Эскалационная волшебница Тейлор

      Солнце медленно клонилось к закату, заливая горизонт Лос-Анджелеса всеми оттенками красного — от нежно-розового до багряного. На этом фоне три стакана бурбона, которые разливал Майкл, выглядели особенно мрачно и резко.       — За павших товарищей.       — За павших товарищей, — пробормотала Ребекка. Дэвид повторил за ней и осушил крохотную унцию алкоголя. Он взмахнул рукой, прикрытой плащом, и Майкл — которого весь мир называл Легендой и чья маска сейчас лежала, равнодушно отброшенная, на самом краю стола, — наполнил его стакан снова. Посмотрев на ближайших, возможно, единственных оставшихся у нее друзей, она спросила: — Что сегодня произошло? Симург отрубила нам силы, обратила людей в чудовищ, усилила свой Крик. Подобного она прежде не устраивала. Что изменилось?       — Не знаю, — проворчал Дэвид. В последнее время после каждой битвы с Губителями он становился крайне вспыльчивым, и нетрудно было понять, почему. — У кого-нибудь сложилось впечатление, что она под конец будто насмехалась над нами? Ну, когда парила над полем битвы? Она словно с издевкой показывала, что, как бы мы ни старались, она всё равно победит.       Майкл плюхнулся на кресло и выдавил вялую улыбку.       — Наверное, только тебе. Не ты ли мне на прошлой неделе говорил, что напал на какой-то след? Что нашел способ вернуть себе силы?       Дэвид горько рассмеялся.       — Увы! Очередной тупик, как и в прошлые разы. Помнишь, как я упал? Иссякли остатки моей способности летать. Остались еще невесомость и инверсия гравитации, но их будет недостаточно, — он вновь рассмеялся. — Когда-то мы думали, что я обладаю всеми способностями, какие только можно вообразить, а теперь они покидают меня одна за другой. У меня осталось их всего двадцать семь. Двадцать семь способностей, — подавшись вперед, он выхватил бутылку из рук Майкла и припал к горлышку. — Как же низко мы пали.       — Вот бы Контесса была с нами, — услышала она собственные слова. — Она бы знала, что делать.       Говорить этого не стоило, и взгляд, которым одарил ее Майкл — полный разочарования, а вовсе не гнева, хотя она бы предпочла именно его, — лишь это подтвердил.       — Из-за нее мы и оказались в такой ситуации, — напомнил он, пусть это и было излишне. — И если бы ты сразу рассказала мне всю правду о ней, Сыне и всём остальном, я бы сказал тебе то же самое. Теперь мы обязаны доиграть навязанные нам роли, хотя никто из нас не знает сценария, а половина актерского состава свалила.       Не в силах что-либо возразить, она молча кивнула. Почти два года назад исчез Сын. Не улетел, не развалился на части, не сгорел в пламени. Его просто не стало. Когда она попыталась рассказать об этом Доктору Маме и Контессе, то не смогла с ними связаться. Что бы она ни предпринимала, ответа так и не поступало. Она не знала, что точно произошло, но вполне могла догадаться. Сын обнаружил Комплекс Котла. Он нашел другое существо. А что случилось потом? Обладай он хотя бы крупицей человеческих эмоций, то не смог бы молча стоять и смотреть, как представителя его же расы расчленяют экспериментов ради. На следующий же день Эйдолон подал в отставку. Официально — потому что был больше не в силах управлять крупнейшим филиалом Протектората; стресс и нечеловеческая нагрузка всё же взяли свое. На деле же — потому что с исчезновением Котла пропала и большая часть его сил — еще одно доказательство ярости Сына. Только так он мог скрыть, что внезапно ослаб.       Они с Дэвидом прождали неделю, прежде чем наконец-то рассказали обо всём Майклу и раскрыли ему все секреты. Они понимали, что им предстоит выступить единым фронтом, когда Сын неизбежно нападет на них. Они ждали. Недели растянулись на месяцы, месяцы сложились в годы, но так ничего и не произошло. С того рокового дня никто не видел даже отблика их золотого врага. Искушение ослабить бдительность было как никогда сильно, и они изо всех сил ему противились. Их выдержки хватило еще на шесть месяцев. Теперь же им оставалось лишь смириться с действительностью. Сын, величайший монстр, с которым когда-либо сталкивалось человечество, и вероятный источник сил большинства кейпов, покинул этот мир. Может, улетел, или затаился, или убился с горя, как бы смехотворно последнее ни звучало.       21 июня 2009. День Отца. Она едва не задыхалась от иронии.       Но даже без угрозы в лице Сына им предстояло сразиться с тремя другими чудовищами, способными уничтожить мир. Когда явился Левиафан, он, к их удивлению, избрал своей целью сравнительно необитаемый остров в южной части Тихого океана. Они попросту эвакуировали население и оставили среднего братца ни с чем, наивно полагая, что им повезло. Ровно до тех пор, пока он не вызвал цунами, которое напрочь смело несколько индонезийских островов.       Было ли это первым намеком на то, что прежде Губители не расходились во всю мощь? Тогда им так не казалось, да и позднее всё вернулось на круги своя. Теперь вот Симург напомнила, что врага-то стоит знать получше, если его планируется победить. Вот только они по-прежнему почти ничего не знали о Губителях.       — Может, это и не совсем поражение, — тихо сказала она, вспоминая всё то, что направила ей Коммутатор. — Новый кейп поделился с нами документом под сотню страниц с теоретическими принципами работы телепатии Симург, а также высказал некоторые предположения о том, как ее можно блокировать или же использовать в наших интересах. С ним было любопытно ознакомиться. Хотя материал и будет полезен разве что какому-нибудь Умнику, сама теория звучит убедительно. Я уже направила все данные Дракон и Тераватту. Может, им удастся разработать что-нибудь, способное защитить нас от Крика.       Или, быть может, Ведьма Бедствия сама протянет им руку помощи — естественно, при должном стимуле. Она заметила, как крепко юная героиня сжимала свой посох, пока рассказывала о своей невосприимчивости к Крику. Неужели никто не догадался, что всё многообразие ее способностей исходит от этой поделки какого-то Технаря? Может, под кейпа-новичка просто никто не стал сильно копать? Или же она настолько искусная манипуляторша? Нет. Стоило ей услышать об отвратительной политике карантина после атаки Симург, как ее скривило от отвращения. Мало кто решался открыто продемонстрировать ей весь ужас и презрение от этой неприглядной правды. Может, это ее и зацепило?       Майкл как-то странно посмотрел на нее, но именно Дэвид озвучил то, о чем они оба думали:       — Ты — и ищешь позитивные моменты? Кто ты и что ты сделала с Ребеккой?       — Я могу побыть оптимисткой. Если я верно помню, я из нас самая оптимистичная. Когда я предложила создать Протекторат, вы оба даже назвали меня излишне оптимистичной.       Они кивнули, но эти слова не шли у нее из головы. Она была оптимисткой — когда-то. Надежда давно покинула ее, а следом за ней угасал и ее оптимизм. Как женщина с идеальной памятью не смогла заметить изменений в собственном характере? Или же всё происходило столь медленно, что она никогда не придавала этому большого значения? Но, если так, то почему заметила теперь?       Дело в той девочке. В Ведьме Бедствия. Выражение ее лица запало ей в память. Но почему? Что такого важного обнаружило в нем ее подсознание? Ей никак не удавалось…       О.       Ребекка закрыла глаза. О, теперь до нее дошло. Длинные темные волосы. Черный костюм. Юбка и сапоги. Многие юные героини пытались подражать тому образу, в котором она дебютировала, но лишь у некоторых выходило удачно. Если снять с Ведьмы широкополую шляпу, заменить красную майку на черную, а маску — на шлем… Да. Получилась бы ее точная копия двадцатилетней давности. Сложить это с оценкой Спектрометра, который обнаружил в ней невероятную силу и иммунитет к Симург — и картинка сложилась. Ведьма Бедствия напоминала ей саму себя, только юную, невинную и полную идеализма.       Именно поэтому она не могла забыть изумления на ее лице. Сколько там уже, одиннадцать лет прошло с тех пор, как Сибирь убила Героя? Доктор Мама предложила отпустить Мантона на все четыре стороны — дескать, с таким чудовищем на свободе поддержка Протекторату обеспечена. Она тут же отвергла эту идею, но… в итоге всё же пошла на компромисс и отпустила Мантона. Она подумывала что-то предпринять, когда он присоединился к Бойне №9, но ее вновь отговорили. Да нет, никто ее не отговаривал — она сама себя разубедила. «Это вынужденная необходимость.» «Мы должны думать о выживании человечества в целом.» Или, ее любимое: «Всех не спасти, поэтому придется пойти на определенные жертвы.»       Сегодня она посмотрела в зеркало и увидела в отражении ту, кого когда-то презирала.       И, что хуже всего, она даже не могла сказать, что это того стоило. Она решила играть в долгую, но в итоге выяснила, что совсем не знает правил. Сколько жизней загубил Котел? Скольких похитили, превратили в монстров, подвергли психологическому насилию, — и лишь для того, чтобы собрать армию к финальной битве? Вот только не было никакой финальной битвы. Сына не стало. Котла не стало. Формул не стало. А от их наследия остались лишь жертвы.       — …как, Ребекка?       Она открыла глаза и обнаружила, что и Дэвид, и Майкл обеспокоенно ее разглядывают.       — Ты как? — повторил Майкл. — Ты словно за миллион миль от нас.       Я вспоминаю прожитые годы и понимаю, что зазря потратила последние лет двадцать и, видимо, по пути выкинула в форточку все свои моральные принципы.       — Я в порядке, — ответила она и одарила их отточенной улыбкой, той самой, которую ловили камеры и подчиненные. Майкл и Дэвид в ответ лишь кивнули. Куда катится мир — даже два ее ближайших друга не распознали фальши! — Сегодня выдался плохой день, и мне предстоит еще много работы. Я вас не выгоняю, но…       — Всё нормально. Мы понимаем, — Дэвид и Майкл поднялись и надели маски. Посмотрев на Эйдолона, Легенда спросил: — Подбросить тебя до Хьюстона?       — Нет, спасибо, я захватил с собой Попрыгунью. Надеюсь, конечно, что она не погналась за птицей или бабочкой. Ее порой в такие дебри уносит, что хоть…       Как только за ними закрылась дверь, Ребекка потерла виски. Стареть она перестала довольно давно, но прямо сейчас ощущала вес всех сорока прожитых лет. Засунув руку в маленький карман, вшитый в ее костюм, она вытащила гражданский телефон и пролистала пропущенные звонки. Звонила Джиллиан, ее секретарша. Потом опять Джиллиан. Еще Оскар, ее заместитель. Снова Джиллиан. Затем помощница губернатора Теннесси, с которой она должна была встретиться через пару недель. Джиллиан могла бы и сама с ней поболтать, зачем сразу ей звонить? Следом — мама…       Она замерла и вновь посмотрела на этот номер. Ее отношения с родителями дали трещину, когда она вдруг пропала на два года, якобы решив пройти курс экспериментальной химеотерапии. После этого работа на двух фронтах начала съедать всё её время. Она годами не навещала их, дала им и личный, и рабочий номера телефонов, но почти никогда не отвечала на звонки — разве что случайно нажимала не на ту кнопку или поднимала трубку, не подумав. Она была слишком занята. Управление СКП и Протекторатом Лос-Анджелеса, курирование и поддержка планов Котла…       Она нажала на кнопку.       — Алло?       — Привет, мам.       — Бекка! Какой сюрприз! Ты никогда не перезваниваешь.       — Знаю. Извини за это, — отражение в шлеме молча насмехалось над ней, и она отвела взгляд, устремив его на горизонт. — Знаю, у вас уже поздно, но ты не против поболтать пару минут?       Бытие Александрией могло и подождать.