Проект J-2: Джози

      4:25 утра. Джози вырвала себя из затяжного, вязкого кошмара, который не хотел отпускать даже после того, как она открыла глаза. Раньше сны тоже приходили, но за тот месяц, что она находилась здесь, они стали злее, настойчивее и будто бы тревожней. Джо села на кровати, медленно перевела дыхание и провела ладонью по шее: кожа была влажной и неприятно холодной, поэтому она машинально собрала волосы резинкой, которую оставляла на тумбочке рядом с кроватью, и убрала их повыше, в небрежный хвост, чтобы хоть немного успокоиться.       Она встала и прямо в пижаме и домашних тапочках вышла из комнаты, направляясь на их с Джейком общую кухню. Надо было признать, тираны в больничных халатах знали толк в комфорте и умели делать вид, что заботятся. Блок, в котором жили оба Мёрфи, больше напоминал квартиру, чем палату: две изолированные комнаты, а между ними — просторная гостиная с телевизором, книжным шкафом, большим диваном и низким кофейным столиком. Здесь даже стоял виниловый проигрыватель, который Джози так любила, как напоминание о нормальной жизни. Пластинки из «Неста» было уже не вернуть, и она попросила отца, а он — их куратора Холли Блэкроуз, чтобы любые желания детей исполнялись без вопросов, даже самые безумные.       Комната Джейка находилась недалеко, через гостиную, но сейчас ей было не туда. Джози свернула к кухне — да, у них была и своя кухня, с холодильником и двухкамерной плитой, как в обычной квартире. Продукты им приносили ровно те, которые они заказывали, без ограничений, словно пытались купить их покорность или притупить бдительность. «Это всего лишь малая плата за то, что они с нами делают», — однажды подумала Джози и с тех пор возвращалась к этой мысли каждый раз, когда ночью не могла уснуть.       Вот и сегодня, выбравшись из своей тёплой, но тревожной кровати, она сначала побрела на кухню — за той самой банкой кока-колы, которую любила с подростковых времён, а потом свернула в гостиную, чтобы тихонько поставить любимого Ива Монтана — про такой же любимый Париж, в котором она не была, но очень хотела, — и, возможно, порисовать.       Усевшись на диване и подогнув ноги под себя, Джози открыла банку колы и сделала глоток, позволив холодной сладости на секунду вернуть её в ощущение нормальности, после чего поставила жестянку на кофейный столик. Она прекрасно знала, что за ними следят каждую секунду, но ночью — особенно под утро — дежурные чаще всего спали, уткнувшись в стол, или залипали в трансляциях футбольных матчей, поэтому именно в эти часы она была уверена, что никому не придёт в голову анализировать её рисунки, пульс и эмоциональное состояние.       Джози нервно поднялась с дивана, прошла обратно в спальню и вытащила ящик из-под кровати, где хранила все свои художественные принадлежности. Она никогда не любила акварель или масло — её инструментами всегда были угольные карандаши и пастель, хотя иногда она позволяла себе и акрил, когда хотелось красок и было много времени. Хотя уж чего-чего, а времени у неё было предостаточно. Сейчас Джо достала блокнот формата А4 с толстой бумагой для скетчей, несколько простых карандашей и один угольный, после чего вернулась в гостиную. — Не разбудить бы Джейка, — тихо пробормотала она, делая звук проигрывателя ещё тише, но так, чтобы музыка всё равно доходила до неё. — Ну же, Джози, ты знаешь, чего ты хочешь, — сказала она шёпотом и, усевшись на пол возле дивана, открыла блокнот, позволяя руке самой выводить первые линии.       Сначала они шли неуверенно, будто она пробиралась сквозь собственную память, стараясь не задеть слишком больные воспоминания. Но потом вывела горизонт, наметила стволы деревьев — высокие, тёмные, с переплетёнными ветвями, которые тянулись вверх, будто ища у неба спасения или прощения. Лес получился глухим и бесконечным. Она штриховала медленно, уголь послушно ложился на бумагу, оставляя плотные тени.       Чуть дальше, в глубине рисунка, появились две фигуры — она и Джейк. Джози изобразила их с братом схематично, но всё равно было сразу понятно, кто есть кто. Они стояли рядом, близко друг к другу, но не прижимаясь, словно между ними существовала тонкая, невидимая нить, которую нельзя было разорвать. Хотя, говоря по правде, эта связь действительно существовала. У Джейка плечи получились чуть напряжёнными, как всегда, когда он думал, что скорее умрёт, чем допустит, чтобы с ней что-то случилось, а её собственная фигура вышла хрупкой, растворяющейся в этом лесу. Джози поёжилась, вспоминая холод и пронизывающий ветер.       Потом рука сама по себе сместилась к переднему плану, и штрихи стали жёстче. Здесь она больше не рисовала — она выплёскивала себя на бумагу. Человек в комбинезоне возник на листе, занимая собой всё пространство между зрителем и лесом. Лицо она оставила пустым: без глаз, без рта — просто гладкое пятно, от которого почему-то было невозможно отвести взгляд. Зато остальное прорисовывалось с пугающей чёткостью: складки плотной ткани, перчатки, уверенная, тяжёлая стойка и кобура на бедре.       Джози остановилась, посмотрела на рисунок и вдруг поймала себя на том, что дышит слишком быстро. Она знала, кто этот человек. Но ей были нужны не воспоминания о нём — ей хотелось совсем другого. — Ну давай, мать твою, — она смотрела куда-то вверх. — Почему ты показываешь мне только тогда, когда ты хочешь? Покажи его, прошу.       Но в ответ — ничего…       Она вырвала лист и бросила его вправо, не глядя, куда он упадёт, а потом подтянула ноги к груди и обняла их, уткнувшись лбом в острые чашечки колен. Ей было всё равно, как выпачканные углём пальцы оставляют тёмные разводы на щеках и пижамных штанах. Плакать было нельзя, иначе кто-нибудь может заметить её учащённый пульс. Мало ли. Ей не хотелось рисковать. Джози закусила губу и начала дышать по квадрату: на четыре счёта — медленный вдох, на четыре — задержка, потом на четыре — длинный выдох.       Она взяла новый лист и принялась рисовать. Потом ещё один. И ещё. Время она не считала — оно перестало иметь значение где-то между первым и десятым листом, растворившись в шорохе бумаги и сухом скрипе угля. Когда Джози наконец пришла в себя, она увидела, что вокруг неё — целое поле листов: с набросками, с очертаниями, и скомканных или порванных на части. Но то, что лежало у неё на коленях сейчас, было другим. В этих линиях было то самое успокоение, о котором она так отчаянно просила свою мутацию, надеясь, что та подарит ей возможность оказаться хотя бы мысленно, но с ним. И та подарила.       Светлые волосы небрежно падали на лоб, пряди словно разошлись сами по себе, открывая высокий лоб и подчёркивая холодную симметрию лица. Кожа была светлой, обозначенной пустотой бумаги. Скулы очерчены чётко, губы сжаты в едва незаметную линию, которая сразу говорила о том, что человек привык держать эмоции под контролем. Взгляд был прямым, несколько тяжёлым и сосредоточенным, с оттенком усталости, которую невозможно было скрыть даже при полном самообладании. В серо-голубых глазах — единственной цветной части, ради которой Джози использовала новую пастель, — читалась постоянная готовность ко всему и какая-то бездонная печаль. Таким Джози запомнила его. — Леон, — тихо сказала она и осторожно провела пальцами по листу, не задевая рисунок, чтобы не смазать. Потом она аккуратно прижала блокнот к груди. — Спасибо, — сказала она себе под нос, надеясь, что выработанный дофамин даст мутомицелию понять, как она благодарна. — А это ещё что за хрень, Джо? — в дверях своей комнаты показался Джейк. Сонный, но уже вполне пришедший в себя, с тем самым взглядом, который означал, что он всё понимает и сейчас начнёт задавать вопросы. — Я тебя разбудила? — отозвалась Джози, не отрывая блокнот от груди. Она слишком хорошо знала, что показывать нарисованное Джейку может быть опасно для здоровья — в первую очередь для её собственного. — Нет, просто время уже, — он кивнул на электронные часы на полке над телевизором.       8:45. «Чёрт», — подумала Джози и машинально сжала блокнот сильнее. — И во сколько ты встала? — спросил Джейк, подходя ближе, но остановился у дивана и поднял один из валявшихся на полу листков. — Расскажешь, чей портрет ты тут рисовала? — Мне сегодня плохо спалось, — ответила она, не сводя с него глаз и внимательно отслеживая каждое движение его рук.       Джейк поднял ещё один лист, потом потянулся за банкой колы, стоявшей на столике, и раздражённо нахмурился, обнаружив, что она пустая. — Джо, я ещё раз тебя спрашиваю, — он поднял лист с набросками и показал ей. — Кого ты пыталась нарисовать? — Никого. — Дай блокнот. — Пошёл ты, Джейк, ничего я тебе не дам. Это мои вещи, — Джози вскочила и рванула в сторону своей комнаты. — А ну покажи! — он бросился следом. — Нет, не трогай!       Конечно, брат был выше и куда сильнее, и блокнот оказался у него мгновенно. Джози даже не успела толком сопротивляться. — Сейчас посмотрим, кого ты там прячешь… — пробормотал Джейк, разворачивая страницы, и вдруг замер.       Она отчётливо увидела, как на его лице проступает растерянность. И в этот момент поняла — скандала не избежать.       Но Джейк не стал на неё кричать. По крайней мере, сначала.       Он молча закрыл блокнот, затем вытащил из-под кровати её ящик, вытряхнул из него все вещи прямо на пол, спрятал улику как можно глубже и завалил сверху одеждой. Потом резко схватил сестру за руку и потащил в ванную.       Там он усадил её на край ванны и включил воду. Шум крана заглушал всё лишнее. И вот тогда он наконец начал кричать, но шёпотом. — Ты что, совсем с ума сошла, мать твою? Ты хочешь, чтобы они это увидели? Ты хочешь новых исследований? Хочешь, чтобы они вскрыли твою глупую головёшку? Я же просил тебя, Джо! — Джейк… — Вот даже не начинай, — он метался по ванной из стороны в сторону, насколько позволяла теснота. — Ты — единственный близкий и родной человек, который у меня есть в этой жизни. Они ведь могут убить тебя, Джо. Ты это понимаешь? — Понимаю. Но… — Нихера ты не понимаешь. — Ты не даёшь мне сказать, — она поймала его за руку, остановила, притянула к себе и заставила сесть перед ней на корточки. В её голосе не было злости, только усталость. — Послушай. Я правда очень люблю тебя. Но то, что засело у меня в голове… это никак не проходит. А сегодня… мутация помогла мне нарисовать.       Он замер. — Я встала где-то в четыре или пять, а потом просто начала рисовать. И… я как будто провалилась во времени. А когда пришла в себя — он уже был готов. Я просто попросила плесень показать мне его. — Ты… что ты сделала? — медленно спросил Джейк. — Попросила мицелий показать мне Леона.       Он шумно выдохнул и закрыл глаза. — Это тебе что, Санта Клаус? Блять. Ты же так убиваешь себя, — сказал он уже тише. — Да ещё и с помощью мутации. Догадки, мысли, рисунки… Выкинь его из головы, прошу тебя. Не усугубляй. Обещай мне, Джози. Хотя бы попробуй. — Я пробовала, — ответила она, и в голосе где-то дрогнули слёзы. — Уже больше месяца. Каждый день я пробую. — Так попробуй ещё раз. Время вылечит. Обещаю, — Джейк поднялся и притянул сестру к себе. — А теперь давай кое-что сделаем…       Он попросил Джози помыть руки, а затем выкрутил кран на ледяную. Сам первым сунул туда пальцы, а потом аккуратно намочил волосы на висках сестры, медленно проводя по коже. — Что ты делаешь? — спросила она, наблюдая за ним снизу вверх. — Увидишь. Сейчас нам это пригодится, — ответил он и выключил воду. — Пойдём.       Он открыл дверь ванной, выпуская её вперёд, но по тому, как Джози застыла на пороге своей комнаты, Джейк сразу понял, что не ошибся.       В гостиной их уже ждали. — Мы заметили на датчиках Джози учащённый пульс и повышенное давление, — сказала доктор Холли Блэкроуз, стоя почти по центру комнаты. — У тебя были какие-то… ммм… плохие мысли? — Нет, нихрена у неё не было, — резко ответил Джейк, даже не дав сестре открыть рот. — А вот мигрень — кстати, да. Не притащите ли каких-нибудь таблеточек из своего пыточного арсенала? — Что вы оба делали в её ванной? — Холли проигнорировала выпад, у неё, как всегда, были свои интересы. — Я же сказал, у Джо была мигрень. Она сегодня плохо спала. Я делал ей компресс на виски из холодной воды, — Джейк говорил ровно, скорее даже лениво. — Не первый год живу с «докторами», — последнее слово он отчётливо выделил, будто взял в кавычки и швырнул ей в лицо.       Джози всё это время стояла за его спиной, чувствуя себя меньше атома. — Мигрень, говоришь? — Холли медленно огляделась по комнате, а затем наклонилась и подняла один из листов с пола. — Коулман принесёт принцессе её таблетки от мигрени. И нам, пожалуй, стоит проверить, что это за болезнь такая, да, Джози? Зайди сегодня ко мне после обеда. — Зачем ей к тебе идти? — Джейк всё так же продолжал защищать сестру. — Джей, брось. Не надо, — голос Джо стал тише. — Да, Холли, зайду.       Она смотрела в пол, потому что по-другому у неё просто отказывалось работать тело. Ей казалось, что любое неосторожное движение выдаст её с головой, поэтому она старалась выглядеть максимально заболевшей.       Как говорится, у человека есть три реакции на опасность: бей, беги или замри. Джозефина Мёрфи выбрала третью. Бежать ей было некуда, а бить она не умела — даже словом. Это всегда было прерогативой её старшего брата. И даже ему это помогало не так часто, как хотелось бы.       Доктор Блэкроуз выиграла этот бой благодаря Джози. Счёт — 1:0 в её пользу против Джейкоба.       Они ненавидели друг друга, и это было очевидно с первого взгляда, но оба прекрасно понимали, что путей обойти друг друга не существует. Холли не стала бы даже думать о том, чтобы рисковать своей работой и должностью, а Джейк понимал: несмотря на то что его отец заведует всей этой личной пыточной, он вряд ли поверил бы рассказам о том, что доктор Злюка плохо с ним обращается. Поэтому они оба оставались на этой дистанции.       Холли Блэкроуз получила руководящую должность в тридцать шесть лет, пройдя ускоренный и жёсткий научный путь. Ранний университет, защита PhD в области нейрофизиологии и поствирусных изменений мозга к концу нулевых, затем работа в нескольких закрытых исследовательских программах на стыке медицины, фармакологии и биобезопасности. Она изучала влияние экстремальных эмоциональных состояний на нестабильные биомаркеры, вела эксперименты с подавлением и реконструкцией памяти, курировала протоколы наблюдения за носителями атипичных мутаций — там, где требовались не только научная точность, но и холодная управляемость процессами. Именно поэтому Мёрфи поставил во главе проектов J-1 и J-2 её: Блэкроуз сочетала редкую экспертизу, дисциплину и готовность работать в серой этической зоне, не задавая лишних вопросов и точно понимая, что в этих проектах ценится не сочувствие, а результат.       Она была полной противоположностью Джозефины. Они обе были примерно одного роста — около ста шестидесяти пяти сантиметров, с похожими причёсками и схожей хрупкостью силуэта. Вот только Холли по-докторски носила очки и униформу, а Джо — что придётся и к чему душа ляжет. Конечно, их различия заключались не только в этом. Разница была глубже. Джози видела в мире красоту, несмотря на всё, через что ей пришлось пройти. Доктор Блэкроуз же видела мир на дне пробирки и через призму своих очков.       Поэтому, когда она вместе со свитой врачей классом пониже наконец покинула комнату брата и сестры, дышать стало заметно легче. — Она не Холли, она Holly shit, — в очередной раз выдал Джейк, который просто не мог прожить и минуты без своих остроумных комментариев.       Джози ткнула его в бок и тихо хихикнула. — Согласен с тобой, — сказал Уилл.       В комнате остался только доктор Уилл Коулман — один из свиты Холли, но совсем, совсем другой. Темнокожий мужчина, немного за сорок, он был единственным во всей научной группе, кто искренне испытывал к ребятам дружеские чувства и следил за тем, чтобы поставки кока-колы приходили вовремя.       Джози с Джейком плюхнулись на диван, разом выдыхая всё напряжение, которое скопилось за это утро. Коулман сел рядом, в кресло, придвинув его ближе. — Джози, не бойся, — сказал он, наклоняясь вперёд и складывая руки домиком на коленях. — Я не думаю, что сегодня она будет делать что-то серьёзное. Но прощупывать — будет. Холли хочет понять, можешь ли ты контролировать мутацию или что именно в тебе является её активатором. — Я и не боюсь, — отозвалась Джози, откидываясь на спинку дивана и уставившись в потолок. — Просто рано или поздно она всё узнает. Или сделает так, чтобы правда сама вылезла наружу. Проблема в том, что я и сама не знаю, как работает мутация. — Разве? — тихо спросил Уилл.       Она замялась.       Перед глазами вспыхнула утренняя сцена: стоило ей пожелать — по-настоящему, всем сердцем — увидеть Леона, и вуаля. Мутация откликнулась. Показала. Доктор Блэкроуз была права — просто ещё не знала этого. В «Несте» Уотсон изучал то, что Джози видит во время припадков, и как именно это происходит. Но у Холли было больше данных, и хотела она тоже большего — контроля, управления, возможности использовать это против других. Она знала, но не понимала как. Впрочем, это был всего лишь вопрос времени. — Да брось, что за допрос, Уилл? — вмешался Джейк. — Я думаю, Джози сейчас стоит отдохнуть. После мигрени. — После мигрени, говоришь? — Коулман усмехнулся и поднял с пола один из набросков. — На вашем месте я бы уничтожил все эти рисунки. Они уже дали Холли повод для размышлений. — Не понимаю, о чём ты, Уилл, — отозвался Джейк и забрал лист из его рук. — Это мы уберём. — Ты можешь мне верить, Джей. И ты, Джо, тоже, — он посмотрел сначала на брата, потом на сестру. — Да, мы знаем. Просто… — Джейк замялся и отвёл взгляд. — Есть вещи, которые знаем только я и она. Семейные дела.       Коулман усмехнулся. — Ладно, понял вас. Джо, тебе ещё нужны таблетки?       Она кивнула. — Может, дать тебе немного снотворного, чтобы поспать? — спросил он. — Если можно, то вечером. Я просыпаюсь под утро и потом не могу уснуть. — Джо… — резко перебил её Джейк, мгновенно уловив опасность этой информации. — Не переживай, Джей. Это не попадёт в её дело. Обещаю, — спокойно сказал Коулман.       Джейкоб на секунду задумался, затем кивнул. — Кстати, сегодня моя ночная смена — следить за вами. Как насчёт покера, а, Джей? — Бля, а ты сечёшь! Это было бы охуенно! — Я ещё тайком пронёс нам по паре бутылочек пива, — добавил Коулман и улыбнулся. — Спасибо. Хоть какой-то движ в нашем богемном царстве винила, рисунков и посиделок у телевизора.       И доктор Коулман ушёл. — Думаешь, ему можно верить? — тихо спросила Джози. — Думаю, да. Но окончательно это покажет только время. А пока — держимся вместе, — Джейк притянул её к себе. — Завтрак на мне, я так понимаю? — Да, давай.       Он уже собирался встать, когда она схватила его за руку. — Послушай. Я не дура. Я знаю, что это случится. И совсем скоро. — Что случится? — Они придут за тобой. Снова будут опыты. Тебе опять что-нибудь… сделают больно. Я так боюсь за тебя. — Эй, ну ты чего? — он сел обратно и крепко обнял её. — Я скорее умру, чем оставлю тебя одну. — Я не хочу, чтобы ты умирал. Или чтобы они с тобой что-то сделали, — не унималась Джози. — Джо, меня не убьют. Отрежут что-нибудь — ну и хер с ним. Оно же отрастёт. — Ты не понимаешь. Я боюсь не этого. Я боюсь, что тебе будет больно. Что тебя будут пытать. — Джо, я справлюсь. У меня есть ради кого справляться, — он прижал её крепче и поцеловал в висок. — Ради тебя не сдамся. Обещаю.       Она часто закивала и снова начала дышать по квадрату, чтобы не заплакать. — Заканчивай давай эту хуйню. Всё будет хорошо, — он отпустил её и поднялся. — Я пошёл делать нам завтрак, а ты, пожалуйста, спрячь улики, пока их не приписали к делу о будущем убийстве твоего мозга.       Джози улыбнулась и начала подбирать с пола наброски, останавливаясь почти на каждом. Из серых линий складывались скулы, линия подбородка, лоб мужчины, который каким-то образом умудрился задеть её невинное сердце — даже через бумагу, даже из памяти.       После завтрака доктор Коулман вернулся с таблетками от мигрени и снотворным, чтобы Джози выпила его перед сном. И сразу после этого настало время идти в кабинет Холли Блэкроуз. — Я тебя провожу, — сказал Коулман.       Джози кивнула и направилась к выходу, на ходу захватив кофту из комнаты — в коридорах бывало прохладно. В «Аурелии» старались поддерживать естественный микроклимат, но телу всё равно было не по себе. Вот только гулять даже по этим аллеям под куполом брату и сестре разрешали не так часто — три раза в неделю по два часа. И всё равно это было куда лучше, чем под землёй «Неста».       Джейк с кухни провожал её взглядом. Внутри поднималось то странное чувство, знакомое лишь тем, кто стоял на перронах и провожал куда-то далеко любимого и близкого человека. Хочется побежать, стучать ладонями по стеклу, всеми силами не отпускать. Но в итоге остаёшься стоять и смотреть. Как и он сейчас.       Коулман шёл чуть впереди, а Джози с любопытством разглядывала охрану, небо под огромным куполом, других заключённых, с которыми нельзя было разговаривать ни при каких условиях. Она не знала, что её ждёт, и старалась не думать — чтобы лишний раз не раскачивать своё состояние на радость Холли Блэкроуз.       Они остановились у двери, которая открылась только после того, как Коулман приложил карточку. Он толкнул её, пропуская Джози вперёд, и вошёл следом. — Ах, Джозефина. Садись, — доктор Блэкроуз указала на стул рядом со столом.       Джози подчинилась. — Мэм, я могу идти или мне подождать мисс Мёрфи? — спросил Уилл. — Останься. Мы недолго, я думаю. Хотя всё зависит от принцессы Джозефины, — ответила Холли, поднялась, обошла стол и села на его край рядом с Джози. — Почему вы так меня называете? — спросила Джо. — А что, ты против? Так тебя зовут отец и брат. А я — твой доктор. Мы, считай, семья, — Холли положила руку ей на плечо, но Джози этот жест проигнорировала. — Впрочем, это сейчас не так важно.       Блэкроуз поднялась, подошла к окну и сложила руки на груди. Джози сразу поняла — за этой позой не последует ничего хорошего. — Если ты думаешь, что ваши с братом уловки работают, то ты явно держишь меня за дуру. Я не зря столько лет училась и так много работала, чтобы двум соплякам позволить помешать мне сделать открытие.       Джози внимательно следила за ней, но молчала. Опасность чувствовалась кожей, но она снова сама загнала себя в ловушку. Бей. Беги. Или… замри? — Джози, твои эмоции напрямую влияют на мутомицелий. Ты можешь его контролировать. Думаю, ты это и сама знаешь, — Блэкроуз медленно подошла ближе и упёрлась руками в ручки её стула. — Дай мне исследовать твой мозг. Расскажи, что тебя так встряхнуло. Тот солдатик, который вас спас? Или, может, твой брат? — Я нихрена тебе не скажу, долбанная ведьма. Если хочешь что-то найти — делай что задумала, — сквозь зубы ответила Джози.       Холли усмехнулась. — Долбанная ведьма. Что ж, ты не оставила мне выбора, принцесса, — она вернулась за стол. — Доктор Коулман, мисс Джозефина Мёрфи начинает принимать новые препараты. Также включите ей ЭЭГ раз в неделю и fMRI с пассивными заданиями. Serovex-R и Dopraxine-L. Дозировку вы знаете.       Холли что-то записала в бумаги. — Если это не поможет нашей Джози раскрыться, мы усилим воздействие, — добавила она, не поднимая головы. — Слушаюсь, доктор Блэкроуз, — ответил Уилл. — Пойдём, Джози.       Джо встала и направилась к выходу, когда услышала за спиной: — Ты сама выбрала войну, дорогая. Но не надейся одержать в ней победу. «Да пошла ты на хер», — подумала Джози и сама от себя этого не ожидала. Оказывается, она тоже умеет злиться. Как Джейкоб. Она вышла из кабинета Злюки. Но на этом всё не закончилось. — Доктор Коулман, задержитесь, пожалуйста, — сказала Холли.       Он кивнул. — Джо, подожди меня здесь. Это ненадолго, я надеюсь.       Выбора у неё не было. Джози отошла к перилам, служившим ограждением своеобразного колодца — огромного квадрата, с поручней которого на нижние этажи свисали плетущиеся растения: виноград и плющ. Где-то вдалеке журчал фонтанчик. Джози подняла взгляд к куполу, надеясь увидеть птиц.       Уилл Коулман вышел минут через десять. И если раньше в нём ещё держался какой-то осторожный оптимизм, то теперь от него не осталось и следа. — Пошли, принцесса, — сказал он, подходя к Джози.       Она молча последовала за ним. — Что-то случилось? — спросила она уже на полпути. — Я… расскажу вам вечером, когда зайду, хорошо? — Коулман говорил тише обычного. — Нужно заполнить твою карту и карту твоего брата перед… перед… — Перед чем? — Джози остановилась. — Уилл, ты меня пугаешь. — Милая, поверь, сейчас не лучший момент, — он посмотрел на неё извиняюще. — Вечером я обязательно всё расскажу.       Он довёл её до комнаты, где они жили с Джейком, приложил карту доступа — дверь тихо разъехалась. — Жива, значит, — донёсся голос Джейкоба.       Он лежал на диване, уставившись в телевизор. — А ты думал! — отозвалась Джо.       Дверь за ней захлопнулась, и Уилл заходить не стал. — Странный он, — сказала Джози, снимая кофту. — Что случилось? — Джейк повернул голову. — Ему что-то сказала доктор Злюка. Обещал рассказать вечером. — А с тобой что она делала? — Ничего. Угрожала. Выписала таблетки, чтобы добраться до моего мозга. Ничего нового. — Ты послала её? — Да. Почти. — Почти — это как? — Я назвала её ведьмой и подумала, чтобы она шла на хер.       Джейкоб расхохотался вслух. — Моя принцесса делает успехи. Молодец, — он сел на диване и кивком позвал её к себе. — Иди сюда. Посмотрим фильм.       Джози устроилась рядом, позволяя себе на несколько минут забыть о куполе, картах доступа и докторе Блэкроуз — хотя бы до вечера.       Но тогда они ещё не знали, что новости, которые принесёт Уилл, вызовут у Джози приступ паники, а у Джейка — тошноту. Оба испытают одно и то же чувство — чистое, липкое отвращение.       Коулман зашёл к ним около десяти вечера — с упаковкой пива и без больничного халата, в обычной одежде. — Детки, я дома, — пошутил он, заходя. — О, спасение от скуки! — Джейк подскочил с дивана. — И пиво принёс. — Да, зашёл ещё в магазин. Подумал, что Джози тоже захочет. — О, я вообще-то не пью, — отозвалась она. — Да брось. Пиво — это почти как сок или вода, — улыбнулся Коулман, явно стараясь разрядить атмосферу. — Я не знаю… — Джози всё ещё сомневалась. — Давай, Джо, — Джейк приобнял её за плечи. — С каких пор ты такой заядлый алкоголик? — поморщилась она. — Ты и сама знаешь, с каких, — ответил Джейк.       Джози смерила его уничижительным взглядом. — Ладно. Давайте сюда ваше пиво.       Уилл протянул ей бутылку, вторую дал Джейку. Потом все трое перебрались на кухню и уселись за стол. Джейк начал раскладывать карты — покер стал уже обязательным ритуалом. Джози открыла бутылку и сделала первый глоток. — И как тебе? — спросил Уилл. — Удивительно, но на вкус ничего. Лучше, чем виски, — честно сказала она. — А где ты успела попробовать виски? — уточнил Коулман.       Джози с Джейком переглянулись, молча соображая, что можно ответить. — Агент DSO пил с вами виски? — продолжил Уилл, не повышая голоса.       По спине Джози пробежал холодок. — Да, он душевный парень, — спокойно ответил Джейк. — Не сомневаюсь, — сказал Коулман и перевёл взгляд на Джози.       Она сделала ещё один глоток и изо всех сил старалась выглядеть так, будто разговор её не касается, будто ей абсолютно всё равно. Ей нельзя было себя выдать. Даже Уиллу Коулману.       Некоторое время они действительно просто играли. Карты шуршали по столу, бутылки с пивом постепенно пустели, и казалось, что всё ровно, даже нормально. — Твоя очередь, Джо, — сказал Джейк, выкладывая фишку. — Берёшь карту? — Нет, — она покачала головой. — Хватит.       Уилл молча раздал следующую карту себе, посмотрел на неё дольше, чем следовало, чтобы себя не сдать. — Я, пожалуй, пас, — сказал он и аккуратно сложил карты рубашкой вверх.       Джейк бросил на него быстрый взгляд. — Ты чего такой задумчивый, док? — он постучал пальцами по столу. — Говорил же, что вечером что-то расскажешь.       Коулман помолчал, затем снова взял карты в руки, как будто они могли его заземлить. — Холли запускает новый проект, — сказал он наконец. — Официально — пилотную программу. Неофициально… — он сделал паузу. — Эксперимент.       Джози почувствовала, как внутри всё сжалось, но внешне лишь подтянула к себе бутылку. — Какой ещё проект? — Джейк прищурился. — У неё их и так до хрена. — Этот новый. Называется NB-1. — NB? — Джейк кинул карту на стол. — Это от чего сокращение?       Коулман поднял глаза. — New Born.       На секунду повисла тишина. — Чего? — Джейк не сразу усмехнулся. — Типа «новорождённые»? — Типа, — подтвердил Уилл.       Джози машинально взяла карту. — Ещё одну, — сказала она, не глядя.       Коулман медленно раздал. — Холли считает, что вы и другие носители мутаций — нестабильный материал, — продолжил он. — Слишком много эмоций, воспоминаний, личных привязанностей. Она хочет… улучшить формулу. — Каким образом? — Джейк резко бросил карты. — Я пас. — Скрещивание, — тихо сказал Уилл.       Джози резко подняла голову. — Что? — вырвалось у неё. — Она планирует скрещивать вас друг с другом, — Коулман говорил уже механически. — А также с военными специальной подготовки Минобороны и спецструктур. Людьми с выученной стрессоустойчивостью, подавленной эмпатией и высокой выживаемостью.       Джози почувствовала, как сердце начало биться чаще, а воздух вдруг кончился. Карты выпали у неё из рук. — Я… я сдаюсь, — выдохнула она.       Джейк медленно встал из-за стола. — Повтори, — сказал он глухо. — NB-1 предполагает контролируемое зачатие, — Коулман не отвёл взгляд. — Носители мутации плюс другие носители, а также плюс боевые навыки и выдержка. Холли уверена, что так можно получить стабильный, управляемый результат. — Детей, — произнёс Джейк. — Она хочет делать детей. — Биологические единицы, — поправил Уилл и тут же поморщился. — Прости. Это её формулировка.       Джози сжала ладони на коленях. — Это… отвратительно, — сказала она. — Да, — согласился Коулман. — Именно поэтому я вам это говорю.       Джейк резко схватил бутылку и сделал большой глоток, потом вытер рот тыльной стороной ладони. — Если она думает, что я позволю… Что я буду дрочить в баночку — он не договорил: его затошнило, и он резко отвернулся. — Джей… — Джози потянулась к нему. — Не трогай, — выдохнул он. — Я в порядке. Просто… блядь.       Коулман молча собрал карты в колоду. — Эта партия окончена, — сказал он тихо. — Да, зато другая игра только начинается, — сказала Джози.       Минут через пятнадцать всё немного улеглось. Дыхание выровнялось, руки перестали дрожать, а отвращение осело где-то в желудках, перестав быть острым, но не исчезнув до конца. Коулман всё-таки договорил, но аккуратно, дозируя слова, как лекарства. Джози предстояло делать уколы гормонов в живот. Каждый день. Около полутора недель. А потом… — Не надо, — перебила его Джо, не поднимая глаз. — Я и так понимаю. Не говори.       Уилл кивнул и больше не стал продолжать. — Если честно, — Джейк сделал ещё один глоток пива и поморщился, — тут уже нужно что-то покрепче, чем это. — У нас в зоне отдыха где-то припрятано полбутылки бурбона, — заговорщески улыбнулся Коулман. — Что скажешь? — Пойдёт. Хоть я его и ни разу не пробовал.       Уилл ушёл и вернулся буквально минут через пять, держа бутылку в руках как трофей. — Я с вами не буду, — сказала Джози, поднимаясь из-за стола. — Мне и пива достаточно. Вы не против, если я включу музыку? — Нет, принцесса, включай, — отозвался Джейк.       Джози опустилась на корточки возле своей небольшой, но новенькой коллекции пластинок и вытащила Джо Дассена. Снова Франция. Снова французский. Всё, как она любила.       Джо забралась с ногами на диван, на секунду оглянулась на Уилла и Джейка, которые уже разлили бурбон по стаканам и приготовились к новой партии в покер, а затем нащупала под диванными подушками толстую тетрадь. Та лежала там, как всегда. С вызывающей торжественностью на обложке было выведено: «Дневник и собственность Джозефины Мёрфи». «День сорок первый… кажется», — нацарапала карандашом Джози, прислушиваясь к тому, как шуршит грифель.

«Если бы я была на свободе, в большом городе, я бы наверняка восторгалась тем, как огни ночных улиц раскрашивают пейзаж, и погода, конечно, была бы безоблачной. Но я здесь. Я только и делаю, что лежу на больничной кровати и скучаю. А он… Он, наверное, ничего не знает, и, возможно, это даже к лучшему, потому что, зная его, он бы изводил себя чувством вины. А я сама пока не уверена, что будет дальше. Вдруг это точка, и нас отсюда может спасти только смерть?

А мои мысли всё равно только о нём. О тех двух днях, которые стали для меня чем-то вроде солнца. Я так часто ловлю себя на мечтах — на том, как хотела бы его дотронуться и поговорить. Наверное, странно, что для меня всё изменилось буквально за пару дней, но я всё равно буду надеяться и ждать, что всё обойдётся и мы ещё встретимся. Просто нужно бороться, ведь моё сердце пока по-прежему бьётся».

      Джози перечитала написанное, задержала пальцы на втором абзаце, после чего закрыла тетрадь и снова спрятала её под диванные подушки. Потом, положив руку на подлокотник, начала постукивать пальцами в такт музыке.       Она точно знала, чего ей сейчас хочется, и это желание сидело в груди тихим, настойчивым зудом. Вот только дать ей этого никто не мог.