Эскалационная волшебница Тейлор

      Ведьма Бедствия выбыла, B1.       Ты кряхтишь и пытаешься как-нибудь выкарабкаться, но обломки намертво сковывают тебя по рукам и ногам. Здание — вещь тяжёлая, даже если на тебя обрушился всего один этаж. Перед глазами выскакивает предупреждение, что Барьерный Плащ не может выдержать такую нагрузку и что твоё силовое поле скоро лишится целостности — единственной преграды между тобой и неминуемой смертью.       Саманта, телепатически спрашиваешь ты, можешь как-нибудь меня отсюда телепортировать?       Нет. Не получается, голос твоего Фамильяра надламывается, и ты почти что слышишь в нём слезы. Она тоже злится, причём сильнее, чем когда-либо. Я пытаюсь пробиться к тебе. Держись! Я почти… Эй, ты что!..       Её последние слова пугают тебя, но не так сильно, как новое предупреждение. В нём говорится, что разрушение силового поля теперь неизбежно, и чрезмерно радостные розовые циферки отсчитывают оставшиеся тебе тридцать секунд жизни.       Твоя маска подстроилась к ничтожно малому свету, проникающему сквозь трещины; только благодаря ей ты видишь что-то похожее на невероятно густой черный дым, вырывающийся из-под обломков здания. Нет, не на дым — на руку, пролезающую не столько между кусков бетона, сколько их насквозь. Несколько секунд она слепо шарится по ним, но затем чёрные дымчатые пальцы касаются твоего лица.       Ты ощущаешь мощный рывок — а затем резко падаешь. Куда — не ясно, но пролетаешь ты не меньше пары футов и болезненно приземляешься на спину. Белый дым вокруг тебя напоминает обрушившиеся стены, но твоя рука проходит их насквозь, не встречая и капли сопротивления. Ты садишься и озираешься.       Пред тобой расстилается что-то, совсем не похожее на Броктон-Бей, но, тем не менее, это он и есть. Здания вокруг те же, что и несколько минут назад, но в их стенах зияют огромные дыры, и сами они близки к разрушению. Это напоминает тебе одну передачу, которую ты когда-то давно смотрела вместе с мамой, — какую-то псевдодокументалку про мир, в котором все люди в одночасье исчезли, и оставшиеся животные в течении пяти тысяч лет эволюционировали без них. Тебе помнится, что здания там выглядели во многом точно так же.       — Видок ужасный, да? — ты оборачиваешься и видишь ту, кто, похоже, и перенёс тебя сюда. Она определённо кейп, хотя внешне так и не скажешь — вместо костюма на ней обычные джинсы и куртка. Впрочем, они не в состоянии скрыть её полупрозрачности; части её тела беспорядочно то обретают плоть, то исчезают вовсе. Более того, ты готова поклясться, что те части, которые вновь различимы, выглядят совсем не так, как те, что пропали. — Но только так я могла тебя вытащить, — задрав голову, ты растерянно замечаешь, что груды дымящихся обломков сверху больше нет. — Ты как, нормально?       — Лучше, чем была бы, если бы ты меня не вытащила. Моё силовое поле было на последнем издыхании.       — Рада, что смогла помочь. Теперь давай вернём тебя в реальный мир. Долгое пребывание здесь тебе на пользу не пойдет.       Ты бросаешь взгляд в сторону Симург и застываешь на месте. Младшая из Губителей совсем недавно напоминала ангела из ночных кошмаров, но теперь поверх крыш не видно ни её крыльев, ни даже огромной головы. Вместо них высоко-высоко к небу тянется гигантское белое древо. Листья на его раскинувшихся ветвях напоминают перья, а вместо плодов на них висят глазные яблоки размером с автобус. Пока ты смотришь на всё это, разинув рот, дерево беззвучно огибает здание, стоящее у него на пути.       — Это ещё что такое? — с трудом выдавливаешь ты.       — Так здесь выглядит Симург, — отвечает кейп. Оглянувшись, ты видишь, что и она наблюдает за движущимся древом. — Я видела её в реальном мире, и она с этой штукой двигалась синхронно в течение всей битвы. Кажется, пару раз листья немного увядали, когда Эйдолон ударял по ней своей своей светящейся пилой, но не берусь утверждать. Может, они просто так всколыхнулись.       — Но всё равно полезно будет знать, — как, впрочем, и имя этого кейпа. Протянув руку, ты говоришь: — Жаль, что мы встретились не в лучших обстоятельствах, но я рада нашему знакомству. И спасибо, что жизнь мне спасла. Правда. Если когда-нибудь тебе что-то от меня понадобится, сразу звони. Я — Ведьма Бедствия.       Она с сомнением окидывает тебя взглядом, но затем пожимает протянутую руку.       — Фантазм.       Ещё один рывок — и ты возвращаешься в настоящий Броктон-Бей. Фантазм пропадает — от неё остаётся лишь силуэт с рваными краями, которые подрагивают, как языки пламени. Контур силуэта слегка искажается — возможно, это она тебе так кивнула, — а затем кейп проходит тебя насквозь и скрывается в городе.       — Хорошо, что он ушёл, — оглянувшись через плечо, ты видишь Саманту и Висту. Последняя продолжает: — Вот кабы была пирамида жуткости, то на дне там были бы просто злодеи, повыше — страшные злодеи, а на верхушке — он. Но, — она вздыхает, — он всё же спас тебе жизнь, так что, пожалуй, нечто хорошее в нём всё же есть. Но менее пугающим он от этого не становится.       Ты взлетаешь, высматривая следующее здание, где остались люди, а Виста появляется на ближайшей к тебе крыше.       — Она мне прям уж жуткой не показалась.       — Так это женщина? Ладно, не важно. Ты просто не чувствуешь, как вокруг неё искажается пространство. Обычно я ощущаю людей вокруг и могу их как-либо перемещать. В её случае кажется, что рядом со мной бездонная дыра.       К слову о дырах — ты призываешь дюжину Огненных Стрел и разделяешь их на две группы, чтобы выбить все двери на противоположной стороне улицы. Эвакуация занимает в разы меньше времени; Саманта, как и раньше, собирает спасённых людей вокруг себя и переносит их к штаб-квартире Протектората, чтобы они могли сразу же сесть на автобус, который довезет их до Бостона.       Задира выбыл, D8, сообщает браслет — впервые с тех пор, как ты попала под завал. Распад выбыл, D8. Задира погиб. Распад вновь в бою. Барьер выбыл, D8. Распад выбыл, D8.       Распад? Тот самый кейп, который единолично расправился с Бойней №9? Понятно, почему Симург сосредоточилась на нём. Если для неё он столь же опасен, как и для…       Что-то грохочет, и этот звук неуклонно нарастает.       Бесстрашный погиб. Брандиш погибла. Распад вновь в бою. Скорость погиб. Барьер вновь в бою. Пустота погибла. Толстяк погиб. Крутыш погиб. Ужасный погиб. Веревочник погиб. Александрия выбыла, C5. Легенда выбыл, E8. Менья погибла. Блицкриг погиб.       Да что за чертовщина там творится?!       Вы с Вистой поднимаетесь выше, и открывшаяся картина вновь заставляет тебя вздрогнуть — слишком много потрясений за такой короткий срок. Симург изменила тактику: она больше не уклоняется от обрушивающихся на неё залпов, а вместо этого вырывает с корнем сразу пять небоскрёбов и разносит их в мелкое крошево. Эти бетонные обломки окружают её плотным коконом, похожим на яйцо, за которым едва различим силуэт Губителя. Но в редкие мгновения, когда между обломками мелькает просвет, ты замечаешь: в руках у Симург что-то огромное и светящееся.       — Дело дрянь, — в ужасе шепчет Виста.       Бетонная скорлупа осыпается, обнажая истинную цель Симург. Теперь видно, как она сжимает пять блестящих металлических опор, соединённых в форме перевёрнутой буквы Y. По их неровным краям пробегают мерцающие зелёные искры, придавая всей конструкции зловещий, потусторонний вид. Снизу бьют разноцветные лучи — несомненно, дело рук Легенды. Симург прижимает опоры к груди, закрывая их крыльями, и принимает весь удар на перья; едва атака стихает, Губитель поднимает ещё ярче светящуюся конструкцию и что-то поворачивает внутри неё своей алебастровой рукой.       В тот же миг на краю конструкции вспыхивает прозрачный зелёный пузырь, и воздух содрогается с силой, сравнимой разве что с ядерным взрывом.