       Он сделал глубокий вдох, вытер тыльной стороной руки пот со лба, хотя тот и так стекал под респиратор, и снова проверил карабин. Затем поднял факел и двинулся дальше.       Теперь вниз — без мутантов.       Леон спускался на минус третий этаж медленно, выжигая факелом самые плотные скопления плесени. Пламя ложилось по стенам и полу густыми языками, и мутомицелий отступал, съёживаясь, чернея, но, к счастью, не отрастал обратно с бешеной скоростью. Несмотря на жар и вонь горелого, у Леона появилась робкая надежда: если расчистить путь сейчас, он успеет отыскать ребят и вывести их до того момента, когда всё снова затянется биомассой.       Минус третий этаж встретил его тишиной.       Стены были полностью покрыты плесенью. В углах кучковалась живая биомасса — пульсирующая, влажная, но не агрессивная. Она отступала при свете фонаря, будто сама понимала, что иначе ей пизда.       Леон оставил факел, чтобы получше держать оружие. Он двигался осторожно, светя фонарём на карабине и вглядываясь в каждый тёмный участок. Искал две рыжие головы.       Коридор тянулся длинной линией, и вдруг на дальнем его конце что-то мелькнуло. Быстрое движение, совсем не характерное для биомассы или мутантов. Кто-то резко метнулся к двери и исчез за ней. Леон поднял карабин и шагнул вперёд.       Он подошёл к двери и аккуратно толкнул её стволом оружия. Едва Леон сделал первый шаг внутрь, как на него что-то вылетело. Металл свистнул в воздухе.       Девушка бросилась на него со всей силой, занеся над головой кусок трубы. Леон лишь чудом успел перехватить её руку, схватил трубу, а ствол карабина дёрнулся вверх, едва не выстрелив ей в грудь. — Стой! — выдохнул он. — Стой, спокойно!       Фонарь, болтающийся на ремне карабина, качнулся и полоснул светом по её лицу.       Глаза. Один — голубой. Второй — зелёный.       Несовершенная симметрия, которая ничуть не уменьшала её красоту, а делала только уникальной. Дыхание девушки казалось сбивчивым, рука дрожала, но трубу она всё ещё не отпускала. Ни он, ни она ещё не поняли, кому первому стоит поверить в то, что всё это — не обман зрения.       Но одно было известно наверняка. Это проект J-2. Это Джозефина.