Эскалационная волшебница Тейлор

      Теперь-то ты уж точно не сбежишь. Пушка Симург свела эту женщину с ума, но это же не повод бросать всё на самотёк! А вдруг разум в конце концов вернется к ней, и она вспомнит, как убила собственных детей? Ты бы никому такого не пожелала. Особенно той, кого и так Симург использует как свою марионетку.       — Сэм, — говоришь ты, привлекая внимание Фамильяра. — Я собираюсь сделать кое-что очень глупое. Я отвлеку ее на себя и уведу от детей. А ты вытаскивай их и уноси вместе с Вистой в штаб-квартиру Протектората. Потом проверь, в порядке ли папа. Я присоединюсь к тебе, как только найду способ сбросить ее с хвоста.       — Ты права. Идея отстой. Может, лучше мне ее отвлечь? Я сильнее и крепче.       — Именно поэтому отвлекать буду я, — она с сомнением смотрит на тебя. — Похоже, там как минимум двое детей. С Вистой будет трое. Я их всех за раз не унесу, а вот ты сможешь. И если ты вляпаешься в неприятности, то сможешь отбиться и добраться с ними до безопасного места. С тобой они под большей защитой. К тому же, вряд ли она умеет летать, так что один путь к отходу у меня точно будет, — женщина тем временем успешно взбирается на высоту второго этажа и уверенно движется к третьему. Крики ее детей становятся громче, когда до них доходит весь ужас их положения. — Сэм, времени на споры нет. Ты должна мне довериться.       Она щелкает зубами.       — Ладно. Но мы очень обстоятельно побеседуем на эту тему, как только ты вернешься.       Ты улыбаешься, услышав невысказанную мольбу в ее голосе.       — Жду-не дождусь. Пошли!       Ты пикируешь с крыши прямо на женщину. Поскольку тебе приходится делать намного больше вычислений, чем обычно, ты замедляешься, прежде чем оказываешься в непосредственной близости к ней. Меньше всего тебе хочется отвлекать ее на собственный труп. Призвав в руку Огненную Стрелу, ты швыряешь заклинание ей в голову. Женщина оборачивается и сверлит тебя взглядом; в ее глазах — ни намека на боль от твоей атаки. Ты ожидала подобного. К несчастью, сегодня всё складывается не в твою пользу.       — Эй, монстромама! Я-то буду поаппетитнее, чем парочка сопляков, не находишь? — ты притворяешься, что облизываешь себе ладонь. — Ага, даже не сомневайся. Я прям вкусненькая. Ну же, миссис! Может, мне вам еще вилочку подать?       Может, насмешки вышли и впрямь удачные, а, может, ты просто была под рукой. В любом случае, женщина отталкивается от здания и кидается на тебя. Хоть ты, в отличие от нее, умеешь летать, она, без пяти минут чудовище, чуть ли не грациознее тебя приземляется на асфальт. Ведь если бы она упала и переломала себе ноги, было бы слишком просто. Ты опускаешься на уровень первого этажа и машешь ей пальчиками.       — Я тут, красотулька!       Женщина оборачивается к тебе. Ее глаза полны ненависти и голода. Тебе показалось, или она стала больше?       Она бежит к тебе, и ты медленно отлетаешь с ее пути — чтобы она и тебя из виду не упустила, и о прежней своей цели не вспомнила. Сказать это куда проще, чем сделать: даже с поврежденным Идеальным Штормом ты привычно разгоняешься до сверхзвуковых скоростей. Женщина начинает отставать, и тебе приходится развернуться и пролететь у нее над головой, чтобы привлечь ее внимание.       — Вот так. Следуй за мной, — бормочешь ты. Подняв голос, ты насмешливо командуешь: — Да! Ты справишься! Сегодня у нас день ног! Поднажми, подружка, до гепарда тебе еще далеко!       Ты краснеешь, понимая, какую чушь только что ляпнула.       — Шторм, ты этого никогда не слышал.       Чего не слышал?       — Вот именно.       Отвечая на твой предыдущий вопрос — да, женщина определенно увеличивается в размерах. Теперь в длину она достигает шести-восьми футов, а тело ее стало более гибким и поджарым. Переключаясь с одной цели на другую, она меняет и телосложение? Растет, как Лунг, и адаптивна, как Эгида?       Тебе остается надеяться, что крылья отращивать она всё же не умеет.       Женщина подпрыгивает, приземляется на стену здания, а затем отталкивается от нее, чтобы перехватить тебя в полете. Ты вовремя уворачиваешься, и она, пролетев мимо, падает на крышу позади тебя.       Ты уже готова улететь подобру-поздорову, как вдруг замечаешь, что ее пошатывает. Она крепко держится на ногах, стало быть, не в потере равновесия дело. С ней явно что-то не так. Сделав еще пару шагов, она падает на крышу.       Любопытство побеждает здравый смысл, и ты осторожно подлетаешь поближе, готовая драпать при первых же признаках опасности.       Но опасалась ты зря. Монструозное создание дышит слишком уж часто, да и ее грудь вздымается совсем не здорово. Из ее глаз пропал звериный блеск, оставив в них лишь растерянность и боль. Похоже, до нее запоздало доходит, что с ней сотворила Симург, и она поднимает на тебя огромные карие глаза.       — Бе', — выдавливает она голосом, больше подходящим для оглушительных рыков. — Ла'.       Может, она пытается произнести чьи-то имена?       — Ваши дети в безопасности. Моя напарница отнесла их к Протекторату, пока я вас отвлекала.       Клыкастая пасть дергается. Ее тело полностью расслабляется, и она испускает дух.       Еще один невинный человек пал жертвой Губителей.       Тебя распирает от гнева. Ну и к чему всё это было?! Чего добилась Симург, сначала превратив людей в чудовищ, а затем убив их спустя каких-то две минуты? Ты взлетаешь на самое высокое здание по соседству и бросаешь на ангела смерти убийственный взгляд.       Симург более не держит пушку; опоры, составлявшие ее, теперь лежат на земле и искрятся на солнце. Симург парит над полем битвы и мотает головой из стороны в сторону, словно оценивая плоды своих трудов. А потом вдруг останавливается и смотрит на тебя.       Ты не знаешь, помогут ли тебе Огненные Стрелы, но на всякий случай призываешь их. Пусть не ждет пощады.       Но Симург отчего-то не нападает. Напротив — она широко разводит руки, а затем опускается на землю и встает на колени. Эту позу она держит добрую минуту. Она что, блять, кланяется?! Как примадонна под конец грандиозного спектакля?       Взмахнув крыльями, она ракетой устремляется в небеса.

xxxxxxxxxxxxx

      — Те… Ведьма!       Ты подбегаешь и обнимаешь отца. Тебе плевать, что на это скажут другие; те, кому это не по душе, могут пойти и удавиться. Саманта стоит у него за спиной и именно у нее ты спрашиваешь:       — Проблемы есть?       — Не-а. Эффект пушки Симург досюда не дошел, но ее ударная волна вырубила все камеры, по которым Умники следили за ходом боя. Никто даже не подозревал, что что-то пошло наперекосяк, пока кейпы не принялись массово отступать.       Тем временем пара кейпов и несколько сотрудников СКП в черной экипировке направляются как раз к тебе.       — Ведьма Бедствия, — гаркает тот, что идет первым. — Вернитесь за баррикаду. Неподчинение будет расценено как угроза остальным.       — О чем вы… — сотрудники СКП поднимают оружие, и на сей раз это уже не брандспойты со сдерживающей пеной. Они сжимают в руках нечто подозрительно похожее на лазерные винтовки, которые твой отец приобрел у Выверта. — Ладно-ладно, — говоришь ты, поднимая руки, но дула винтовок всё увереннее смотрят в твою сторону. Ах, да. С кейпами нужно держать ухо востро. Кто знает, может, поднятые руки — это лишь подготовка к ответной атаке. — Тише-тише. Я ухожу.       — Приношу за них извинения, — раздается за твоей спиной строгий голос, как только ты присоединяешься к остальным кейпам, бредущим с поля боя. Ты оборачиваешься и оказываешься лицом к лицу с очень высокой и мускулистой женщиной, одетой в черный шлем и черный костюм с тяжелой накидкой. Ты знаешь, кто она. Да любой в мире без труда ее узнает.       Это же Александрия! И она говорит с тобой!       Ты пялишься на нее, разинув рот, и уголок ее губ приподнимается в ухмылке. Александрия продолжает, но уже ласковее:       — Сражения с Симург всегда дурно сказываются на моральном духе. С браслетами было проще — они могли отслеживать степень поражения. Но даже без них у нас есть способы определять, кто с наибольшей вероятностью мог пострадать от Крика. Им не сравниться с изобретениями Дракон, но… — она не пожимает плечами. Александрия слишком элегантна, чтобы позволить себе такой обыденный жест. Впрочем, она слегка хмурится, разглядывая образовавшуюся очередь. — Приятно, когда есть запасные варианты.       — Александрия! — окликают ее, и героиня быстро кивает тебе, после чего подходит к кейпу в сине-фиолетовом деловом костюме и маске-домино. Даже не взглянув на нее, он дает отмашку, пропуская ее дальше. Тебя это мало удивляет: все в курсе, что на Александрию песни Симург не действуют. Затем этот кейп смотрит на тебя и сверяется с планшетом. — Ведьма Бедствия!       Пристально оглядев тебя с головы до ног, он отчего-то хмурится и протягивает тебе руку. Когда ты берешься за нее, выражение его лица становится еще более встревоженным.       — Красный, синий.       — Синий? — повторяет Александрия. — Не зеленый?       — Ни намека на него. Сплошной королевский синий.       — И что это значит?       — Спектрометр измеряет уровень угрозы, которую может представить тот или иной кейп, — отвечает Александрия. Жестом поманив тебя за собой, она уходит от Спектрометра, и ты бросаешься ей вдогонку. — Красный — наивысший, следом за ним идут оранжевый, желтый, зеленый и, наконец, синий. Также он видит, не подчинен ли чей-либо разум каким угодно Властелином, и оценивает степень воздействия по той же шкале. Очень немногие кейпы после битвы с Симург остаются на синем уровне, особенно если они находились в гуще событий. Еще меньше кейпов представляют угрозу красного уровня, — она останавливается, разворачивается и окидывает тебя тяжелым взглядом. — До сего дня таких было лишь трое. Ты — четвертая.       Ого. Ты в замешательстве даже не знаешь, что ответить.       — Я… Я догадывалась, что у меня есть иммунитет. Я совсем не слышала Крика, даже когда была в ее поле зрения. Как и Саманта, моя напарница.       — Два невосприимчивых к Крику кейпа, работающих в одной команде, — она скрещивает руки. — Любопытно.       Ты стискиваешь Идеальный Шторм. Ты была готова передать Протекторату все данные по телепатии Симург и даже рассказать им про свою защиту от ее Крика, но признаться в том, что всё это получено благодаря твоему Устройству — тому, что, оказывается, можно сломать или отобрать у тебя? Это уже выходит за рамки твоей зоны комфорта. Пусть об этом и спрашивает сама Александрия.       — Нет! — раздается женский голос. — Отпустите его!       Ты оборачиваешься и замечаешь потасовку у одного из оценочных пунктов. Женщина, которая кричала, одета в алое боди, а на мужчине, которого держит целый отряд СКП, виден черный нагрудник, надетый прямо на кроваво-красную рубашку. Ты достаточно быстро узнаешь в них Оталу и Виктора, кейпов Империи 88. Она силами наделяет, а он их ворует, если ты правильно помнишь.       — Ты же сказал, что он желтый! — кричит Отала на Спектрометра. — Славная Дырка тоже была желтой! Но ее отпустили!       — Процедура есть процедура, — отвечает командир-азиат, уводя Виктора под цепким надзором своего отряда. Дубинка в его руке выплевывает едва заметные искры. Значит, уже пошел в дело электрошокер. — Он останется здесь, пока ему не разрешат уйти. Чтобы определить, не опасен ли он, уйдет не больше десяти месяцев.       — Узкоглазая мудила! Отпусти его, а не то…       Ты не совсем понимаешь, что происходит дальше, но командир вдруг ударяет её дубинкой в живот и включает электрошокер. Отала дёргается в конвульсиях и бухается на землю. Он определённо перестарался, но если он уже сталкивался с Зиз-бомбами, его жестокость объяснима. Виктор валит одного из удерживающих его сотрудников и вскоре присоединяется к Отале.       — А её-то за что? — спрашиваешь ты, когда обоих кейпов Империи утаскивают прочь.       — Её оформят как нуждающуюся в дополнительной проверке и поместят в карантин, — отвечает Александрия, и ты оборачиваешься к ней. — Нет такого правила, что опасную зону может свободно покинуть любой, не подвергшийся влиянию Симург. Как и нет правила, запрещающего въезд в эту зону. Именно благодаря нему в неё могут попасть медики, которые будут оказывать помощь гражданским. Хотя для возвращения им придётся пройти те же процедуры, что и тем, кто застрял здесь, им не нужно будет извещать работодателей и арендодателей о том, что они побывали в зоне карантина. Скорее всего, ей предложат те же условия, а если будет противиться, то получит татуировку и клеймо потенциально заражённой.       Ты с трудом перевариваешь услышанное. Слишком много всего для одного дня.       — Но она правду сказала? — спрашиваешь ты. — У героев особые преференции при проверке?       — Хотя случай со Сферой стал притчей во языцех, статистически у злодеев выше вероятность проявления повышенной агрессии при воздействии извне, — Александрия скашивает на тебя взгляд. — И между нами говоря, да, их оценивают строже, поскольку они ничего не приносят обществу. Герой, подвергшийся воздействию Симург, несомненно, опасен, но будет стараться работать на общее благо, даже если в итоге окажется Зиз-бомбой. От злодеев помощи вряд ли дождешься, так что и им незачем ждать презумпцию невиновности.       Ты можешь лишь ошалело смотреть на нее. Да, тебе хотелось избавить Броктон-Бей от злодеев, но запирать их всех в карантине — это, пожалуй, чересчур.       — Я бы рекомендовала тебе, Саманте и Капитану покинуть город, пока дороги ещё не слишком загружены, — говорит она, когда молчание чересчур затягивается. — Военные, должно быть, уже оцепили город. Каждый час промедления будет стоить вам двух в очереди на проверку, — она кладёт руку тебе на плечо. — Бой вышел крайне неприятный, особенно для тех, кто впервые столкнулся с Губителем, но я надеюсь, что увижу тебя в следующем сражении с Симург. Всякий кейп, на которого её Крик не действует, — это кейп, который может бороться, не заботясь о времени. В случае с ней это критически важно. Помни об этом, Ведьма Бедствия.       Легонько сжав тебе плечо, она отходит и взмывает в воздух.