Double-Edged Masks

Айзава стоял в кабинете Незу, напряжённый, усталый и неуверенный в себе больше, чем ему хотелось бы признавать. Он нервничал не из-за Незу — он никогда не нервничал. Незу был спокойным, интеллигентным, искусным тактиком, скрытным от посторонних глаз. Нет, не директор заставил Айзаву чуть дольше держать руки в карманах или сжать горло. Это был разговор. Он был о Дазае. Он слегка откинулся на край стола, скрестив руки на груди, в ожидании. Его мысли были затуманены долгим днём, но никак не могли остановиться. После предыдущей встречи с другими героями Айзава знал, что произойдет — Незу выслушает, возможно, окажет какую-то неопределенную поддержку, а затем предложит терапию, как будто это могло распутать узлы внутри такого мальчика, как Дазай. Терапия. Как будто это могло исправить кости, которые так и не срослись должным образом, или исправить то, что годы насилия оставили след в позвоночнике ребёнка. За дверью кабинета он слышал тихие шаги Сущего Мика. Хизаши предложил Айзаве пойти с ним, но тот отказался. Он не хотел, чтобы эмоции затуманивали его мысли еще больше, чем они уже были. Иногда Хизаши был слишком добрым. Слишком шумным, слишком искренним. Айзаве нужна была тишина. Контроль. Он уже собирался закрыть глаза ещё на секунду, чтобы, может быть, поглубже погрузиться в тишину, когда услышал тихий скрип открывающейся двери. — Айзава-кун? — Раздался голос Незу, удивлённый, но приятный. — Что привело тебя сюда в такой час? Айзава выпрямился, едва заметно кивнув. — Незу. Незу вошёл в комнату с термосом в руке и легко запрыгнул на свой стул. — Садись, садись. В чём дело? Айзава колебался всего мгновение, прежде чем сделать шаг вперёд и сесть напротив него, его поза была напряжённой. Его голос был тихим. — Я хочу поговорить о Дазае. Незу наклонил голову, спокойно сложив лапы перед собой. — Опять? Продолжай. Айзава выдохнул через нос. — Я ещё раз просмотрел его записи. Медицинские заключения. Рентгеновские снимки. Исцеляющая девочка заметила шрамы. Незу ничего не ответил. Просто ждал. — У него было больше дюжины переломов. Некоторые срослись неправильно. Глубокие шрамы на руках, бёдрах и спине. Многие из них старые. Некоторые от хирургического вмешательства. — Тон Айзавы оставался ровным, бесстрастным. — Он также отказывался от большинства обезболивающих препаратов, если его не заставляли. Он сказал Исцеляющей девочке, что всё «не так плохо», даже когда у него было сломано ребро. Он помолчал секунду, прежде чем продолжить. — Есть также психологические признаки. Он никогда не вздрагивает. Не просит о помощи. Избегает прямых вопросов о доме. Во время драки он был тяжело ранен, но всё равно настаивал на продолжении. — Дазай-кун, похоже, настроен решительно, — пробормотал Незу, наливая себе чай. Айзава прищурился. — Решителен или замкнут в себе. Я видел, как дети ломались и при меньших обстоятельствах. — И всё же он не сломался. — В этом-то и проблема, — тихо огрызнулся Айзава. — Он сломан. Просто не заметно. Незу просто застыл на месте. Айзава двинулся вперёд. — Он не просто преодолевает боль — он обучен игнорировать её. Это не тренировка героя. Это выживание. Он сунул руку в карман пальто и вытащил сложенную папку. — Я знаю, ты уже читал это. Но я дополнил это новыми наблюдениями. Из материалов Спортивного фестиваля. Из последствий. Из разговора, который состоялся у меня с ним, когда я спросил о его отце. При этих словах ухо Незу дёрнулось. — Он был немногословен. В этом не было необходимости. Пауза. — Я учил трудных детей. Хитоши, Бакуго. Я сталкивался с отношением к себе, травмами и даже ненавистью к себе. Но у меня никогда не было ученика, который выглядел бы спокойным, рассказывая о человеке, Мори, которого он ненавидит всей душой. Я никогда не встречал человека, который говорил бы о самоубийстве так, будто обсуждает погоду. И я никогда не видел, чтобы мальчик замолкал, как только кто-нибудь упоминал о «докторе», как будто из комнаты выкачали воздух. Теперь взгляд Незу был задумчивым. Серьёзным. Айзава позволил тишине затянуться, затем, наконец, добавил тише: — Я не думаю, что терапии достаточно. Незу кивнул, отставляя свой чай. — Я понимаю. — Не говори, что он просто сильный, — пробормотал Айзава. — Только не говори мне, что то, что его используют в поисках предателя, является частью какого-то более масштабного плана. Он ребёнок. Он сломлен. И чем глубже я смотрю, тем больше вижу того, что кто-то похоронил глубоко внутри него. Незу сначала молчал. Затем он снова кивнул, медленно и осторожно. — Я не буду врать, Айзава-кун. Я многое об этом знаю. Но ты прав, — Он заглянул в папку. — Пора перестать притворяться, что он просто ещё один умный мальчик в форме. Взгляд Айзавы оставался жёстким. — Тогда сделай что-нибудь. Голос Незу звучал мягко. — Я сделаю. Айдза стиснул зубы, наблюдая за тем, как Незу небрежно произносит эти слова, как будто они говорят о результатах тестов или ремонте кафетерия, а не о мальчике, у которого кровоточит сердце. Ему не нравится, что он сидит так непринуждённо, как будто эти факты не приходили Незу в голову, но Айзава знает, что это так. — Я не думаю, что ты понимаешь, — сказал Айзава низким и напряжённым голосом. — У него хирургические шрамы. — Айзава снова заявляет: — Шрамы, которые были нанесены неправильно. Они старые, но не все из них. Некоторые появились недавно. Исцеляющая девочка сказала, что, похоже, кто-то оперировал его без медицинского разрешения или ведома. У него шрамы на груди, на ногах, в некоторых местах, которые даже не имеют смысла, если только он не сделал это сам с собой. Незу молчал. Это было неправильно. Айзава шагнул ближе к столу, сжав кулаки. — Мы говорим о шестнадцатилетнем парне, который, похоже, не понимает, что ему позволено жить. Который говорит о смерти, как о запасном плане. Незу сложил лапы на столе. — Я понимаю твоё беспокойство, Айзава. Я понимаю. Но ты делаешь Мори подозреваемым. — Я ни в чём его не обвиняю. Я говорю тебе, на что указывают улики. — Теперь голос Айзавы звучал резче, в нём слышалась горечь. — Ты говоришь, что Мори можно доверять, но ты же видел, как ведёт себя Дазай. Он не дрожит, когда ему причиняют боль. Он не просит о помощи. Он смеётся, когда ему плохо. И он не рассказывает о своей семейной жизни. Никогда. Незу постучал ручкой по столу, медленно и обдуманно, и каждый щелчок ещё сильнее задевал Айзаву за живое. — Мы с Мори-саном заключили соглашение, — сказал наконец Незу, как будто просто обсуждал вопросы логистики. — Он помог бы школе через Дазая — предложил бы разведданные, проницательность, стратегическое сотрудничество — в частности, помог бы нам найти предателя в UA. Взамен мы предлагаем Мори помощь, если он попросит об этом. Айзава уставился на него. Сначала он не расслышал слов. А потом они это сделали — и это было как удар в грудь. — Вы заключили сделку? — он тихо спросил. Слишком тихо. Он шагнул вперёд, его голос понизился, как во время затишья перед бурей. — Ты заключил сделку, в которой замешан ребёнок. Незу невозмутимо навострил уши. — Осаму не просто ребёнок. Он— — Не надо, — огрызнулся Айзава. — Только не говори мне, что он другой. Только не говори мне, что он гениален. Я знаю, кто он такой. Но это не меняет того, что ты только что сказал. Воздух в кабинете стал неподвижным и тяжёлым. — Ему шестнадцать, — продолжил Айзава, теперь его тон был холоден и резок до предела. — И ты хочешь сказать, что его отец отдал его как пешку в обмен на будущую услугу? Он даже не заметил, как стиснул кулаки, пока ногти не впились в ладони. — Скажи мне, разве это не похоже на продажу собственного сына? Незу промолчал. Айзава сделал вдох через нос, медленный и контролируемый. Это не помогло. — И что такому человеку, как Мори, вообще нужно от школы героев? — спросил он. — Какую услугу мы готовы оказать, чтобы она стоила этого? Он резким жестом указал на папку, всё ещё лежащую нераспечатанной в его пальто, — ту, что дала ему Исцеляющая девочка. Ему не нужно было открывать его снова. Образы запечатлелись в его памяти. Десятки шрамов. Аккуратные, оставленные хирургическим путем. Неровные, неуклюжие. Некоторые всё ещё красные. — Он отдал нам парня со шрамами, как в боевом эксперименте, — сказал Айзава, теперь тише, почти хрипло. — Ты когда-нибудь спрашивал себя, почему, Незу? Это, наконец, привело к тишине. Не та тишина, которая наступает, когда все соглашаются. Нет, это было из тех, что режут глаз. Даже Сущий Мик, ожидающий за дверью, замолчал. Ни постукивания, ни жужжания. Незу не ответил. Он только смотрел на Айзаву, сложив маленькие лапки, с непроницаемым выражением лица. А Айзава… он увидел это таким, каким оно было на самом деле. Не безразличием. Не злобой. А расчётом. И, возможно — возможно — чувством вины. Потому что даже Незу понимал: Что-то во всём этом было не так. Наконец Незу тихо вздохнул. — Ты веришь, что травмы Дазая нанесены непосредственно Мори? — Я верю, — медленно произнёс Айзава, — Что Мори знает больше, чем говорит. И я верю, что Дазай скорее бросится на смерть, чем скажет правду. Так оно и было. Правда, которая мучила Айзаву уже несколько дней. Незу молчал. Выражение его лица было непроницаемым. Айзава добавил почти с горечью: — И ты собираешься сказать мне, что терапии достаточно. Что он умён, устойчив в стрессовых ситуациях и обладает стратегическим мышлением. Что он полезен. Незу поднял голову и, наконец, встретился взглядом с усталыми, сердитыми глазами Айзавы. — Нет, — сказал он. — Я собираюсь сказать тебе, что Дазай уже пережил гораздо больше, чем должен был, и что у нас остается всё меньше времени, чтобы показать ему, что он не обязан продолжать в том же духе. Айзава сделал глубокий вдох. — И что дальше? — Мы будем следить за ним, — мягко сказал Незу. — Внимательно. И мы будем держать его в UA, где мы можем, по крайней мере, попытаться защитить его от того, что было раньше. Айзава кивнул. Это было что-то. Недостаточно. Но хоть что-то. Это было то, что он уже сказал Дазаю. — А Мори? — снова спросил он. Незу задумчиво прищурился. — Мори… ценен. Но даже ценные люди отбрасывают длинные тени. Я разберусь с этим. Айзава на мгновение закрыл глаза, стиснув зубы. — Не жди слишком долго.

***

Дазай присел рядом с Чуей на край кровати, их плечи были близко, но не соприкасались. В воздухе повисло тяжёлое молчание, более громкое, чем любой из их разговоров. Локти Дазая лежали на коленях, а забинтованные руки безвольно свисали между ними. Он уставился в пол. Деревянный, чистый. Тихий. Снаружи было шумно. СМИ всё ещё бурлили от этого — скрины, популярные хэштеги, комментарии, твиты. Каждый уголок Интернета шептался о них, как о героях любовного романа. Влюблённые на поле боя. Несчастные солдаты, истекающие кровью, но выживающие и цепляющиеся друг за друга так, словно от этого зависела их жизнь. Его телефон, о котором он теперь забыл, всё ещё время от времени пищал с новыми уведомлениями. Лайки. Ретвиты. Упоминания. Особенно поразило одно изображение — Чуя держит его на руках, как новобрачного, в глазах ярость, на лице решимость. Подпись под снимком гласила:

| Мой парень НИКОГДА бы не смог.

И тут количество цитат в твиттере вышло из-под контроля. Дазай не знал, сколько людей написали фанфики о них. Сотни? Тысячи? И, что ещё хуже, арты — кто-то нарисовал их целующимися. На другом был изображен Чуя, который залатывал раны Дазая, без рубашки, сидя у него между ног. Он даже не хотел знать, как выглядит раздел комментариев. Вероятно, это было поле битвы само по себе. Он медленно, неглубоко вздохнул. Чуя тоже был спокоен. Всё ещё. Его собственный телефон лежал лицом вниз рядом с ним, экран был выключен. Дазай знал, что он это заметил. Всеобщее внимание. Комментарии о любви и преданности, теории, видео были замедлены и отредактированы, как чёртов монтаж романа. Один человек даже собрал клипы, где Дазай смотрит на Чую в коридорах общежития — увеличенные, с романтической музыкой на заднем плане. Чёртовы шипперы. Его щёки горели. Не от смущения. Нет. Не совсем. Потому что хуже всего были не эдиты. Не то, как их воспринимал мир. А то, что мир, возможно, не так уж и неправ. Он подумал о поцелуе. Настоящем поцелуе. Том, что был в ванной. Рука Чуи на его щеке. То, как его губы прижались к губам Дазая, мягко, тепло и импульсивно, словно что-то раскрылось внутри него. И Дазай не ответил на поцелуй. Боже, он хотел этого неделями. Может быть, дольше. Он просто не был готов — к жару в груди, к дрожи в руках, к правде обо всем этом. Чуя заботился о нём. И это означало что-то настоящее, что-то опасное. То, на что Дазай не мог позволить себе надеяться. Потому что Чуя был… Чуей. А Дазай? Он не был тем, кого любили люди. Он был тем, кого люди использовали. За его причуду. За его тело. За его разум. И, возможно, если они были по-настоящему жестоки, за его молчание. Он не заслуживал того, чтобы его так желали. Он не знал, что с этим делать. Молчание затягивалось. По-прежнему никто из них не произносил ни слова. Единственным звуком в комнате было тихое тиканье настенных часов и редкие гудки от очередного уведомления, высвечивающегося на телефоне на прикроватной тумбочке. Дазай хотел что-то сказать. Что-нибудь. Но при каждой попытке у него перехватывало горло. Что он мог сказать? «Эй, извини, что не поцеловал тебя в ответ, я запаниковал, потому что, возможно, на самом деле влюблён в тебя»? Нет. Это всё испортило бы. Поэтому вместо этого он сидел неподвижно, притворяясь, что между ними нет теплоты. Притворяясь, что ему не хочется слышать голос Чуи, его прикосновения. Притворяясь, что ему не страшно, что если он поднимет глаза, Чуи уже не будет рядом. Чиби пошевелился рядом с ним, тихий скрип матраса нарушил тишину. Дазай не поднимал глаз, пока не почувствовал его отсутствие — Чуя поднялся и теперь стоял всего в шаге от кровати, небрежно скрестив руки на обнажённой груди. — …Нам нужно поспать, — пробормотал Чуя, не глядя на него. — Уже поздно. Ты всё ещё выглядишь так, будто можешь упасть в любую секунду. Дазай медленно моргнул, оглядывая фигуру перед собой, и когда их взгляды, наконец, встретились — всего на секунду — что-то сжалось в его груди. Выражение лица Чуи было непроницаемым. Глаза спокойные, но усталые. Охраняемые. А его рот сжался в тонкую линию, словно он не верил в то, что может сорваться, если он откроет его снова. Дазай просто кивнул. Тихо. Это казалось неправильным. Как будто он должен был сказать что-то ещё. Что угодно ещё. Но прежде, чем он смог что-то сказать, Чуя отвернулся и раздражённо фыркнул. — Не пытайся умереть во сне или что-то в этом роде, идиот, — пробормотал он. И с этими словами он повернулся и вышел из комнаты. Дазай сидел один в полумраке, глядя ему вслед. Дверь захлопнулась. Он долго смотрел на закрытую дверь. По ту сторону двери не было слышно ни звука — ни шагов, ни журчания воды, ни вздохов. Только тишина. Густая, тягучая тишина. Такая, что давила на грудь и отказывалась отпускать. Всего было слишком много. Поцелуй. Взгляды. Ванна. Проклятые фан-арты. То, как ушёл Чуя. Дазай провёл рукой по лицу, выдохнул и, наконец, откинулся на кровать. Он прижал ладони к глазам, пытаясь успокоить шум в голове, пытаясь на пять секунд перестать чувствовать. И тут его телефон завибрировал. Никакого сообщения. Ни одного проклятого тега в социальных сетях. Он вибрировал долго, слишком долго. Звонок. Он протянул руку и взглянул на экран. Мори Огай. Сердце Дазая сделало один медленный удар. Затем ещё один. Его губы сжались в тонкую горькую линию, когда он принял вызов, без единого слова поднеся телефон к уху. — А, Дазай-сан~! — В трубке раздался голос Мори, слишком весёлый для этого времени суток и слишком тёплый, чтобы быть искренним. — Похоже, новый телефон работает. Я всё гадал, когда же ты наконец ответишь. Правда — так быстро убегать после всего веселья? — Я был вынужден пойти в свою комнату, — пробормотал Дазай без выражения. — О? — Спросил Мори, изображая удивление. — Это Чуя-кун утащил тебя оттуда? Я слышал, он держал тебя на руках, как смущённую невесту~ Дазай уклончиво хмыкнул. Мори усмехнулся. — Он действительно хорошо поработал. Я был впечатлён. А эти новостные статьи — ха! Это что-то другое. Интернет любит вас обоих. (Он фанат скк) Дазай съёжился, стиснув зубы. Его пальцы слегка впились в простыни. — Мм, — продолжил Мори. — Третье место. Ты мог бы бороться упорнее. Но, полагаю, этого достаточно. Зрители полюбили тебя, особенно когда ты выглядел так, будто вот-вот сорвёшься на сцене. — Они все слабые, — сказал Дазай с лёгкой насмешкой в голосе. — Маленькие дети, которые думают, что когда-нибудь спасут мир. Никто из них не станет таким сильным, как я или Чуя. Мори снова рассмеялся, тепло и понимающе. — Ах… никто не приблизится к Сюдзи Цусиме, наследнику мафии. Дазай застыл. Всё его тело похолодело при звуке этого имени. Это имя. Он заметно вздрогнул, отвращение подступило к горлу, как желчь. — …Не называйте меня так, — пробормотал он. Мори ответил не сразу. Но Дазай услышал в трубке его улыбку. — Ну что ж, — спокойно произнёс Мори, — Мне стоит бояться? Ты собираешься убить меня и занять своё законное место? — Возможно, я смогу, — спокойно ответил Дазай. — Зависит от дня. Последовала пауза. Слишком долгая. Дазай знал, что Мори ухмыляется, но он также знал, что его слова достигают цели. Они всегда достигали цели. Затем Мори заговорил снова, на этот раз тише. — Будь осторожен, Дазай. Будешь слишком плохо себя вести, и я могу бросить тебя на съедение собакам. Дазай фыркнул. — Я всегда хорошо себя веду. Мори усмехнулся, и его голос прозвучал как удар ножа, обернутого в шелк. — Мой маленький вундеркинд всегда хорошо себя ведёт, ты говоришь? — Нет, — решительно ответил Дазай и повесил трубку. Он бросил телефон на тумбочку и уставился в потолок. Его дыхание было ровным, но по коже пробежали мурашки. Это имя прилипло к его спине, как масло. Эта личность. Это наследие. Сюдзи Цусима. Он перекатился на бок, слегка скрючившись. Из коридора по-прежнему не доносилось ни звука. Чуя ещё не вернулся.

***

Следующее утро поразило Дазая, как пощёчина. Он не спал. Ни секунды. Его тело болело так, словно его оставили под дождём, а в голове пульсировала тяжёлая, пульсирующая головная боль, из-за которой зрение расплывалось по краям. Его мысли были в беспорядке всю ночь, они прокручивались снова и снова, не оставляя места для отдыха — поцелуй Чуи, тишина после, тяжесть того, что это значило, если это вообще что-то значило. А потом раздался звонок Мори. Голос, имя — это имя. При воспоминании об этом у него скрутило живот. Он медленно сел в постели, потёр лицо и поморщился. В комнате общежития было слишком тихо. Ему хотелось воды. Или кофе. Или, может быть, просто кто-то, кто погрузил бы его в кому. Дазай поднялся, потянувшись ровно настолько, чтобы почувствовать каждую растянутую мышцу и завёрнутое ребро, и поплёлся в ванную. Он как раз взялся за дверную ручку, когда— Тук-тук-тук. Он моргнул. Это был не стук Чуи… верно? И всё же он ничего не мог с собой поделать. Его губы начали шевелиться ещё до того, как он осознал это, когда он открыл дверь. — Ааа, моя собачка хочет ещё раз помыться с— Он распахнул дверь на полуслове — и замер. Это не Чуя. . . . В коридоре стоял Изуку Мидория, заметно вздрогнув. — А-а! Извини, если я не тот, кого ты ожидал увидеть… Губы Дазая дёрнулись, пытаясь вывернуться из-под удара. — Нет, нет, не беспокойся об этом, — сказал он, лениво махнув рукой. — Что случилось? Изуку нервно рассмеялся, держась за лямку своей сумки через плечо, как будто это помогало ему держаться прямо. — Эм, я хотел проверить. После вчерашнего. Вот я и подумал, что, может быть… тебе всё ещё было больно? Дазай устало улыбнулся. — Я жив. Что технически нормально. Изуку не выглядел убеждённым, но продолжал настаивать. — Ну, мы собираемся вместе позже. Классы А и В… и ещё несколько человек из курск поддержки. Просто небольшая вечеринка. Чтобы отпраздновать. Еда, музыка… что-то в этом роде. Дазай приподнял бровь. — Вечеринка, да? Мидория-кун, ты приглашаешь меня на свидание? Лицо Изуку стало пунцовым. — Что?! Нет! Я имею в виду… не так! Я просто имел в виду— — Я шучу, — усмехнулся Дазай, поднимая руку в притворной капитуляции. — Расслабься. Я приду. Мне бы не помешало что-нибудь, где не нужны мозги. Изуку выдохнул с облегчением, смущённо улыбаясь. — Отлично! Э-э, как ты думаешь… Чуя тоже придёт? Дазай колебался всего мгновение. — Я собирался спросить тебя о том же. — Ой! Тогда… давай спросим его вместе? — Конечно, — сказал Дазай, хватая свой телефон и надевая тапочки для общежития (тапочки-акулы, действительно красивые, у меня такие же, хех). Он последовал за Изуку в коридор, шагая медленно, но уверенно, не обращая внимания на тупую боль в голове. Часть его хотела повернуть назад. Забраться под одеяло. Позволить тишине овладеть им. Но другая часть? Хотела знать, что скажет Чуя. Хотела снова увидеть его лицо. Они остановились перед комнатой Чуи в общежитии, и Изуку занёс кулак, чтобы постучать, взглянув на Дазая так, словно не был уверен, что это хорошая идея. Теперь уже слишком поздно. Тук-тук. Секунду спустя дверь распахнулась, и на пороге появился Чуя — без рубашки, с взъерошенными волосами, с отяжелевшими от сна глазами. Он зевнул, как будто только что не переполошил половину коридора своим существованием, потёр шею и, моргнув, посмотрел на Изуку. Затем его взгляд переместился. К Дазаю. И он остался там. Дольше, чем было нужно. Дазай не смотрел ему в глаза. Он не мог. В его мозгу уже произошло короткое замыкание. Его взгляд опустился в тот момент, когда открылась дверь, и остановился прямо на животе Чуи. Рельефная золотистая кожа вздымалась и опускалась с каждым вздохом. Он попытался поднять глаза. У него не получилось. Дерьмо. Он сотни раз видел Чую без рубашки. Тысячи. На тренировках, на заданиях, после боев. Он заставил себя поднять взгляд — от пресса, мимо шеи, к губам. Не смотри на рот. И, наконец, наконец-то, в глаза Чуи. В тот, который не закрыт линзой. Синий, как океан. Нечитаемый. Чуя всё ещё смотрел на него. Дазай сглотнул, неловко прочищая горло. — Мидория хотел тебя кое о чём спросить. Изуку, тем временем, активно воспламенялся рядом с ним. — Привет! Э-э-э, я просто… извини, что беспокою тебя так рано… э-э-э! Губы Чуи изогнулись в усмешке, когда он наблюдал, как Изуку мечется. — Выкладывай, зелёный боб. Дазай ухмыльнулся. — Он приглашает тебя на вечеринку. Не волнуйся, Чуя, там будут фанатки. Ты выживешь. Чуя закатил глаза и прислонился к дверному косяку, почесывая в затылке. — Я уже сказал Киришиме, что приду. Расслабьтесь. Это заставило Дазая остановиться. Киришима? Его ухмылка дрогнула всего на секунду, но он поймал её и лениво пожал плечами. — Конечно, ты это сделал. Чуя не ответил. Просто продолжал наблюдать за Дазаем, словно пытаясь понять, что скрывается за этим пожатием плеч. А Дазай? Дазай почувствовал этот пристальный взгляд своей кожей. Почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он цокнул языком и лениво помахал в воздухе рукой, как будто всё это ему наскучило. — Ладно, тема закрыта. Затем, без предупреждения, он схватил Изуку за запястье и потащил к своей комнате в общежитии. Изуку споткнулся и слегка вскрикнул от внезапного рывка, но Дазай не замедлил шага. Он не собирался показывать этого Чуе…что бы он ни хотел увидеть на лице Изуку. Но прежде чем они успели скрыться в его комнате, воздух прорезал голос Чуи. — Эй, Дазай. Дазай остановился как вкопанный, всё ещё держа Изуку за запястье. Он медленно повернулся. Чуя стоял в коридоре в нескольких метрах от двери своей комнаты, всё ещё без рубашки, держась одной рукой за косяк. Выражение его лица было непроницаемым, но взгляд скользнул вниз — туда, где были соединены руки Дазая и Изуку, — затем снова вверх. — Я буду у твоей двери через несколько минут, — сказал он ровным голосом. Дазай на мгновение задержал на нем взгляд. — Понял кристально чисто, — ответил он с полуулыбкой, на первый взгляд дерзкой, но под ней скрывалась неуверенность. Затем он повернулся и потянул Изуку за собой. Оказавшись внутри, он со вздохом закрыл дверь и прислонился к ней. — Итак, — спросил он беззаботным голосом, — Когда состоится эта безумная вечеринка? И будет ли там алкоголь, или мне придётся принести свою фляжку? Изуку нервно улыбнулся, всё ещё слегка порозовев. — Э-э, она начнётся в шесть. И да, там будет немного алкоголя, но только в виде пива и вина. Ничего необычного, я думаю… промурлыкал Дазай. — Мм, слабовато. Но я переживу. — Что ж, идеально для Чуи, хотя… Изуку почесал затылок. — Ну, мне пора идти. Урарака ждёт меня — она хотела помочь мне с украшениями. — Конечно, — кивнул Дазай, снова улыбаясь, хотя его мысли были далеко отсюда. — Беги. Изуку улыбнулся и ушёл, счастливо попрощавшись. Как только за ним захлопнулась дверь, Дазай пошевелился. Быстро. Он снял рубашку, отбросил в сторону пиджак, о котором даже не подозревал, что он всё ещё на нём, и начал переодеваться с такой лихорадочной эффективностью, на которую способен только человек в состоянии эмоционального смятения. — Серьёзно, — пробормотал он, борясь с пуговицей, — Кто, чёрт возьми, открывает дверь без рубашки? С тех пор его собственное сердцебиение не замедлилось. Его пульс всё ещё бешено колотился, отдаваясь эхом где-то глубоко в ушах. Чуя. Без рубашки. Голый пресс. Ему хотелось прикоснуться к нему. — Он больной? — Проворчал Дазай, натягивая чистую рубашку через голову, игнорируя резкую боль в мышцах и полузажившие бинты под ней. Но правда была очевидна. Нет, Чуя не был больным. Дазай был. Совершенно, совершенно не в себе из-за парня, который только что сказал ему — не сказав ни единого чёртова слова — что будет ждать его. Стук в дверь. Дазай слегка подпрыгнул, сердце глухо забилось о рёбра. Уже? Он быстро вытер руки о штаны, не обращая внимания на то, что рубашка под ними всё ещё слегка прилипала к влажной коже. Он открыл дверь. На пороге стоял Чуя, полностью одетый, в своём обычном строгом чёрно-красном костюме, шляпа идеально сидела на его голове. Длинное пальто, перчатки, высокий воротник… всё было на месте, как барьер. Он выглядел точно так же, как всегда перед боем. Отполированно. Остро. Опасно. Дазай сглотнул и лениво прислонился к дверному косяку, делая вид, что ему всё равно. — Так, так, смотрите-ка, кто на этот раз решил надеть одежду. Чуя закатил глаза. — Ты закончил? — Никогда, — улыбнулся Дазай, переводя взгляд с лица Чуи на его шляпу, на то, как ткань его пальто натягивается на груди при каждом вдохе. — Ты оделся так для меня? — Я оделся так, чтобы поесть, — огрызнулся Чуя, проскальзывая мимо него в комнату. — Пошли. Нам нужно идти, пока еда не закончилась. Дазай заскулил, немного ссутулившись, когда последовал за ним. — А обязательно? У меня сломаны ноги. Моя душа разбита. Я должен отдыхать, а не идти на какой-то переполненный сахаром фестиваль. Чуя повернулся и посмотрел на него таким взглядом, который мог бы свергнуть горы. — Если ты не пойдёшь, я снова понесу тебя. Не испытывай меня. Дазай моргнул, и на его лице медленно расползлась улыбка. — Ой? Снова в свадебном стиле? Ты что, теперь мой парень? Чуя прищурился. Дазай слегка наклонился, улыбаясь ещё шире. — Или, может быть, ты планируешь отнести меня прямо в постель? Ну, знаешь, для… романтической медицинской помощи? Чуя даже не покраснел. Он просто схватил Дазая за ворот рубашки и с раздражённым ворчанием потянул его вперед. — Продолжай трепаться, и я спущу тебя с лестницы. — Ооо, — проворковал Дазай, позволяя вытащить себя за дверь, — ты такой агрессивный сегодня. Мне это нравится в мужчинах. Чуя не ответил — просто пошёл вперёд, как ни в чём не бывало. Но Дазай заметил, что кончики его ушей, едва заметные под этой нелепой шапкой, слегка покраснели. И Дазай, несмотря на весь свой хаос, не мог не улыбнуться этому. Когда они вышли в коридор, Дазай небрежно огляделся и пробормотал: — Почти весь наш «класс» ушел. Чуя не замедлил шага. — Да, большинство из них ушли домой на каникулы. Везучие ублюдки. Дазай засунул руки в карманы, лениво следуя за ним. — Хм. Должно быть, приятно иметь родителей, которые не присылают тебе угрозы убийством или… о, подожди. Родителей нет. Чуя не обернулся. — Тц. Даже если бы у нас был выбор, нам бы не позволили уйти. Не тогда, когда злодеи вынюхивают тебя, как ищейки. Дазай вздохнул с преувеличенной печалью. — Разве мужчина не может быть потрясающе привлекательным в мирное время? Чуя оглянулся через плечо и фыркнул. — Возможно, если бы этот человек не притягивал к себе хаос. — Грубо. — Дазай слегка ускорил шаг. — И ещё, перестань ходить так быстро. Мои ноги всё ещё серьёзно повреждены. — Ты прекрасно ходишь. — Значит, эмоционально ранен. Но, какую бы колкость ни приготовил Чуя, она была прервана внезапным звуком громыхающих шагов. Более десяти — нет, пятнадцати? — человек повернули за угол и бросились к ним, как будто они раздавали бесплатные билеты на концерт. Некоторые достали свои телефоны, другие уже кричали. Некоторые размахивали ручками и блокнотами. Дазай едва успел моргнуть, как волна накрыла его. — ДАЗАЙ-КУН! — ТЫ БЫЛ ВЕЛИКОЛЕПЕН НА ФЕСТИВАЛЕ! — ЭТО ПРАВДА, ЧТО ТЫ ДРАЛСЯ С КАЦУКИ БАКУГО ОДИН НА ОДИН??? Группа девочек с визгом бросилась к нему. Одна даже потянулась, чтобы дотронуться до его рукава. Несколько мальчиков присоединились к ним, возбуждённо улыбаясь. Дазай моргнул и наклонился к Чуе, прошептав: — Я знал, что буду популярен, но это начинает походить на культ. Чуя бросил на него взгляд, достаточно острый, чтобы разрезать сталь. — Заткнись. Заткнись. Но толпа не останавливалась. Хаос только усиливался. Кто-то крикнул: — Ты в порядке, Дазай? Ты выглядел таким побитым после драки! Другой добавил: — Тебе помочь дойти до класса? Или до твоей комнаты? Или, может быть, хочешь массаж? Дазай поднял руку, как утопающий. — Я ценю вашу заботу, правда, но я— — Ты был таким крутым! — Это было по-настоящему? То, что произошло между тобой и Чуей?! Это заставило Дазая вздрогнуть. — Что—? Нет. Ни в коем случае. Говоря это, он скосил глаза на Чую, которого, как и следовало ожидать, тоже окружили. — Чуя-кун! Ты был великолепен! — У тебя такая крутая причуда! — Ты ещё и занимаешься боевыми искусствами?! Посмотрите на эти руки! — Это правда, что ты взял Дазая на руки, как новобрачного? Это было так романтично! Дазай старался не слушать. На самом деле, он старался. Но ничего не мог с собой поделать. Он слышал каждое слово. — Он такой сильный— — А его голос? Я умираю— — Боже, он такой сексуальный— — Вы видели его мускулы? — — Я хочу выйти за него замуж— Дазай отвернулся, скорчив гримасу. Фу. Отвратительно. Нет. Я в порядке. В полном порядке. Совсем не горько. (Он демонстративно соглашается с ними, хотя) Он оглянулся, только чтобы услышать, как Чуя смеётся — смеётся — и отвечает с полуулыбкой: — Меня не интересуют фанаты. Но, думаю, спасибо. Что, в некотором смысле, усугубило ситуацию. Дазай почувствовал, как что-то неприятное шевельнулось у него в груди. Не ревность. Нет. Определённого нет. Просто тошнота. Ему следовало что-нибудь съесть. А может, и нет. Кто-то попытался сделать с ним селфи, и Дазай с трудом выдавил вежливую улыбку. — Я польщён. Действительно. Но мы вроде как собирались перекусить, а потом устроить вечеринку— — Ты тоже идёшь?! С Чуей?! Вмешалась другая девушка: — Они явно встречаются, посмотри на них вместе! — Я же говорил вам, — простонал Дазай, — Что это не так. Никто не слушал. И всё это время он слышал, как его снова и снова окликают по имени, комментарии становятся всё более смелыми, комплименты — всё более кокетливыми. В голове у Дазая начало стучать. Кто-нибудь, пожалуйста, убейте меня. Или дайте мне успокоительное. Или и то, и другое. Дазай вздохнул сквозь шквал кокетливых голосов и цепких рук, как человек, готовящийся утонуть. Каждый его шаг сопровождался очередным комплиментом, ещё одна рука касалась его плеча, ещё одно краснеющее лицо пыталось пофлиртовать. У него кружилась голова — слишком много духов, слишком много внимания и слишком мало места, чтобы дышать. — Дазай-кун, твои волосы такие мягкие, можно мне их потрогать? — Ты выглядел таким загадочным на поле боя! Таким измученным и сексуальным— — Вы с Чуей-куном как бы… официально? Дазай натянуто улыбнулся. — Извините, сейчас заявки на гарем не принимаются. Но спасибо. Он как раз собирался сделать ещё одно замечание, когда кто-то протиснулся мимо толпы. Сверкающий. Мерцающий. Аояма. Дазай приподнял бровь. Аояма проскользнул сквозь толпу, словно это было его второй натурой, остальные едва замечали его присутствие. Он одарил Дазая нервной, но быстрой улыбкой — наполовину вымученной, наполовину весёлой — и прошептал что-то одной из самых крикливых девушек, прежде чем передать ей маленькую коробочку шоколадных трюфелей, достав её из рукава. Затем, не сказав больше ни слова, Аояма ушёл, как ни в чём не бывало. Хм. Интересно. Глаза Дазая слегка сузились, когда девушка хихикнула и прижала шоколад к себе. Значит, она знала Аояму? Достаточно хорошо, чтобы получить личный подарок? Или… что-то большее? Он мог бы с этим смириться. Его улыбка стала более расчётливой. Он подошёл к ней ближе, его тон был лениво-сладким. — Знаешь, у тебя улыбка, которая могла бы расплавить стальные балки. Девушка повернулась к нему, явно взволнованная. — Ч-что? Дазай усмехнулся и наклонился ближе, немного понизив голос. — Не стесняйся. Я просто считаю, что это преступление, что за такой, как ты, не гоняется уже с десяток человек. Её лицо покраснело, и она хихикнула. — Ты правда так думаешь? — Я никогда не лгу. — Он достал из кармана телефон и постучал по экрану. — Как насчёт того, чтобы дать мне свой номер? На всякий случай, если мы снова встретимся. Она колебалась, покусывая губу, явно разрываясь между волнением и недоверием. И как раз в тот момент, когда она потянулась к его телефону— — Ай—яй-яй, что за чертовщина?! Его резко дёрнули за ухо. — Дазай, — прорычал Чуя низким и ядовитым голосом. — Ой-ой,Чуя—! — Дазай заскулил, спотыкаясь, когда его вытаскивали из толпы студентов, как расшалившегося кота. — Ты испортишь товар! — Я сделаю больше, чем это, если ты не заткнёшься, — рявкнул Чуя. Он остановился только тогда, когда они завернули за угол, скрывшись из виду фанатов, и, наконец, отпустил ухо Дазая, толкнув его в плечо. Потирая ушибленное место, Дазай надулся. — Так нельзя обращаться со своим партнёром. Сильно ревнуешь? Чуя уставился на него, стиснув зубы. — Мы не будем делать это прямо сейчас. — Что, тебе не нравится, когда я флиртую? — Дазай насмешливо захлопал ресницами. — Ты был слишком занят раздачей автографов, чтобы обращать на это внимание. — Продолжай болтать, и я вырублю тебя до начала вечеринки. Дазай усмехнулся себе под нос, но самодовольство в его улыбке было окрашено чем-то другим. Итак, ты наблюдал. Чуя не сказал ни слова. Он просто развернулся на каблуках и снова зашагал, тяжело ступая ботинками по полированному полу общежития. Мыски его перчаток слегка постукивали по бокам, а поза была напряжённой — слишком напряжённой. Дазай волочил ноги за собой, театрально вздыхая, когда немного нагонял их, но тут же снова отставал. — Знаешь, тебе не обязательно дёргать меня за ухо каждый раз, когда кто-то флиртует со мной, — пробормотал он. — Ты заставишь людей думать, что ты ревнуешь. Чуя не замедлил шага, не оглянулся через плечо. — Я не ревную, — решительно заявил он. — Я спасаю сердца кучки идиотов от разбитых сердец. — Ооо, — протянул Дазай, закидывая руки за голову. — Это так благородно с твоей стороны, Чуя-кун. Спасаешь массы людей от моего разрушительного обаяния. Это большая честь для меня. — Ты должен быть благодарен, что у кого-то ещё есть силы разбираться с твоим дерьмом, — бросил Чуя через плечо. На мгновение воцарилась тишина. Затем Дазай заговорил снова, его голос был тише — теперь он не был игривым, просто… усталым. — Если ты не ревнуешь, — сказал он, — Тогда зачем ты меня поцеловал? Это на полсекунды остановило Чую. Его плечи напряглись, но он не обернулся. Вместо этого он засунул руки в карманы пальто и зашагал быстрее. — Этот поцелуй… — голос Чуи был резким, напряжённым. — Он ничего не значил. Понятно? Это было просто… Ты был добр ко мне. Никто так не добр ко мне. Никогда. Я отреагировал. Это ничего не значило. Вот и всё. Дазай замедлил шаг. Что-то тугое и горькое подкатило к его горлу, и он сжал губы. Возможно, ему хотелось рассмеяться. Или заплакать. Или укусить в ответ чем-нибудь жестоким, но слов не нашлось. Он просто смотрел в спину Чуи, пока рыжий уходил всё дальше, его фигура уменьшалась на расстоянии. Ах, с горечью подумал он. Значит, я был прав. Это ничего не значило. Просто реакция. Минутное помутнение. Он позволил себе отстать ещё больше. Теперь его шаги были слишком лёгкими, слишком неуверенными, словно каждый шаг требовал обдумывания. Он уставился в пол, не потрудившись догнать его. Чуя был слишком далеко впереди, и внезапно Дазай почувствовал себя слишком тяжёлым, чтобы сократить дистанцию. Он потёр затылок. Проглотил комок в горле. — Ладно, — пробормотал он, ни к кому не обращаясь. — Неважно. В коридоре внезапно стало холоднее. Зал для завтраков был не переполнен, но и далеко не пуст. Там собралось несколько групп учеников — одни болтали, другие дремали за тарелками с едой. Смех эхом отдавался от высоких потолков, сливаясь с гулом утренней жизни в UA. Дазай вошёл внутрь, моргая от яркого света кафетерия. Чуя не стал ждать. Даже не взглянув на него. Он прошёл прямо мимо разбросанных столиков и направился туда, где сидели Киришима, Каминари и Бакуго. Он поместился там слишком легко, как будто уже был своим. Как будто он не разрывал Дазая пополам тридцать секунд назад. Дазай не двигался. Просто стоял на краю, чувствуя себя глупо. И тут Изуку заметил его. — Ах! Дазай-сан! — Мидория мгновенно оживился и помахал ему рукой. Он сидел с Ураракой, Миной, Момо и ещё парой человек, и все они улыбались. Момо вежливо кивнула ему. Урарака просила. Мина… о нет. Дазай выдавил из себя слабую улыбку и подошёл к ним. — Доброе утро, мои преданные поклонники, — сухо поприветствовал он, опускаясь на стул рядом с ними. — Доброе утро! — Мина улыбнулась слишком широко. — А где Чуя~? Он застыл всего на долю секунды, прежде чем взглянуть на стол, за которым сидел Чуя и смеялся — смеялся — с Киришимой и Денки. Киришима что-то сказал, и Чуя сдвинул шляпу, закатывая глаза. — Он… прямо здесь, — ровным голосом произнёс Дазай. — Вчера вы двое казались ужасно близкими, — вмешалась Урарака, её щёки порозовели, когда она игриво толкнула Мину локтём. — Знаешь, действительно близкими. — Особенно когда Киришима застукал вас двоих в туалете, — добавила Мина, нахмурив брови. Дазай моргнул. — Всё было не так. Это было… — он прочистил горло. — Недоразумение. И что там в СМИ? Это тоже неправильно. Просто кучка скучающих людей, сочиняющих истории. Мина драматично надула губки. — Уууу. Давай устроим немного романтики! Урарака хихикнула, а Момо вежливо отвела взгляд, хотя её губы скривились в усмешке. Дазай вздохнул и оперся локтём о стол, подперев подбородок рукой. Его взгляд снова метнулся к Чуе — всё ещё не смотревшему в его сторону, просто слишком легко смеявшемуся с Киришимой — и обратно к остальным, которые всё ещё ухмылялись и подталкивали друг друга локтями, как будто знали что-то, чего не знал он. — Знаете, — лениво протянул он, его голос был ровным, но в нем чувствовалась определенная горечь, — Если вы все так сильно хотите романтики, почему бы вместо этого не начать сводить Мидорию и Бакуго? Мгновенная тишина. Изуку чуть не поперхнулся соком, его лицо мгновенно стало свекольно-красным. — Ч-что?! Н-нет, я имею в виду, Каччан и я… мы не—! Глаза Мины расширились, а рот приоткрылся, как будто она только что открыла для себя новую религию. Урарака ахнула, недоверчиво взглянув на Изуку. Даже Момо выглядела искренне удивлённой, хотя и пыталась скрыть свою реакцию за чашкой чая. — Боже мой, — прошептала Мина, хлопая Урараку по руке. — Подождите-ка. Подождите. На самом деле, в этом есть какойто смысл— — Н-нет, это не так! — Изуку теперь слегка дёргался, невероятно взволнованный. — Мы всё время спорим, я имею в виду, он даже не—! Дазай только ухмыльнулся, наконец-то подперев голову ладонью, как будто наблюдение за всем происходящим было единственным, что придавало ему сил сегодня. — Верно, верно. Конечно, нет. Просто дружеские взрывы и страстные поединки с криками. — Я… это не страсть! — воскликнул Изуку, закрывая лицо руками. Мина наклонилась к нему, её глаза сверкали опасным весельем. — Это вроде как так и есть, хотя— Дазай что-то промычал. — Видите? У вас романтические отношения прямо за вашим столиком. Не стоит беспокоить меня из-за Чуи. Когда девушки перешли к полушутливому спору о том, кто признается первым — Мидория или Бакуго, — Дазай позволил себе ещё раз взглянуть в сторону столика Чуи. Рыжеволосый даже не взглянул в его сторону. Пальцы Дазая беспокойно барабанили по столу, улыбка исчезла с его лица, как только внимание девушек переключилось на что-то другое. Их смех отошёл на задний план, его зрение на мгновение затуманилось, когда слова Чуи эхом отдались в его голове, словно удары молота по черепу. Этот поцелуй ничего не значил. Реакция. Вот что это было. Грёбаная реакция. Он должен был ожидать этого. Он действительно ожидал этого, но, услышав это вслух, в сухом, пренебрежительном тоне, произнесённом именно Чуей, это задело что-то болезненное и маленькое в его груди. Что-то, на что он не хотел смотреть слишком пристально. Его желудок сжался. Он отодвинул свой нетронутый поднос, аппетит уже пропал. Прежде чем он смог ещё глубже погрузиться в этот тошнотворный, сковывающий грудь хаос мыслей, он заметил её. Та самая девушка, которую Аояма видел раньше — та, которой Аояма подносил еду, та, которая вздрогнула, когда Дазай наклонился ближе. Она шла в дальнем конце кафетерия, одна. У него по коже пробежала тень подозрения. Он выпрямился и, почти не задумываясь, спросил вслух: — Эй… У Аоямы есть девушка? Все в замешательстве заморгали. Изуку, всё ещё слегка покрасневший, выглядел самым озадаченным. — Э-э… Я так не думаю? — Насколько мы знаем, нет, — добавила Момо. — Нет, — вмешалась Мина, прищурив глаза. — А что? Дазай не ответил на это. Теперь его мысли кружились слишком быстро. — Значит, у него есть сестра? Урарака огляделась по сторонам. — Понятия не имею. Дазай что-то промычал, слегка кивая. — Верно… Я скоро вернусь. — Что? — Спросил Изуку, сбитый с толку. — Подожди, куда ты идёшь? Но Дазай уже встал, засунув руки в карманы с той лёгкой, обезоруживающей улыбкой, которая появлялась на его лице, когда он играл какую-то роль. — Просто небольшая прогулка. Нужно разгадать тайну, пока тепло. Группа обменялась озадаченными взглядами, но никто из них не остановил его. Он пробрался между столиками широкими плавными шагами и снова приблизился к девушке. Она заметила его почти сразу, широко раскрыв глаза, как будто удивилась, а затем занервничала. Ее рука дёрнулась к волосам, заправляя прядь за ухо, и она слегка выпрямилась. — Ах, — мягко сказал Дазай, наклонив голову. — Извини за то, что случилось. Нас грубо прервали, не так ли? Её губы приоткрылись — сначала от удивления, затем от лёгкой, взволнованной улыбки. — О-о… да! Не беспокойся, правда! Дазай небрежно достал свой телефон и протянул ей. — Вот, почему бы тебе не записать мой номер? На всякий случай, если нас снова прервут. Она моргнула, застигнутая врасплох на секунду, но как только он снова улыбнулся, она просияла. — Ой! Конечно! Конечно, да! Она быстро нащупала свой телефон и набрала его номер, прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы скрыть улыбку. Дазай наблюдал за ней, но за его очаровательным выражением лица ничего нельзя было прочесть. Она подняла глаза. — Ты… хочешь пойти куда-нибудь ещё? Поговорить? Он колебался недолго. Ровно столько, чтобы подумать: Сначала информация. Информация всегда на первом месте. — Я бы этого хотел, — спокойно сказал он. — Но не слишком далеко. Мой учитель начинает нервничать, если я выхожу из здания. Наблюдение и всё такое. Она слегка хихикнула, её рука коснулась его плеча, когда она пошла с ним. — О, ты что, нарушитель спокойствия? Ты даже не представляешь, подумал Дазай. Но он просто улыбнулся, наклонился ближе и позволил ей вывести их из кафетерия. Снаружи полуденное солнце стояло высоко и ярко светило, отбрасывая резкие тени на кампус. Воздух слегка гудел от отдалённых разговоров и пения птиц, но в выбранном Дазаем месте — под раскидистым деревом, спрятанным за одним из небольших тренировочных залов — было относительно тихо. Кусочек тени давал прохладу, спасая от жары, и он повёл её туда с плавной, отработанной лёгкостью. — Осторожнее, — пробормотал Дазай, протягивая руку, когда она переступила через корень. — Не хотел бы, чтобы ты уже влюбилась в меня. Она хихикнула, смутилась, но приняла помощь. Её пальцы были лёгкими в его руке, и когда она села, разглаживая юбку, её щёки уже порозовели. Дазай опустился рядом с ней, небрежно прислонившись спиной к дереву и подняв глаза к небу. — Ты действительно нечто, — тихо сказала она. Он только улыбнулся в ответ, нечитаемо и непринуждённо. Ветерок слегка взъерошил его волосы, но это не могло остудить тупую, сердитую боль, пульсирующую под кожей от всё ещё заживающих ран. Он не показал этого. Через мгновение она повернулась к нему с чуть большим беспокойством в голосе. — Эй… С тобой действительно всё в порядке? После той драки на арене? Ты выглядел действительно раненым. Дазай снова улыбнулся, на этот раз мягче. — Да, я в порядке. Я быстро выздоравливаю. — он солгал, не задумываясь. Тупая, неослабевающая боль опутала его рёбра, плечо и позвоночник, словно виноградные лозы. Сон едва коснулся его. Но лгать было легче, чем объяснять. Ты не можешь говорить людям, что тебе больно, Дазай, подумал он. Ты расскажешь им, и они либо жалеют тебя, либо используют это. Он что-то промычал в ответ и подождал, пока ненадолго воцарится тишина, прежде чем снова посмотреть в её сторону. — Итак… у тебя есть парень? — Что? — Её глаза слегка расширились, и она нервно рассмеялась. — Н-нет! Почему ты спрашиваешь об этом? — Просто любопытно, — легко ответил Дазай, слегка прищурив глаза в раздумье. — Я видел, как ты разговаривала с Аоямой ранее. Вы двое казались близкими друзьями. — Ой! Нет, он просто… друг моего брата. Ничего больше. Ничего романтичного. Этот ответ заставил его удовлетворённо хмыкнуть. Значит, Аояма с ней не встречается. Приятно это слышать. Он искоса взглянул на неё, теперь его голос звучал спокойнее. — Ха. И вот я уже начинаю ревновать. Она рассмеялась, снова разволновавшись. — Ты такой кокетливый. Дазай тихо усмехнулся себе под нос. — Виноват. Прошло мгновение. Он снова откинул голову назад и спросил более небрежно: — Кстати, как тебя зовут? — Асами, — ответила она, всё ещё улыбаясь, но снова немного застенчиво. Дазай наклонил голову. — Асами, — повторил он, позволяя имени слететь с его языка. — Красивое имя. Её улыбка стала шире, когда она посмотрела на свои руки. — Спасибо… Дазай снова откинулся на спинку стула, его мысли потихоньку переключались. Ему всё ещё нужны были ответы. И она была его следующей возможной ниточкой. Воздух слегка изменился, внезапно став слишком тёплым, как будто он задержал дыхание. Дазай наклонил голову и мягким, дразнящим голосом спросил: — Итак… Аояма часто бывает у тебя дома? Асами улыбнулась и небрежно кивнула. — Ммм! Но он там только ради моего брата. Они были близки много лет. Не нужно ревновать, — добавила она, слегка подмигнув. Дазай издал короткий, хриплый смешок, потирая затылок. Ревновать? Даже близко нет. Ему было наплевать на её поступки. Не так. Ему нужна была информация, а не привязанность. Тем не менее, он пошутил: — А что, если я буду ревновать? Ты бы подралась с ним из-за меня? Она хихикнула, явно наслаждаясь собой. Дазай взглянул на часы на своём телефоне и нахмурился. — Что ж, как бы мне ни хотелось распутать сложную паутину ваших дружеских отношений, — вздыхает он, — Я должен вернуться в свою комнату. Асами слегка надулась, затем оживилась. — Тогда я могу зайти попозже? Может быть, перед вечеринкой? Он не хотел. Всё внутри него говорило «нет». Он не хотел больше улыбаться. Он не хотел больше прикосновений. Но— — Конечно, — сказал он. Её лицо просияло. Она быстро встала, отряхивая грязь с юбки. Дазай тоже поднялся, медленнее, тяжелее. Она смотрела на него чуть дольше, чем ему хотелось, а затем подошла ближе. Слишком близко. Дерьмо. Он попытался скрыть дискомфорт за своей обычной ухмылкой, слегка наклонившись, чтобы соответствовать её энергии, и уже отвёл взгляд, мысленно готовясь перенести этот момент куда-нибудь в другое место. Но тут она схватила его за лицо. Их губы встретились. И всё в нём напряглось. Его глаза расширились, дыхание перехватило. Он чуть не вздрогнул, чуть не отстранился, но заставил себя успокоиться. Если он сейчас пошевелится, если оттолкнёт её, она спросит почему. У неё могут возникнуть подозрения. Она может замкнуться. Ему нужно было больше времени, больше вопросов. Поэтому он остался. Но его мысли — нет. Её губы слишком мягкие, подумал он, но на ощупь они какие-то неправильные. У них нет вкуса морской соли и огня. От них у меня не разрывается сердце. Поцелуй Чуи действовал так. Даже если он ничего не значил. Это было что-то значащее. Это? Это было просто холодно. Она отстранилась через секунду, которая показалась ей слишком долгой. Её щёки вспыхнули. — Я… увидимся позже! — пробормотала она и, быстро повернувшись, пошла прочь пружинистой походкой. Дазай остался стоять на месте. Тихий. Пустой. Затем он вздохнул. Протяжно и устало. — …Отлично, — пробормотал он себе под нос. — Теперь мне нужно сжечь лицо. И с этими словами он повернулся и медленно — слишком медленно — пошёл обратно к общежитию, задаваясь вопросом, когда именно притворство перестало казаться умным и стало казаться отвратительным. Шаги Дазая слабым эхом отдавались в пустом коридоре, а его мысли всё ещё были далеко, блуждая где-то между отвращением и тупой болью. Слабое покалывание от того нежеланного поцелуя всё ещё ощущалось на его губах, как дым. Он хотел стереть это, хотел— Внезапный треск эхом разнёсся по коридору. Он ударился головой о стену. Боль вспыхнула мгновенно — острая и головокружительная. Перед глазами у него замелькали белые искры. Мир завертелся и накренился в сторону. Колени у него подогнулись, но прежде чем он успел опомниться, что-то схватило его за воротник. — Что за—? — Дазай едва справился с собой, а затем— Бум. Его швырнули на землю с чудовищной силой. Он ударился спиной о холодный пол, и рёбра пронзительно заскрипели. Боль обожгла, словно молния, пронзившая старые, ещё не зажившие переломы. Его рот открылся в беззвучном вздохе, и он почувствовал вкус крови. Он прищурился, грудь его вздымалась быстро и неглубоко. Над ним стоял высокий парень — кто-то старше и шире в плечах. Лицо, которое он не узнал. Не злодей. Просто разозлённый ученик. Прекрасно. Парень прорычал: — Ты думаешь, это забавно — красть чью-то девушку?! Дазай выдавил из себя ухмылку, несмотря на медный привкус во рту. — А… так вот в чём дело? Я думал, что я настолько обаятельный. Ещё один удар пришёлся ему в челюсть. Его голова дёрнулась в сторону. Он издал тихий, с придыханием смешок. — Так героически. Ударил сокурсника, когда тот лежал на земле. Ты нацелился на медаль или отстранение? Это только разозлило парня ещё больше. — Ты слаб. Ты просто много болтаешь. Ты не смог бы сразиться со мной, даже если бы попытался. Дазай снова усмехнулся, но теперь медленнее, на его языке было пятно крови. Его ухмылка была ленивой и отстранённой. Этот смех, от которого людям становилось не по себе, вырвался из его горла. — Мм… возможно. Но если тебе нужно побить меня, чтобы почувствовать себя сильным, это говорит о тебе больше, не так ли? Мальчик снова поднял кулак. Затем— БУМ. Тяжёлый удар эхом разнёсся по коридору. Мальчик отлетел назад и ударился о противоположную стену из-за внезапного скачка силы тяжести. Дазай моргнул. Чуя стоял рядом с ним, твёрдо держась на ногах, его куртка слегка развевалась, когда гравитация исходила от него, как тепло. Его глаза горели яростью, рука всё ещё была наполовину поднята после сокрушительного удара. Парень с испуганным криком вскочил и убежал, даже не потрудившись остановить кровотечение из носа. Дазай сделал долгий прерывистый вдох и заставил себя подняться без посторонней помощи. Каждое движение вонзало ножи в его бока, но он справлялся с этим с привычной лёгкостью. Боль не была чем-то новым. — Ты, чёрт возьми, притягиваешь хаос, — пробормотал Чуя, в его голосе слышалось раздражение и что-то ещё… что-то более низкое, напряжённое. Дазай фыркнул. — Не помню, чтобы я просил о телохранителе. — Тебе повезло, что я и есть он, — огрызнулся Чуя. — Мори был бы не в восторге, если бы ты снова попал в больницу. Дазай наклонил голову, вытирая окровавленный рот тыльной стороной ладони. — Ммм… Он бы скучал по мне. Но я думаю, что ты бы не скучал. Чуя молчал. Дазай отвернулся. В коридоре стало тяжелее, как будто гравитация давила на него. — Я так и думал, — пробормотал он. Как только он потянулся к дверной ручке своего общежития, позади него раздался голос Чуи — тихий, но резкий. — Кто была эта девушка? Дазай сделал паузу. Ах, Асами. Он оглянулся через плечо со знакомой ленивой ухмылкой. — Ой? Ревнуешь, Чуя? У Чуи дёрнулся глаз. — Я не—! — Расслабься, расслабься, — прервал его Дазай. — Это просто… Мне нужно подготовиться к свиданию. Прежде чем Чуя успел ответить, Дазай проскользнул в свою комнату в общежитии и захлопнул за собой дверь. Он прислонился к ней спиной. Его рука прижалась к груди, прямо над тонким слоем ткани. Этот рыжий слизняк…… может ли он перестать быть таким… Чуей? Но как только он подумал об этом, стук его сердца сказал обратное. Тишина общежития снова окутала его, успокаивающая, стерильная, унылая. Он достал из кармана телефон и лениво открыл его. Никаких сообщений. Ни от неё, ни от кого-либо ещё. Даже от Чуи. Не то чтобы он ожидал их. Он просто… может быть, надеялся на это. Он тяжело опустился на край кровати, всё ещё сжимая в руках телефон. Простыни смялись под его весом, и на секунду он просто уставился в пол. Его рёбра пульсировали в такт сердцебиению. Казалось, что к заходу солнца один его глаз станет фиолетовым. — Боже, что за бардак, — пробормотал он. Через секунду он, поморщившись, заставил себя подняться на ноги и подошёл к зеркалу. Его отражение выглядело хуже, чем обычно. Его волосы представляли собой взъерошенный ореол каштанового хаоса, а синяк, расплывающийся на скуле, стал грязно-голубовато-серым. Воротничок был расстегнут. Его глаза? Уставшие. Вечно уставшие. Он напустил на себя безразличный вид и пробормотал: — Выглядишь хорошо, как всегда. — Ирония. Время на его телефоне показывало 15:02. До вечеринки оставалось три часа. И кто знает, сколько ещё пройдёт времени, прежде чем эта девушка снова появится у его двери, готовая поцеловать его так, словно она что-то значила. Он вздохнул и потёр лицо. — Мне нужно завести хобби, — пробормотал он. Но нет — у него уже было одно. Шпионаж. Выживание. Мори. Дазай снова опустился на кровать с телефоном в руке и набрал сообщение для Мори:

Приближаюсь к тому, кто может расколоться. В ближайшее время постараюсь выяснить, связан ли Аояма с делом о предателях.

Он нажал «Отправить». Ответ не заставил себя долго ждать.

Мори: Ты такой хороший мальчик, Осаму.

От этих слов по спине Дазая пробежал холодок, словно масляное пятно по стеклу. Он уставился на экран. Затем пришло следующее сообщение от Мори.

Мори: Кстати. Если ты можешь получить информацию от злодеев, сделай это.

Если они хотят заключить союз, прими это.

Если они сделают неверный шаг — убей их.

Коротко. Чисто. Хирургически. Типичный Мори. Пальцы Дазая на мгновение зависли над клавиатурой, прежде чем он напечатал ответ.

я получу угощение, если тоже буду хорошей маленькой собачкой? Я правда хочу, чтобы вы помучились. Как насчёт того, чтобы вы перерезали себе горло, для меня этого будет достаточно.

Он горько ухмыльнулся и нажал «Отправить». Ответа не последовало, но он был уверен, что Мори улыбается. Эта ужасная, довольная улыбка. Дазай бросил телефон рядом с собой на кровать, откинулся на спинку и уставился в потолок. Его рёбра болели. В голове пульсировала боль. Его лицо всё ещё было тёплым от прикосновения губ, которые принадлежали не тому, кого он хотел. Солнечный свет, пробивающийся сквозь занавески, отбрасывал бледные полосы на пол, но всё, что он мог сделать, это продолжать смотреть в потолок, как будто тот мог моргнуть в ответ. Боже, он скучал по Оде. Этот спокойный голос, эти добрые глаза. Ода никогда не читал нотаций, никогда не осуждал — просто существовал со спокойным достоинством, как некий незыблемый центр в бесконечном хаосе Дазая. Дазай вздохнул и потёр виски. Одасаку знал бы, что делать. О Чуе. Обо всём на свете. Он, вероятно, сказал бы что-нибудь раздражающе мудрое, например: — Если ты в замешательстве, значит, тебе не всё равно. — Тц, — пробормотал Дазай себе под нос, — Ты всегда всё упрощаешь. Он не видел его целую вечность. С тех пор, как не было этого бардака — до UA, до того, как притворяться хорошим студентом, до того, как получать синяки от одноклассников и поцелуи, о которых он не просил. Дазай провёл рукой по волосам, затем по глазам. Они слегка щипали. И выпивка. Боже, ему бы не помешало выпить. Уже само по себе было удивительно, что эти юные герои умудрились заполучить в свои руки пиво и вино. Технически это, конечно, незаконно, но эта школа, похоже, специализировалась на лазейках и детях, которые слишком быстро взрослеют. Некоторые, вероятно, и не притронулись бы к этому напитку. Другие бы в нем утонули. Чуя? Он определённо слишком много пил. Так было всегда. Дазай не был поклонником пива. Слишком горькое, слишком жирное. Но дайте ему виски — настоящего виски — и он снова сможет дышать, хотя бы ненадолго. Может быть, он выпьет стаканчик-другой сегодня вечером. Просто чтобы почувствовать себя человеком. Просто чтобы ненадолго забыться. Он снова вздохнул, на этот раз глубже, и уставился в потолок усталым, рассеянным взглядом. Чуя. Тот поцелуй. Он даже не знал, что это значит. Чёрт, он даже не знал, чего он хотел от этого. В одну секунду губы Чуи были на его губах, и на мгновение всё стало тёплым и по-дурацки нормальным. А потом Чуя сказал, что это ничего не значит. Что это было только потому, что Дазай был добр. Верно. Потому что ему так хотелось. Дазай крепко зажмурился. Всё всегда поступали с ним так, потому что им «так хотелось». Использовали его. Бросали его. Причиняли ему боль. А Чуя? Чуя должен был быть другим. Но когда он сделал это, когда Чуя поцеловал его из какой-то спонтанной доброты, это было не похоже на других. Это причинило ещё большую боль. Потому что часть его хотела верить, что именно Чуя — из всех людей — поцеловал его, потому что хотел Дазая. А не жалел его. Не восхищался им. Хотел его. И всё же он был здесь, всё ещё лежал на спине, не имея ничего, кроме сломанного ребра, и молчал. — Жалко, — пробормотал он, снова потирая лицо. Отлично. Подумай о чём-нибудь другом. Аояма. Он немного приподнялся, морщась от боли в боку, и снова взялся за телефон. Эта девушка — Асами — была его знакомой. Ничего серьёзного, просто дружеские беседы с Аоямой время от времени. Но была ли она достаточно близка, чтобы знать, где и когда Аояма куда-то ходил… Он просто должен был спросить. Случайно. Если бы она знала, когда он в следующий раз заедет к ней. Или если бы она заметила что-нибудь странное. Друзья обычно не запоминают распорядок дня друг друга, но, возможно, что-то могло ускользнуть. Потому что, если Аояма был предателем, тем, кто передавал информацию злодеям, Дазай должен был знать. Прежде чем пострадает кто-то ещё. Прежде чем пострадает Чуя. Он резко вздохнул, убрал телефон в карман и спустил ноги с кровати. Боль снова пронзила его рёбра, напоминая о том, что всё не так просто. Только не Чуя. Только не эта девушка. Даже не пиво, которое ждало его на вечеринке. Он снова взял свой телефон, рассеянно просматривая его, когда на экране высветилось новое сообщение. Асами: Привет! это Асами~ я подойду через минуту! <3 Он тупо уставился на экран. Прошла секунда. Затем он медленно набрал ответ: Дазай: Ураааа: D Он подавился, как только нажал «Отправить». Боже. Он собирался выброситься из окна. Вот каково это — медленно скатываться к безумию? — Отлично, — пробормотал он и плюхнулся обратно на матрас. — Просто отлично. Убейте меня сейчас же, кто-нибудь. Хотелось надеяться, что дело не зайдёт так далеко, что ему придется переспать с ней, чтобы получить нужную информацию. Если бы до этого дошло… он бы что-нибудь придумал. Или умер, пытаясь это сделать. Что бы ни случилось раньше. Всё ещё внутренне стеная, Дазай совершил ошибку, открыв социальные сети — какое-то проклятое ответвление Twitter или Instagram, что бы это ни было сейчас — и немедленно пожалел о своём существовании. «ДАЗАЙ БЫЛ ЗАМЕЧЕН НА УЛИЦЕ С ЗАГАДОЧНОЙ ДЕВУШКОЙ 👀» Прилагается фотография. Он и Асами стояли под деревом. Он наклонился, она держала его за руку, они оба явно были после поцелуя. Лучшие комментарии:

→ НЕЕЕТ, ДАЗАЙ, НЕ ИЗМЕНЯЙ ЧУЕ 😭💔.

→ Осаму, чёрт возьми, я думал, ты ГЕЙ 💀

→ он би, оставьте его в покое 😒

→ эта девушка немного не в себе

→ как вы думаете, Чуя видел это…?

↳ Я, блядь, готов поспорить… бедный чуя

↳ дайте мне… @RedDemon_Chuuya ВЗГЛЯНи НА ЭТОГО ЧУЯ

→ эта девушка выглядит классно, но ПОЧЕМУУУ ДАЗААААААААЙ?

Дазай уставился на телефон с отвисшей челюстью. — Они назвали меня по имени… — прошептал он, как будто его прокляли. Наглость. И что самое худшее? Это могло помешать его миссии. Больше слухов, больше внимания. Он даже не пытался с кем-то встречаться, а теперь в интернете появилась информация о них, как о каком-то пейринге. Отлично. Это определённо заставит её говорить более свободно. Прежде чем он успел продолжить, в дверь постучали. Он вздрогнул, захлопнул телефон и сунул его под подушку. Верно. Она. Придав своему лицу самое нейтральное выражение, он подошёл к двери и открыл её. Там стояла она. Причёска была уложена. Лёгкий макияж. Простая белая блузка, заправленная в тёмно-синюю юбку. Ничего броского, но и определённо не школьный наряд. И она улыбнулась, как только увидела его, немного нервно, немного взволнованно. Дазай мягко улыбнулся в ответ. Он довел свою улыбку до совершенства. Очаровательная, теплая, безобидная. — Асами, — поприветствовал он, наклонив голову. — Добро пожаловать в моё логово. Она хихикнула — конечно, она хихикнула — и вошла внутрь, оглядывая его спальню. Он внимательно наблюдал за ней. В его комнате не было беспорядка, но она была… тщательно прибрана. Всё на своих местах. На столе нет записных книжек, никаких записей, указывающих на его настоящую принадлежность. Его ножи, шприцы, листки с информацией — всё спрятано. Даже носки были спрятаны глубоко в ящиках комода, потому что, к сожалению, на свете были девушки, которые непременно стащили бы его нижнее белье просто ради острых ощущений. Асами шла медленно, поглядывая на его книги, на окно, на его единственную подушку. — Здесь… чисто, — удивлённо сказала она. Он бросил на неё притворно обиженный взгляд. — Ты ожидала хаоса? — Я имею в виду… немного? — улыбнулась она, заправляя прядь волос за ухо. Дазай прошёл мимо неё и прислонился к своему столу, свободно скрестив руки на ушибленных рёбрах. Про себя он уже прикидывал, как всё это провернуть — как осторожно расспросить про Аояму, не вызывая у неё подозрений. Внешне он улыбался, как будто это был просто ещё один ленивый день с симпатичной девушкой. И всё же, где-то под всем этим — под болью и притворством — в его сознании была какая-то красная нить. Блеск пронзительных голубых глаз. Тяжесть другого поцелуя. Он сморгнул это. — Хочешь присесть? — спросил он, указывая на край кровати. — Я не кусаюсь… если только ты не попросишь вежливо. Она снова рассмеялась, её щёки покраснели. Дазай тихо рассмеялся, он был уже измотан. Тихий скрип матраса донёсся от Асами, когда она присела на край кровати Дазая, аккуратно расправив юбку на коленях и вцепившись руками в ткань, словно всё ещё не была уверена, что всё это происходит на самом деле. Дазай, как всегда очаровательный хозяин, сидел, прислонившись спиной к столу, небрежно скрестив руки на груди и приподняв одну бровь в лёгком изумлении. — Ты собираешься сегодня пить? — небрежно спросил он. Услышав этот вопрос, она оживилась. — Мм… Я думаю, совсем немного. Не слишком сильно. Он кивнул, но в душе почувствовал облегчение. Пьяные девушки непредсказуемы. Пьяные люди в целом непредсказуемы. Они становятся шумными, неряшливыми, дерзкими. Они флиртуют с любым, кто правильно улыбается или стоит слишком близко. Иногда они просыпались в чьей-то постели, не помня, как туда попали, и, что ещё хуже, иногда они помнили, но списывали всё на алкоголь. И Дазай уже сталкивался со всем этим раньше. Если бы она оставалась в основном трезвой, это бы всё упростило. Ему не нужны были какие-то полупьяные признания в любви или неловкая сцена полураздевания. — Напомни, сколько тебе лет? — спросил он затем, слегка наклонив голову. Она мягко улыбнулась. — Семнадцать. Только что исполнилось. — старше, на класс старше его. Дазай хмыкнул. — Ага. — Тебе ведь шестнадцать, верно? Он снова кивнул. Её улыбка стала чуть шире, по какой-то причине она была довольна. На мгновение воцарилось молчание. Затем Дазай, всегда любезный хозяин, лениво махнул рукой. — Хочешь стакан воды? — Нет, я в порядке, — вежливо ответила она, и щёки её порозовели. — Милый наряд, — добавил он, окидывая её взглядом — размеренным, деловым, без следа настоящего желания. Но его тон? Тёплый. Шелковистый. Правдоподобный. Её лицо приобрело более яркий оттенок красного. — С-спасибо… Дазай небрежно кивнул ей. — Нет проблем. Ещё одна пауза. Затем она нарушила её: — Это правда? Он моргнул. — Хм? — Ты и… Чуя? Ах. Это. Слова застали его немного врасплох, но его реакция была быстрой и безошибочной. — Нет, — быстро сказал он, махнув рукой, как будто отметая нелепый слух. — Между нами ничего не происходит. На самом деле, это даже не дружба. Асами склонила голову набок в явном замешательстве, но не стала задавать вопросов. Она просто медленно кивнула. Дазай рассмеялся, легко и поддразнивающе. — Ты уже ревнуешь? Это заставило её улыбнуться. Конечно, так и было. Конечно, ей это понравилось. Затем он оттолкнулся от стола. Его шаги были медленными, небрежными, отработанными. Он подошёл и остановился прямо перед ней. Она посмотрела на него с кровати широко раскрытыми блестящими глазами, ресницы затрепетали. Она выглядела… ну. Именно так всегда выглядели такие девушки, как она, когда сидели перед ним вот так — голодные, полные надежды и изо всех сил старающиеся быть соблазнительными. Идеальный ракурс для поцелуя или чего-то более опасного. Он видел это тысячу раз. Эта фальшивая привязанность. Эта похоть, которая пыталась надеть маску нежности. На него это не действовало. Дазаем манипулировали, использовали, желали его — и отвергали — люди, которые были лучшими актерами, чем она когда-либо могла стать. Он продолжал улыбаться, глядя на неё сверху вниз. — В чём твоя причуда? — просто спросил он. Она удивлённо моргнула. — Ой! Э-э-э, ничего особо впечатляющего, я думаю. Но да, у меня есть одна. — Я бы хотел на неё посмотреть, — спокойно сказал Дазай. — Всегда приятно знать, на что способны люди. Он стоял рядом — достаточно близко, чтобы, если она хотя бы дёрнется не так, как надо, он смог бы обезоружить её, уронить или дотронуться до её обнажённой кожи и свести на нет всё их общение. Доверие? Этого не было в его лексиконе. Не здесь. Только не с ней. Она колебалась, и это наводило на размышления. Но прежде чем она успела ответить, прежде чем она смогла поднять руку, встать или заговорить— ЩЕЛЧОК. Дверь распахнулась. Дазаю даже не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто это. Чуя. Конечно. У него был запасной ключ. Дазай дал ему его на крайний случай, на те ночи, когда Дазай терял сознание от усталости или боли, или иногда в полубессознательном состоянии напивался после выполнения задания. Прямо сейчас Дазай действительно жалел об этом. Потому что Чуя застыл в дверном проёме, словно только что увидел, как кто-то убивает его собаку. Его взгляд упал на Дазая, стоявшего слишком близко к девушке на кровати. Затем он перевёл взгляд на Асами, сидевшую там, словно олень, попавший в луч прожектора. И обратно. Последовала пауза. Затем губы Чуи искривились — выражение было нечитаемым, но пропитанным недоверием, яростью и чем-то ещё, что Дазай не смог определить. Может быть, отвращением. Может быть, разочарованием. Может быть, обидой? Нет, это не имело смысла. Тишина была такой громкой, что у Дазая зазвенело в ушах. Асами слегка пошевелилась. Нервно. Дазай встретился взглядом с Чуей. И улыбнулся. — Чуя, — холодно сказал он. — Не знал, что мы ждём гостей. Асами слегка вздрогнула от интонации в голосе Дазая — он был лёгким, почти весёлым, но в то же время таким резким, что можно было истечь кровью, просто услышав его. Чуя не двинулся с места в дверном проёме. Его рука всё ещё сжимала ручку, словно он раздумывал, захлопнуть ли её или сорвать с петель. Его голубые глаза скользнули с натянутой ухмылки Дазая на раскрасневшееся лицо Асами… а затем вниз, совсем ненадолго, на то, как близко Дазай стоял перед ней — как её ноги свисали с края кровати, как рука Дазая свободно лежала в его кармане, какой интимной, должно быть, была вся сцена, для кого-то, вошедшего без всякого контекста. Который… да. Был контекст. Но Дазай не собирался ничего объяснять. Он не хотел быть первым, кто отвёл взгляд. Голос Чуи, когда он заговорил, был тихим. Напряжённым. — …Не хотел прерывать. Дазай наклонил голову, лениво пожимая плечами. — Ничего страшного, — сказал он, медленно отступая на шаг от Асами, но недостаточно далеко, чтобы чувствовать себя в безопасности, недостаточно далеко, чтобы быть невиновным. — В конце концов, это твой ключ. Проходи, устраивайся поудобнее. Асами перевела взгляд с одного на другого, почувствовав перемену. Она открыла рот, не зная, что сказать, но Дазай опередил её. — Я как раз спрашивал Асами о её причуде, — добавил он мягким, но нарочито громким голосом. — Больше ничего. Чуя сжал челюсти. — Конечно, — ровным голосом ответил он. Асами встала, быстро оправляя юбку. — Я… э-э… мне, наверное, пора идти, — пробормотала она, избегая встречаться с ними взглядами. — Останься ещё немного, Асами, — повторил он с кривой улыбкой, протягивая руку, чтобы обнять её за плечи. Она удивлённо хихикнула и осталась на месте, покраснев ещё сильнее. Чуя стиснул зубы. Это было едва заметно, но Дазай заметил это — как сжались его кулаки, как его стойка чуть подалась вперёд, словно он пытался удержать себя от совершения какой-то глупости. Что угодно. Если Чуя мог игнорировать Дазая и пойти смеяться с Киришимой и остальными, как будто между ними ничего не произошло, то и Дазай мог игнорировать его. Чуя усмехнулся и пробормотал: — Забыл, что у тебя свидание. Дазай издал низкий, притворно извиняющийся звук. — О, не волнуйся. Я не ревнивец. В отличие от некоторых. От этого у Чуи дёрнулся глаз. — Верно. Что ж, тогда я просто уйду с твоего пути. Дазай не думал. Он просто действовал. Возможно, в этом и была его проблема в последнее время. Он шагнул вперёд, всё ещё лениво улыбаясь, и сказал: — Подожди, почему бы тебе не познакомиться с моей будущей девушкой как следует? Чуя замер. Даже Асами удивлённо взглянула на него, покраснев ещё сильнее. На этот раз Дазай даже не взглянул на неё. Он не был уверен, зачем сказал это. Возможно, это было для того, чтобы подтолкнуть Чую ещё больше. Возможно, это было для того, чтобы что-то доказать, даже самому себе. Может быть, это было просто для того, чтобы почувствовать хоть что-то реальное в этом месиве лжи, которое он продолжал плести. Мори отругал бы его за необдуманные действия. Но Мори здесь не было, так что — неважно. — Я… мне, вообще-то, нужно идти, — внезапно вмешалась Асами, высвобождаясь из-под руки Дазая. — У меня встреча с друзьями через несколько минут. Дазай удивлённо посмотрел на нее, застигнутый врасплох на полсекунды. Затем он медленно кивнул. — Конечно. Увидимся на вечеринке. Она нервно улыбнулась, а затем наклонилась — совсем чуть-чуть — и поцеловала его в щёку, прежде чем пройти мимо Чуи, тихо сказав: — Пока! Дверь за ней закрылась. Тишина. Дазай стоял возле кровати. Чуя стоял у двери. Воздух между ними гудел, полный помех и недосказанного. Они просто… смотрели друг на друга. Один удар сердца. Два. Тогда Дазай, наконец, сказал: — Знаешь, она не в моём вкусе. Чуя не ответил. Просто продолжал смотреть, его глаза были тёмными и непроницаемыми. И он не двигался. Он стоял как чёртова статуя — скрестив руки на груди, сдвинув брови, прожигая взглядом дыру прямо в Дазае. Дазай, конечно, ничего не мог с собой поделать. — У тебя такой вид, будто ты собираешься кого-то убить, — сказал он с лёгкой усмешкой, лениво указывая на лицо Чуи. — Расслабься. У тебя появятся морщины, и кто тогда будет с тобой флиртовать? Глаза Чуи сузились. — Ты такой мудак. — Виноват, — ответил Дазай, драматично пожав плечами и одарив его широкой невинной улыбкой. — Но ты ведь пришёл сюда не только для того, чтобы обзывать меня, не так ли? Так чего ты хочешь, Чуя? Чуя переступил с ноги на ногу и на долю секунды отвёл взгляд. — Я пришёл сказать тебе, чтобы ты готовился. Вечеринка скоро начнётся. Дазай мельком взглянул на часы на стене. — Два часа, — сказал он, снова переводя взгляд на Чую. — Если это всё, то не обязательно было врываться так, будто ты поймал меня на измене. Чуя коротко выдохнул через нос. — Перестань предполагать всякую чушь. Дазай наклонил голову, и в его голосе зазвучали сардонические нотки. — Тогда перестань вести себя так, будто я неправ. Между ними снова повисло молчание. Не неловкое, а просто тяжёлое. Полное того, что ни один из них не хотел говорить. На этот раз Чуя был тем, кто нарушил его. — …Как твоя щека? — спросил он, бросив быстрый взгляд на ту сторону лица Дазая, где синяк уже начал темнеть. Дазай слегка ухмыльнулся, прикоснувшись к краю синяка и притворно поморщившись. — Это добавляет мне очарования, тебе не кажется? Придаёт мне суровый вид. Таинственный. Пробивной. Но Чуя не засмеялся. Он даже не ухмыльнулся. И это заставило улыбку Дазая слегка поблекнуть. — …Тц. С тобой не весело, — пробормотал он. Но в глубине души он не был уверен, хотел ли он, чтобы Чуя шутил с ним — или продолжал расспрашивать. Потому что было бы намного проще, если бы Чуя просто проигнорировал всё это. Затем он усмехнулся и отвернулся. — А теперь я пойду. Дазай прислонился к своему столу, скрестив руки на груди, и в его голосе послышалась притворная обида. — Что, никаких извинений за то, что сорвал моё свидание? Нет ответа. — Серьёзно, Чуя. Никаких «ой» или «виноват»? Ты просто врываешься, прожигаешь дырки в моей паре взглядом и уходишь, даже не извинившись? Чуя не оглянулся. Он просто остановился в дверях, оглянулся через плечо и встретился взглядом с Дазаем. Ни единого слова не слетело с его губ. Затем дверь за ним захлопнулась. Дазай остался на месте, тупо уставившись на пространство, которое только что заполнил Чуя. Он не двигался. Целую секунду. Зачем— Хлопок. Он сильно ударил себя по лицу. — Что, чёрт возьми, я делаю… — пробормотал он себе под нос, проводя пальцами по лицу. — Это не та миссия. Верно. Сосредоточься. Асами. Её причуда. Она у неё есть, но она заколебалась, когда он попросил показать её. Сказала что-то о том, что это не важно и не впечатляет. Но зачем уходить от ответа? Зачем так нервничать, а потом так внезапно уйти? Это не имело смысла. Если Аояма действительно был предателем, и Асами знала его, тогда она могла стать проблемой. Связью. Кто-то, кто мог передавать информацию злодеям, даже не подозревая об этом. Или, что ещё хуже… возможно, она понимала. Выражение лица Дазая потемнело, когда он повернулся к зеркалу. На его щеке уже был синяк. Волосы немного растрепаны. Одежда всё ещё немного помята после вчерашнего. Ему нужно было переодеться перед вечеринкой. Выглядеть подтянутым. Ничего подозрительного. Слиться с толпой. Но не сейчас. Он вздохнул и позволил себе упасть обратно на кровать. Раскинуть руки. Устремить глаза в потолок. Он не спал. Он не ел. Не совсем правильно. Разумно ли было употреблять алкоголь сегодня вечером? Точно нет. Было ли ему не всё равно? Ни в малейшей степени. И он закрыл глаза. Пусть тишина окутает его. Пусть мысли об улыбке Асами, пристальном взгляде Чуи и требованиях Мори спокойно крутятся в его голове. Ещё немного. А потом он встанет. Время текло в тишине. Дазай лежал на своей кровати с рассеянным взглядом, его разум был где-то между наполовину сформировавшимся планом и полным эмоциональным истощением. Слабое тиканье настенных часов было единственным звуком в комнате, пока он, наконец, не взглянул на часы. 17:40. Он выдохнул через нос, затем медленно сел. Время вечеринки. — Отлично. Подтянувшись к аккуратно сложенной стопке одежды, Дазай секунду смотрел на неё, прежде чем схватить. Приталенная тёмно-зелёная водолазка. Светлый укороченный пиджак. Узкие чёрные брюки. Образ получился чистым и аккуратным… немного чересчур собранным, но именно таким, чтобы отвлечь внимание. Он надевал детали одну за другой, позволяя мягкой ткани ниспадать на его забинтованное тело. Перед зеркалом Дазай остановился. Гель для волос? Он взял маленький контейнер и погрузил в него два пальца, ровно столько, сколько требовалось. Несколькими отработанными движениями он убрал волосы с левой стороны за ухо, обнажив резкую линию скулы и прядь бинта. Этого должно хватить. Всё было просто, но под контролем. Утончённо, но достаточно лениво, чтобы в это можно было поверить. Вымыв руки, он слегка надушил шею. Тонко. Чисто. Аромат, который не привлекал внимания, но притягивал людей ближе, когда они становились слишком любопытными. Он взял свой телефон. Мигнуло уведомление. Мори.

«Я отправил Акутагаву исследовать возможные укрытия. Он должен быть где-то поблизости. Не вмешивайся без необходимости».

Так Акутагава был в этом городе, да? — До тех пор, пока он не начнет меня раздражать, — пробормотал Дазай, лениво шевеля большими пальцами, прежде чем отправить в ответ единственный эмодзи 👍. Он убрал телефон в карман. Затем — стук. Три тихих, слегка неровных удара. Мидория? Дазай открыл дверь, и, конечно же, там стоял Изуку, а по бокам от него — Урарака, Момо и Мина. В тот момент, когда их взгляды остановились на Дазае, все три девушки ахнули. — Боже мой… — Мина моргнула. — Дазай! Ты выглядишь— — …потрясающе, — закончила Урарака, широко раскрыв глаза. Момо одарила его тихой, вежливой улыбкой. — Очень элегантно. Дазай просто кивнул, пробормотав: — Спасибо. Вы все тоже хорошо выглядите. Прежде чем разговор смог продолжиться, краем глаза он заметил какое-то движение. Он слегка повернулся — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Чуя выходит из своей комнаты. И тут у Дазая перехватило дыхание. Рыжеволосый был одет в тёмно-чёрные потёртые джинсы с красными вставками, бордовые ботинки на толстой подошве и свободную красную рубашку на пуговицах, надетую поверх водолазки. Непринуждённо прохладно. Беспечно горячо. Образ не должен был получиться таким удачным — небрежным и бунтарским, — но получился. Их взгляды встретились. Чуя не отвёл взгляда. Оно скользнуло с лица Дазая, за расстёгнутый ворот куртки, по водолазке, облегающей шею, вниз к талии, а затем ещё ниже. Дрожь пробежала по спине Дазая. Он попытался скрыть это, слишком быстро отведя взгляд. Но остальные заметили. О, они определённо заметили. Мина ухмыльнулась, как дьяволица. — Чёрт возьми, — прошептала она, толкая Урараку локтем. — Это что, был секс глазами или что? Щёки Дазая вспыхнули, едва заметный, но неуловимый румянец, который невозможно было не заметить. Он прочистил горло. — Нам пора идти. Изуку улыбнулся, совершенно невозмутимый. — Хорошо! Пошли. Дазай больше не смотрел на Чую. Ещё нет. Зал был тускло освещён, вдоль стен висели светящиеся панели, а из скрытых динамиков доносилось тихое джазовое пение. Все выглядели немного более расслабленными, чем обычно. Напряжение от работы героев на данный момент отошло на второй план — просто вечер, чтобы расслабиться. Когда Дазай вошёл, окружённый остальными, он окинул взглядом комнату. Уже образовались небольшие группы людей. Некоторые громко смеялись, другие разговаривали приглушённым голосом, склонив головы друг к другу. Каминари и Серо пытались затащить Джиро на танцпол. Токоями сидел в самом дальнем углу с Шоджи, потягивая пунш, как будто это было вино. Тодороки уже был погружён в тихую беседу с Иидой, и, конечно же, Бакуго стоял в одиночестве в стороне, скрестив руки на груди, с хмурым выражением, словно высеченным из камня. Типично. Мидория, сияя, повернулся к Дазаю. — Хочешь чего-нибудь выпить? Дазай слегка кивнул, его руки были небрежно засунуты в карманы пальто. — Пиво. — За дело! — Сказал Изуку, как всегда весёлый, и исчез в толпе, направляясь к столику с напитками. Дазай лениво повернулся к стоявшим рядом с ним девушкам — Мине, Момо и Урараке. Его ухмылка ожила. — Хорошо. Давай заключим пари. Мина сразу же заинтересовалась. — О, с тобой всегда весело заключать пари. Что у нас за условия? — Если Бакуго и Изуку в конце концов поговорят и проведут ночь вместе — наедине — я получу бесплатное желание. Если они этого не сделают? Вы его получите. Урарака склонила голову набок, заинтригованная. — Ты действительно думаешь, что они заговорят? — Я думаю, Изуку этого хочет, — спокойно сказал Дазай. — И Бакуго… ну. Сначала он может пробить стену из-за этого. Но он не будет говорить «нет» вечно. Момо тихо улыбнулась. — Я в деле. Все три девушки кивнули и согласились, и на мгновение Дазай позволил себе насладиться этим — шутками, обыденностью. Это казалось почти реальным.Его мысли вернулись в прошлое. Забег с препятствиями. Подождите секунду. Он выиграл, он одержал победу в объективной гонке. Это означало, что теперь у него было два свободных желания. Две вещи, о которых он мог просить, требовать, и никто не мог отказать — даже Чуя. Он прикусил щеку изнутри, размышляя об этом. что он должен пожелать?.. ух-- Что-нибудь значимое, тихое и нежное — например, останься со мной на ночь? Нет. Глупо. Особенно после всего этого. Только не после того, как всё сложилось. Их последняя встреча была ничем иным, как катастрофой. Чуя в бешенстве убежал. Хлопнув дверью, оставил его стоять там, как идиота. Ему не следовало говорить «думаю», не подумав об этом раньше. Это было глупо. Но в тот момент ему было всё равно. Ему и сейчас было всё равно. Как только он собрался снова погрузиться в свои мысли, громкий голос прервал его. — Дазай-кун! Вот и ты! толпа студентов, в основном девушек, устремилась к нему. Некоторые достали телефоны, другие вцепились в блокноты и нервничали. — Это правда, что вы с Асами ходили на свидание? — Чуя выглядел раздражённым — ты выбираешь между ними? — Это любовный треугольник?! Они продолжали поступать, вопросы следовали один за другим, голоса спотыкались друг о друга. Улыбка Дазая не исчезла, но его плечи слегка напряглись. Он ненавидел это. Не внимание — с этим он мог справиться, — а вторжение. Право. Они не спрашивали его мнения. Они спрашивали о его душе, даже не подозревая об этом. Мина тут же шагнула вперёд. — Отвалите, ребята. Серьёзно. — Дайте ему отдышаться, — добавила Урарака, схватив Дазая за руку и мягко потянув его назад. Момо встала перед ними, спокойная и собранная. — Если вы настоящие фанаты, вы должны уважать его личную жизнь. Вы не имеете права на всё. Толпа притихла, неловко пробормотав извинения, и медленно попятилась. Когда они отступили, Дазай позволил оттащить себя на несколько шагов назад. Его пальцы сжались в кармане пальто, а глаза снова инстинктивно обшарили комнату. И тут он снова увидел его. Чуя. Он всего несколько минут назад вышел из своей комнаты. И вот он здесь — стоит у стены гостиной, болтает с кем-то, смеется, не сводя с него взгляда. Он проглатывает всё, о чём думал, об… этом. Вместо этого он думает о том, как он выглядит. Боже. Он выглядит… опасным. Он выглядит хорошо. Настолько хорошо, что стало жёстко. Дазай чувствовал это. Взгляд, которым Чуя одарил его ранее. Как его взгляд скользнул к груди, затем к талии… и ниже. Дазай с трудом сглотнул, скрывая легкую дрожь, пробежавшую по спине. Его пальцы дрогнули. Нет. Нет. Не делай этого. — Эти люди больные, — пробормотала Урарака себе под нос. Нарушая тишину, Дазай подумал о Чуе: — У них действительно нет жизни. Дазай просто кивнул, всё ещё глядя на Чую. — Ммм. Момо тихо вздохнула. — Они не понимают, насколько это агрессивно. — Люди забывают, что мы люди, — добавила Мина, скрестив руки на груди. — Им просто нужны истории для своих каналов. Внезапно Чуя заметил Дазая. Теперь он смотрит прямо на него. Их взгляды встретились. Он быстро отвернулся — слишком быстро— — Срань господня, — пробормотала Мина себе под нос. — Это было… Вы, ребята, везде находите друг друга? Урарака прикрыла смех рукой. Момо ничего не сказала, но и отрицать не стала. Щёки Дазая слегка покраснели, и он цокнул языком. — Мне нужно выпить, — решительно заявил он. Как раз в этот момент вернулся Мидория, стараясь ничего не расплескать. — Вот! — радостно сказал он, протягивая Дазаю бутылку холодного пива, бокал вина для Мины и бутылку воды для себя. — Особого разнообразия у них не было, но я решил, что это безопасно. — Спасибо, — ответил Дазай, беря пиво. Он отвинтил крышку и сделал глоток. Гладко. Холодно. Горько. Вкус показался ему ностальгическим. Он сделал ещё глоток, на этот раз более глубокий. Алкоголь подействовал на него почти мгновенно. Учитывая, как мало он ел в последнее время, он быстро согрелся, и его конечности немного расслабились. Момо с нежностью посмотрела на него. — Это, должно быть, утомительно, да? Когда столько людей одержимы тобой. Дазай ответил не сразу. Он просто пожал плечами. Что он должен был сказать? Что он терпеть не мог, когда на него смотрели? Что восхищение ощущалось не столько как похвала, сколько как препарирование, как будто все пытались понять, какие его части настоящие, а какие поддельные? Он не хотел вдаваться в подробности. — Они, наверное, выстраиваются в очередь, чтобы сфотографировать тебя, — добавила Урарака. — Загружать их, делать эдиты… и всё такое. Ещё одно пожатие плечами. — Пусть. Но, даже сказав это, он снова подумал об этом. Что, если это были не просто фанаты? Что, если кто-то ждал — не для того, чтобы восхищаться, а чтобы наблюдать. Изучать. Чтобы сообщить. Асами. У неё была причуда. Она не показала её. Она быстро ушла. Слишком быстро. И вот, Мори написал ему чуть раньше.

Отправил Акутагаву разобраться. Он сейчас в городе.

Акутагава. Конечно. Не в настроении разбираться с загадочными стратегиями Мори. Но если Аояма действительно был предателем… тогда Асами могла быть связана с этим. Могла наблюдать. Могла передавать злодеям информацию о нём. О Чуе. Он сделал ещё глоток пива. У него слегка скрутило живот, но он не остановился. Этот вечер только начинался. И даже если он улыбался, шутил и разыгрывал роль очаровательной загадки, он знал одно наверняка. Кто-то наблюдал за ним. И это были не только фанаты. Презирая себя за это, он снова обвёл взглядом толпу и сделал ещё один большой глоток пива. Горьковатый, шипучий привкус окутал его язык, а по шее поползло тепло, слегка расслабляя плечи. Смех, музыка и звон бокалов сливались в тихий гул, но его глаза были где-то в другом месте — блуждающие, полуприкрытые, инстинктивно осматривающиеся. Где сейчас был Чуя? Всё ещё у стены? Он повернулся, чтобы проверить ещё раз, но прежде, чем он смог найти его, голос Мины прорезал шёпот. — Ты в порядке, Дазай? Она внимательно наблюдала за ним, и это заставило его снова окунуться в настоящий момент. — Да, — автоматически ответил он, улыбнувшись ровно настолько, чтобы выглядеть убедительно. — Просто устал. Момо не выглядела убеждённой. Она слегка наклонила голову, скрестив руки на груди, что означало, что она видит больше, чем ему хотелось бы. Затем, как бы невзначай, она сказала: — Вам с Чуей действительно нужна комната. Дазай удивлённо повернулся к ней. — Что? По лицу Момо ничего нельзя было прочесть, но Урарака, стоявшая рядом с ней, улыбнулась. — Я имею в виду, что она права, — вмешалась она. — Но, честно говоря, вам, ребята, не нужно этого делать, вам просто нужно поговорить. По-настоящему. Вы оба продолжаете вести себя так, будто вам плевать на это, хотя совершенно очевидно, что это не так. Улыбка Дазая немного погасла. — Вы не понимаете, — пробормотал он. — С ним всё не так. Не так, как вы думаете. Это… сложно. И это определённо не любовь. Он сказал это слишком быстро. На мгновение воцарилась тишина. Мина удивлённо приподняла бровь. — Он смотрел сюда пять раз за последнюю минуту. Дазай открыл рот, чтобы возразить, но остановился. Неужели Чуя действительно…? Он посмотрел в сторону. Чёрт возьми. Возможно, так оно и было. И почему это было так важно? Это было не так— Он поймал себя на мысли и решительно отбросил её. — Я просто восхитительно выгляжу сегодня, — сухо пробормотал Дазай. — Не могу винить людей за то, что они пялятся. И затем— Чей-то голос за его спиной согласился. — Ты действительно выглядишь восхитительно. Дазай напрягся. Он медленно повернулся, нацепив на лицо свою самую вежливую, отработанную улыбку. Асами. Она стояла прямо за ним, сложив руки на груди, выражение её лица было скромным (очень скромным, очень внимательным) и милым. Длинные волосы аккуратно обрамляли её лицо, и она выглядела так, словно сошла с хорошо отфильтрованной фотографии. Картинка была идеальной. Опасно идеальной. Дазай ответил ей не сразу. Вместо этого он слегка кивнул ей и постарался придать своему голосу непринуждённость. — Асами. Не думал, что ты будешь здесь…позади меня. — Конечно, я бы попыталась найти тебя, — сказала она, шагнув вперёд — слишком близко. Момо тут же скрестила руки на груди. Вся её поза изменилась, стала резкой и насторожённой. Мина шагнула немного ближе к Дазаю, явно не в восторге. Но Урарака, как всегда вежливая, протянула ей руку с мягкой улыбкой. — Привет! Я Очако Урарака. Асами колебалась всего секунду, затем слегка пожала её. — Приятно познакомиться, — сказала она голосом, похожим на сахарную пудру. Но затем она снова обратила всё своё внимание на Дазая, подойдя ещё ближе — её плечо почти касалось его плеча. Сначала он не двинулся с места. Но когда она слегка наклонилась к нему, словно ей было самое место рядом с ним, Дазай чуть не вздрогнул. Он не привык к такому. Такого рода близость без всякой подготовки, без секса, который уже витает в воздухе, без— Без Чуи. Или, может быть, Изуку. Потому что, по крайней мере, с Мидорией привязанность сопровождалась теплотой и нулевыми ожиданиями. Это не было ловушкой. Но это? Это было похоже на наживку. — Привет, я Изуку Мидория, — сказал Изуку, неловко нарушая напряжение, когда шагнул вперёд и протянул руку. Асами повернулась и пожала её, но её взгляд тут же метнулся обратно к Дазаю, как только она смогла. — Вы не возражаете, если я ненадолго позаимствую Дазая? — ласково спросила она, придав просьбе достаточно мягкости, чтобы она прозвучала безобидно. Момо приподняла бровь. Мина прищурилась. Но Урарака вежливо улыбнулась. — Конечно, если он не против. Изуку тоже кивнул. — Идите! Мы будем здесь. Дазай снова улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Конечно, они сказали «да». Лучше бы они этого не делали. Меньше всего на свете ему хотелось остаться с ней наедине прямо сейчас. Всё в ней походило на спектакль. Каждое слово было слишком продуманным. Каждый взгляд — слишком выверенным. Она могла бы быть красивой, обаятельной, вежливой. Но что-то в глубине её души казалось неправильным. И в глубине души он знал, что это не просто безобидное увлечение или одноклассник с добрыми намерениями. Это было что-то другое. И когда он позволил увести себя, все его инстинкты закричали: Будь осторожен. И не верь ни единому её слову. Но музыка пульсировала на заднем плане, как сердцебиение, слишком громкое, чтобы его игнорировать. Смех, болтовня, звон бокалов — всё это превратилось в помехи, когда Дазай позволил Асами отвести себя в более тихий уголок гостиной. Вечеринка всё ещё была вокруг них — видимая, живая — но пространство, которое они нашли, было более тусклым, спрятанным достаточно далеко, чтобы голоса стали тише, а взгляды — более любопытными. Она немедленно подошла ближе. Слишком близко. Её руки прижались к его груди, ладони были тёплыми даже сквозь тонкую ткань рубашки. Она наклонила к нему лицо, как будто это было что-то интимное, что-то настоящее. Время показа. Дазай давал всем, кто, возможно, смотрел, именно то, что они хотели: плечи расслабились в ленивой уверенности, голова низко склонилась, губы изогнулись в медленной, мягкой ухмылке. Он наклонился ближе, касаясь губами её уха. — Дорогая, — прошептал он, весь такой шёлковый и дымчатый, — напомни мне ещё раз, что именно ты умеешь делать? Улыбка Асами стала ещё шире. Её руки обвились вокруг его шеи, и она прижалась к нему грудью. — О, это зависит от обстоятельств, — сладко ответила она, обдавая его кожу теплым дыханием. — Ты хочешь узнать о моих способностях? Зубы Дазая сжались под маской улыбки. — Я хочу. — Тогда сначала ты должен мне кое-что дать. Он медленно склонил голову набок, в этом жесте было отчасти любопытство, отчасти рассчитанное очарование. Он был хорош в этом. Он мог играть роль очаровательного ублюдка, дразнящего мальчика, слишком покладистого любовника. Он делал это раньше. Но— Боже. Каждый дюйм её тела обжигал его, как масло. Не из-за жара. Потому что это было неправильно. Слишком. Слишком близко. Слишком фальшиво. Он ненавидел это. Он ненавидел то, что она чувствовала. Он ненавидел то, что чувствовал он сам. Он ненавидел невидимые взгляды, устремлённые на него. Он ненавидел запах её духов. Он ненавидел ту часть себя, которая не вздрагивала, потому что это было просто рутиной. Как всегда было раньше. Вдох. Выдох. Не паникуй. Не здесь. Не сейчас. Только не с ней. Он мог бы вытерпеть это. Он бы вытерпел. Если бы это значило получить информацию. Если бы это значило понять её. Если бы это означало защитить Изуку, защитить Чую — узнать, кто она на самом деле. Даже если бы это заставило его почувствовать, что он вернулся в то место. То старое, холодное место, где прикосновения не означали ничего, кроме контроля. И он снова улыбнулся. Ещё резче. Ещё увереннее. — Тогда давай найдём комнату, — пробормотал он заигрывающим голосом. В глазах Асами вспыхнул радостный огонек. Она кивнула, и он просто взял её за руку. Не нежно. Не как мальчик, ведущий свою возлюбленную. Как мужчина, который не хочет давать ей возможность подумать. Он потащил её по коридору, не сказав больше ни слова. Не спотыкаясь. Без колебаний. Просто движение вперёд. Дверь. Ручка. Поворот. Они вошли внутрь — что-то вроде комнаты для гостей, шикарной, чистой и слишком тихой, — и как только она переступила порог— Щелчок. Дазай с силой захлопнул за ними дверь. Он даже не потрудился повернуть замок. Если она что-то предпримет, лучше пусть кто-нибудь войдёт, чем он останется с ней наедине слишком долго. Только не так. Он медленно повернулся к ней лицом, его руки всё ещё были опущены, лицо ничего не выражало, но нервы под кожей напряглись, как оголённые провода. — Итак, — начал он ленивым и низким голосом, — Ты наконец расскажешь мне, в чём твоя причуда? Асами снова подошла ближе с тем же слащавым выражением лица, как будто думала, что загнала его в угол. — Только если ты поцелуешь меня ещё раз, — застенчиво сказала она, её голос был мягким и приторно-сладким. Дазай улыбнулся — резко, расчётливо. Такая улыбка появлялась на его лице, когда он знал, что это ловушка, но всё равно в неё попадал. Но внутри? Он умирал. Но он наклонился к ней. Он поцеловал её. Её руки взметнулись вверх, запутались в его волосах, обхватили его голову, словно она боялась, что он отстранится. Или, по крайней мере, она знала, что он отстранится, если она не будет держать его взаперти. Он попытался отклониться назад. Она ему не позволила. Вместо этого она отступила назад, увлекая его за собой, пока не упёрлась спиной в стену — и его лицо придвинулось ближе, губы сильнее прижались к её губам, когда она практически заставила его продолжить поцелуй. У него перехватило дыхание. У него вырвался низкий, неохотный стон, приглушённый её ртом. Он ненавидел это. Он ненавидел каждую секунду происходящего. На мгновение руки Дазая безвольно повисли по бокам, а затем он медленно отвернулся — от её лица, от её рта, от её дыхания. — Асами. Он прошептал это ей в щёку. Его голос звучал напряжённо. — Хватит. Но она этого не сделала. Она снова схватила его, целуя так, словно это было то, чего он хотел. Другая её рука скользнула под подол его верха, кончики пальцев коснулись его бинтов — надавливая, оттягивая— Вот что заставило его сорваться. Он отстранился, дыхание было резким и прерывистым, поцелуй разорвался, как разорванная ткань. Асами моргнула, поражённая — может быть, смущённая, может быть, что-то более тёмное — и снова шагнула вперёд. Нет. Нет. Только не это. — Я поцеловал тебя, — быстро сказал Дазай, протягивая руку между ними. Теперь его голос был напряжённым, всё ещё окутанным искусственным спокойствием, но более низким и резким. — А теперь скажи мне. В чём твоя причуда. Она надулась. Усмехнулась. Сделала ещё один шаг к нему. Дазай отступил назад. — Асами. Его голос стал холоднее. Его глаза сузились. — Я не буду спрашивать снова. Она замерла. На мгновение что-то промелькнуло в выражении её лица. Это был обман. Затем, наконец, она заговорила. — Сверхнаблюдательность. Взгляд Дазая заострился. Его сердце замерло. Сверхнаблюдательность. . . . Дазай моргнул один раз. Затем ещё раз. Сверхнаблюдательность. Кровь застыла у него в жилах. Его сердце не просто упало — оно словно налилось свинцом в груди. Сверхнаблюдательность. Это означало, что даже если он одним прикосновением сведёт на нет её причуду, пока она не дотронется до него, она всё равно сможет наблюдать. Всё ещё видеть. Всё ещё анализировать. Его рот слегка приоткрылся, но он не произнёс ни слова. Его мысли пронеслись громче, чем музыка, доносившаяся из-за стены позади них. Это было хуже, чем телепатия. Хуже, чем определение правды. Хуже всего на свете. Потому что её причуда, если она была достаточно сильной, не требовала от него ответов. Она могла их видеть. Дазай всю свою жизнь тренировал себя не реагировать. Улыбаться, когда ему хотелось кричать, зевать, когда хотелось убежать, флиртовать, когда хотелось исчезнуть. Каждое движение его пальцев, каждый взмах ресниц, каждый взгляд — рассчитаны. Контролируемы. Вся его личность была построена на том, чтобы никому не позволять увидеть, что скрывается под ней. И теперь эта девушка — эта девушка с блуждающими руками и слишком сладким голосом — могла видеть насквозь. Видела сквозь его. Его тело напряглось. Нет. Нет, нет, нет. Дазай сделал незаметный шаг назад. Глаза Асами слегка расширились. Она шагнула вперёд, пытаясь сократить разрыв. — Я не буду использовать это против тебя, — быстро сказала она, её голос был слащавым и слишком мягким. — Я обещаю, Дазай. Он не поверил ей. Ни на секунду. Он знал таких девушек, как она, раньше — чёрт возьми, он тренировал таких людей, как она. И если она даже была связана со злодеями, то с таким же успехом могла быть заряженным пистолетом, направленным ему в спину. Таким, который мог заглянуть ему в душу. Она снова подошла ближе и нежно взяла его за руку. Он не успел вовремя отдёрнуть её. Она взяла его руку и приложила к своей груди — к сердцу. Оно размеренно билось под его ладонью, а от жара её кожи у него внутри всё сжалось. Она посмотрела на него так, словно ждала какого-то романтического озарения. Как будто это был тот самый момент. Боже, он чувствовал себя глупо. Он не проронил ни слова с тех пор, как она рассказала ему. Она продолжала говорить, нежные слова должны были успокоить, убедить, но они звучали туманно и отдаленно в его ушах. У Дазая перехватило горло. Ладони стали влажными. Ты не можешь убежать. Он повторял себе это снова и снова. Она нужна тебе. Тебе нужна информация. Если она что-то знает, что угодно — о злодеях, о предателе, о городе, — тогда ты должен сохранять спокойствие. Остаться. Под контролем. Дыши. Вдох. Выдох. Снова. Он заставил себя выпрямить спину. Разжать пальцы. И, как учил его Мори, как все эти годы вживались в его кости, он сбросил с себя дискомфорт, как старое пальто, и изобразил улыбку, которая не коснулась его глаз. — Извини, — сказал он с тихим смешком. — Это просто удивило меня. Это... уникальная причуда. Асами склонила голову набок. Выражение её лица было скептическим, возможно, любопытным, но Дазай не дал ей времени настаивать. Он медленно наклонился и поднёс руку к её щеке. Она не дрогнула. Она улыбнулась. — Всё в порядке, — пробормотал он. — Я доверяю тебе. Ложь. Ложь. Ложь. Но она получилась гладкой и чистой, как шёлк. И её улыбка стала ещё шире. Асами улыбнулась — слишком мило, слишком широко — и снова наклонилась, целуя Дазая так, словно умирала с голоду, и он был единственным, кто мог её накормить. Её руки запутались в его волосах, потянув за них ровно настолько, чтобы растрепать тщательно уложенную прическу, которую он сделал ранее. Пряди упали ему на лоб, липкие от геля и её пальцев. Она прижалась ближе, словно хотела слить их тела в одно целое. Он почувствовал тошноту. Чувство неловкости даже не скрывало этого. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Она целовала его так, словно от этого зависела её жизнь. Как будто ей нужно было что-то доказать. Как будто она хотела утопить его в этом. А затем, что ещё больше усугубило ситуацию, её пальцы скользнули под подол его свитера. У Дазая едва хватило секунды, чтобы осознать, что произошло, прежде чем она прервала поцелуй, отступила на шаг и— Сняла рубашку. Он хотел отвести взгляд. Хотел отступить на шаг. Хотел закричать. Но он этого не сделал. Он не смог. Она снова поцеловала его, прежде чем он успел вымолвить хоть слово, на этот раз сильнее, словно пыталась поглотить его целиком. Её губы прижались к его губам, задвигались, прижались к его губам с силой. Её рука снова скользнула ему под одежду, потянув за край бинтов. Его тело напряглось. По коже побежали мурашки. Он не хотел этого. Не сейчас. Никогда. Но если она была связана со злодеями, если это была ловушка или испытание, он должен был подыграть. Он должен был. Он должен был. Её рука скользнула выше, пальцы коснулись края бинта на его боку. Он вздрогнул — едва заметное движение, почти ничего не значащее, — но это было по-настоящему. Его сердце бешено колотилось. Он хотел уйти. Он хотел уйти. Он хотел выбраться. Затем— Раздался стук. Острый. Три раза. Всё замерло. Асами замерла, раскрасневшаяся, без рубашки. Дазай моргнул, переводя дыхание. Её рука всё ещё лежала на подоле его свитера, когда— — Нет! — инстинктивно вскрикнула она. Но затем послышался голос, приглушённый дверью. — Дазай? Момо. Дазай резко повернул голову в сторону двери. Его голос прозвучал быстрее, чем он думал: — Да! Асами заморгала от того, как быстро он ответил. — Мы собираемся поиграть в игру! Момо позвала снова. — Не хотите присоединиться к нам? Асами открыла рот, чтобы ответить, но Дазай снова перебил её — быстрее, громче: — Да! Мы сейчас будем! Её руки опустились. Она уставилась на него, почти не веря своим ушам, словно не могла поверить, что он произнёс это так быстро. Он мог бы сказать, что она собиралась возразить, но он уже двигался — уже поправлял свитер, приглаживал волосы, проверял, чтобы левая прядь была аккуратно заправлена за ухо. Никакой реакции. Никаких мыслей. Никаких следов. Он стал кем-то другим. Больше не Осаму Дазай. Не тот мальчик, который чуть не вздрогнул. Не тот, кто просто хотел закричать. Этот мальчик исчез за привычной улыбкой и смягченным взглядом. Она усмехнулась и отвернулась, резким движением натягивая рубашку. Дазай ничего не сказал. Просто ждал. Смотрел. Вычислял. Как только она оделась, он открыл дверь, непринуждённый и спокойный, как всегда. Момо стояла по другую сторону, скрестив руки на груди, но её улыбка была... отсутствующей. Принудительной. Взгляд перебегал с Дазая на Асами, стоящую позади него. Дазай одарил её своей обычной очаровательной улыбкой. — Пошли. И с этими словами он вышел из комнаты — Асами сразу за ним — закрыв за собой дверь в ловушку, в которую чуть не угодил. Они вернулись в гостиную — тихая музыка, тёплый свет, тихая болтовня под шум праздника. Это должно было быть празднично. Удобно. Безопасно. Но кожу Дазая всё ещё покалывало. Они подошли к небольшому круглому столу, расположенному в глубине комнаты, где уже собралось несколько знакомых лиц: Киришима, Денки, Урарака, Момо, Бакуго, Аояма, Мина, Изуку... и, конечно же, Чуя. Желудок Дазая сжался, когда он увидел его. Чуя сидел близко к этому парню — тому самому, с которым он разговаривал ранее. Слишком близко. Их колени соприкасались. Их головы склонились друг к другу, как будто они делились секретами или смеялись. Губы Чуи скривились во что-то похожее на улыбку. Он даже смеялся, лениво проводя пальцами по краю своей чашки. До тех пор— — Дазай и Асами наконец-то решили играть, — сказала Момо с нарочитой лёгкостью. Чуя повернулся. Улыбка исчезла, как дым на ветру. Его взгляд сразу же метнулся к Дазаю — острый, сосредоточенный, холодный — и затем к Асами, стоявшей слишком близко к нему. Дазай на секунду перестал дышать. И тут — это произошло. Глаза Чуи встретились с его глазами. Дазай почувствовал, как по спине у него словно пробежал холодок. Как будто Чуя мог это видеть. Какой бы дискомфорт он ни испытывал, Чуя чувствовал это. Как будто он знал. Дазай заставил себя отвести взгляд. Он быстро сел, протиснувшись рядом с Изуку, который улыбнулся и радостно помахал ему в ответ. Денки сидел рядом с Изуку, смеясь над чем-то, а Бакуго прислонился к нему, скрестив руки на груди. Киришима и Чуя отошли подальше, а затем появился незнакомец, всё ещё сидящий слишком близко к Чуе. А по другую сторону от Дазая, теперь с тихим вздохом и улыбкой, сидела Асами. Напротив него — Чуя. Дазай не смотрел. Не мог. Изуку, к счастью, сразу же заговорил, наклонившись к Дазаю. — Кстати, ты выглядишь потрясающе! Я уже говорил, что тебе идёт водолазка. Твои распущенные волосы тоже классные. Эта штука сбоку выглядит... круто, как у модели, круто— Дазай усмехнулся, за этим послышался слабый вздох. Он кивнул и ответил, стараясь, чтобы его голос звучал непринуждённо, позволяя словам Изуку захлестнуть его. Так было лучше. Спокойнее. Он мог бы справиться с этим. Пока Изуку продолжал говорить, он продолжал привязывать его к настоящему моменту. До тех пор— Он почувствовал руку. Слишком высоко. На своём бедре. Слишком высоко. Если бы его член не был таким мягким, она бы это почувствовала. Его тело мгновенно напряглось. Улыбка застыла на его лице. Изуку всё ещё говорил, ничего не замечая, слава богу. Даже смеялся. Мина дразнила Денки через стол. Аояма о чём-то драматично жестикулировал. Чуя— Нет, Дазай не смотрел. Он не мог. Но он мог чувствовать его. Снова чувствовать этот пристальный взгляд. Как жар. Как давление. Пальцы Асами легонько сжали его бедро. Слишком высоко. Слишком близко. Слишком. Дазай выдавил из себя смешок над чем-то, сказанным Изуку, и на секунду опустил взгляд — на её руку — но не убрал её. Он не мог. Ещё нет. Не без привлечения внимания. Он просто вдохнул через нос. Сидел очень тихо. Улыбнулся чуть шире. Притворился, что всё в порядке. И взгляд Чуи с другого конца стола не дрогнул. — Хорошо! — Раздался весёлый голос Урараки, привлекая внимание. — Давайте поиграем в игру! Правда или действие — но с изюминкой! Дазай усмехнулся себе под нос, отталкивая руку так небрежно, как только мог, сохраняя спокойное выражение лица. Отлично. С этой игрой можно было справиться. Он мог солгать, если нужно. Он просто никогда не соглашался с правдой. — Вы можете отказаться, — добавила Урарака, — Но если вы это сделаете, то получите шанс. И это звучит так: два раунда правды, затем одно действие. Повтор. Поняли? Все кивнули. Дазай медленно выдохнул. Урарака ухмыльнулась и хлопнула в ладоши. — Ладно, кто первый, тот и говорит.… Чуя! Чуя повернулся, самодовольно ухмыляясь, и тут же произнёс: — Асами. Асами даже вздрогнула. Челюсть Дазая напряглась. Незаметно, но всё же. Асами моргнула, быстро улыбнулась и сказал: — Правда. О Боже . Дазай выпрямился, наблюдая за Чуей с едва скрываемым напряжением. Пожалуйста, Чуя, не будь глупцом. Чуя слегка наклонился вперёд, положив руку на стол, непринуждённо и плавно, а затем спросил— — Что заставило тебя влюбиться в Дазая? Что, собственно, за хрень? Улыбка Дазая стала ещё шире — натянутой до предела. Асами тут же повернулась к нему с сияющим лицом, как будто ей сделали предложение. Её рука снова скользнула к его ноге. — О, с чего мне начать? — промурлыкала она. С этими словами она прижалась к нему. — Он такой красивый и сильный… Я видел, как он дрался в тот день, и он был таким храбрым и обаятельным, и, честно говоря, он ещё и такой забавный— Дазай перестал слушать. Его мозг отключился. Краем глаза он заметил, как лицо Чуи дёрнулось, словно его вот-вот вырвет. Дазай не стал бы его винить. Он, в общем-то, хотел сделать то же самое. Некоторые люди улыбались, другие смотрели с подозрением. Изуку попытался сохранить мир, тихо рассмеявшись. Момо даже не стала притворяться, что ей понравился ответ. Асами просияла и отвернулась. — Бакуго. Бакуго застонал. — Правда. Она склонила голову набок. — Кто тебе больше нравится в этом кругу? Бакуго нахмурился. — Что за тупость... — начал он, но затем посмотрел через стол. После секундного колебания (и косого взгляда на Изуку): — ...Киришима. Киришима радостно воскликнул, вскакивая с ухмылкой и хлопая Бакуго по плечу. Бакуго хмыкнул, но не стал сопротивляться. — Тогда твоя очередь! — Позвала Мина. Бакуго фыркнул и посмотрел прямо на— — Деку. Изуку вздрогнул. — Правда! Бакуго закатил глаза. — Какая самая интересная причуда за этим столом? Изуку тут же оживился. — Ой! На это трудно ответить, но поичуда Момо невероятно многогранна. Я имею в виду, способность создавать что-либо неживое, просто понимая его структуру? Это безумно полезно в роли вспомогательного персонала. И это требует такой тщательной подготовки и знаний— Момо улыбнулась, явно довольная. — Но, — добавил Изуку, поворачиваясь, чтобы взглянуть на Чую и Дазая, — Если добавить больше, я действительно восхищаюсь причудами Чуи и Дазая. Он с энтузиазмом жестикулировал. — Управление гравитацией у Чуи безумное — его точность и масштаб ужасают, и для безопасного использования требуется огромный контроль. А аннулирование Дазаем... что ж, это тоже по-своему ужасно. Это может мгновенно изменить ход любого боя. Момо улыбнулась и тихо поблагодарила. Дазай ухмыльнулся, напустив на себя своё обычное обаяние, как будто ничего из этого его не беспокоило. Через стол Чуя сказал просто и тихо:: — ...Спасибо. Изуку улыбнулся и нервно подался вперёд. — Ладно, Урарака, правда или действие? Урарака тепло улыбнулась, заправляя прядь волос за ухо. — Правда. Глаза Изуку загорелись, как будто это был вопрос, который он до смерти хотел задать. — Если бы ты могла изменить свою причуду… какую причуду вы ты предпочла вместо неё? Она удивлённо моргнула, затем задумчиво склонила голову набок. — Хм... Это сложно. Мне действительно нравится моя. Но... — Её щёки слегка порозовели. — Думаю, мне бы понравилась твоя причуда, Изуку. Она очень сильная… и это тебе очень идёт. Я восхищаюсь этим. Выражение лица Изуку просветлело так быстро, что почти ослепило. — Это так круто! Я думаю, тебе бы это идеально подошло. Ты всегда стараешься, ты бы справилась с этим в мгновение ока! Их маленький момент вызвал несколько «о-о-о» в группе. Урарака, взволнованная, рассмеялась и быстро огляделась по сторонам. Её взгляд остановился на Дазае. — Твоя очередь, — сказала она, ухмыляясь. — Правда или действие? Дазай слегка дёрнулся — только уголком глаза — но затем откинулся назад, с ленивой ухмылкой подперев подбородок костяшками пальцев. Он уже знал, чем всё закончится, если он выберет правду. Они спросят о Чуе или, что ещё хуже, об Асами. Ни один из вариантов его не интересовал. — Действие, — плавно протянул он. Урарака замолчала, и прежде чем она успела что-либо сказать, Мина наклонилась к ней и, хихикая, прошептала что-то на ухо, — неужели им вообще позволено это делать?! Улыбка Урараки стала шире, как у кошки. Желудок Дазая сжался. Он знал этот взгляд. Это был нехороший взгляд. — Твоё действие, — начала Урарака сладким, как сахар, голосом, — Поменяться местами с... — Она небрежно указала через круг. — Тем парнем. Улыбка Дазая погасла. Его рот слегка приоткрылся в недоумении. Она не может быть серьёзной. На самом деле это не так— Но она была такой. Он даже не взглянул на Чую. В этом не было необходимости. Он чувствовал, как напряжение пульсирует в воздухе, словно статические разряды. Урарака подняла брови. — Если только ты не предпочитаешь выпить? Он этого не хотел. На самом деле, нет. Ему и так пришлось просидеть рядом с Асами слишком долго, и от её духов у него разболелась голова, не говоря уже о том, что она то и дело задевала его коленом под столом. Так что Дазай выдохнул, встал одним плавным движением и небрежно потянулся. — Ты не можешь просто разлучить двух голубков, — лениво произнёс он, указывая на Чую и этого парня. Он не смотрел, но почувствовал, как Чуя замер. Даже уловил едва уловимый звук насмешки, который с трудом замаскировал вздох отвращения. Парень, с которым он поменялся местами, выглядел смущённым, но всё равно встал. Когда они проходили мимо друг друга, Дазай толкнул его плечом — чуть сильнее, чем нужно. — Упс, — весело сказал он с ухмылкой. — Извини за это. Никто ничего не сказал, но он заметил, как несколько человек удивлённо подняли брови. Ему было всё равно. Опустившись на стул рядом с Чуей, Дазай отодвинул его чуть дальше, чем нужно. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы подчеркнуть свою позицию. Всё ещё близко, но не настолько, чтобы можно было дотронуться. Не то чтобы он себе доверял. Не тогда, когда Чуя был таким тихим и странным с ним. Он смотрел прямо перед собой, его поза была расслабленной. Но его ухмылка стала мягче, а сердце билось чуть быстрее, чем раньше. Он не жалел о том, что решился. Но сейчас он был совсем рядом с человеком, который мог полностью вывести его из равновесия, даже не пытаясь. И игра ещё не была окончена. Дазай с лёгкой усмешкой вытянул ноги под столом. — Хорошо, моя очередь, — сказал он лёгким, но с оттенком холода в голосе. Его взгляд скользил по группе, словно выбирая цель, пока не остановился на парне, с которым Чуя бесстыдно флиртовал весь вечер. Тот, с мягкими каштановыми кудряшками и слишком нетерпеливой улыбкой. — Ты, — сказал Дазай, лениво указывая пальцем. Парень удивлённо моргнул. — Я? Дазай кивнул, его улыбка стала шире. — Правда или действие? — Э-э... правда, — осторожно произнёс парень. Дазай наклонился вперёд, его голос стал тягучим и медлительным. — Ты влюблён в Чую? В комнате воцарилась мёртвая тишина. Глаза парня расширились, а лицо медленно покраснело. Его рот открылся, затем закрылся. Он робко кивнул. Где-то на другом конце круга кто-то издал преувеличенное «Ооооооооо» тем фальшиво-страстным тоном, который подростки любили использовать, когда что-то шло не так. Дазай даже не вздрогнул. Он просто откинулся на спинку стула с непроницаемым выражением лица, устремив взгляд в какую-то точку, далёкую от Чуи. — Что ж, Чуя, — сухо сказал он, — похоже, ты поймал хороший улов. Он по-прежнему не смотрел на него. Не мог. Сидящий рядом с ним Чуя издал короткий, неловкий смешок, больше похожий на нервный кашель, чем на что-либо другое. — Ха... точно. Но Дазай заметил, как он выпил почти весь свой бокал вина одним глотком. Он услышал тихий звон поставленного на стол бокала. Теперь, когда они сидели так близко, он чувствовал тепло руки Чуи. Господи, подумал Дазай. Позже он напьётся в стельку. Игра продолжалась, люди смеялись, флиртовали, притворялись, что ничего особенного не произошло, но Дазай не мог уследить ни за чем из этого. Его внимание было приковано к тому, что происходило рядом с ним. То, как Чуя слегка наклонился в сторону. Слабый запах вина в его дыхании. То, как крепко его пальцы вцепились в спинку стула. Дазай ненавидел это. Ему не нравилось это неприятное чувство в животе, горькое веселье от мысли, что этот глупый, подвыпивший рыжеволосый кокет, вероятно, мог бы быть зацелован до беспамятства этим парнем, если бы просто кивнул. А может, так бы и случилось. Может, именно этого и хотел Чуя. Кого-то, кто не усложнял бы жизнь. Кого-то, кто не заставлял бы чувствовать, что всё рушится, горит и затягивает их на дно, как только они становятся слишком близки. Было сыграно несколько раундов, но, прежде чем Дазаю удалось провести второй раунд, он внезапно встал, с громким стуком отодвинув стул. — Я ухожу, — сказал он, потягиваясь и притворно зевая. — Устал. Мина надулась. — Уже? — Я старый, — ответил он, подмигнув. Асами открыла рот, явно готовая последовать за ним или сказать что-нибудь кокетливое, но Дазай прервал её, прежде чем она смогла вымолвить хоть слово. — Я хочу побыть один, — просто сказал он. — Мне нужно поспать. Она выглядела слегка раздражённой, губы сжались в тонкую линию, но она отступила, пожав плечами. Дазай лениво махнул рукой остальным. — Спокойной ночи. И, не оглянувшись — ни разу — он вышел из комнаты. Не потому, что он не хотел видеть Чую. Но потому, что если бы он это сделал, то не был уверен, что смог бы удержаться от глупого вопроса. Например, почему ты так много выпил. Или ещё хуже — ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя до того, как этот парень поцелует тебя. Что ж, у него всё ещё есть два свободных желания, но он использует их против Чуи как-нибудь в другой раз. прямо сейчас ему нужно сосредоточиться на коридоре возле комнаты для вечеринок, он не был пустым, конечно, не был. Дазай чувствовал на себе пристальные взгляды, перешёптывания из-за сложенных рупором ладоней, случайные вспышки фотокамер, когда он шёл, опустив голову, засунув руки в карманы, с непроницаемым выражением лица. Они следили за ним глазами, возможно, ожидая, что он споткнётся, отреагирует, сделает что-то драматичное. Но он ничего им не сказал. Просто продолжал идти. Переставляя ноги, словно онемев. Так продолжалось до тех пор, пока кто-то не наткнулся — намеренно — на него. Дазай инстинктивно дёрнулся и подхватил парня, прежде чем тот упал. Его рука схватила друга за плечо, удерживая его на ногах. Парень поднял голову, пьяный и слишком широко улыбающийся. — Ого, — пробормотал он невнятным голосом. — Посмотри на себя.… настоящий герой, да? Дрожь пробежала по спине Дазая — не из приятных. Он попытался отстраниться, но парень наклонился ближе, обдав его шею горячим и кислым дыханием. — Эй, — прошептал он. — Тебе нравятся удары в спину? Глаза Дазая потемнели. — Хочешь попробовать что-нибудь сегодня вечером? Вот и всё. Он оттолкнул парня с недовольным ворчанием. — Ты — грязь, — пробормотал он. Парень споткнулся, но попытался схватить его снова, смеясь, как будто это была какая-то шутка. Дазай не колебался — его рука двигалась быстро и чётко, ударив парня сбоку по шее с резким стуком. Парень задохнулся и, ошеломлённый, привалился к стене. Дазай даже не оглянулся. Он пошёл дальше. Вернулся в общежитие с холодным сердцем и лишь слегка дрожащими руками. Дверь за ним захлопнулась, и он сорвал с себя рубашку, словно она обожгла его. Затем остальная одежда полетела на пол, оставив его в одних боксёрах. Он чувствовал себя грязным. Ему захотелось принять душ. Не из-за того, что произошло, а из-за того, что едва не произошло. Он получил то, что ему было нужно. Ещё немного информации об Асами, её связях, её семье. Той информации, за которую он всегда отдавал своё тело. Он потёр лицо с сухим, прерывистым вздохом. — Какой ценой, опять... Затем дверь открылась. Вздрогнув, он слегка повернулся. — Я голый, — рявкнул он, не задумываясь, резким голосом. Но это был не просто кто-то. Это был Чуя. Навеселе — нет, пьян. Глаза слегка остекленели, щёки раскраснелись от вина, он стоял в дверях, как призрак, преследующий Дазая и без того испорченной ночью. Дазай вздохнул. — Ошибся комнатой, — пробормотал он, отворачиваясь, пытаясь скрыть свою обнажённую кожу, хотя ущерб был нанесён. Но глаза Чуи не отрывались от него. Они задержались, немного дольше, чем следовало, на его теле и остановились на линии его боксёров. Его взгляд был тяжёлым. Интенсивным. Дазай с трудом сглотнул. — Не думаю, что я ошибся дверью, — сказал Чуя низким и почти страстным в пьяном угаре голосом. Дазай рассмеялся, горько и измученно. — Если ты пришёл, чтобы накричать на меня, тебе следует делать это трезвым. Но Чуя не закричал. Он сделал шаг вперёд. Затем ещё один. Дазай не двинулся с места. Не мог. Чуя слегка споткнулся, и Дазай инстинктивно потянулся, поймав его за руку, чтобы удержать на ногах. В тот момент, когда их кожа соприкоснулась, горло Дазая сжалось. Он не отпустил его. — Почему ты не со своим новым любовником? — спросил он слишком мягким, слишком напряжённым голосом. Чуя растерянно моргнул, глядя на него. Затем нахмурился, сузив глаза. — Он не мой любовник, — пробормотал он невнятно. Дазай закатил глаза. — Да, похоже, что так оно и было. Или секс на одну ночь. — Я не собирался... делать что-то с ним, — пробормотал Чуя, подходя на шаг ближе. — Просто… играл в эту игру. Дазай покачал головой. — Ты только что набросился на него, смеялся и всё такое. — И что с того? — огрызнулся Чуя срывающимся голосом. — Ты набросился на Асами! Дазай вздрогнул. Его хватка на руке Чуи на мгновение усилилась. — Я не был с ней, — тихо сказал он. Рука Дазая всё ещё лежала на руке Чуи, поддерживая его. Их кожа была тёплой в том месте, где они соприкасались, но воздух между ними был каким угодно, только не твёрдым. Взгляд Чуи скользнул по нему — медленно, словно он впитывал в себя всё. Растрёпанные волосы, полуприкрытые глаза, подёргивание челюсти Дазая. — Ты выглядел так, словно тебе некомфортно, — внезапно сказал Чуя. — Там, ранее. Твои волосы были в беспорядке. Ты выглядел так, будто хотел исчезнуть. Дазай моргнул, застигнутый врасплох. — И её прическа, — добавил Чуя, и в его голосе послышалась горькая насмешка. — Она тоже была в беспорядке. Так что не вешай мне лапшу на уши насчёт притворства. Ты был без ума от неё. Пальцы Дазая дрогнули. Он сжал челюсти. — Почему тебя это волнует? — выпалил он в ответ. Глаза Чуи вспыхнули. — Почему тебя волнует тот парень, с которым я был?! Дазай застонал, отпуская Чую и отворачиваясь. — Мне всё равно. — Черта с два, — огрызнулся Чуя, снова делая шаг вперёд. — Ты, похоже, был готов убить его. Дазай не ответил. Его плечи были напряжены, спина напряжена. — Почему тебе было неуютно? — Снова спросил Чуя, на этот раз тише. — Это была она? Дазай повернулся к нему, сильно нахмурившись. — Ты пьян, Чуя. Чуя моргнул. — И что? Я же не дурак. Она сделала что-то, чего ты от неё не хотел? У Дазая перехватило дыхание. Чуя ждал, не сводя с него взгляда, острого и в то же время остекленевшего. Дазай колебался… затем едва заметно кивнул. Но его голос прозвучал неправильно, слишком быстро, слишком неуверенно. — Я... я хотел этого. — Нет, ты этого не хотел, — сказал Чуя, подходя ближе, теперь мягче. — Ты думал, что должен был. Это другое. Он протянул руку и коснулся руки Дазая, едва коснувшись кожи. Дазай вздрогнул. Не от страха. От того, насколько нежным было прикосновение. Рука Чуи была тёплой, его пальцы медленно скользили вверх. Он посмотрел на Дазая так, словно понял. Как будто он знал. У Дазая перехватило дыхание. Его глаза расширились. А затем Чуя пробормотал едва слышно: — Тупица. И Дазай поцеловал его. Трудно. Отчаянно. Волна эмоций ударила прямо в грудь. Их губы встретились, как огонь — слишком горячо, слишком быстро, но Дазаю было всё равно. Боже, это было так приятно. Как будто он дышал после того, как утонул. Но он так же быстро отстранился, отшатнувшись от потрясения в собственном голосе. — Мне жаль. Я не должен был... я— Чуя схватил его за лицо, грубо, но уверенно. И поцеловал снова. На этот раз медленнее. Глубже. Более реально. И Дазай, после секундного замешательства, поцеловал его в ответ.