Глава 1. Фундамент для будущего тотализатора
24 ноября 2025 г., 13:47
Величественные своды Большого зала едва успели поглотить первые лучи утреннего солнца, а воздух уже был густ от запаха жареного бекона, свежеиспечённых круассанов и возбуждённого гула. Гриффиндорский стол, как всегда, был эпицентром хаоса — Рон Уизли сражался с омлетом, как с древним драконом, Гарри отчаянно пытался прочесть хоть строчку в «Ежедневном пророке», а Гермиона Грейнджер, отгородившись от этого безумия стопкой книг, погрузилась в изучение «Капризов Каппа: неочевидные лингвистические связи в древних рунических заклятьях».
Её мир состоял из пожелтевших страниц и сложных умозаключений. Ничто не предвещало бури. Ничто, кроме ленивой, размашистой походки Драко Малфоя, который, окружённый своей свитой, направлялся к столу Слизерина, прокладывая курс вдоль гриффиндорского «берега».
Он прошёл мимо. И всё. Казалось бы. Но в последний момент его плечо намеренно, с откровенным вызовом, толкнуло её в спину. Это был не случайный контакт, а четкий, рассчитанный удар.
Гермиона резко дёрнулась, и её локоть опрокинул высокий бокал с тыквенным соком прямо на разворот бесценного фолианта.
— Доволен? — её голос прозвучал резко, ещё до того, как он успел сделать следующий шаг. — Специально толкнул, чтобы я испортила книгу? Это всё, на что хватает твоего жалкого ума, Малфой?
Драко медленно развернулся. Его бледное лицо расплылось в ядовитой, самодовольной ухмылке.
— О, прости, Грейнджер, — он растянул ее фамилию, словно пробуя ее на вкус. — Я не заметил тебя за этой грудой макулатуры. Хотя, как можно не заметить эту копну волос? Даже дементор, кажется, предпочёл бы вернуться в Азкабан, чем продираться сквозь эти колтуны.
В зале замерли. Даже привидения застыли, просунув головы сквозь потолок.
— Макулатура? — Гермиона встала, и её рост, казалось, вытянулся на фут от чистой ярости. — Эта «макулатура», как ты изволил выразиться, содержит больше знаний, чем всё содержимое твоего пустого, провонявшего деньгами и предрассудками черепа! Ты — ходячее разочарование для всего рода человеческого, Малфой! Позорный кусок дерьма на родословной твоего выродившегося семейства!
Драко фыркнул, но в его глазах вспыхнули злые искорки. Ему нравилось.
— Ах, как трогательно. Грейнджер читает книги. Наверное, надеешься, что хоть какие-то знания переползут в твой пустой маггловский мозг за счет осмоса? Напрасно. Из тебя так и прет вонь хлева. Лучше бы научилась мыть пол, как твоя мамочка, чем лезть туда, где тебе не место.
— Мое место там, где я сама его определю, ты, бесполезный придаток угасающей династии! — выпалила Гермиона, её щёки пылали. — Ты так отчаянно цепляешься за своё «благородное происхождение», потому что иначе ты — ничто! Ноль! Пустое место в дорогой мантии! Ты даже толком заклинание связать не можешь без помощи папочкиных денег!
— О, а мы перешли на личности? — Драко сделал шаг вперёд, нависая над ней, его лицо исказила ухмылка, полная ядовитого удовольствия. — Хочешь поговорить о моих деньгах, грязнокровка? А давай поговорим о твоей «чести»? О том, как ты вертишь хвостом перед Поттером, лишь бы примазаться к славе? Или перед Уизли, в надежде, что его семья приютит тебя, как бездомную дворнягу? Или, может, о том, как ты отдалась ему в пустом кабинете, пока его чуть не вырвало от сливочного пива? Я слышал, он кончает быстрее, чем золотой снитч улетает от Поттера. Нашли друг друга — два убожества, готовые трахаться в грязи.
Рон вскочил, побагровев так, что его лицо почти слилось с волосами. Он рванулся вперёд, сжимая кулаки, но Гарри схватил его за мантию, удерживая на месте.
— Рон! Сядь! Он того не стоит! — крикнул Гарри, изо всех сил удерживая друга.
Но Драко уже переключил своё внимание на Гермиону, которая стояла, дрожа от унижения и ярости.
— Не смей так о ней говорить! — прошипел Рон, его голос сорвался от бешенства.
— А что, правда глаза колет, Уизли? — Драко повернул голову в его сторону, не отводя взгляда от Гермионы, и усмехнулся. — Боишься, что она наконец поймёт, кто здесь настоящий мужчина? Так знай, Уизли, после меня такие как ты...
— А ТЫ! — голос Гермионы взлетел до пронзительного визга. — Ты вертишь своим тощим задом перед своей сворой послушных прихвостней, чтобы они не заметили, какой ты никчёмный, трусливый кусок говна! Твоё единственное предназначение — быть удобрением для магических трав, и то, боюсь, они сдохнут от такой токсичной нагрузки! И знаешь что, Малфой? Твой великий род на тебе и кончится, потому что ни одна нормальная женщина не захочет выносить такого жалкого ублюдка!
— Заткнись! — прошипел Драко, его ухмылка наконец сползла с лица, сменяясь злобным оскалом. — Заткни свой грязный, вонючий рот, пока я не зашпаклевал его теми самыми деньгами, которые ты так ненавидишь! Или, может, ты хочешь, чтобы я использовал для этого что-то другое? Мне кажется, тебе только дай повод прикоснуться к чему-то настоящему, чистому…
Он сделал ещё шаг, и его лицо оказалось в сантиметрах от её. Дыхание смешалось.
— …и ты развалишься от наслаждения, как последняя шлюха с Лютного переулка.
Это было уже слишком. Рука Гермионы взметнулась в воздух и обрушилась на его щёку с такой силой, что хлопок эхом разнёсся по залу. Голова Драко дёрнулась вбок. На его бледной коже проступил алый отпечаток ладони.
Тишина стала абсолютной. Можно было услышать, как падает перо с крыла школьной совы. Профессор МакГонагалл, направлявшаяся к ним, застыла на полпути с открытым ртом. Призрак Почти Безголового Ника застыл с куском жареного бекона, торчащим из его шеи.
Драко медленно повернул к ней лицо. Он не улыбался. Его глаза горели холодным, абсолютным, безраздельным торжеством. Он потрогал раскрасневшуюся щёку.
— Боишься, Грейнджер? — прошептал он так, что слышала только она. — Боишься, что твоё тело предаст тебя и захочет моего прикосновения куда больше, чем твой жалкий, закомплексованный мозг?
Он не стал ждать ответа. Развернулся и, отбросив своих ошеломлённых прихвостней, направился к выходу из Зала, оставив за собой взрыв шепота, смешков и возмущённых возгласов.
Гермиона стояла, тяжело дыша, её кулаки были сжаты до побелевших костяшек. Она чувствовала на себе взгляды всего Хогвартса. Гнев, унижение, стыд… и странное, пьянящее чувство удовлетворения от того, что она оставила на нём свой след.
В этот момент у стола Слизерина, Блейз Забини, не отрываясь, смотрел на эту сцену. Он не выражал ни удивления, ни осуждения. На его лице было выражение делового, почти материалистического интереса. Он достал из складок мантии небольшой пергамент и самопишущее перо.
«Эпическая перепалка Грейнджер vs Малфой. Хронометраж: 3 мин 14 сек, — быстрым почерком вывел он. — Оскорблений: 31. Матерных/откровенно сексуальных: 7. Физический контакт: 1 пощёчина. Темы: происхождение, умственные способности, финансы, сексуальность, репродуктивные провалы. Эскалация: от провокации до угроз сексуального насилия. Подтекст: обоюдное болезненное любопытство. Примечание: Грейнджер впервые перешла на линию репродуктивной состоятельности оппонента — новый уровень жестокости. Малфой, в свою очередь, впервые публично использовал сексуальные домыслы о её прошлом. Вердикт: качественный скачок в интенсивности. Ставки на следующую встречу следует повысить.»
Он поднял взгляд на Пэнси Паркинсон, которая всё ещё смотрела вслед ушедшему Драко с обожанием и удивлением.
— Паркинсон, — сказал Забини без тени эмоций. — Я только что стал свидетелем чистого золота. Думаю, на этом можно заработать. Начинаем приём ставок. Первый тотализатор: сколько раз они назовут друг друга «грязнокровкой» и «ублюдком» до следующего полнолуния?
А Гермиона, тем временем, грубо схватила свою залитую соком книгу и, отшвырнув стул, бросилась прочь из Зала, по пути швырнув в стену бокал, который, к счастью, был пуст. Ей нужно было уйти. Смыть с себя этот запах тыквенного сока, дорогих духов и невыносимого, абсолютного, безумного раздражения, которое чувствовалось во всём её теле, как наэлектризованный воздух перед грозой.
И где-то в глубине души, в самой потаённой её части, которую она никогда и ни за что не признала бы, шевельнулась мысль: «Завтра. Он поплатится за это завтра». И от этой мысли по спине пробежал странно приятный холодок.
