Эскалационная волшебница Тейлор

      Переодевшись в домашнюю одежду, ты устраиваешься на диване, закрываешь глаза и вздыхаешь. Идеальный Шторм сказал, что тебе нужно расслабиться и ощутить вашу связь — только так получится погрузиться в симуляцию. Ты не очень-то веришь, что это сработает. Телепатия невозможна, что бы там ни говорил самоцвет, и если он решил тебя ей научить…       Тебя на миг ослепляет яркий солнечный свет, и ты моргаешь, чтобы прийти в себя.       «Где я и можно ли остаться здесь навсегда?» — невольно думаешь ты, разглядывая с вершины скалы бескрайний синий океан. Вдоль всего побережья тут и там разбросаны сверкающие белизной песчаные отмели, и тебе почему-то кажется, что это — лишь один из множества маленьких островов в этом архипелаге.       С возвращением, хозяйка.       Ты резко разворачиваешься и машинально взлетаешь. За тобой маячит полупрозрачный синий силуэт — правда, не совсем человеческий: из спины у него растут четыре то ли щупальца, то ли паучьих лапы. А, может, не из спины, а из груди? По нему не разглядишь.       — «С возвращением»? — переспрашиваешь ты. — Но я ведь никогда здесь не была. Где я?              …Неизвестно, — сообщает силуэт, вновь переключившись на бесполый голос, который ты услышала при знакомстве с самоцветом. — Память повреждена. Это последний доступный файл местности в тренировочных симуляциях.       — Ну… ладно, наверное, — оправившись от потрясения, ты спрашиваешь: — Эти тренировочные симуляции… Как они работают?       Посмотри сюда, — ты оборачиваешься и видишь перед собой полдюжины людей. Каждый из них облачен в броню, словно вырванную из музейных залов. Однако, присмотревшись, ты замечаешь, что металлические пластины прилегают к их телам куда плотнее и совершеннее, чем у средневековых рыцарей. Кроме того, среди них явно есть женщины; их юбки сделаны из металлических пластинок, как у римских легионеров. Также, что странно, ни у кого из них нет лиц. — Это твои враги. Сосредоточь свою волю и желание, чтобы сразить их.       Звучит довольно просто. Ты мысленно добавляешь на их лица маски тех, кого видела в новостях и интернете, и — о, чудо! — они возникают на врагах. Лицо Кайзера сидит, как влитое, и это даже жутко, а на женщине позади него появляется демоническая маска Они Ли. С другой женщины спадают доспехи, сменяясь ярким свечением Чистоты. Самый крупный и массивный, естественно, получает драконью голову Лунга. Грязная бандана Толкача и жестяная волчья морда Крюковолка достаются оставшимся. Теперь ты готова сражаться с ними.       Под твоими ногами развертывается оранжеватый треугольник, линии которого составлены из неизвестных тебе символов; на концах и в центре — круги, в центре каждого из которых гордо красуется крупный (и по-прежнему непонятный) символ. Перед тобой образуются три желто-оранжевых светящихся шара размером с кулак, похожие на миниатюрные солнца.       Выпускай залпы.       — Огненные Стрелы, — рычишь ты, сама удивляясь пришедшим на ум словам и своему тону, но эта ярость кажется тебе уместной. Ты ведь и должна быть злой. Атаки должны причинять боль. — Залп!       Светящиеся шары превращаются в полосы света и врезаются в трех противников. Чистота и Толкач исчезают мгновенно, но Лунг остается невредим.       Меткий выстрел, — поздравляет тебя Идеальный Шторм. — Но не всех врагов легко поразить. Некоторые защищены физической броней поверх их Барьерных Плащей. Уничтожь ее, и тогда они будут убиты.       — Убиты? — ты оборачиваешься к силуэту. — Герои не убивают. Это преступление. Злодеев нужно арестовывать, и тогда их банды развалятся сами собой. Ты знаешь какие-нибудь заклинания, которые не убивают?       Мои боевые заклинания по умолчанию смертоносны. С практикой их можно будет модифицировать под твои нужды.       — Что ж, сойдемся и на том. Заклинание, чтобы уничтожить броню… — тебе сложно поверить, что ты произносишь это на полном серьезе. — Надо полагать, тоже смертоносно?       Интеллектуальные устройства и кибернетические организмы, зависящие от систем жизнеобеспечения, будут непоправимо повреждены. Хозяйке нужно будет тренироваться, если она желает их пощадить. Попробуй. Воспользуйся…       Как и в прошлый раз, слова сами приходят тебе на ум, хоть ты никогда прежде их не слышала.       — Ржавая Стрела, — ты призываешь один-единственный светящийся шар, огромный и ядовито-зеленый. — Залп!       Плохо ли, что тебя распирает от гордости, когда на Кайзере лопается нагрудная пластина? Секундой позже ты уничтожаешь его Огненной Стрелой.       Крюковолка и Лунга сменяют пятнадцать-восемнадцать красных фигур, которые мгновенно взлетают и начинают кружить вокруг тебя.       Враги не будут стоять на одном месте. Важно уметь прицеливаться. Затем ты научишься занимать выгодную позицию в воздухе, чтобы воспользоваться расположением врага и линией обзора.       А вот это тебе уже больше по вкусу. Ты хищно улыбаешься, призывая пять миниатюрных солнц.       — Что ж, тогда за дело. Огненные Стрелы!

____________________

      Услышав, как открывается входная дверь, ты распахиваешь глаза и смотришь на часы. 2:39? Ты что же, целых шесть часов провела в этих симуляциях?       Резкий спазм в животе и горестное урчание, доносящееся из него, подтверждают: да, провела.       — Тейлор? Ты дома?       Ты подскакиваешь с дивана и выходишь в коридор.       — Я зде… Пап! Ты в порядке?!       Он отмахивается, но тебя это не успокаивает. Его рубашка вся белая от пыли и кусков штукатурки, рваная, да еще и с огромным красным пятном на левом боку. Ты вскрикиваешь, но он останавливает тебя, подняв руку.       — Всё нормально. Это не моя.       — Что случилось?       Вздохнув, он подходит к кухонному столу и падает на стул.       — Я же говорил, что рядом с офисом видели Барыг, так? — ты киваешь. — Что ж, это были не мелкие сошки. С ними явились Толкач и Сочник. Это привлекло внимание Империи, и очень скоро на разборки с ними прибежали Крюковолк, Штормтигр и Цикада.       Боже, драка кейпов прямиком на крыше профсоюза паромщиков?       — Все в порядке? — нет, глупый вопрос. — Чья это кровь?       Твой отец опускает взгляд и сильно удивляется, словно впервые осознав, что выглядит так, будто чудом сбежал с бойни.       — Ох. Это… Наверное, Тони. Или Джейкоба. Сочник бросил Крюковолка в офис, и нас засыпало обломками. Именно тогда я… В смысле, пока мы раскапывали друг друга, Империя увела Барыг, и мы даже не узнали, чем всё кончилось. А затем пришлось везти всех раненых в больницу и общаться с полицией.       Если тебе еще требовались доказательства того, что ты загадала верное желание, то вот они. Паромщики, которых ты знала всю жизнь, могли сегодня погибнуть. Твой отец мог погибнуть! Тебя охватывает тревога, и ты подходишь к отцу. Нужно убедиться, что он правда цел и невредим.       — Нет! — он вскакивает со стула и поспешно отступает. — Просто… оставайся там, ладно? Сделай, как я прошу.       — Пап, о чем ты?       — Пожалуйста, Тейлор. Ближе не подходи.       — Пап, ты меня пугаешь, — говоришь ты.       Он вяло улыбается в ответ. Его губы дрожат.       — Я тоже напуган. Но ты не должна подходить.       — Что происходит?!       Ты шагаешь к нему.       — Я же велел… — внезапно то напряжение, которое держало его весь разговор, спадает, но легче ему от этого не становится. Наоборот, он будто в панике. — О, боже, Тейлор, мне так жаль…       Телепатическое вторжение отражено.       Твой отец смотрит на тебя во все глаза, а ты — на него, и вы в унисон спрашиваете: «Что?» Он приходит в чувство первым — частично из-за того, что тебя одолевает ужасающее осознание, что теперь-то ты знаешь, чего он так испугался.       — Тейлор, кто это сказал?       — Э-э-э… — весьма красноречиво отвечаешь ты. Спустя один удар сердца ты вытаскиваешь самоцвет из-под майки. — Пап, это Идеальный Шторм. Шторм, это мой папа.       В какой момент твоя жизнь настолько слетела с катушек, что тебе кажется вполне разумным представить друг другу твоего отца, который, похоже, кейп, и говорящий самоцвет, который, похоже, еще и ИИ?       Приветствую, отец хозяйки.       — …Даров, — он открывает и закрывает рот, не в силах вымолвить и слова, после чего всё же выдавливает: — Это ты… его создала?       — Нет. Не знаю, чей он, но я нашла его в… Мы познакомились вчера, когда я возвращалась домой с ярмарки, — ты отводишь взгляд, смущаясь того, что тебя так быстро поймали на лжи. — Поэтому я так поздно вернулась. Мне очень хотелось полетать.       — Ты теперь можешь летать.              Летать и стрелять. В будущем список расширится. Хозяйка очень талантлива.       Ты краснеешь от похвалы. Пусть она и произнесена машиной, которую, скорее всего, на это запрограммировали, приятно слышать, что хоть кто-то в тебя верит. Он спрашивает так тихо, что ты едва его слышишь.       — Можно… Можно мне на это посмотреть?       Он хочет увидеть, как ты летаешь? Или как стреляешь по врагам? Или просто получить какое-то доказательство, что ты его не разыгрываешь?       — Идеальный Шторм, надеть Барьерный Плащ.       Самоцвет единожды звенькает, и тебя окутывает белый свет. Как только сияние рассеивается, ты уже оказываешься в костюме. Ты расплываешься в улыбке, глядя на ошеломленное лицо отца, упираешься левой рукой в бедро, а правой — крутишь посох.       — Не тот наряд, который бы я для себя выбрала, но к нему привыкаешь.       Он молча разглядывает тебя, после чего отводит взгляд.       — Знаешь, ты всё сильнее напоминаешь свою мать.       — А ты ведь тоже кейп, я права? — спрашиваешь ты. — Поэтому ты так не хотел, чтобы я приближалась. Телепатическое вторжение…       — Я… был не совсем честен с тобой, — признает он. — Когда Крюковолк влетел в наш офис, я просто… отключился где-то на минуту. Когда я очнулся, то будто почувствовал каждого, кто меня окружал, и понял, что могу говорить им, что делать. Не управлять ими, как марионетками, — быстро добавляет он. — Скорее… как бригадир на стройке. Только мне даже не нужно было кричать. Я просто думал, а они понимали, что я хочу. Они начали искать тех, кто оказался погребен под обломками, или высматривать, как бы драка не дошла до нас. Когда Сочник запустил в Штормтигра стальной балкой, а тот увернулся… — твой отец качает головой, но на его лице медленно расцветает улыбка. — Никто даже ничего не сказал. Мы все знали, что происходит, и убрались подальше. Это было… поразительно.       — Так ты поэтому не хотел, чтобы я к тебе подходила? Потому что боялся, что возьмешь меня под контроль? Но, судя по твоему рассказу, я бы даже ничего и не заметила.       Улыбка исчезает с его лица, и он снимает очки, чтобы протереть их — и чтобы очевидно сбежать от ответа.       — Всё дело в расстоянии. Если окажешься слишком близко, я возьму тебя под контроль. Я могу сосредоточиться и попытаться удержать тебя, но это тяжело. Очень тяжело. И долго я это делать не могу. Те парни, которые попали под мой контроль и вскоре вышли из него, говорили, что эффект постепенно пропадал, и я это чувствовал. Но еще они рассказывали, что могли различить, что думали они сами, а что им приказывал думать я. Некоторым… В общем, это их испугало, и я их за это не виню. Будь я на их месте, я бы тоже перепугался до чертиков.       Он вздыхает.       — Я пообещал, что, если они захотят поработать в другом месте, я напишу каждому отличные рекомендации вне зависимости от того, как они работали. Думаю, пара-тройка точно уйдут. Я… Мы с тобой давно не… были близки. С тех пор, как Аннет… — он на миг зажмуривается, и ты чувствуешь, как и у тебя покалывает глаза. — И всё по моей вине. Я это знаю. Всё это родительство давалось ей куда лучше, чем мне. Если я… Она бы не бросила тебя одну разбираться со всеми проблемами, как я. Но даже если мы и не близки, я не знаю, что со мной будет, если ты начнешь меня бояться.       Ты не очень-то любишь обниматься — как и твой отец — но прямо сейчас тебе ужасно хочется подойти поближе и прижаться к нему, несмотря ни на что. Лишь то, что он сейчас не в силах контролировать свои способности, держит тебя на месте.       Твое внимание привлекает один момент в его словах. «Пара-тройка». Не «все», не «большинство». Уйдет только пара-тройка.       — А что насчет остальных? Им не страшно?       — Страшно? — он крякает со смеху. — Да они в восторге. Сказали, что в жизни ничего подобного не испытывали. Они буквально прочувствовали, каково это — доверять другому, как самому себе, и работать, как одна команда, — его голос затихает, а взгляд устремляется вдаль. — Мы были едины, Тейлор, как когда-то давным-давно. Все эти мысли вроде: «Да он просто высиживает до конца смены» или «Я сейчас покалечусь, а ему хоть бы что» — просто исчезли. У нас была единая цель. Ты представляешь, как давно мы не работали над чем-то все заодно?       — Двенадцать лет, — тихо отвечаешь ты. Сложно не знать год возникновения Кладбища Кораблей, когда твой отец возглавляет отдел кадров в профсоюзе паромщиков в городе без работающего порта. После появления Левиафана в 1996 международное судоходство быстро пошло на спад. Тремя годами позже этот бизнес стал настолько опасен, что моряки организовали забастовку, чтобы показать корпоративным воротилам, насколько они возмущены низкой заработной платой и высокими рисками. Судоходные компании приказали поставить суда на якорь и не выплачивать зарплату до окончания забастовки, из-за чего начались беспорядки, в результате которых намеренно потопили как минимум одно судно.       По сути, этим они подписали смертный приговор для многих рабочих в Броктон-Бей. Твой отец изо всех сил старался обеспечить работой каждого, вступившего в профсоюз, — в основном, конечно, физическим трудом, потому что иного было и не найти. Но ты всю жизнь слушала, как «тот парень» или «его друг» покидали профсоюз в поисках лучшего заработка. Иногда они даже переезжали в другие города, иногда — меняли специальность. Чаще всего это означало, что они примкнули к какой-либо банде.       — И что ты теперь планируешь делать? — спрашиваешь ты. — Ваш офис разгромлен, вам придется подыскивать новое место… — он намеренно избегает смотреть тебе в глаза. — Или вы об этом даже не думаете?       — Да, — он глубоко вздыхает и поворачивается к тебе. — Мы все знали, что застряли в тупике, но деваться нам было некуда. Но теперь… мы знаем, как из него выбраться.       Черт, пап. Только не это.       — Вы соберетесь в банду?       — Банду? — он фыркает. — Нет. Будем героями-одиночками, наемниками, мстителями в масках — как хочешь назови. Если мы разгромим наркопритоны Барыг, бордели АПП или подпольные клубы, где Империя проводит собачьи бои, — словом, всё то, что Протекторат считает ниже своего достоинства — то заработаем куда больше, чем имеем сейчас, а заодно еще и город очистим.       Ты хмуришься. Вступать в Протекторат ты тоже не рвалась, но считала, что рано или поздно стоит об этом задуматься.       — Тебе так сильно не нравится Протекторат?       — Если бы они занимались тем, что должны, драк, подобной сегодняшней, не случилось бы. Хорошие люди не попали бы в больницу. Тони, скорее всего, лишится руки, если Панацея не подоспеет. Так что, да, в нынешнем состоянии мне они определенно не нравятся.       Сложно с этим поспорить.       — Кое-кто уже даже название для нас придумал, — со смешком добавляет он. — «Каперы Броктон-Бей». Звучит, правда, как название бейсбольной команды.       — Они хотят геройствовать, даже не обладая сверхспособностями? — с одной стороны, это чистой воды самоубийство, но с другой… Ты готова восхититься их отвагой. — Они же понимают, как это опасно?       — Понимают, как бы я их ни разубеждал. Курт возразил, что не все банды состоят из одних только кейпов. А те, о которых все знают, в нескольких местах сразу быть не смогут.       — Они Ли сможет.       Он кивает.       — Ладно, Они Ли сможет. Но он такой один, а основной их контингент — обычные люди. Если мы вооружимся битами или пистолетами и будем делиться всем, что видим, то сможем взять их числом. Если вмешается какой-нибудь кейп, я постараюсь подобраться поближе и взять его под контроль. Представь только: кейпы поворачиваются против своих же банд!       Лунг, Крюковолк, Чистота, Сочник, Фенья и Менья, объединившие усилия… О, ты можешь представить, каково это. Пугающее зрелище.       — Но ты права. Со всеми мы справиться не сможем. Есть же Чистота, Руна, Штормтигр… А из нас никто не может летать.       Быть не может. Неужели он предлагает…       — Я бы сказал, что не хочу, чтобы ты рисковала, но тогда ты назовешь меня лицемером, — твой отец проводит ладонью по лысеющей голове. — И будешь иметь полное на то право. Но тебе всё-таки пятнадцать. Если собираешься быть героиней, я бы хотел, чтобы ты геройствовала в команде с кем-то. И, так уж вышло, что мы как раз формируем команду, которой бы очень не помешал второй кейп.       Он глуповато ухмыляется.       — Курт и Лейси вовсю занялись планированием. Лейси даже псевдоним мне придумала — «Капитан». Похоже, придется подобрать какой-нибудь пиратский костюм. Если ты еще не знаешь, как будешь называться, уверен, она и тебе что-нибудь предложит. Там, «Арсенал», или «Бомбардирша», или «Торпеда»… Ладно, лучше забудь про последнее, — поспешно добавляет он, заметив твой сердитый взгляд.       Поняв, что с фантазией у него всё туго, ты качаешь головой.       — Да, знаешь, я уже выбрала псевдоним. Зови меня…