Chapter 4: Эхо прошлого...
4 апреля 2026 г., 20:09
Как всегда, Ватсон, ты смотришь, но не наблюдаешь.
***
Машина въехала на дорогу, разбитую временем и непогодой. Автомобиль медленно пробирался вперёд, покачиваясь на кочках, пока над ним возвышались величественные, древние деревья, старые как сам этот мир. Небо вновь скрылось за тёмными грозовыми тучами, и в воздухе начал витать знакомый запах озона и мокрого асфальта. Вокруг царила удивительная тишина, казавшаяся почти умиротворяющей, однако внутри салона атмосфера была кардинально иной. Ноэ с силой сжимал руль, чувствуя, как у него постепенно встают волосы на затылке. Сердце заколотилось так сильно и громко, что в итоге заставило парня резко затормозить, останавливаясь на том самом злосчастном холме, где и вчера. В тусклом свете пасмурного дня особняк предстал перед друзьями во всей своей мрачной красе. Днём он выглядел ещё ужаснее, чем той ночью. Тьма скрывала детали, но дневной свет безжалостно высвечивал каждый шрам этого здания. Стены, когда-то светлые, теперь были покрыты черно-зелёной плесенью. Окна, заколоченные гнилыми досками и фанерой, зияли как выбитые глазницы великана, сложившего здесь свою голову в давнем бою. Дикий плющ плотно оплёл фасад, вдавливаясь в кирпичную кладку, словно пытаясь задушить дом окончательно. Эмма невольно передернула плечами, чувствуя, как по спине пробежали холодные мурашки. Она плотнее укуталась в ветровку, а затем произнесла уже не так уверенно и совсем не весело: — Не лучшее место ты выбрал для наших приключений... — голос Эммы стал тише, и в нём больше не звучала привычная нотка шутки и сарказма. Девушка посмотрела на Хвана, а затем чуть сжала его руку: — Всё в порядке? Мы можем немного подождать, если тебе так будет легче? Состояние парня оставляло желать лучшего: в его глазах опять блестел страх, который он отчаянно пытался скрыть за маской решимости и смелости. — Я в порядке, поехали дальше... Не хочу опять находиться там в тёмное время суток, — ответил Ноэ, сглатывая ком в горле. В этот момент колье на запястье вновь излучило необъяснимое тепло. Оно мягко обволакивало кожу, успокаивая разбушевавшееся сердце и возвращая ему привычный ритм. Парень глубоко вздохнул и направил машину в сторону особняка. Вскоре они подъехали к скрипучим, покрытым ржавчиной воротам. Когда-то, наверное, они гордо встречали каждого гостя своей массивной, величественной красотой, но теперь лишь безмолвно зияли проемом в никуда. Машина подъехала к крыльцу по некогда красивой каменной дорожке и замерла. Хван заглушил мотор. Тишина давила на уши, и лишь порывы ветра создавали вокруг протяжный гул. Парень посмотрел на подругу, затем, кивнув самому себе, наклонился вниз. Нащупав знакомый рычажок троса, он резко дёрнул его. В салоне раздался сухой, громкий...Щёлк..
Ноэ судорожно вздохнул, повернулся к Эмме и произнёс: — Пошли, не будем тянуть кота за яйца... Он вышел из машины, прошел к задней двери и достал рюкзак. Поставив тяжелую сумку на крышу, Хван, под недоумевающим взглядом подруги, подошел к багажнику. Медленно приподняв тяжелую крышку люка, он осмотрел пространство. Его глаза и руки, быстро скользившие среди инструментов, нашли то, что нужно: холодную, ребристую сталь. Монтировка. Тяжёлая, чуть почерневшая на концах, она идеально легла в ладонь, вселяя решимость. Вес орудия отзывался тупой болью в уставшей руке, но именно эта боль придавала необходимой бодрости и уверенности перед входом в злосчастный особняк. Эмма, увидев в руках парня монтировку, чуть присвистнула, а затем, нервно потирая предплечье, сказала: — Что ж... В целом нам очень пригодится. Хван лишь кивнул и указал подруге на рюкзак: — Тебе лучше взять фонарик и шокер. И держись чуть позади меня, чтобы в случае чего я мог тебя прикрыть. Хорошо? С громким хлопком Хван закрыл багажник, достал из открытого рюкзака второй фонарь и закрепил его на голове. Глубоко вздохнув, он попытался унять нервную дрожь в сердце, затем шагнул к крыльцу, ещё крепче сжимая монтировку. Пальцы впились в рукоять так сильно, что костяшки побелели, а на ладонях выступили красные пятна. Картер последовала за ним, держась чуть позади, как он и просил. Девушка настороженно прислушивалась к каждому шороху, крепко сжимая в руке электрошокер. Вскоре она едва не уткнулась носом в спину друга: Хван резко замер перед дверью, словно собираясь с духом, чтобы открыть этот проклятый проход в адскую тьму особняка. Ноэ перехватил монтировку поудобнее и резко дёрнул дверь за резную ручку. Однако, вопреки ожиданиям, она поддалась на удивление легко, хотя ещё вчера казалась намертво заклиненной. Коридор встретил их уже знакомой удушливой тьмой и стойким запахом пыли и гнили. Вдруг сверху, с потолка, с глухим стуком упал кусок штукатурки. Хван вздрогнул и лихорадочно включил фонарь. Луч света выхватил из мрака детали интерьера: некогда красивая прихожая теперь больше напоминала приют для крыс и тараканов, нежели зал, где когда-то принимали сотни роскошных гостей. Парень прошёл внутрь, придерживая дверь для Эммы. Открытый проём и совсем недавно выбитое Ноэ окно пропускали в это огромное пространство лишь тусклый, болезненный свет. Девушка зашла следом и, придержав дверь, прикрыла её, но не захлопнула до конца. Они оставили себе узкую лазейку — возможность сбежать оттуда, как только на горизонте появится любая опасность. Оба осмотрелись. Тишина вокруг будто сжимала стены особняка, заставляя поежиться сначала Хвана, а затем и Эмму. В воздухе витало нервное напряжение, густое, как поднятая ими пыль. Парень рвано выдохнул и наконец произнёс: — Нам надо осмотреть ту странную комнату, где я нашёл колье... Там может быть что-то важное для нас... Он помолчал секунду, а затем тихо добавил, почти шепотом: — ...Надеюсь, мы найдём объяснение всей этой чертовщине... Пожалуйста... Непонятно, кому была адресована эта тихая мольба — теням, дому или самим небесам. Но в душе парень молился лишь об одном: чтобы сегодня всё обошлось. Чтобы они просто нашли какую-то информацию, любую зацепку, но без серьёзных последствий. В этой нервной тишине оба поднялись и начали осматривать коридоры. Хван пытался понять, в какую сторону идти. Вчера у него не было фонаря, и он совершенно не помнил дороги, ориентируясь лишь на осязание и панический бег. Однако вскоре взгляд Хвана упал на зияющий проём комнаты. Колье на руке стало чуть теплее и слегка сжало запястье, словно подгоняя его в нетерпении. Парень поморщился от знакомой ноющей боли, но не стал препятствовать артефакту. Эмма, заметив, как нахмурился парень, подошла ближе. Перед её взором предстала дверь, разбитая в щепки. На полу лежало множество осколков дерева, рассыпавшихся у входа в странном, почти ритуальном узоре. Девушка хотела шагнуть внутрь и осмотреться, но Хван нервно помотал головой и удержал её. Он сам зашёл в комнату, внимательно обследуя тёмные углы в поисках враждебных созданий тьмы. Никого не обнаружив, Хван неуверенно кивнул. Его руки всё ещё слегка подрагивали, а колени начинали потихоньку подкашиваться от воспоминаний, впившихся в память острыми шипами. Девушка нервно оглянулась, затем снова взглянула на разбитую дверь и тихо спросила: — Какой же силой надо владеть, чтобы так расправиться с тяжёлой дубовой дверью?... Она нервно взглотнула и поежилась, чувствуя себя совсем некомфортно, однако это не помешало ей осмотреть комнату. В глаза сразу бросился странный проём в стене. Тайная дверь? Та самая, куда провалился Хван накануне? — Может, там что-нибудь есть? — спросила Картер, поворачиваясь к другу. Тот нервно вслушивался в звуки вокруг, но затем повернул голову в сторону проёма и кивнул: — Да. Тут я и нашёл колье... Здесь может быть что-то полезное. После этих слов оба прошли в небольшую комнату, осматривая завешанные картинами стены и неровный, вздувшийся от влаги паркет. — Осмотришь стены, а я посмотрю пол, ладно? — уточнил парень и, увидев кивок девушки, опустился на колени. Его руки тут же начали ощупывать половицы, в то время как Картер принялась изучать картины, то и дело отодвигая их от стены и заглядывая за рамы. — Я прям как Лара Крофт, — с небольшой улыбкой на губах произнесла Эмма, пытаясь разрядить обстановку. — А я, судя по всему, Нейтан Дрейк, — отозвался Хван, и на его лице тоже появилась улыбка. Этот неловкий юмор помог сбавить градус напряжения в комнате, поэтому вскоре оба увереннее принялись обыскивать помещение в поисках любых подсказок, способных прояснить ситуацию. Однако ни через минуту, ни через пять ничего найдено не было. Напряжение начало нарастать с новой силой, пока Ноэ, простукивающий пол, не услышал характерный гул пустоты под паркетом. Парень ещё раз простучал подозрительное место и позвал Эмму: — Кажется, я нашёл тайник. Поможешь вскрыть? Массивная монтировка, лежащая рядом, мгновенно оказалась в его руке. Ноэ поддел небольшой брусок и с силой рванул рычаг вверх. Подошедшая девушка услышала знакомый треск ломающегося дерева, а следом увидела, как на пол упала уже выдранныя планка. В полу зияла чёрная дыра. Хван попытался разглядеть внутри что-то полезное, но, как назло, там царила кромешная тьма. Пришлось убрать ещё несколько досок, расширяя проём. Наконец, с чувством глубокого удовлетворения, Хван поднял из темного углубления старинную книгу в потёртом переплёте. Парень с небольшой дрожью в пальцах раскрыл книгу и стал разглядывать первые страницы. Пожелтевшая бумага пахла сыростью и старой кожей. Кажется, то, что он нашёл, было чьим-то личным дневником, что вызывало ещё больше вопросов. Ноэ аккуратно похлопал ладонью по полу рядом, приглашая Эмму присесть. Девушка опустилась на колени и тоже провела рукой по шершавой обложке, пытаясь разобрать текст, однако буквы казались ей абсолютно незнакомыми. — На каком это написано? — тихо спросила Картер. — Корейский... Но очень старый, — ответил Хван, и его голос дрогнул. В ту же секунду колье, до этого лишь слегка согревающее запястье, резко сжалось, причиняя острую боль. Оно начало тревожно мигать фиолетовым светом, ритмично и настойчиво. Хван, чувствуя, как бешено колотится его сердце, связал реакцию артефакта со своим собственным ужасом: «Оно чувствует мой страх... Господи, сердце сейчас просто вылетит из груди». — Ты сможешь перевести, что тут написано? — спросила девушка, беря дневник в руки и рассматривая его подробнее. Её брови чуть нахмурились. С этой книгой будто было что-то не так, но она списала это на развивающееся чувство паранойи. «Просто нервы», — успокоила себя она. Глаза Ноэ лихорадочно бегали по строкам, пытаясь впитать информацию. Он искал ответы, стараясь осознать, что же с ним происходит. И чем дальше он читал, тем бледнее становилось его лицо. Дневник был написан почти столетие назад, а его автором являлся член его семьи — дальний предок, живший четыре или пять поколений назад. Почерк был ровным, строгим и странно острым. На первой странице книги было указано имя загадочного родственника, которого Хван, к сожалению, не знал. Погружаясь дальше в чтение, парень то и дело натыкался на заметки о тенях. В некоторых говорилось об их неизвестном происхождении, в других рассказывались ужасающие случаи того, как они выходили из тени и буквально поглощали своего носителя. От этих строк у Ноэ задрожали руки, а по спине скатилась капля холодного, липкого пота. Воздуха перестало хватать, от чего парень стал судорожно открывать и закрывать рот, словно рыба, выброшенная на берег. Эмма в тот же миг вырвала дневник из рук парня и крепко прижалась к нему. — Тихо, тихо, тихо... Всё хорошо..., — шептала она, гладя друга по влажным от пота волосам. — Дыши вместе со мной... Вдох... Выдох... Вдох... Картер помогала ему восстановить дыхание, шаг за шагом возвращая его из пучины паники в реальность. Только дыхание парня выровнялось, как девушка аккуратно спросила: — Что ты там такое прочитал? Это что-то смертельное? Она с паникой посмотрела на друга, пока тот чуть помотал головой и сказал: — Дай я переведу тебе то, что я прочёл... После этого девушка взяла дневник и аккуратно вложила его обратно в руки друга. Её взгляд был прикован к Хвану: она ждала, что в любую секунду ему может стать хуже, чем прежде, и была готова снова его успокоить. Парень медленно провел пальцем по строкам, его голос звучал тихо и надорванно: — Здесь написано... про моего предка и его старшего брата... Он судорожно вздохнул и начал читать, переводя древние слова на привычный для Эммы английский:
«Тени. Они не помощники нам. Они.. они страшные монстры, которые медленно втираются в доверие, поджидая часа расправы...»
Ноэ перевел дух и продолжил, водя рукой по влажным от времени страницам, где вода давно размыла чернила:«Это произошло летом... Мой старший брат, Джи-Хо, вернулся из леса не таким, каким был раньше. Его руки были покрыты странными темными пятнами, а тьма скопилась в его тени, медленно изменяя её форму. Они колебались, то и дело заползая на ноги Джи-Хо, словно верные псы, трущиеся о хозяина... Но... Но...»
Далее в дневнике зияла большая чернильная клякса. Часть строки была яростно зачеркнута, будто писавший дрожал от паники или боли. От этих слов мурашки поползли по коже Эммы с новой силой, пока голос Хвана продолжал дрожать:«...Ночью они обнажили свои клыки. Я своими глазами видел, как они начали его поглощать. Вокруг брата образовался чёрный, густой кокон, а после послышался оглушительный крик Джи-Хо... Тени проникали ему под кожу, заставляя её натягиваться и покрываться чёрными волдырями. Брата буквально разрывало на части, пока крики в его горле не смолкли, заглушенные тьмой...»
Хван дрогнул, читая эту часть, а девушка с ужасом осознавала, в какую ловушку попал её лучший друг.«Только через полчаса Джи-Хо упал на пол безвольной куклой. Его кожа стала серо-чёрной, а тело обмякло. Он превратился в пустую оболочку, которая, как живой мертвец, поднялась и ещё сутки бродила по дому... Они... эти проклятые твари завладели его телом. И ещё сутки мучили его бедную душу, пока он не рухнул посреди гостиной прямо на глазах у всей семьи.
Эти монстры не служат и не помогают. Они выжирают всё живое изнутри, оставляя за собой лишь холодный труп своего носителя...»
Ноэ с тяжелым вздохом опустил книгу на колени и посмотрел на подругу. На его губах еще дрожали отголоски прочитанного ужаса, а во взгляде читалась тихая, отчаянная мольба. — Я не хочу умирать... — прошептал он. Эмма, не говоря ни слова, крепко обняла его, прижимая к себе, словно пытаясь своим теплом отогнать холод смерти. — Ты не умрешь... Я тебе не позволю. Я не позволю этим тварям забрать тебя! — её голос звучал твердо, как клятва. Именно в этот момент до ушей Хвана долетел знакомый звук шорохов и шёпота, а тени в углах комнаты начали стремительно сгущаться. Парень в тот же миг подскочил на ноги, резким рывком поднимая за собой подругу. Монтировка, сжатая в дрожащих руках, отчаянно выставилась вперед, символизируя его готовность защищаться любой ценой. — Не приближайтесь! — громко крикнул Ноэ, заслоняя собой Эмму. Он отчаянно пытался прикрыть девушку своим телом, не давая теням сделать ни шагу к ней. На запястье Хвана колье вспыхнуло ослепительным зеленым светом, обжигая кожу. Оно пульсировало ритмично и требовательно. Хван воспринял этот жар как сигнал смертельной опасности. Существа из тени медленно потянулись к ним, к рукам девушки, в которых всё ещё был зажат злополучный дневник. Их движения были плавными, но стремительными. И тут воздух наполнился тихим, многослойным шёпотом, звучащим на разные лады: — От-тдай... Н-не вер-рь... Лож-жь... Эти слова стали последней каплей. Парень, доведенный до предела паники, схватил подругу за запястье и потащил её из комнаты прочь. — Бежим! — проревел он. Девушка еле поспевала за другом, дивясь тому, сколько же силы скрыто в нём, несмотря на постоянную усталость и ноющую боль в свежих ранах. Страх придавал ему сил. Тени последовали за ними по пятам, то и дело касаясь то кожанки Хвана, то ветровки Эммы, словно пытаясь удержать, остановить. Но для пары каждое прикосновение ощущалось как удар хлыста, подгоняющий их ещё быстрее. Они неслись по коридору, пока с оглушительным грохотом не вылетели из здания, попадая прямо под стену проливного дождя. Холодные струи мгновенно промочили одежду, смешиваясь с горячим потом ужаса. Тени остались в тёмном коридоре особняка, пока друзья влетели в машину, прячась от существ и стихии в спасительной темноте салона. Парень вставил ключ в зажигание и, не пристёгиваясь, вдавил педаль газа в пол. Автомобиль резко развернулся и рванул вдаль, пока зловещий силуэт особняка не скрылся во мраке ночи. Сердца бились в бешеном ритме, а мысли в голове крутились хуже урагана, заставляя панику сжимать тела и души. Эмма тряслась как осиновый лист, крепко прижимая к груди злосчастный дневник. Увиденное потрясло её до глубины души, и тело просто отказывалось слушаться. Ноэ же не отпускал газ, пока особняк окончательно не скрылся за холмами, а вокруг не остался лишь густой, мокрый лес. Наконец он остановился. Парень вышел из машины, пытаясь успокоить дыхание, пока его рука нервно ворошила мокрые волосы. Холодный дождь охлаждал разгорячённое тело и сознание, помогая сердцу вернуть нормальный ритм. Он подошёл к двери со стороны пассажирки, открыл её, впуская внутрь свежий воздух, пропитанный запахом сырости и озона. Девушка неуклюже выбралась из автомобиля и встала рядом с другом. Хван положил руку ей на плечо, а затем крепко обнял. Это простое прикосновение помогло унять беспорядочные, параноидальные мысли их обоих. — Мы живы... Всё будет хорошо. Я не позволю им до тебя добраться, — тихо сказал Хван, успокаивая подругу. Девушка держалась за него как за спасательный круг, и эта взаимная поддержка помогала им обоим прийти в себя быстрее. Вскоре она отстранилась от друга и протянула ему дневник, который всё ещё судорожно сжимала в руке. — Что будем с ним делать? Там, наверное, есть что-то ещё... После этих слов книга вновь оказалась в забинтованных руках Ноэ. Он провел пальцами по кожаной обложке и тяжело вздохнул. — Пойдём, сядем в машину, пока окончательно не вымокли. У тебя и так здоровье слабое, сейчас ещё простудишься, а мне потом тебя лечить..., — на его губах играла усталая улыбка, хотя в глазах всё ещё плескались остатки страха и боли, которые теперь медленно перекрывала искренняя забота. Девушка слабо улыбнулась в ответ и села в салон, снимая насквозь промокшую ветровку. Хван обошёл автомобиль и, быстро заняв своё место, стянул с себя влажную кожаную куртку, бросив её на заднее сиденье и забыв о ней на время. Вновь его взгляд и руки обратились к дневнику в поисках хоть какой-то зацепки. Ему нужно было найти инструкцию, путь к спасению, а не очередные трагические случаи, описанные как следствие воздействия теней. Он лихорадочно листал страницы, отфильтровывая ужасы и выискивая надежду. В нервном ожидании Эмма провела следующие десять минут, неотрывно наблюдая за другом, пока глаза парня вдруг не расширились. В них засверкали искры надежды и почти триумфальной победы. Ноэ победно улыбнулся и произнёс: — Я кое-что нашёл! Кажется, я знаю, что нам делать... После этих слов он тут же протянул девушке дневник, совсем забыв о том, что она не понимает корейский. Эмма вопросительно взглянула на него, ожидая перевода. Хван посмотрел на неё недоумевающим взглядом, а затем, хлопнув себя по лбу, смущённо прошептал: — Какой же я идиот... Прости. Он откашлялся и стал зачитывать ту самую драгоценную строку, найденную среди пожелтевших и отсыревших страниц:«Я долго думал над тем, как же справиться с этим проклятием. Тени наводили ужас на нашу семью всё сильнее, поэтому наши родители обратились к тем, кто точно был сведущ в этом деле.
Мы пошли к клану Йим. Глава рода что-то долго обсуждал с родителями, тревожно качая головой. Он сказал, что надо было сразу вести Джи-Хо к нему. Он знал, как справиться с этими тварями. Весь его клан уже многие годы защищал этот мир от теней и помогал людям овладеть их силой, если те всё же находили своего носителя»
После этих слов следовало зачёркнутое предложение, которое с трудом, но всё же можно было разобрать сквозь густые чернильные разводы:«Найди мы его раньше...»
«...Если бы мы поспешили, Джи-Хо мог бы остаться в живых».
***
В это же время, в полумраке дождливого дня, в просторном зале лилась прекрасная симфония. Длинные и изящные пальцы перебирали клавиши фортепиано, создавая грациозный мотив, который разносился по огромному помещению, отдаваясь эхом от высоких стен и потолков. Вдруг прекрасную мелодию потревожил резкий стук в дверь, а вслед за ним послышалась череда тихих шагов, приближающихся к музыканту. Тот, не отрываясь от игры и продолжая перебирать клавиши, спокойно спросил : — Что произошло? Не медли... В его низком, бархатном голосе сквозила расчетливая холодность. — Они направляются в резиденцию господина Йим, всё идёт строго по плану— ответил слуга. После этих слов мелодия на секунду затихла. На губах музыканта появилась едва заметная, торжествующая ухмылка. А затем он с новой силой продолжил играть, наслаждаясь идеальным сочетанием своей симфонии и ритма падающего за окном дождя.
