Story about office clerk

Счастье можно найти даже в тёмные времена, если не забывать обращаться к свету.

***

. ..Кап... . . кап... . ..Кап... .. .

Размеренный стук дождя по подоконнику, шелест деревьев и настойчивые порывы ветра — вот первое, что услышал Ноэ, попытавшись открыть глаза. Серый, давящий свет утра пробивался сквозь плохо задёрнутые шторы. Всё тело гудело, а каждое, даже самое мелкое движение отзывалось острой болью. Ощущение было таким, будто его ночью переехал тяжелый каток, что в целом было бы лучше того, что с ним произошло накануне. Кости ломило, глубокие синяки ныли тупой болью, а свежие царапины неприятно саднили, словно посыпанные солью. Хван попытался приподнять голову, но мир тут же завертелся, и он с стоном рухнул обратно на мягкий и такой приятный ковер. В глазах потемнело на пару мгновений. Парень прикрыл лицо ладонью, стараясь унять неприятное чувство жжения и тошноты. И именно в этот момент он почувствовал тепло на запястье. Колье. Оно мягко пульсировало, излучая ровное, успокаивающее тепло, словно пытаясь сказать: «Я здесь. Ты жив. Успокойся. Всё хорошо.». Слабое зеленоватое свечение проступило сквозь рукав его рубашки, ритмично мигая в такт его учащенному сердцебиению. Казалось, что украшение было будто живое. Ноэ полежал еще минуту, глубоко дыша и пытаясь собраться с мыслями, пока тепло артефакта немного не притупило панику, разливаясь настороженным спокойствием по телу. Наконец, обперевшись о рядом стоящий диван, Хван медленно поднялся. Ноги были ватными и невероятно тяжелыми, лодыжки и ступни пронзала боль от каждого малейшего движения, но он устоял. С трудом добравшись до коридора, парень случайно взглянул в зеркало и замер. Из отражения на него смотрело чумазое, израненное нечто, мало напоминающее человека. Кожа и одежда были покрыты слоем въевшейся грязи и пыли, которая, казалось, приросла к нему намертво. В волосах застряли какие-то непонятные соринки и сухие листья. Тело ощущалось ужасно грязным, липким и чужим. «Грязно... Хочу смыть...» — пронеслось в голове у Ноэ. Сознание еще не до конца прояснилось. Он держался за голову, ощущая, как пульсирующая боль в висках постепенно поглощает все мысли, вытесняя их на самую периферию сознания, оставляя лишь тупую, ноющую тяжесть. Парень доковылял до ванной комнаты, придерживаясь рукой за стену коридора, чтобы не упасть. Он толкнул дверь, с надеждой заглядывая внутрь. Чистая, серая плитка и прохлада казались сейчас единственным спасением. Хван даже не стал снимать одежду. Шатаясь, он просто зашёл в душевую кабинку прямо в рубашке и брюках, надеясь, что вода смоет всё сразу. Его пальцы уже тянулись к крану, чтобы включить воду... И в эту же секунду квартиру разорвал резкий, требовательный звонок в дверь.

ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ!

Сердце парня в миг пропустило удар, а затем забилось в бешеном, нервном ритме, отдаваясь болью в ребрах. «Нет... Нет... Они не могли меня найти...» — пронеслось в голове леденящей мыслью. Рука дрогнула и отдернулась от крана. Ноэ нервно провел пальцами по волосам, хотя понимал, что это бесполезно. Он вышел из ванной, лихорадочно оглядывая темные углы квартиры, ожидая увидеть в них черные тени, которые вчера его преследовали. Колье на запястье вело себя беспокойно, что лишь усилило тревогу. Оно пульсировало, испуская короткие вспышки голубо-зеленого света, словно предупреждая об опасности. От артефакта исходило жаркое, напряженное тепло, обжигающее и так раздраженную кожу. Хван медленно, стараясь не скрипеть половицами, прошел по коридору. У выхода он схватил тяжелый зонт-трость, перехватил его за металлический купол и выставил острую ручку перед собой, словно он сжимал в руках биту. Пальцы до побеления сжимали рукоять, готовые к скорому удару. Приблизившись к двери, он замер, прислушался, а затем медленно прильнул к глазку. Но каково же было его удивление, когда вместо мрачной фигуры в капюшоне или черных теней он увидел знакомые светлые кудри. За дверью стояла Эмма. Она нетерпеливо притопывала мокрой туфлей, кутаясь в промокшую ветровку. В руках она крепко сжимала большую сумку и какой-то бумажный пакет из крафтовой бумаги. Никакого оружия, никаких теней. Только она. Живая, настоящая и взволнованная. Напряжение, которое сводило мышцы Хвана, лопнуло как мыльный пузырь. Пальцы разжались сами собой. Тяжелый зонт-трость выскользнул из ослабевшей руки и с громким, гулким стуком упал на пол коридора. Звук эхом разнесся по тихой квартире. Ноэ даже не посмотрел на него. Дрожащими руками он лихорадочно отпер все замки и распахнул дверь. — Эм-м.. Эмма... — выдохнул он, и в этом одном слове было столько облегчения, что девушка тут же подняла на него встревоженный взгляд. Картер шагнула через порог, стряхивая капли дождя с плаща, и её глаза расширились от ужаса, когда она наконец увидела его целиком: мокрого, бледного, в грязной одежде, с безумным взглядом и странным, тускло сияющим украшением на запястье. Весь парень был в царапинах и синяках; он выглядел крайне плохо, будто прошел через ад. — Господи, Хван... — прошептала она, роняя свою ношу на пол рядом с зонтом. — Что с тобой случилось?! Ты выглядишь... ты выглядишь так, будто тебя избили в переулке, а после там же переехали катком! И это ты называешь «нормально» и «в порядке»?! Хван открыл рот, хотев начать оправдываться, но подруга в тот же миг прервала его потуги: — Нет, все объяснения потом. Иди в душ, скорее... Не дай бог, еще начнется заражение! — нервно бросила Эмма, оглядывая друга с ног до головы оценивающим взглядом врача. Не дожидаясь ответа, она взяла его под руку, почти волоком отвела в ванную комнату, плотно закрыла за ним дверь и сказала сквозь нее: — Умойся, а пока найду твою аптечку. Обработаем твою побитую мордашку... – слова были сказанны с ноткой иронии, однако в голосе звучало лишь волнение и забота. Ноэ опустил взгляд, глядя на душевую кабину перед собой. Он просто стоял так около минуты, собираясь с духом. А затем медленно начал раздеваться, тихо шипя от боли каждый раз, когда ткань касалась воспаленной кожи. Кожа снова казалась отвратительно грязной и липкой. Ему хотелось содрать её верхний слой полностью, казалось, только так можно избавиться от всей этой въевшейся грязи, от самого воспоминания об той ночи. Сняв последнее, парень зашел в кабинку. Рука потянулась к крану, и вскоре сверху полилась спасительная, сначала прохладная, а затем теплая вода. Хван сразу же подставил голову под струи, позволяя влаге стекать по лицу, смешиваясь с потом и пылью. Но даже под водой покоя не было. В голове роились тысячи мыслей, не давая спокойно смыть грязь с тела. Он начал намыливать волосы шампунем. Пена, попадая в свежие царапины, неприятно щипала кожу, заставляя морщиться. Затекшие и избитые руки уже дрожали от усталости, отказываясь слушаться. Ноэ усиленно тёр голову, пытаясь сосредоточиться на простом действии, но в то же время мучительно искал хоть какое-то правдоподобное объяснение для Эммы. «Как мне это объяснить?.. Упасть с лестницы? Слишком неправдоподобно для такого количества ран и синяков...» — мысли путались, бегая по замкнутому кругу. — «Если скажу, что избили, она еще больше начнет волноваться, вызовет полицию... Но как?! Как можно объяснить эти ебаные тени и мерцающее колье, которое прицепилось ко мне мертвой хваткой и не хочет отпускать?..» Парень аккуратно смыл с волос пену и потянулся за гелем для душа, выдавив на мочалку щедрую порцию средства. Хван начал яростно оттирать себя. Он тер кожу почти до красноты, стараясь стереть въевшуюся пыль и мерзкую липкость. И хотя кожа уже сияла чистотой и розовым блеском, фантомное ощущение грязи не покидало его даже после третьего захода. Ему казалось, что эта чернота проникла слишком глубоко, под самые поры. Наконец, удовлетворившись результатом, парень вышел из кабины, закутался в мягкий халат и принялся энергично вытирать волосы полотенцем. После этого Ноэ подошел к раковине и начал чистить зубы. Только сейчас он отчетливо ощутил, какой противный, горький привкус пыли и застарелой желчи стоит у него во рту. Чистка зубов заняла еще пару минут, пока вкус наконец не сменился свежестью мяты. Лишь после этого Хван открыл шкаф, достал свежее белье, снял с вешалки мягкие домашние шорты и просторную футболку. Одеваясь, он старался лишний раз не касаться синяков, но каждое движение всё равно отзывалось тупой болью. Парень вышел из ванной комнаты, босыми ногами ступая по прохладному деревянному полу. Он всё ещё чувствовал острую боль в ступнях при каждом шаге. До его слуха долетал усиливающийся шум дождя за окнами; кажется, моросящий ранее дождь сменился настоящим ливнем. Ноэ поправил футболку и прошёл в зону гостиной-кухни. На большом мягком диване сидела Эмма. Услышав шаги, девушка подняла на него взгляд, и в тот же миг её глаза расширились от ужаса. После душа парень выглядел ещё более болезненно. Его многочисленные синяки выделялись особенно ярко на мертвенно-бледной коже, а тёмно-серые оттенки интерьера и слабый свет из окна лишь усиливали этот мрачный контраст. Однако шок быстро сменился решительностью. Эмма подскочила с дивана и мягко, но настойчиво усадила друга на то место, где сидела сама. Хван чуть поморщился от боли, пока Картер уже лихорадочно возилась с аптечкой на кофейном столике. Девушка доставала перекись водорода, бинты, тюбик с мазью и ещё какие-то пузырьки. Парень обречённо сидел и ждал своей участи, пока не услышал её голос: — Давай начнём с рук. Давай сюда, — произнесла Эмма, протягивая свою ладонь. Ноэ аккуратно вложил свою левую руку в её дрожащие пальцы и стал ждать дальнейших действий, стараясь не смотреть на свои израненные костяшки. Картер аккуратно осмотрела руку друга, затем вздохнула и сказала решительно: — Сейчас я буду промывать раны перекисью. Так что не дёргайся и потерпи. Не успел Хван кивнуть, как жидкость коснулась кожи. Рану обожгло неприятной, острой болью. Перекись тут же вспенилась, белыми пузырьками поднимаясь вверх и выталкивая остатки грязи и пыли из глубоких царапин. Хван зашипел так же громко, как шипела сама рана, и невольно дёрнулся, когда девушка провела бинтом, убирая излишки пены. — Не ной и не шипи, это всего лишь перекись, — цыкнула подруга, но, увидев его искажённое болью лицо, сразу смягчилась. Её грозный взгляд сменился сочувствием. Она наклонилась и тихо подула на воспалённую кожу, пытаясь хоть немного облегчить жжение. Хван слабо улыбнулся этому детскому жесту и постарался реагировать спокойнее, хотя кожа всё ещё ныла. Вскоре работа с первой рукой закончилась. Эмма щедро смазала царапины антибиотической мазью, аккуратно заклеила их пластырями и наложила лёгкую повязку там, где раны были глубже. — Давай вторую руку, — произнесла Картер, глядя на него ожиданием. Ноэ послушно протянул ей правую руку. И только в этот момент он с ужасом вспомнил про колье, которое намертво вцепилось в его запястье. Эмма наморщила лоб: — А это что? Снять что ли не смог? Давай помогу –, она потянулась к шнурку, пытаясь развязать узел и стянуть украшение. Но стоило её пальцам коснуться нефрита, как колье мгновенно отреагировало. Оно вспыхнуло непривычным, зловещим фиолетово-алым светом и резко сжалось, словно живая змея, сильно сдавливая и без того раздражённую кожу. — Ай! Не трогай! — Хван резко отдёрнул руку, его лицо исказила гримаса боли. Сквозь стиснутые зубы он прошептал, обращаясь не к Эмме, а к самому артефакту: — Ты чего? Отпусти... Я не снимаю тебя, не снимаю... Прошу...мне очень больно... В его голосе звучало столько искреннего отчаяния и мольбы, что свечение колье мгновенно погасло, вернувшись к тусклому зелёному оттенку. Через пару секунд оно разжало свою хватку и снова нежно повисло на запястье, будто извиняясь. Эмма замерла с открытым ртом, глядя то на украшение, то на друга. — Хван... — прошептала она дрожащим голосом. — Что... что это было? — Я... я не знаю... — тихо прошептал он. Голос предательски дрогнул, а голова беспомощно опустилась вниз. Парень мелко задрожал, и по его бледной щеке медленно скатилась одинокая слеза. И именно в эту секунду небо снаружи словно разорвалось. Глухой, раскатистый удар грома прогремел прямо над домом, заставив стекла в окнах жалобно звякнуть. Свет молнии на миг озарил комнату мертвенно-белым светом, выхватывая из полумрака искаженное болью лицо Хвана. Казалось, этот грозовой удар стал последней каплей. За последние сутки, кажется, парень плакал больше, чем за всю свою осознанную жизнь. Ему было так плохо, что внутри снова сводило желудок, а в горле рос тот самый удушающий ком, мешающи дышать. И именно в этот момент Эмма молча обняла его, крепко прижимая к себе, словно пытаясь своим телом заслонить от грозы и всего мира. Он беззвучно сотрясался в её объятиях, вцепившись в её одежду руками, словно она была единственным спасательным кругом в бушующем море его кошмаров. Картер медленно гладила Ноэ по мокрым от слёз и воды волосам, шепча какие-то успокаивающие слова, которые тонули в нарастающем шуме ливня. Она ещё никогда в жизни не видела его в настолько ужасном состоянии. Её друг, всегда такой сильный и сдержанный, буквально ломался у неё на глазах, рассыпаясь на тысячи мелких осколков того человека, которым он был еще вчера. Дождь за окном барабанил по огромным стёклам, создавая свою собственную, монотонную мелодию. Вместе с тихим, успокаивающим шёпотом Эммы эти звуки сплетались в единую симфонию, исцеляющую расшатанные нервы и измученную психику парня. Он весь дрожал, но не отпускал девушку, боясь, что она уйдёт, оставит его одного наедине со своими страхами и болью. Так они просидели, обнявшись, около десяти минут. Постепенно тело Хвана перестало так сильно трястись, а рыдания сменились тихим, прерывистым дыханием. Он медленно отстранился от подруги, стёр ладонями слёзы со щёк и слабо улыбнулся. В его глазах светилась такая глубокая благодарность, которую невозможно было передать словами. — Спасибо... Прости, что я так... — начал было парень, смущённо оправдываясь, но девушка мягко закрыла его рот своей ладонью. — Ш-ш-ш... Хван, ты же знаешь: что бы ни произошло, я всегда тебя поддержу, — тихо сказала она, глядя на него с теплой улыбкой. — Хочешь рассказать мне, что же всё-таки с тобой случилось? Она чуть отодвинулась, кивнув на его правую руку: — А пока давай я попробую обработать твою вторую руку. — Я... — парень замялся, ведь его история звучала крайне неправдоподобно. — Я попробую... — тихо продолжил он, опустив взгляд. — Но я пойму, если ты мне не поверишь... С этими словами Ноэ аккуратно вложил свою правую руку в ладони девушки. Он чуть приподнял запястье, сдвинув колье выше к локтю, чтобы она могла спокойно обрабатывать раны, не задевая старинный артефакт. — Всё... всё началось вчера, когда я сорвался и выбежал из офиса, — голос его дрогнул. Ему пришлось сглотнуть огромный ком в горле, чтобы продолжить: — Мне позвонил какой-то мистер Смит и сказал, что если я не приеду по указанному адресу, то меня уволят и лишат всякого будущего... А ты знаешь, как долго и упорно я учился, чтобы попасть в такую крупную компанию... За окном вдруг ослепительно сверкнула молния, и громыхнул раскат грома. Колье, мгновенно почувствовав всплеск напряжения хозяина, начало слабо пульсировать, излучая тепло и посылая ему успокаивающие вспышки мягкого зелёного света. — В общем, мне пришлось ехать. По пути... пока я... — желудок Хвана опять жалобно свело спазмом, и он поморщился. — Пока я ехал, мне пришлось остановиться. Меня вывернуло от напряжения... — говорил он, и его снова начала бить мелкая дрожь. Эмма громко вздохнула, а затем аккуратно погладила друга по руке, пытаясь поддержать его. Она понимала, как трудно ему рассказывать о подобном, ведь Ноэ никогда не жаловался на свои проблемы, всегда стараясь решить всё сам. — В общем, я забил адрес в навигатор и поехал... В итоге я подъехал к... к... — парень судорожно вздохнул, собираясь с духом, и продолжил: — К чёртовому старинному особняку... Там было так темно... Очень темно... А потом... Потом произошло страшное... К концу предложения голос Хвана стих почти до неслышимого шёпота. В ту же секунду комнату озарила яркая вспышка молнии, а за окном прогремел мощный раскат грома, словно сама природа подчеркивала ужас его слов. — Я зашёл внутрь, так как видел свет... Но как только я переступил порог, двери захлопнулись, — прошептал парень, и его снова начала бить дрожь. Эмма, которая уже обработала часть ран, чуть крепче приобняла его, прижимая к себе, словно пытаясь своим теплом защитить от леденящих воспоминаний и не дать сойти с ума. Ноэ обнял её в ответ, но вскоре, собравшись с мыслями, продолжил: — Я немного психанул и ударил дверь, когда понял, что не могу её открыть... Последствия ты можешь увидеть сама, — он горько вздохнул, кивнув на свою ушибленную руку. — Потом я с трудом поднялся по лестнице, чуть не сорвался вниз... Однако мои колени всё же пострадали. Эмма, аккуратно клеившая пластырь, внимательно осмотрела друга ещё раз. Её взгляд скользнул ниже, и она заметила те самые темные синяки на ногах — следы падений. Девушка чуть нахмурилась, полняясь сострадания, но молча кивнула и продолжила обработку его руки. — Я прошёл в комнату, где видел свет... Но там не было ни света, ни души... Пустота, — голос Хвана дрогнул. — Я опять почувствовал, как меня распирает злость, начал кричать... И тут... Его голос понизился до сбивчивого шёпота, и в ту же секунду за окном ослепительно сверкнула молния, на миг озарив испуганные лица друзей. — ..и тут.. я услышал громкие шаги... Они приближались ко мне так... Так стремительно, что я решил спрятаться от греха подальше... Но... Но... Парень осёкся, пытаясь проглотить очередной ком в горле, который снова душил его. Колье на его запястье тревожно замигало, меняя спокойный зелёный оттенок на напряжённый янтарный, и стало ощутимо горячее, обжигая кожу. Собрав всю волю в кулак и кое-как пытаясь успокоить своё бешено бьющееся сердце, Ноэ прошептал: — Потом они вышибли дверь... И... в комнате стало так холодно... Словно я оказался на двадцатиградусном морозе... Парня опять начало потряхивать, но он заставил себя продолжить: — А... а затем появился шёпот... Эмма уже давно подняла голову, внимательно глядя в лицо друга. На нём отражался такой первобытный ужас, что она попросту не могла ему не поверить, особенно после того, как сама только что стала свидетелем странного поведения колье. Картер опять придвинулась к парню, заключая его в объятия и давая ту самую поддержку, которая была ему так необходима. — Они говорили, что я чужак... и что я... — тут вновь раздался судорожный вздох, а гром за окном оглушительно прогремел, словно подчеркивая его слова, — ...что я умру... А потом они ушли. Я не знаю, сколько пробыл в том шкафу, но каждая секунда там казалась часом... Я кое-как собрался с духом и хотел уйти... Н-но... Хван приостановился на пару секунд, пытаясь унять дрожь в голосе: — Они стали преследовать меня... Так я наткнулся на комнату с колье... Оно впитало мою кровь с ладоней, а потом начало сиять. Пока те твари ломались ко мне... я побежал на выход... А вскоре выбил окно и удрал оттуда... Он крепче обнял подругу, а затем продолжил уже чуть спокойнее: — Мне было так страшно... Я жал педаль газа и гнал изо всех сил. Только выехав на главную трассу, я смог остановиться... И тут мне позвонила ты... Прости, что был груб с тобой... Ты хотела как лучше, а я нагрубил и был резок. — Не извиняйся, ты был в сильнейшем стрессе, я не держу на тебя зла —, Картер тепло улыбнулась, а затем мягко отстранилась от парня, чтобы продолжить бинтовать его запястье. Колье оставило гхлубокие, багровые следы на коже, которые требовали ухода. — Это ещё не всё, — голос Хвана снова стал тише. — Я сбросил трубку, но увидев очередной звонок, подумал, что это ты... Девушка напряглась. Она, конечно, пыталась дозвониться до друга, но он почему-то оказался вне зоны действия сети. — ...Это они звонили мне, — прошептал Ноэ, глядя в пустоту. — Они говорили, что я их... что я принадлежу им. И что мне не уйти от них никогда... За окном опять сверкнула молния, но уже где-то вдалеке, на горизонте. Сильный ливень потихоньку стихал, превращаясь в ровный, спокойный дождь, который монотонно барабанил по стеклу, словно убаюкивая измученных героев. — После этого я забросил телефон куда-то на заднее сиденье и рванул домой... Через минут двадцать я доехал, зашел внутрь, намертво закрыл все замки и просто вырубился прямо здесь. На ковре, — Хван слабо усмехнулся, обводя рукой гостиную. — Я кое-как встал, хотел принять душ, чтобы смыть всё это... Но тут ты появилась у двери. А дальше ты уже знаешь... Эмма покачала головой, а затем аккуратно погладила парня по руке, пытаясь окончательно успокоить его дрожь. — И хорошо, что я пришла, а то ты бы тут совсем себя извел, — произнесла девушка с лёгкой иронией и бесконечной заботой в голосе. — Ага... Не знаю, что делал бы без тебя... Спасибо, что приехала, — Ноэ искренне улыбнулся, а после тихо рассмеялся, увидев, как девушка чуть поморщила свой носик в привычной гримасе неодобрения. — Какой же ты у меня дурачок, Хван... — в её словах не было ни капли злобы; они были сказаны скорее как любящий упрёк, мол: «Вечно ты попадаешь в неприятности, и кто только тебя спасать будет?». Девушка встала с дивана и, ласково взъерошив волосы друга, спросила: — Ты не голоден? Я тут привезла тебе сэндвичи. Не хочешь перекусить, пока я попробую обработать твои колени и спину? Не дожидаясь ответа, Эмма взяла с кухонного стола тарелку с аппетитными сэндвичами и дымящуюся кружку чая. Ноэ оставалось лишь кивнуть — он знал, что возражений девушка явно не примет. Вскоре парень мирно жевал свою первую нормальную еду за последние сутки. Сэндвичи были до восхитительного вкусными, равно как и чай, приготовленный Картер. Еда приятно отвлекла Хвана, которого до сих пор чуть потряхивало, от тяжелых мыслей, поэтому девушка управилась с обработкой многочисленных царапин и синяков на его ногах и спине гораздо быстрее. А после того, как парень немного подкрепился и допил кружку горячего чая, Эмма переключилась на обработку ран на его лице. Её пальцы действовали уверенно и осторожно, словно касаясь самого хрупкого сокровища. Сам Ноэ прикрыл глаза, полностью доверив подруге обработку своего лица. Он спокойно ждал, пока она закончит, а затем спросил: — Ты сама-то не голодна? Парень с трудом, но всё же поднялся и прошёл к кухонной зоне. Достал из шкафа любимое печенье подруги, набрал воды в чайник и поставил его кипятиться. Эти простые, бытовые действия немного вернули его к реальности. — Ты знаешь, от чего я никогда не откажусь, — произнесла девушка с тёплой улыбкой, но спустя секунду её брови чуть нахмурились, и голос стал серьёзнее. — Ты говорил, что они тебе звонили... Не значит ли это, что между вами образовалась какая-то связь? Как думаешь, можно ли от неё избавиться? Эмма присела за стол, наблюдая, как парень достаёт ещё одну кружку из шкафчика. Её взгляд был сосредоточенным: она уже начала строить план. Хван нахмурился, но вскоре, чуть пораскинув мозгами, ответил: — Я не знаю... Не знаю, как от них избавиться. Но если связь и есть, то мне она точно не нужна... Рука, в которой он держал кружку, чуть дрогнула. Однако он тяжело выдохнул, опустил в воду пакетик чая, добавил ложку сахара и долил кипятку. Парень протянул горячую кружку подруге. Эмма, взяв её обеими ладонями, чтобы согреться, спросила внимательно: — А не хочешь съездить туда? Вдруг мы сможем что-нибудь узнать? Как разорвать эту связь или найти информацию про твоё колье? В этот момент украшение, которое до этого мирно висело выше на предплечье, медленно съехало вниз, на запястье. Оно нежно, но ощутимо сжало кожу под свежими бинтами. Но в этом сжатии не было угрозы — скорее нетерпеливое ожидание. Будто колье чувствовало теней и хотело с ними встретиться. Хван почувствовал это странное, тянущее ощущение в груди, резонирующее с теплом на запястье. — Кажется, оно тоже хочет вернуться туда... — тихо произнес он. — Значит, нам точно надо туда, — решительно заявила Эмма и тут же откусила большой кусок печенья. Сочетание её героического тона и жующих щек выглядело комично, но Ноэ понимал всю серьёзность настроя подруги. Поэтому он вскоре, прихрамывая, притащил из коридора два мощных фонаря и электрошокер, выставив их на стол. Девушка удивлённо подняла брови, прожевывая лакомство: — Фонари я понимаю, но шокер... Откуда он у тебя? Она потянулась за ещё одной печенькой, пока парень присел напротив и притянул к себе свою кружку. — Да так... было дело... — отмахнулся Хван, явно не желая вспоминать свои «весёлые» студенческие годы и тех специфических одногруппников, с которыми ему иногда приходилось иметь дело. — Ты всегда приуменьшаешь все свои проблемы? — уточнила девушка, приподнимая бровь. — Это точно не то, о чём я хотел бы рассказывать. По крайней мере, сейчас. Парень взял печеньку и медленно стал её жевать, обдумывая, что ещё нужно взять с собой. Ехать туда было страшно, но если он хочет избавиться от этой «дряни», выбора нет. Он не хотел прожить всю жизнь в страхе, скрываясь и переезжая с места на место. Нет, он поедет в этот чёртов особняк и, хоть весь там перероёт, но найдёт способ избавиться от этих проклятых теней. Девушка, увидев стальную решимость в глазах парня, кивнула сама себе, а затем бодро произнесла: — Доедаем эту пачку, ты переодеваешься — и мы выезжаем бить морду этим теням! Эмма ухмыльнулась и демонстративно размяла кулаки. Она выглядела комично: сама по себе довольно хрупкая физически, но с характером, которому позавидует любой танк. Ноэ лишь покачал головой, а затем в пару глотков допил чай и пошёл переодеваться, оставляя подругу наедине с остатками печенья. Вскоре он вернулся уже в джинсах и удобной кофте. Образ был максимально практичным для подобного рода вылазки, что девушка оценила, подняв большой палец вверх. Ещё через пару минут Эмма тоже допила чай, и они вместе стали собирать необходимые вещи в рюкзак. Туда отправились действительно самые важные предметы: мощные фонарики, аптечка, вода и, конечно же, электрошокер. Пока Картер в последний раз проверяла содержимое сумки, Хван мельком взглянул на себя в зеркало. Он увидел синяки и ссадины, то тут, то там заклеенные пластырем или аккуратно замотанные бинтом. Однако кое-что всё же отличало парня от его вчерашней версии. В его глазах больше не отражались лишь ужас и страх — теперь в них горела холодная, стальная решимость. Оба вскоре надели ботинки. Парень помог девушке, бережно накинув ей на плечи ветровку, а затем и сам облачился в тонкую кожаную куртку поверх кофты — она хоть немного, но уберегла бы его от внезапного дождя. Так они оказались в лифте. Спустившись на парковку, Ноэ щёлкнул кнопкой ключа, и двери машины послушно разблокировались, позволяя Эмме запрыгнуть на пассажирское сиденье и удобно устроиться. Сам парень, слегка прихрамывая, доковылял до водительского места. Сначала он закинул рюкзак на заднее сиденье, а затем уселся за руль. Двигатель завёлся мгновенно, своим мощным рёвом разрывая послеобеденную тишину подземной стоянки. Автомобиль медленно выехал на улицу. Воздух здесь пах озоном и сыростью, однако самого дождя или даже мороси не было и в помине. Лишь серое небо, густо устланное тучами, задавало мрачный тон этому дню. Хван сосредоточенно смотрел на дорогу. Эмма, не любящая такую напряжённую тишину, нарушила молчание: — Музыку, как всегда, включаю я? Парень тихо хмыкнул и отрицательно махнул рукой: — Только не тот тяжёлый металл. Хочу сосредоточиться на дороге. Так машина постепенно набрала скорость, оставляя позади безопасный город. Впереди дорога уходила в лес, туда, где их ждал старый особняк. Хван крепче сжал руль, чувствуя под рукавом едва заметное тепло колье. Они ехали навстречу страху, но теперь — вместе.