Лис:зажигая огни

🦊 Глава I. «Быстрее болванки» Акт IV. «Altitude» (Высота) ☄️ Падение и Бетонная Терапия Прощание с Карлом было коротким, как щелчок предохранителя. Немец только крепко сжал плечо Алекса, его Железный крест тускло блеснул в стерильном свете. — Удачи, Amerikaner. Смотри не разбейся о первую же трубу. Я присмотрю за тобой сверху, — пробасил Карл. Алекс не стал ждать. Он шагнул в пустоту. Падение было пьянящим. Скорость нарастала, ветер свистел в ушах, раздирая ангельский мех на шортах. Алекс летел вниз, к земле, которую он не чувствовал под ногами почти восемьдесят лет. Он летел быстрее, чем немецкая болванка, быстрее, чем его собственные мечты о Нью-Джерси. Но он совершенно не учёл, что Киев — это не чистое поле под Прохоровкой. Обзорность в январском небе над столицей Украины была паршивой — метров пятьсот от силы из-за едкого смога и низких туч. — Твою ма-а-ать! — только и успел выкрикнуть Алекс. БАМ! Он на полной скорости впечатался головой в парапет типичной советской многоэтажки. Звук был такой, будто кувалдой ударили по пустому ведру. Алекс отлетел, перевернулся в воздухе и мешком рухнул на заснеженную крышу. — Сука... — прохрипел он, выплевывая бетонную крошку. Голова раскалывалась, в глазах прыгали розовые искры. — Больно, блядь... Но в «Шермане» гореть было больнее. Он перевернулся на спину, глядя в мутное киевское небо, и вдруг хрипло расхохотался, вспоминая свои последние секунды в танке. Тогда он орал Майклу: «СУКА, МАЙКЛ, Я ЕСЛИ СДОХНУ, ТО ЗАБЕРУ ФАШИСТА С СОБОЙ!». Забрал. И теперь он здесь. — Живой. Почти, — прошептал он. 🌆 Чужой среди своих Алекс поднялся, отряхивая меховые шорты. Нужно было маскироваться. Он вытащил из сумки старую, застиранную белую футболку и натянул её, пытаясь прикрыть крылья. Он сложил их так плотно, как только мог, превратив в некое подобие горба под тканью. С его ростом под 180 см и необычными розовыми глазами он всё равно выглядел странно, но в мегаполисе всем обычно похуй. Он спрыгнул с козырька подъезда прямо в сугроб. Впервые за 79 лет его легкие наполнил настоящий воздух — смесь мороза, бензинового выхлопа и дешевого табака. Алекс улыбнулся во весь рот. Это был запах жизни. Не той стерильной херни сверху, а настоящей, грязной, честной жизни. Улицы Киева напоминали ему Нью-Джерси его юности, но на стероидах. Кругом суетились работяги в серых куртках, мамаши с красными от мороза носами тащили орущих чад в садики, таксисты подрезали друг друга, а яркие вывески слепили глаза. Алекс замер перед одной из них. Буквы складывались в странные узоры. Он был безграмотен. Школу он не окончил — во дворе было интереснее, да и отец-одиночка Марк едва сводил концы с концами. Алекс умел считать только до десяти тысяч — ровно столько, сколько нужно было наводчику, чтобы выставить дистанцию в прицеле. Остальное — пустой шум. Единственным светлым пятном в его прошлой жизни была сестра Марфа, которая души в брате не чаяла, но даже она не могла научить его любить книги больше, чем запах солярки. — Так... — Алекс почесал затылок. — Улица Авиа... Авиа-хрен-знает-кого. И машина. У Ника была какая-то старая развалюха. Проблема была в том, что Алекс сейчас стоял на улице Ворошилова (которую уже сто раз переименовали, но на старых картах в небесах она была такой). — И сколько мне, блядь, ебашить до тебя, Ник? — пробормотал он, оглядываясь. 🔥 Опоздание А пока Алекс пытался сориентироваться в лабиринте киевских дворов, в квартире на другом конце района произошло то, чего ангел так боялся. Ник проснулся в субботу с тяжелой головой. В комнате пахло гарью. Он сидел на полу перед старой металлической миской, в которой догорали остатки авиабилетов и документов. Черный пепел медленно оседал на линолеум. — Вот и всё, — прохрипел Ник, растирая лицо ладонями. — Никакой Америки. Никаких пиндосов. Остаюсь гнить здесь. Его зрачки были узкими, как лезвия скальпеля. Он чувствовал странную смесь облегчения и дикой, удушающей ненависти к самому себе. Маруська подошла к нему, потерлась об костлявое колено, но Ник даже не пошевелился. — Похуй, — бросил он в пустоту. — Спим дальше. Он завалился на диван, не раздеваясь, прямо в шортах и майке, укрылся старым пледом и провалился в тяжелый сон без сновидений. Он не знал, что по городу, спотыкаясь о бордюры и оглядываясь на каждую проезжающую машину, к нему идет парень из сороковых годов. Алекс шел по Ворошилова, кутаясь в тонкую футболку. Прохожие оглядывались на странного пацана в меховых шортах в минус десять, но Алексу было плевать. Он чувствовал Ника. Где-то там, за рядами панелек, гасла душа, которую он обещал спасти. — Я найду тебя, Лис, — прошептал Алекс, ускоряя шаг. — Только не вздумай окончательно сдаться до того, как я дойду.