Story about office clerk

Мы не боимся темноты. Мы боимся того, что в ней скрывается. И еще больше мы боимся того, что эта тьма может проснуться внутри нас

***

Тишина стала абсолютной. Ноэ остался один. В темноте. В ловушке. Хван не мог пошевелиться еще пару секунд. По телу пробежала волна липких мурашек, заставляя поежиться от внезапного холода,который, казалось , просачивался сквозь стены старого особняка. — Может, просто сквозняк... – тихо пробормотал Ноэ себе под нос, больше для собственного успокоения, чем всерьез веря в это. Он сделал шаг вперёд, протянул руки в непроглядную тьму, и нащупал шероховатую и холодную поверхность двери. Пальцы интуитивно обхватили ручку и дёрнули ее. Но дверь не то, что не открылась, а даже не шелохнулась. Будто её приварили к косяку. Глаза парня расширились от ужаса,хотя в темноте этого никто не мог видеть. По спине опять поползли мурашки, но теперь они были ледяными. Ноэ дёрнул за ручку еще раз, сильнее, отчаяннее. Бесполезно. И тут страх сменился вспышкой отчаянной ярости. Хвана стдушить душить бессильная злость на всю это абсурдную ситуацию. — Да откройся же, чёрт возьми! — прорычал он и со всей силы ударил кулаком по твердому дереву. Боль мгновенно прострелила руку до самого локтя. Ноэ отскочил от двери, сжимая ушибленную конечность и тихо скуля от боли: — Блять!.. Блять, как больно... Парень принялся растирать пострадавшую руку, пытаясь унять пульсирующую боль, которая вернула его к реальности. Хван опять прислушался к звукам вокруг. Его глаза напряженно всматривались в густую, непроглядную тьму, пытаясь выхватить из неё хоть какой-нибудь контур. Но ни единого луча света, казалось, не существовало вовсе. Только теперь он осознал причину этой абсолютной черноты. Окна особняка, которые он мельком заметил ещё по приезде, были намертво заколочены толстыми листами фанеры и досками. Лишь пара окон на первом этаже была прикрыта иначе: вместо сплошной обшивки их загораживал частокол из полусгнивших досок. Они стояли вплотную друг к другу, ветхие и шаткие, но всё еще удерживали непрошеный свет снаружи, создавая внутри идеальный вакуум темноты. — Как же тут темно... – пробурчал парень себе под нос, шаря руками в темноте. – Был бы тут свет хоть какой-то свет... Хотя бы из окон.... Только он произнес последнее слово, как в голове вдруг выспыхнула здравая мысль. Когда, он подъезжал к этому старинному особняку, на втором этаже горел свет. Тусклый, манящий, словно приглашающий войти. — Может там всё-таки кто-то есть?.. – спросил Хван скорее сам себя, и надежда, пусть и слабая, теплится в груди. Он начал медленно пробираться вперёд, ориентируясь лишь на ощупь. Пол под ногами жалобно скрипел, а парень то и дело спотыкался о невидимые препядствия, болезненно ударяясь пальцами ног, но упрямо продолжал путь к лестнице. Только нога Ноэ коснулась первой ступеньки, как он облегчённо выдохнул. Руки за доли секунды нащупали шероховатые, покрытые пылью перила. Пальцы судорожно сжали их до белых костяшек. Хван начал аккуратно подниматься, крепко держась за опору. Древесина была грубой, наверняка полной заноз, но сейчас это мало волновало парня – страх упасть в черную бездну под ногами был куда сильнее, как и риск того, что он при падении сломает себе пару костей. Ему даже показалось, что уверенность возвращается. С каждым шагом он чувствовал себя чуть тверже, чуть спокойнее. Эта ложная уверенность усыпила бдительность. И вдруг, на один короткий миг, нога соскользнула с края ступени. Сердце замерло, нервы натянулись, как струны... но равновесие было потеряно. Хван, не сумев удержаться, рухнул вниз с оглушительным грохотом. Он зашипел от боли и громко выругался, чувствуя, как теперь ноет не только ушибленная в порыве гнева рука, но и ударившиеся о жесткий пол колени. Боль была острой, горячей. Невыносимой. — Чёртова лестница... Проклятый дом... Зачем я вообще сюда приехал?.. – пробормотал Ноэ сквозь зубы. Возмущение нарастало с каждой секундой, заглушая страх. Стиснув зубы, парень встал. Колени нещадно ломило, ладони, ободранные в кровь, горели огнем от садин, полученных при падении на деревянный пол. Хван, шипя от неприятного зуда и покалывания в коже, побрёл вперёд, заметно прихрамывая. Руки, выставленные вперёд, вскоре нащупали холодную стену коридора. Её шершавая поверхность раздражала израненные руки парня. Однако держась за нее, парень двинулся дальше, оставляя позади себя проклятую лестницу. Ему казалось, что из дальних комнат пробиваются слабые лучи почти севшего солнца, выхватывая из темноты небольшие участки коридора. Эта иллюзия помогала ему ориентироваться и быстрее найти те самые окна, которые он видел при подъезде. Однако, распахнув дверь ожидаемой комнаты, Ноэ не увидел ни света, ни того, кто мог бы его сюда позвать. Пустота. Мертвая тишина и пыль, лежащая тут десятилетиями. Парень с силой захлопнул дверь, шипя сквозь зубы гадкие слова проклятий: — Чертовы уроды, позвали меня невесть куда... Ебанные пранкеры!.. Если тут есть еще и блядская камера, я разнесу тут все к чертям собачьим!.. Не успел он договорить, как с размаху ударил ногой по рядом стоящему стулу. Трухлявая, давно потерявшая прочность конструкция в миг разлетелась на несколько жалких деталей, подняв облако из пыли и щепок. Хван тут же согнулся, схватившись за ногу. Боль прострелила ступню, заставляя глаза наполниться слезами. Теперь болело всё: и ушибленные руки, колени, и стопа. Он был живым комком боли в доме-призраке. Боль затмила всё вокруг. Парень обречёно сполз на пол, привалившись спиной к закрытой двери. По щеке медленно скатилась слеза – горькая смесь обиды и отчаяния. Ноэ подтянул колени к груди, крепко обнимая их руками. Ему так безумно хотелось домой. В свою мягкую и тёплую постель, под безопасное одеяло. Но вместо этого он был здесь: запертый в неизвестном старинном доме, где никто не найдет его и не придет на помощь. Здесь не было даже связи, чтобы крикнуть о помощи во внешний мир. Хван судорожно вздохнул, пытаясь сдержать рыдания, рвущиеся наружу. Он быстро вытер щёки тыльной стороной руки и уже начал собираться с силами, чтобы встать, опираясь на дверь, как вдруг...

БАМ!

Снизу донёсся резкий, оглушительный грохот, а сразу за ним последовала быстрая, тяжёлая дробь шагов. Кто-то бежал по лестнице вверх. Сердце парня пропустило удар, затем забилось в бешеном темпе, отдаваясь болью в висках. Руки затрялись новой силой, зубы начали выбивать мелкую дрожь. Тот, кто был внизу, явно не собирался играть в прятки. Он был настроен решительно. Он был опасен. Услышав тяжелую дробь шагов, Ноэ судорожно стал оглядывать комнату. Он вскочил на ноги, игнорируя острую боль в ступне. Взгляд лихорадочно метался по помещению, пока не наткнулся на высокий шкаф в дальнем углу. Тёмное дерево, из которого тот был сделан, почти сливалось с мраком и тенями, обещая надежное укрытие. Парень рванул к нему, резко распахивая резные, расписные дверцы. Хван ввалился внутрь, тут же захлопывая створки за собой. Дрожа всем телом, он поджал колени к подбородку, а дрожащие руки лихорадочно зажали рот, чтобы подавить даже самый тихий вдох. Внутри шкафа ужасно пахло сыростью, старой древесиной и вековой пылью. Воздух был спёртым, дышать становилось всё сложнее. Но парень, изо всех сил стараясь унять безумную дрожь в теле, заставлял себя дышать медленно: каждый вдох и выдох он делал так тихо и расчетливо, как только мог. Казалось, если он перестанет дышать совсем, сердце всё равно выдаст его своим грохотом. Тем временем шаги быстро приближались к двери, словно тьма нисколько не мешала преследователю ориентироваться в пространстве. Вот тяжёлый топот оказался уже у самого порога и вдруг — замер. Кристальная тишина повисла в воздухе. Лишь тяжёлый стук сердца звучал в ушах Ноэ подобно ударам колокола, заглушая всё вокруг. Паника нарастала с каждой миллисекундой все больше и больше, заставляя мозг активизировать все чувства до предела. Только воздух успел немного успокоиться, а пыль — осесть на свои места, как вдруг...

БАХ!

Оглушительный грохот вылетевшей из петель двери разнёсся по всему особняку, отражаясь от стен и раскатываясь бесконечным эхом. Древесина нещадно затрещала и рухнула на пол, поднимая новые, густые облака пыли. Хван в шкафу дрогнул и сжался в ещё меньший комок, какой только мог. Сердце парня отбивало немыслимый ритм, готовое выскочить из груди. Из глаз текли слёзы ужаса, а крик застрял в горле, так и не сумев вырваться наружу. Ноэ вжимался в заднюю стенку шкафа с такой силой, словно надеялся пройти сквозь неё насквозь и исчезнуть. Он хотел слиться с ней, стать единым целым, лишь бы его не нашёл тайный преследователь. Он крепко зажмурился – до цветных переливаний под веками – боясь даже приоткрыть их и взглянуть в щёлку на то, что творится в комнате. Но вскоре Хван почувствовал необъяснимый ледяной холод, пробежавший по коже, словно температура в помещении мгновенно упала градусов на десять. Дыхание стало видимым паром даже в темноте укрытия. Парень начал дрожать ещё сильнее, зубы выбивали мелкую дрожь, отчего ему приходилось ещё крепче прижимать ладони к лицу, буквально причиняя себе вред. Холод стал совсем невыносимым, леденящим кости, как вдруг по дверце шкафа кто-то медленно провёл чем-то острым. Звук был пугающе странным: он напоминал одновременно и скрежет когтей по сухому, шершавому дереву, и неприятный шорох ткани. Но самым страшным было не это. Через секунду послышался шёпот. Это не был шёпот человека. Это были скомканные, рваные обрывки речи, которые с трудом складывались в подобие слов. Ноэ весь напрягся, неосознанно пытаясь уловить смысл, вникнуть в то, что говорит это таинственное существо. Но как бы он ни напрягал слух, до него доносились лишь жалкие, искажённые фрагменты, пугавшие его ещё больше. Однако в один момент шёпот стал громче, агрессивнее, и голосов вдруг стало несколько. Они накладывались друг на друга, создавая жуткий хор. — Ухоо...ди...... — протянул первый голос, глухой и пустой. Сразу за ним раздался второй, более низкий и скрипучий, словно камень о камень: — Чууу..жаак.... Хван совсем перестал дышать. Из глаз катились беззвучные слёзы, которые мгновенно застывали на ледяных щеках, образуя неприятную, стягивающую кожу корку. — ..мрееешь... Ты-ы ...умрёеешь.... — проскрежетал третий голос. А четвертый, нечётко повторяя первую фразу, зашипел прямо у самой щели: — ..ходи... Ухоод-диии.... беег-гиии... После этого шёпот заметно отдалился, став более тихим и неразборчивым. Звуки шагов и неприятные шорохи удалялись всё дальше, пока совсем не исчезли за пределами комнаты. Ноэ сотрясался в беззвучном плаче. Его тело бил озноб — от холода, нервов и нехватки воздуха. Он словно забыл, каково это — дышать. Страх был настолько силён, что сковал каждую мышцу, не позволяя пошевелиться. В таком положении парень просидел ещё какое-то время. Может, пару минут, а может, и все десять. Но мышцы затекли так сильно, что терпеть больше не было мочи. Хван медленно, буквально по миллиметру, начал приоткрывать дверцу шкафа. Громкий скрип петли в звенящей тишине показался ему грохотом, куда более страшным, чем звук выбитой ранее двери. Парень медленно выбрался из шкафа, стараясь прислушиваться к каждому шороху вокруг. Его пугал любой звук, даже тот, что он неосознанно создавал сам: стук сердца, шорох одежды, собственное дыхание. Он украдкой подкрался к дверному проёму и замер, пытаясь уловить хоть единый звук снаружи. Но коридор встретил его мертвой, звенящей тишиной. Недолго думая, Ноэ вышел в коридор, стараясь как можно тише и быстрее пробираться назад, к лестнице. Но предательские половицы скрипели под каждым шагом, а осыпающаяся со стен штукатурка шуршала под ногами, лишая его столь необходимой тишины. Каждый шаг казался выстрелом в пустоте. Однако не успел он дойти до лестницы, как за спиной, в самом конце коридора, вдруг послышался мерзкий скрип половицы. В воцарившейся тишине он показался оглушительным взрывом. В голове Хвана не осталось никаких мыслей, кроме одной, ярко горящей неоном таблички с надписью:

«БЕГИ!!!»

И парень побежал, сломя голову. Он знал: если останется на месте — умрёт. Он мчался вглубь коридора, спотыкаясь о торчащие доски, бился плечами о стены, но не останавливался ни на секунду. Бежал что есть мочи, пока за спиной не нарастал мерзкий гул множества шепотов. Странные голоса, казалось, насмехались над ним, подначивая бежать ещё быстрее. — Беег-гии... Ух-хоод-дии... — слышалось вслед убегающему Ноэ. Парень бежал, пока перед ним внезапно не возник тупик. Сил больше не было. Нащупав в темноте ручку двери, он ввалился в комнату и с грохотом захлопнул её, судорожно зажимая рот руками, чтобы заглушить собственное дыхание. Хван дрожащими пальцами закрыл дверь на хлипкий, и, непонятно почему, уцелевший замок. А затем стал пятиться назад, не сводя испуганного взгляда с двери. Так, двигаясь задом, он наткнулся на стену позади и медленно сполз по ней на пол, подгибая под себя ноги. Только парень судорожно выдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, как стена за его спиной вдруг начала отъезжать в сторону. Ноэ потерял равновесие и упал, больно ударившись костями об твердый пол. Темнота поглотила его. В глазах снова заплясали цветные пятна, а голова закружилась так сильно, что мир поплыл. Парень отчаянно пытался встать, но ноги предательски подкашивались. Лишь с четвертой попытки ему удалось подняться, шатаясь, как пьяному. Держась за голову, он медленно осмотрелся. Посреди небольшой комнаты Хван увидел постамент, на котором что-то лежало. Луч луны, пробивающийся из щели в окне, падал точно на таинственный объект. Подойдя ближе, Ноэ увидел украшение необычайной красоты. Оно казалось вырезанным из темного нефрита: узорчатый оберег мягко переливался зеленоватым отсветом в лунном свете. К украшению тянуло какой-то неведомой, магнитной силой. Ноэ чуть помедлил, осмотрев свои руки. Они были в ссадинах, пальцы кровоточили — свежие царапины еще не успели затянуться корочкой. Парень, рассмотрев свои испачканные кровью ладони, сначала не хотел прикасаться к столь чистому, древнему предмету. Но неведомое притяжение оказалось сильнее разумных доводов. Хван кое-как обтер руки о рубашку, пытаясь очистить их от грязи, а затем медленно, почти благоговейно, вознес дрожащую ладонь над колье. Он коснулся камня. В ту же секунду оберег вспыхнул изнутри ярким голубовато-зеленым светом. Капли крови с пальцев парня не просто размазались по поверхности — они начали впитываться в поры нефрита, исчезая бесследно, словно камень жаждал этой жертвы. Ноэ в ужасе попытался отдернуть руку и отбросить проклятую вещь, но красный шнур, словно живая змея, обвился вокруг его запястья, намертво приклеивая оберег к коже. Парень отчаянно дергался, пытаясь освободиться, но это не принесло никакого эффекта. Напротив, колье воссияло с новой, ослепительной силой. Мелкие, едва заметные ранее узоры на камне ярко выделились внутренним светом, пульсируя в такт бешено колотящемуся сердцу Хвана. И тут в коридоре снова послышался быстрый, тяжелый топот и громкий, до ужаса скрипящий шёпот, сливающийся в единый рев. Ему следовало бежать, но куда? Парень совсем не знал, что делать. Глаза судорожно метались по комнате, пока не наткнулись на другую, едва заметную дверь в дальнем углу. Ноэ рванул к ней как раз вовремя: в ту же секунду в дверь, через которую он недавно влетел, запирая на замок, с грохотом врезалось нечто, издающее звуки десятков ломающихся голосов. Парень распахнул новую дверь и, ориентируясь лишь на призрачное зелено-голубое сияние колье, выбежал в коридор. Он бежал без остановки, вскоре и вовсе почти перелетая лестницу, прыгая через три-четыре ступени за раз и чудом не ломая шею. Сердце отбивало бешеный ритм, пока мозг отчаянно пытался найти выход: главная дверь закрыта, пути отрезаны. И тут взгляд Хвана упал на плохо заколоченное окно в конце холла. Решение пришло мгновенно. — Будь что будет, — прошептал парень и, разбежавшись, со всего маху прыгнул вперед, стараясь сгруппироваться в полете. Оглушительный звон разбитого стекла и резкая, обжигающая боль от жесткого приземления мгновенно вернули его в реальность. Всё тело ломило, каждый сустав кричал от боли, но он, превозмогая себя, вскочил на ноги и, хромая, рванул к машине. Тени уже были здесь. Ноэ, тяжело дыша, врезался в дверь машины. С трудом распахнув её, он выхватил ключи, вставил в зажигание и резко провернул, судорожно нажимая на педали. — Ну давай... Давай, малышка, не подводи меня... — отчаянно прошептал парень. Словно услышав мольбы хозяина, двигатель взревел и завелся. Ноэ мгновенно вдавил педаль газа в пол, резко выворачивая руль. Еще через пару секунд автомобиль сорвался с места, вылетая со двора этого проклятого особняка, словно пуля из ствола. Машина неслась по трассе, не сбавляя хода. Мимо бешено пролетали черные силуэты деревьев, а неровная дорога яростно трясла кузов, выбивая колеса из колеи и мешая управлять. Каждная кочка отдавалась болью в ушибленных конечностях, но Хван не отпускал газ. Так, не останавливаясь ни на секунду, парень доехал до основной трассы, сжимая руль до белых костяшек. И вот, вылетев на ночное шоссе, он резко свернул на обочину. Шины взвизгнули, поднимая клубы пыли и гравия, прежде чем машина окончательно замерла. Тишина в салоне давила сильнее, чем мрачная тишина проклятого особняка. Хотелось выйти, глотнуть чистого воздуха, ощутить реальность и просто отдышаться. В этот момент телефон на пассажирском сиденье взорвался резкой, требовательной мелодией. Хван судорожно вздрогнул, чуть не ударившись головой о потолок. На экране высветилось: «Лучшая ❤️», а на заставке сияло фото милой блондинки с забавными кудряшками. Он хотел сбросить вызов, но пальцы сами, словно вопреки воле, нажали на зелёную кнопку. Парень тут же прижал телефон к уху и вышел из машины, тяжело опираясь на дверь. На запястье всё ещё мертвой хваткой сжимало колье. Оно мягко переливалось в темноте, будто было довольно тем, что нашло нового хозяина. В трубке немедленно прозвучал взволнованный голос Эммы: — Хван?! Наконец-то ты взял трубку! — слова вылетели пулемётной очередью. — Где ты, чёрт возьми? Я пытаюсь до тебя дозвониться уже последние два с половиной часа! Ты просто исчез с работы, даже свои вещи не забрал... С тобой всё в порядке? Что случилось? Только скажи, и я приеду, ты же знаешь... Ноэ открыл рот, но ком в горле не дал произнести ни слова. Вырвалось лишь нечленораздельное мычание и хрип. Он судорожно сглотнул, преодолевая ком, и наконец неуверенно выдавил: — Всё... всё в порядке. Я... со мной всё хорошо... — его голос звучал чужим, слабым и предательски дрожащим. — В порядке? — в голосе подруги прорезалось стальное недоверие. — Хван, не ври мне. Ты слышишь себя? Ты дрожишь как осиновый лист. Не обманывай, я знаю тебя как облупленного. Что случилось? — Я... мне просто стало плохо... — неуверенно пробормотал парень. Ложь обожгла язык, отчего голова разболелась ещё сильнее. — Я вышел на улицу подышать, а потом... потом просто уехал. Прости, что не предупредил и не отвечал... Повисла тяжелая пауза. Девушка тяжело вздохнула и, помедлив пару секунд, сказала тихо, но твердо: — Хван... Ты не умеешь врать, совсем не умеешь. По крайней мере, мне... — в её голосе больше не было злости, лишь пугающая серьёзность с нотками искренней заботы. — Я же слышу, как у тебя дрожит голос... Что произошло? Скажи мне, где ты, и я тут же приеду. Не успела она продолжить, как Ноэ резко перебил её, почти выкрикнув: — Нет! — это прозвучало слишком резко, слишком громко для ночной тишины. Он тут же сбавил тон до умоляющего шепота: — Нет, Эм... не надо. Всё действительно хорошо. Просто я очень устал. Пожалуйста, не приезжай. Всё хорошо... Прошу... Не дожидаясь ответа, он сбросил вызов и швырнул телефон на заднее сиденье салона. Хван посмотрел на своё запястье. Колье несильно, но настойчиво сжимало кожу. Он попытался стянуть его, но безуспешно. Стоило ему потянуть украшение, как оно словно ожило: сжималось сильнее, впиваясь в плоть, не позволяя снять себя. — Чёрт с тобой... Попробую снять дома, — раздраженно прошептал Ноэ, опуская руку. Он уже собрался сесть обратно за руль, как телефон на заднем сиденье снова ярко вспыхнул. Мелодия разрезала тишину, заставляя сердце Хвана остановиться, а после опять забиться в бешенном темпе.

«Неизвестный номер»

«Это Эмма перезванивает?»— мелькнула слабая надежда. Не глядя, движимый инерцией, он снова поднес телефон к уху. — Эмма?.. — слабо позвал он, с лёгким волнение в голосе. Но в трубке не было голоса подруги. Сначала была абсолютная, мертвая тишина. Та самая, что царила в особняке. А потом...

Ш-ш-ш-урх.

Звук тяжелых шагов по скрипучему паркету. И вслед за ним — многоголосый, скрипучий шёпот, который звучал так близко, будто говорящий сидел рядом на пассажирском сиденье: — Т-ты... дум-маал... ушёёл?... Мы... с...с.. тоб-бой...... Т-ты.. Наааш-шш.... Хван замер. Леденящий холод прошел по позвоночнику. — Кто это?! — прохрипел он в ужасе. В ответ раздался лишь сухой, ломающийся смех и звук резкого обрыва связи. — НЕТ! — заорал Хван и швырнул телефон в самый дальний угол салона, будто тот был раскаленным углем. В машине вновь воцарилась тишина, но теперь она казалась грязной, зараженной. Они были здесь. Они были в его телефоне. Они везде. Дрожащими руками он завел двигатель и рванул с места, молясь лишь об одном: доехать до дома живым. Парень опять выжимал из своей машины максимум. Буквально через пятнадцать минут он уже въехал в черту города, снижая скорость до максимально разрешённой. Руки снова сжимали руль до побеления костяшек, а ноги нервно тряслись, судорожно зажимая педали. Ещё через десять минут езды Ноэ подъехал к своей многоэтажке, заезжая во двор и спускаясь на подземную стоянку. Там он быстро заглушил мотор и пулей вылетел из машины. Парень резво запер автомобиль и, нащупав ключи от квартиры, запрыгнул в подъехавший лифт. Он нажал кнопку нужного этажа, а после тихо пробурчал себе под нос, словно молитву: — Быстрее... Пожалуйста, быстрее... Ноги опять стали подкашиваться, а руки дрожали с новой силой. По телу пробежал неприятный озноб, ладони стали липкими и холодными от пота. Хван вышел из лифта, заметно прихрамывая. Всё же бег был не самой лучшей идеей в его нынешнем состоянии. Дрожащими руками он уперся в дверь квартиры и стал пытаться открыть замок. Это получилось лишь спустя пару мучительных минут. Замок громко щёлкнул в пустом коридоре, и парень, ворвавшись внутрь, резко захлопнул дверь за собой. В ту же секунду Ноэ лихорадочно стал защелкивать все возможные замки, какие только были на двери. После этого он медленно сполз по ней вниз и стянул с себя кеды, долго и неуклюже возясь со шнуровкой. С огромным трудом парень поднялся на ватных ногах и побрёл в гостиную. Добравшись до центра комнаты, он рухнул на мягкий ковёр. Пальцы рук почувствовали знакомую, уютную текстуру ворса, и это стало последней каплей. Организм, истощенный до предела, больше не мог сопротивляться. Хван закрыл глаза и мгновенно провалился в глубокую, безвидную темноту.