Договор и галстук
19 декабря 2025 г., 20:00
При каждой затяжке маленький уголек подсвечивает задумчивое лицо. Тэхен стоит на балконе второго этажа и трясется от холода. Он сознательно не надел ничего поверх футболки и спортивок, потому что знал — выкурит не одну, а минимум четыре. А так был шанс свалить после одной, чтобы не рисковать отмерзающими конечностями.
Это его первая сигарета за год и четыре месяца. Откуда такая точность? Именно столько времени прошло с аварии, в которой он чудом не пострадал. Никто не пострадал, кроме машины, одного столба, парочки кустов и нервной системы Тэхена. Причина аварии на первом месте в топе — беспечность. Он летел по мокрой дороге, превышая все допустимые пределы скорости, орал песню на весь салон и, казалось, отвлекся на секунду. И это едва не стоило ему жизни. Машину занесло, крутануло и впечатало в столб. С тех пор он не водит, не может пересилить себя. Да и не парит его это, такси работает круглосуточно.
Неприятный порыв ветра бьет по телу, и Кима передергивает озноб. Он шипит от холода, тушит сигарету о стеклянный столик и идет в дом. Закрыв балконную дверь, смотрит недолго в окно.
— Тоска, — тихо вздыхает. На дворе начало декабря, а снегом и не пахнет. Сырость и серость. Впрочем, как и всегда. Тэхен разворачивается, вяло плетется в спальню и садится на кровать. В доме темно, но свет ему не нужен, и так хорошо. Вернее, плохо. Ему физически плохо. В груди давит непонятная тяжесть, настроение паршивейшее, сна ни в одном глазу. — Старею, что ли? — ухмыляется Ким, но вспоминает причину, и лицо становится хмурым.
С того момента, как он вышел из машины Чонгука, не покидает чувство, что он что-то забыл, оставил на сиденье что-то ценное, важное. Что-то такое, без чего трудно существовать. Какую-то важную часть себя? Или?.. Он оставил там мужчину с темными глазами, который прочно поселился в голове и теперь там осваивается.
Тэхен трет ладонями лицо и откидывается на спину, распластываясь по кровати. Никогда до этого его мысли не занимал один человек в таком ключе. Обычно это «было охуенно» или «довольно посредственно». В случае с Чоном такого вообще не наблюдается. Несомненно, было охуенно, но он вспоминает совсем другие моменты: вот застывший Чонгук его впервые видит; вот он первый раз улыбается так красиво; а здесь злится на несуществующие отношения, глядя на кольца; тут прожигает Тэхена взглядом, полным желания, и дрожит от оргазма. Но больше всего в памяти кружатся объятия, нежные поцелуи и ласковое: «Доброй ночи, Омела».
Тэхен не понимает, что с ним. Он лежит и слушает тишину в доме. Сейчас она не спокойная и надежная, а холодная, пустая. Одинокая. Он переворачивается на бок, тянет под себя подушку, обнимая ее руками, и неожиданно представляет, что это Чонгук. Трется о нее щекой и с мягкой улыбкой проваливается в сон.
***
Чонгук таращится в зеркало и не узнает свое лицо. И не только лицо. Губы все еще красные, контур нечеткий. Под глазами темные круги — верный спутник бессонных ночей. Но даже не это больше всего привлекает внимание — вся шея усыпана небольшими красными отметинами. — Твою ж мать, — отчаянно вздыхает Чон. — Такое хрен замажешь. Он проснулся раньше будильника от невероятной, необъяснимой тоски. Почти забытое чувство из детства, когда он скучал по маме, которая сплавляла его к строгой бабушке на каникулы. И сейчас кажется, что он так же сильно скучает, невыносимо, до сдавленного горла и пробегающего холодка по спине. Ни по кому он больше так не скучал, никто никогда не был ближе его доброй заботливой мамы. Она много работала, поэтому приходилось торчать у бабушки по линии отца, такой же холодной и неразговорчивой, как и он. Но сегодня это чувство поглотило целиком. Он тоскует, нуждается, отчаянно желает снова слышать чуть текучий низкий шепот, пробирающий до мурашек, видеть пронзительный глубокий взгляд и чувствовать тепло кожи. Во всем этом круговороте чувств и желаний радует только одно — его не сжирает бесконечное возбуждение. Впервые за неделю Чонгук в душе просто помылся, не пытаясь оторвать собственный член от туловища. Он обреченно роняет голову, нависая над раковиной, и пальцами трет в районе солнечного сплетения. Тоска никуда не делась, а только еще больше давит, вызывая неприятную тяжесть на сердце. Чонгук не лишен чувств и эмоций и рад бы быть в крепких стабильных отношениях. Он давно прошел этап «в жизни нужно попробовать все» и уже несколько лет задумывается, что одиночество не такая уж и прикольная штука. Вот только на пути попадаются совсем не те, кто вызывает трепетное тепло в груди. Но Тэхен… Чонгук очень хочет увидеть его настоящего, уверен на сто процентов, что та холодная маска — не Ким. Вчера он немного приоткрыл дверцу, и Чон заметил и детские смешинки в глазах, и искреннюю растерянность, и чувственную нежность. Все это точно где-то там есть, и как же хочется добраться до самого сокровенного, скрытого за маской легкого высокомерия. Он поднимает голову, тихо улыбается своему расхлябанному отражению. — Кто же ты на самом деле, Омела? На работу пришлось надеть черную водолазку и сделать легкий мейк, чтобы скрыть никак не приходящие в норму губы и сгрызенную шею. Поверх он накидывает темно-серый пиджак и кривится. С грустью смотрит на кожаный экип, одиноко висящий на вешалке. Сезон уже закрыт, а следующий только весной. Тело отзывается приятной дрожью, когда Чонгук вспоминает рев мотора и вибрацию железного коня. — Я покажу тебе себя, только позволь увидеть тебя, — тихо шепчет. Почему-то он уверен, что в следующем сезоне у него будет второй номер, крепко обнимающий за талию. На работу он едва успевает и сразу врывается на утреннюю планерку, широко улыбаясь. Уже на подъезде к офису на телефон прилетело: «Доброе утро, байкер» и улыбающийся смайлик. А следом ссылка на гугл-диск со вчерашними видео зала и артистов. Знал бы Чонгук, что Тэхен минут пять ломался и не знал, отправлять ли эту дурацкую рожицу, был бы не так рад. Но он отправил, и это отозвалось чем-то приятно-щекотным в груди. Поэтому, припарковавшись, Чон пожелал доброго утра в ответ и тоже отправил смайлик. Взрослые мужики, вообще-то. А занимаются какой-то девчачьей ерундой. Тэхен вообще беспощадно разваливает образ такого из себя соблазнителя-искусителя, дебильновато улыбаясь желтому кругляшу на сером фоне. Он приволокся на работу аж на час раньше, не зная, куда себя деть, и все утро таращился на фотку в профиле Чонгука. А потом отправил смайлик и ждал ответ, как дети не ждут момента распаковки новогодних подарков. Теребил блокнот, пуговицу, щелкал ручкой и грыз губу. А потом нервно дернулся и едва не прилип лицом к экрану, когда Чон вошел в сеть. — Директор Ким. — Михи уже минут десять сидит в кресле и ждет поручения на день. — Директор Ким? — чуть повышает голос, а Тэхен резко вскидывает голову и смотрит на нее, будто впервые видит. — Что? Давно ты тут? — Несколько раз растерянно моргает. — Давно. Вы сами меня позвали. — Внимательно смотрит и не узнает своего начальника. — Да… Да! — выпаливает Тэхен. — У вас что-то случилось? Ведете себя… Непривычно, — хлопает ресницами Михи. — Нет, все хорошо, — сухо говорит Ким, уже собрав мысли в кучу и настроившись на работу. — Забронируй Princess Holl на двадцатое. И подготовь разовые контракты для артистов. Список пришлю. — Тэхен открывает блокнот, что-то читает, хмурится. — Проконтролируй заявку на кейтеринг. И сформируй чек-листы по официантам и хостес. А, и уточни у администрации зала по декору. Если что, сделаем сами. — Но этого нет в бюджете, — возражает девушка. — Я сказал, если что, то сами, — резко отвечает на это Тэхен. Михи фыркает недовольно. Она не понимает, что происходит, почему Ким ведет себя так и из кожи вон лезет, чтобы угодить этому заказчику. Но какое-то неприятное чувство скребет в груди, и догадка, что между мужчинами не просто договор, оседает в голове. — Что-то еще? — сквозь зубы цедит секретарь. — Подготовь весь пакет документов для заказчика. Обязательно пришли на контроль, я лично проверю, чтобы ты ничего не упустила. И убери из договора пункт про неустойку и двойной тариф про дополнения за десять дней до мероприятия. Оставь Х1. Все понятно? — Тэхен смотрит на похолодевшую девушку и добивает: — Я лично отвезу на подпись. — Чуть дергает уголком губ, уже представляя удивление Чонгука, когда он заявится к нему в офис. Но и предвкушение от встречи ярко бьет бесконтрольной радостью. Тэхен сломался окончательно и ремонту не подлежит. А вот Михи даже не сломалась, а вспыхнула. — Тэхен, какого черта? — опуская формальности, возмущается она. — Директор Ким, — поправляет ее тот. — Это за пределами офиса и на семейных ужинах я Тэхен. Здесь я твой начальник, — в голосе слышится сталь. — Начальник, — кривляет его Михи, — который тронулся умом. Ты что творишь? Может, вообще бесплатно им все сделаем? Да кто вообще такой этот Чон? — Если надо будет, сделаем бесплатно, — отрезает Ким. — Иди и выполняй. — Он разворачивается в кресле, давая понять, что разговор окончен. Слышит, как громко цокают каблуки и с грохотом захлопывается дверь. Ну и пусть. Поистерит и успокоится. А знать о том, что теперь связывает его и байкера, любопытной Михи необязательно.***
День тянется как прилипшая к ботинку жвачка — противно, липко и бесконечно. Чонгук уже к обеду мечтает свалить подальше из этого дурдома. Декабрь всегда такой. Куча рекламных кампаний к Рождеству, которые требуют его непосредственного участия. Но не сегодня. Сегодня он отключен от рабочего сервера и не соображает ничего. Поэтому еще утром он раздал всем задачи и заперся у себя. Он сидит в стекляшке и наблюдает за суетой и беготней маркетологов. Но это быстро надоедает. Чонгук открывает чат с Тэхеном, подносит руки к клавиатуре и уже хочет начать печатать, но что-то его тормозит. Что написать? Спросить, как дела? Или что-то по корпоративу уточнить? Или отправить список артистов повторно? Он уже высылал его, но мало ли… Идиот ты, Чонгук. Что мало ли? Мало ли Тэхен читать разучился внезапно? Он вздыхает, убирает руки и открывает рабочий чат, в котором скопилось уже порядка двадцати сообщений. Ничего интересного. Превью, сценарии, контент-план. Его глаз цепляется за видео, помеченное кривляющимся смайликом с высунутым языком. Он открывает его. Видео короткое, всего около сорока секунд, но содержательное. Нарезка из съемок рекламы умной мини-колонки. Все сорок секунд актер пытается с ней договориться, чтобы она включила определенную песню, но она никак не хочет его понимать. В конце колонка выдает: повторите свой запрос корректно. Возможно, вам что-то большое во рту мешает говорить. Чонгук чувствует, как люто краснеет. Он ярко вспоминает, что мешало говорить вчера Тэхену, а в штанах нервно дергает. Он закрывает видео, ставит на него смеющуюся реакцию из вежливости и тянет воротник водолазки. В стекляшке резко становится душно. В конце концов, часам к четырем он ползет в столовую. Набирает, не глядя, еду и идет за дальний стол у окна. Поесть надо, иначе загонит себя в голодные обмороки. Он жует поздний обед и листает ленты в соцсетях. Телефон коротко вибрирует, оповещая о сообщении в Каток. Не Тэхен, конечно. Пишет близкий друг, спрашивает, какие планы на вечер. Чонгук решает позвонить. — Чонгуки, привет, — радостно восклицает Хосок. — Че, как? Пивка попьем? — Прости, Хоби, не сегодня. Обещал маме заехать вечером. Будем обсуждать рождественский ужин, — кривится Чон. Нет, он любит маму всей душой, но семейные посиделки терпеть не может. Папа весь вечер будет молчать, а мама щебетать без остановки. И все бы ничего, но разговор сведется к женитьбе, а это очень плохо. Чонгук все еще не готов признаться, а родители мечтают женить сына. И с каждым годом все отчаяннее. Причем, уже неважно, на ком. Основное требование к невесте: она должна быть живая. — Оу, сочувствую. — Ни капли сочувствия в голосе друга нет. Сплошная язвительность. — Опять свадьба и внуки? — Опять «мы не молодеем и ты тоже», — криво ухмыляется Чонгук. — И где они не правы? — смеется Хосок. — Скоро колени хрустеть начнут. И под их аккомпанемент ты приведешь в дом парня, — ржет уже внаглую. — Ну не знаю, спроси невзначай, вдруг они не против, что у невесты будет член? — Хоби, блять, — тихо ругается Чон. — Платье на него нацеплю, ага. — На кого? — вкрадчиво интересуется Хосок. — Чонгуки, а ну колись давай. У тебя кто-то появился! — не спрашивает, а утверждает. Поразительное качество Хоби — попадать точно в цель. — Нет у меня никого, — бурчит Чон. — Не пизди. Точно есть! Как давно? Красивый? Где познакомились? Уже перешли стадию томных взглядов? — сыпет вопросами. — Я не знаю, — едва не хнычет Чонгук. — В смысле? — в голосе искреннее удивление. — Ты не знаешь, потрахались ли вы? Вот это поворот! — Бля, нет. Я знаю, что мы потрахались… — Ураааа! — вопит Хосок. — Мой Чонгукииии, я так за тебя рад. А он что? Серьезно настроен? Чонгук закатывает глаза так сильно, что они отчетливо видят обезьянку с тарелками в башке. И вид у нее не менее озадаченный, чем у носителя башки. — Хоби, заткнись. Я не знаю статус наших отношений, ясно? — стонет он. — Это как? Вы перепихнулись и расползлись каждый жить свою жизнь? Так дело не пойдет. Хватит скакать по членам. Пора скакать на одном, — весело выдает гениальную мысль. — Господи, за что мне в друзья достался именно ты? — беззлобно бубнит Чонгук. Хосок ему достался, потому что в прошлой жизни он спас планету. Лучше и надежнее друга просто не найти. Но поворчать на него — обязательный ритуал. — Он мне нравится. Очень, — признается в первую очередь себе. — Но мы не обсуждали отношения. Он немного… Другой, — не находит подходящее слово. — Не гей? Или псих? — Гей. И не псих. Просто закрытый, наверное, — наконец подбирает правильный эпитет. — А, херня. Откроем, — уверенно заявляет друг. — Все будет хорошо, Чонгуки. Поверь старому другу, жопой чую, заебись все будет. — Ну да, а у меня ни одного основания не доверять твоей жопе, — язвит Чон. — Ни одного! — выдает на это Хоби. — Все, я полетел. Надо еще в офис, а потом все-таки возьму пивка. — На заднем фоне слышится шум улицы. Где носит этого неугомонного, неизвестно. Хосок всегда в движении. — Ладно, вали, — улыбается Чонгук и сбрасывает звонок. Удивительным образом после разговора с другом становится спокойнее. Почему-то греют душу его слова о том, что все будет хорошо. Он доедает остывший пенопластовый обед и возвращается в кабинет доживать этот рабочий день.***
Тэхен входит в просторное помещение и оглядывается. В кабинете два человека. Стекляшку с порога он не видит, но видит девушку, склонившуюся над какими-то бумагами. — Извините, — вежливо обращается, и она поднимает глаза. — Ой, — немного вздрагивает Кихе, но через секунду лучезарно улыбается. — Вы к кому? — Я ищу Чон Чонгука. — Тэхен чуть улыбается в ответ и подходит ближе. — Не знаете, где он? — Знаю, — томно тянет девушка, заинтересованно осматривая мужчину и уже привычно наматывая на палец прядь волос. — А вы ему кто? — кокетливо закладывает эту прядь за ухо и склоняет голову к плечу. Простой вопрос, на который Тэхен не знает, что отвечать. Друг? Они не друзья. Любовник? Это слово почему-то категорически не нравится, хотя раньше было одно из востребованных в его лексиконе. Парень?.. Ким на секунду теряется. Острое желание назвать Чонгука своим парнем бьет в грудь изнутри и обжигает затылок. Но длится это всего мгновение. — Я привез документы на подпись… — Прекрасно, — перебивает его Кихе, улыбаясь шире, и соблазнительно облизывается, очевидно думая, что у нее есть шанс. — Можете оставить мне. Я передам. — Я сам пообщаюсь с господином Кимом, — голос, пропитанный ревностью, слышится со стороны стекляшки, а девушка вздрагивает от неожиданности. И только Тэхен замечает собственнические нотки в этой короткой фразе, отчего дергает уголком губ. Нравится. Такой Чонгук очень нравится. Когда Чон отлип от экрана и посмотрел в кабинет, то забыл, что нужно делать вдохи, чтобы не отъехать к предкам. Его пробило такой горячей волной, будто он сейчас самовоспламенится. У стола Кихе стоял Тэхен и о чем-то с ней говорил. Он видел только его спину, но этого хватило, чтобы решить, что до него добралась шизофрения и теперь щедро одаривает его галлюцинациями. Сердце закоротило, и оно никак не могло сделать ровный удар. А память подкинула вкус губ и запах парфюма. Чонгук вскочил с кресла так, что оно отъехало и шумно ударилось о стену. Он медленно подошел к двери, бесшумно ее открыл и прислушался. Кихе как всегда флиртовала. Это вызвало такую дикую волну ревности, что будь он собакой, перегрыз бы ей глотку. Но он человек адекватный. Кажется. Тэхен оборачивается на голос, и его лицо озаряет улыбка. Такая… Теплая? — Привет, ба… Чонгук, — осекается Ким и тихо смеется. Это прозвище крепко прилепилось и расставаться с ним он не планирует. — Привет, Тэхен, — говорит Чонгук и ловит на себе изучающий взгляд. Да, одет он… Водолазка ну очень обтягивает широкую грудь, а пиджак он снял сразу после обеда, и теперь тот болтается на спинке кресла. — Проходи, — отступает на шаг, приглашая к себе. — Спасибо за помощь, — бросает в сторону Ким, не глядя на разочарованную девушку. — Не за что, — фыркает Кихе и возвращается к бумагам. Она так точно никогда себе парня не найдет. Она просто не знает, что ищет не там. Стоит только осмотреться по сторонам, но это другая история. Тэхен медленно идет к Чонгуку и входит в стекляшку, едва коснувшись его плечом. Градус в крови последнего резко повышается, стоит только почувствовать тепло тела и древесный парфюм. Чонгук садится в кресло, рукой указывая на стул сбоку стола. — Почему ты приехал сам, а не отправил курьера? — тихо спрашивает, стараясь не смотреть в глаза. Все это очень неловко. — Хотел тебя увидеть, — спокойно говорит Тэхен, но на последнем слове голос становится мягче. — Ты не рад? — Я… — Чонгук поднимает глаза, смотрит в темные напротив, наполненные искренним интересом. — Я рад, — чуть улыбается. — Я рад, что ты приехал. Повисает пауза. Они просто смотрят друг на друга, но взгляды очень отличаются от тех, что были вчера. В них нет той жгучей страсти, того желания, в них — мягкое любопытство, искры радости и момент, который пока никто из них не готов озвучить. Они скучали, оба. — Я привез договор, — тихо говорит Тэхен и кладет на стол папку, прижимая ее ладонью. — Я слышал, — так же тихо отвечает Чонгук. Между ними что-то происходит. Что-то такое важное, что пугает и притягивает одновременно. Чонгук поднимает руку, очень медленно подносит ее к папке, но не забирает бумаги, а мягко накрывает лежащую на ней ладонь. Тэхен реагирует мгновенно. Он переворачивает руку и обхватывает чужие пальцы, нежно проводя по тыльной стороне большим. Маленький жест, крошечный, но такой огромный, колоссальный шаг. Для Кима особенно. Он никогда не испытывал ничего подобного. Тэхен на секунду прикрывает глаза, а потом слышит свой голос будто со стороны: — Я скучал, байкер. Это шок. Для него это шок осознания, что он нуждался в человеке целые сутки. Хотел его и мучился в ожидании вечера. Хотел не физически, не в постель. Увидеть, коснуться, вдохнуть общий кислород, почувствовать… Просто почувствовать биение сердца в тонкой вене на запястье. Знать, что он рядом. Это все, чего желал хладнокровный, равнодушный ко всем людям Ким Тэхен — чувствовать своего байкера. — Омела… — выдыхает Чонгук, крепче сжимая ладонь, передавая через это прикосновение те же чувства. Тэхен открывает глаза и улыбается. Чистой настоящей улыбкой. Чонгук замирает, любуясь красотой. Другой. Не дерзкой и властной, а ласковой. Сердце выдает глухой удар по ребрам оттого, что эта улыбка только для него. — Сегодня ты зайдешь? — тихо спрашивает Тэхен. Чонгук немного приходит в себя от этого вопроса. Он уже готов согласиться, но болезненно морщится. — Прости, я должен ехать к родителям. — Он видит, как легкая тень пробегает по лицу напротив, и спешит объяснить: — Я давно обещал, но обязательно отвезу сначала тебя домой, — торопится сказать, пока Тэхен не забрал руку. Отпускать ее не хочется совсем. Ким ведет большим пальцем по ребру ладони, смотрит на их переплетенные руки и улыбается грустной улыбкой. — Ничего. В другой раз, — говорит спокойно, бархатно. «В другой раз», — эхом звучит в стекляшке, а у Чонгука в груди эйфория. Это не конец, это только начало. Он осторожно забирает ладонь, открывает ящик стола, чтобы убрать в него папку, и натыкается взглядом на галстук, округляя глаза. Тэхен смотрит туда же, криво ухмыляется и цепляет пальцами узкую полоску ткани. Зрачки немного расширяются, а Чонгук ловит себя на мысли, что больше никогда не наденет именно этот галстук. — Тэхен? — вопросительно поднимает бровь. — В офисе уже никого нет, — едва слышно шепчет. — Камеры? — Здесь слепая зона, — бормочет Чон, сводя колени. — Значит, — Ким встает, подходит к креслу и разворачивает Чонгука лицом к себе, поднимая черную ткань на уровне глаз мужчины, — можем немного… Он наклоняется и целует. Как и вчера, жадно и несдержанно. Чонгук облегченно стонет в поцелуй и обхватывает ладонями шею. Он врывается языком в податливо открытый рот, буквально вылизывая изнутри. Тэхен ведет ладонью по груди, цепляя ногтями соски через тонкую ткань, отчего Чона чуть выгибает. Он резко встает со своего места, чуть толкает в грудь, вынуждая отойти на полшага, и рывком забирает галстук. — Сегодня я поведу, — хрипло шепчет, прожигая взглядом. Тэхен не отвечает, только улыбается уголком губ и протягивает руки, соединенные в запястьях, приглашая связать их. Чонгук сглатывает на этот жест, но качает головой. Не этого он хочет. Он совершенно забывает, где находится. Не думает о том, что через час придет уборка, что в любой момент кто-то может войти и увидеть, как он ласкает мужчину в своем кабинете. Ему становится все равно, если их словят. Важен только человек, только Тэхен, его Омела, его грех и его спасение. Он делает шаг, поглаживает костяшками щеку, замечая, как Ким прикрывает глаза от этой нежности. Чонгук подносит галстук к его лицу и аккуратно завязывает глаза Тэхена, видя, как в последнюю секунду там вспыхивает дьявольский огонек, а потом подводит к столу, сдвигает все, что на нем лежит, на край и упирает его бедрами. Ведет ладонью по груди, чувствуя, как дрожит тело под кончиками пальцев от неровного дыхания. Чонгук не спешит, он смакует каждую секунду. Чуть наклоняется, но не целует, а проводит кончиком языка по нижней губе, чем срывает несдержанный вдох. Тэхен тянется за поцелуем, но его останавливают сильные руки, удерживая за плечи. Чонгук молчит. Слова не нужны, они все испортят. Он снова проводит языком по губам Кима, чуть более настойчиво, и тот приоткрывает рот, упираясь руками в столешницу. Еще немного — и он взорвется от эмоций и возбуждения. Чон ведет носом по скуле, опускается к уху, к шее и шумно вдыхает аромат, который поселил под кожей. Он пропал, потерялся в человеке, без которого, кажется, уже не сможет существовать. Тэхен — тяжелейший наркотик, который до сегодняшнего дня не знало человечество. Стоит один раз коснуться, и ты в его власти. Чонгук сдается, признается в поражении и встает на колени. Он под властью Омелы. Руки оглаживают бедра, скользят по плотной ткани темных брюк и добираются до ремня. Нарочито медленно, дразня, тянет за пряжку, стараясь не выдать собственную дрожь от дикого желания почувствовать обнаженную кожу. Он на пределе своих возможностей сдерживает зверя внутри, чтобы не сорвать одежду и не испортить такой прекрасный момент. А он поистине прекрасен. Тэхен стоит у стола, упираясь в него руками с такой силой, что вздуваются вены на тыльной стороне ладоней, тяжело дышит, чуть запрокинув голову, и едва заметно подается вперед, когда кончики пальцев касаются возбуждения через слои ткани. Чонгук расстегивает пуговицу, молнию так неспешно, словно распаковывает что-то хрупкое и драгоценное, будто надави он сильнее, и Тэхен рассыплется на молекулы. Тихий стон над головой туманит разум, отравляя своим наркотическим дурманом. Запах омелы смешивается со свежим парфюмом Чона, заполняет стекляшку и легкие до предела. Чонгук больше не может терпеть. Он тянет брюки вниз вместе с боксерами, обнажая красивый член. Он правда считает его очень красивым, хотя до этого не особо беспокоился о формах и размерах, сосредотачиваясь исключительно на удовольствии. Не в этот раз. Сейчас Чон откровенно любуется, получая не только моральное и физическое, но и эстетическое удовольствие. Собственный стояк едва не рвет штаны, но он не столь важен, как чужой. Влажный, истекающий, требующий внимания. Не касаясь руками, Чонгук приближается и чуть дует на головку. Тэхен дергается от неожиданности и контраста температур, а уже через секунду чувствует жар и как мокро его берут до половины. — Байкер! — несдержанно вскрикивает Ким и цепляется рукой за плечо. Чон убирает руку, переплетая пальцы и продолжая опускаться все ниже. Кажется, Тэхен сейчас вывернет ему запястье, с такой силой он сжимает ладонь. Но это никак не отвлекает. Чонгук кайфует от того, что его не видят, сосредоточившись только на ощущениях. Именно лишив Кима зрения, он добивается таких острых и ярких вспышек возбуждения. Член во рту пульсирует, наливаясь все больше, и Чон начинает двигаться. Сначала очень плавно, но уже через минуту ускоряется настолько, что пошлые звуки точно засекут на камерах. Да и похрену. Пусть его хоть уволят с позором. Сейчас это вообще неважно. Он пошло отсасывает мужчине, которого не отпустит. Осознавать это с членом во рту странно, но так легко и приятно. Тэхен балансирует на грани реальности в шаге от пропасти, в которую вот-вот улетит. И он готов. Сейчас он готов отдать все, что у него есть, чтобы этот мужчина был. Просто был где-то в поле зрения, чтобы его можно было коснуться в любую секунду, чтобы слышать его голос, когда захочется. Чтобы он… Был его. С этими мыслями он кончает, наполняя рот горячим семенем, но даже не пытаясь отстраниться, как и Чонгук, который слизывает последние капли, отпуская занемевшую от давления ладонь. Он медленно встает, слегка пошатываясь, и целует в линию челюсти. Невесомо, нежно, ласково. И этим поцелуем окончательно ставит точку. Или двоеточие, за которым последует еще много всего, но самое важное, что это все будет общим. Тэхен рычит, срывает галстук и подается вперед, целуя опухшие губы. Смешивает на языке аромат Чонгука и собственную сперму, ничуть не брезгуя. Он настолько порочен, что может возбудиться снова от этого развязного поцелуя. И дело не в сексуальном голоде, а в человеке, которого хочется целовать. — Омела, — еле слышно выдыхает Чонгук, когда Тэхен отстраняется, глядя темным помутневшим взглядом в глаза. — Черт… — Он опускает глаза на свою ширинку, по которой медленно расползается влажное пятно. Не коснувшись, даже не расстегнув брюки, Чон кончил. — Ты прекрасен, — хрипло шепчет Ким, обнимая за плечи и не давая почувствовать стыд. — Ты себе не представляешь, как ты прекрасен, байкер. Чонгук не может, это слишком, он сейчас сойдет с ума от близости этого мужчины. Но обнимает в ответ за талию, упираясь лбом в плечо. — Скажи, что это… — голос ломается, и слова дальше не идут. — Это начало, — через улыбку говорит Тэхен. — Мое первое в жизни начало. Тепло. Что-то большое, мягкое, горячее растекается в груди и заполняет его тело до краев, пробираясь в сердце и запуская его в новом, до этого незнакомом ритме. Чонгук, переодевшись в спортивный костюм и сменив белье, которое всегда лежит в его шкафу в стекляшке, потому что он регулярно посещает зал, отвозит Тэхена домой. Они снова молчат в машине, но на этот раз тишина не густая и тяжелая, а ровная, спокойная и правильная. Он замечает, как Ким украдкой наблюдает за ним и улыбается. Хочется к нему в голову, узнать, о чем тот думает. А Тэхен не думает, он наслаждается. Присутствием, ощущениями, запахом, красотой человека рядом. Всем сразу. Он не хочет думать, только знает, что ни один человек на его пути не цеплял так, как этот. Ненароком в голову забредает мысль, что Чонгук особенный, какой-то такой правильный, что подходит только ему одному. И от этого Ким улыбается шире. Чон паркуется возле дома, поворачивается и хитро прищуривается. — Все рассмотрел? — хмыкает и улыбается. — Я только начал, — ухмыляется в ответ Тэхен. — Здесь, знаешь ли, есть на что посмотреть, — тихо смеется. — Да? И что именно тебя так заинтересовало? — наигранно удивляется Чонгук. — Ты. Вот так легко и просто. Он заинтересовал, забил все мысли, подчинил тело и, похоже, потихоньку забирает душу. — Мне нужно ехать, — не скрывая грусть в голосе, говорит Чон. — Знаю, — зеркалит его эмоции Тэхен. Он замолкает, поджимая губы. — Если честно, я не знаю, что говорить. — Не говори ничего. Чонгук отстегивает ремень и подается вперед, замечая, как Тэхен так же потянулся за поцелуем. И в этом поцелуе все слова, которые так и остаются несказанными в этот вечер. Обещание. Они дают друг другу и себе обещание.
