5 способов расстаться

«Думаю, что тот, кто тебя любит, пройдёт этот путь с тобой и возьмёт часть тяжести на себя…» Эми прокручивала вчерашний день на повторе. Особенно отпечатались почему-то последние слова лиса. У Тейлза есть в любовных делах опыт, и он говорил как нельзя точно. Помимо того, именно изобретатель первый одобрил её выбор, не осуждал чувства ежихи. Соник отреагировал на это крайне отрицательно. Интересно было даже, что на это скажут другие её друзья? Будут рады, удивлены, примут нейтральную сторону или выразят своё неодобрение? Шедоу тоже был прав, пусть они немного и повздорили вчера. Она судила о нём так же, как судил Соник: глупо разделяя на плохих и хороших. А ведь Эми уже давно поняла, что этот мир на деле сложнее. Он не чёрно-белый, в нём много разных оттенков. В доме было тепло и уютно. Роуз стояла у окна, натирала стекло специальным средством и газетой. Давненько она не проводила генеральную уборку. Осталось совсем немного. Запах химикатов распространялся и ассоциировался со свежим постиранным бельём, мытыми полами, блестящей на полке посудой и сияющими шкафами. Девушка ещё раз перебрала подарки и с тоской вспоминала упущенный брелок с ёжиком. Плюшевый мишка по-царски разместился на кровати и занял большую её часть. Эми нравилось на нём спать, но в последнее время она вспоминала Соника. «Ты это почувствуешь, Эми. И я уверен, что не ошибёшься». Вот бы кто-то просто расшифровал эту паутину чувств вместо неё. Жизнь сразу стала бы легче. Не пришлось бы гадать и мучить себя: «А вдруг это, а вдруг то?» Эми нахмурилась, пытаясь оттереть пятно, которое как будто было там с самого начала. Наушники проигрывали какую-то быструю песню, и невольно ежиха иногда качала головой в разные стороны, успевая в такт. Здесь, в помещении, ощущался слабый нагрев солнца, и зимой Эми старалась ловить эту минуту чистого наслаждения.

***

Сверхзвуковой ёж победоносно смотрел на падающего робота в виде его самого, окутанного пламенем. — Что вы наделали?! — крик злодея заставил Соника проснуться. Прямо на него кинулись несколько роботов. И, может быть, Соник справился бы сам, это ведь всего лишь кучка глупого металлолома, но с этим справился кто-то иной. Молот проскочил по каждому из врагов, роботы заискрились и взорвались. Рядом оказалась розовая ежиха. — Соник! — Эми крепко прижала друга к сердцу. Каждая минута рядом с ним насыщала её жизнь смыслом. — Ох, привет, Эмс… — друг в ответ отстранённо провёл рукой по розовым иголкам, косясь в сторону. Девушка сжала парня ещё крепче в своих объятиях и вдруг резко отстранилась, прислонив руки к губам. На вид им обоим было лет по двенадцать. Короткие иглы подруги весело следовали за своей хозяйкой, и чуть подрагивали взволнованно ушки. — Ах! Я видела, как ты сражался с Эггманом! Сразу после того, как я увела жителей, поспешила к тебе, а там — ба-бамс! — Ха! — парень старательно изменился в лице, вздёрнув гордо нос. — Очередное его творение с предъявой на оригинал провалилось. В этот раз он был близок. Парень задумчиво прислонил ладонь к подбородку, вдаваясь в размышления. Руки розовой ежихи заискрились. Горячие огоньки превратились в увесистый молот, который Эми умело положила себе на плечо: — Не волнуйся, Соник! Ты всегда можешь на меня положиться! Улыбка друга, которой он одаривал в такие моменты мобианку, — была лучшей частью каждого приключения. Он доверял ей, он полагался на неё, он верил в её силу. С лёгким румянцем и радостным выражением лица Роуз засмеялась. — На нас тоже! — позади появились Наклз с Тейлзом. Соник и Эми встретили их так же торжественно, как и ранее обсуждали очередную победу над Яйцеголовым.

***

Приключения, которые закончились. Многие могут вспомнить с теплотой игры в пиратов, драконов и принцесс. А их детство состояло из этого. Эми на секунду задумалась и ещё настойчивее стала тереть бумагой по стеклу до неприятного прерывистого скрипа, пока не закончила. Осталось лишь всё убрать, а в голове всё ещё каша. Прямо перед лицом чья-то рука звучно постучала в стекло. Эми от неожиданности вздрогнула и отскочила назад. По ту сторону стоял Шедоу. Как долго он там стоял?! Хозяйка вырвала из ушей наушники и тут же вскочила на ноги, поспешив открыть дверь парню. Жуткий мороз ворвался внутрь и накрыл Роуз с ног до головы, делая её виноватую улыбку ещё более жалкой. — Я стучался четыре минуты, — добивающе процедил Шедоу. Кажется, он не был счастлив. Конечно, Эми заставила его столько времени стоять перед входной дверью, когда прямо около него она так старательно натирала эти окна, пока была погружена в собственные размышления. — Прости, Шедоу! — ежиха закрыла неподдающуюся дверь, переборов сильный порыв ветра, и сразу же вытянула руки перед Тенью. — Я повешу твою куртку. Парень спокойно снял одежду и передал в руки Роуз. Пройдя дальше в гостиную, а оттуда — на кухню, ёж вертел головой в разные стороны, изучая интерьер и минимализм квартиры, что от и до была заполнена всяким барахлом. Как будто места в ней было мало, девушка старательно забивала каждый угол какой-то безделушкой. Руж называла это «стилем». Эми быстро нашла свободный крючок и нацепила куртку на него. Поправляя рукава, девушка заметила, как от ткани приятно пахло Совершенной Формой Жизни. Сильный, но мягкий, он был схож с въедливым обгоревшим запахом от еловых веток, и Эми показалось, что в этом есть своеобразная прелесть. — Роуз, ты идёшь? — голос гостя отвлёк от странного занятия. Покраснев, ежиха сразу же поспешила прекратить и убраться из прихожей на кухню, где Шедоу уже достал все необходимые бумаги. Он не врал и, вправду, пришёл исключительно по делу. Так ли нужно было преодолевать такой путь ради этого? — Давай хоть чаю, — Эми заполнила чайник и поставила его на подставку, щёлкнув по плоской панели. Медленно звук нагревания нарастал, и температура воды вскоре стремительно будет подниматься. — Так… Почему мне такое предлагают? — Эми так и не решила, что ей с этим делать. Вчера, да и сегодня, она была увлечена другими заботами, и вот, нужно было сдавать проделанную работу, а она, как в университете, не тем всю ночь занималась. — Потому что ты бывшая героиня, — спокойно ответил Шедоу. — Стрессоустойчивость присутствует, — Эми усмехнулась. Она в последнее время только и делает, что плачет и изумляется происходящему, а Тень продолжил перечислять: — Самозащита имеется, — «имелась» — так хотелось ответить Роуз. Когда она ещё была в состоянии держать Пико-Пико, то могла, и вправду, померяться в силе с кем угодно, но сейчас Эми такая же девочка в беде, что и в восемь лет. — И умеешь держать язык за зубами. Надёжный сотрудник. Только последний пункт был полностью правдив. Шедоу слишком высокого мнения о ней, или это он не знал всех подробностей? Эми хотелось бы думать о лучшем, но отрешённость говорила сама за себя. Он пришёл только по делу, без личных мотивов. Тяжело было себя настроить на работу в этот момент. Ей нужно было думать только о текущем предложении. Нужно было сделать выбор: остаться в больнице или работать на GUN. Шедоу поманил девушку бумагами, и Эми покорно села. Парень снова их сунул ей под нос, и Роуз неохотно начала вчитываться. Условия, которые предлагала компания, были как нельзя удобными. Но её всё ещё терзали сомнения. — Ты можешь отказаться, — подкармливая внутренний конфликт, добавил Шедоу, чем заставил мобианку сильнее запутаться. — Но что со мной будет, если откажусь? Шедоу повернул голову к чайнику. Кажется, этот вариант усложнял ему жизнь, но внешне ёж не позволял себе выдать это: — Это не то, о чём тебе стоит беспокоиться. Что это ещё значило? По его словам, лучшее решение лежит у неё на руках. — Тогда почему ты так настаиваешь? Почему ты так стараешься? — тихо пролепетала Роуз то, что ещё вчера хотела у него спросить. Шедоу задумался, словно Эми спросила что-то запретное, и это заставило ежиху переживать, но вот парень прикрыл глаза и ответил: — Потому что я ценю толковых сотрудников. Лоб Эми разгладился. Похвала, в которой ничего особенного не было, оказалась такой искренней и нежной, что невольно Роуз была готова пойти на всё, лишь бы и дальше быть тем, кем Шедоу её считал. Кем она не считала себя. Но так поступать было опрометчиво. — Как… Руж? — Тень много лет работал с летучей мышкой, и, вероятно, её он выбирал в свои коллеги сам и по той же причине. Шедоу вздохнул: — Руж бывает невыносимой, но она достойный наводчик и шпион. А ты компетентный врач. Утверждая своё, уголки губ Совершенной Формы Жизни приподнялись, а взгляд, ясный и спокойный, был направлен на Роуз. По рукам и спине до самого затылка снова пробежала эта горячая дрожь. Она никогда не видела, чтобы Шедоу улыбался. — Я согласна… — внезапно сделанный выбор в сторону новой работы был обусловлен желанием наблюдать этот феномен чаще. Глупо, но Эми была не в силах унять своё смущение, что пламенем охватило всё тело. Шедоу кивнул: — Нужна ручка. — Да, точно! — сразу кивнула Роуз и коротким шагом оказалась у ящиков, на дне которых пыталась отыскать необходимый предмет. Шедоу наблюдал за этим недолго. Кажется, Эми понятия не имела, где в её доме находятся ручки. Взгляд парня упал на кухонный гарнитур. Если быть точнее, то на раковину. Полка, что висела над ней, неправильно наклонилась под грузом тарелок. Хозяйка дома казалась достаточно домовитой, а тут среди всей этой выточенной чистоты одна эта кривая полка сразу бросалась в глаза. Чайник громко присвистнул, кнопка погасла, а из носика заклубился пар. — Чёрт! — нечасто от Эми можно было услышать что-то подобное. Девушка снова виновато искривилась в непонятной улыбке. Подошла к чайнику и налила горячего чая, который поставила прямо перед гостем. — Я ещё поищу. А ты наслаждайся. Это ненадолго! Шедоу молча поднял кружку к лицу и прикрыл глаза. Травяной, простой чай. Он осторожно отпил, как бы соглашаясь подождать, пока мобианка отыщет хотя бы что-то. Розовая ежиха убежала в спальню, а Шедоу всё не упускал из виду эту полку. Частенько здесь проводили время фальшивка с его друзьями, скорее всего, это было их рук дело. В голове возникла сцена, как однажды полка не выдержит. Металлическая пластина слетит с гвоздей, и всё одновременно упадёт на голову Эми, когда она будет перемывать посуду. Шедоу поставил кружку на стол и поднялся. Эми перевернула несколько ящиков и уже залезла в гардеробную. Кровать была захламлена вещами, подарками, тетрадями. Безуспешные попытки найти ручку в такой-то ситуации вынудили Роуз забыть о том, что генеральная уборка недавно закончилась. Обычно она хранила подобную канцелярию почти везде на всякий случай. Времени на то, чтобы всё аккуратно складывать, не было. Где-то на дне одного из ящиков Эми откопала ручку и подбежала к бумаге. Но ручка лишь поцарапала лист. — Чёрт! Чёрт! Парень сосредоточил своё внимание на этом, а потом уведомил о своём присутствии актуальным вопросом: — Роуз, где у тебя инструменты? — Чего? — Эми не поняла вопроса. Зачем Шедоу были инструменты? Тень как обычно не торопился отвечать сразу, и мобианка сама поспешила ответить на свой вопрос: — Ах, да. Под диваном. Там раздвигается полка, посмотри там. Чёрная коробка с ручкой. Секрет долгой жизни изобретения профессора Джеральда скрывается не только в его хорошем качестве, но и в заботе. Шедоу не из тех, кто доверил бы такие вещи кому-то другому. Парень мог отдать свою жизнь, но не то, что у него осталось из прошлого. Сколько бы Эми ни искала, ручки как будто в один момент исчезли из её дома. Она ведь была медсестрой, часто работала с бумагами, так куда она дела свою ручку?! Ах. Тот день, когда она дополнительно вышла на смену, а потом ушла в отпуск. Она не забрала ручку. Ужасно неловко было заставлять Шедоу ждать. Он пришёл по делу и только. Мысли в голове так перемешались, теперь Эми не просто была нервной, так ещё невнимательной и потерянной. — Шедоу… — ежиха вышла на кухню, опустив глаза в пол. — Слушай, у меня ручки нет… Шедоу, стоя на стуле, тянулся к полке и прикручивал её обратно. Эми могла бы ждать чего угодно, но не этого. Парень обернулся и тоже замер на месте. Секундой позже очнулся и закончил начатое. — Это небезопасно, Роуз, — кратко объяснился агент. Эми не смогла найти подходящих слов на это. Шедоу просто починил ей полку. Никто его не просил, а он это сделал. Только Тейлз мог так поступить, да и то потому, что он хорошо владел инструментами, и несколько бы раз спросил Эми, прежде чем трогать что-то в её доме. — Идём в магазин, — Шедоу поставил стул на место и убрал инструменты в коробку, защёлкнув крышку. Что бы ни случилось, этот ёж так спокойно на всё реагировал. И всё же непонятно было, для чего он так вежлив, если преследует только деловые цели? Это заставляло Эми снова погрустнеть. Магазин так магазин. Первым шёл Шедоу, Эми, еле передвигая ногами, семенила за ним. В голове то и дело проносилась мысль, что нужно поговорить, нужно решить вопрос об их отношениях, но язык никак не поворачивался. И чем дольше Роуз оттягивала этот момент, тем дальше ей казался Шедоу. Сегодня он получит желаемое и перестанет с ней видеться, ведь всё это было только ради чёртового пригласительного на работу. Парень часто выражал своё критическое мнение касательно телячьих нежностей, и уж точно ему не были интересны романтические отношения, поэтому у него и нет партнёра. Шедоу остановился у стеллажа с ручками и стал изучать информацию на каждой упаковке. Эми так не хотелось просто стоять рядом, томя себя мыслями о безответной любви, что решила сама изучить ассортимент продуктовых отделов. Ежиха замедлила шаг у чипсов. — Можем возвращаться, — Шедоу уже закончил выбирать ручки и подошёл оповестить об этом Эми. Парень бросил взгляд на упаковку и снова посмотрел на Эми. — Ешь чипсы? — Это для кино. Хотела посмотреть сегодня что-то, — уголки губ притворно приподнялись, как будто Эми была не в силах больше улыбаться. Она так устала строить эту хвалёную морду, что её мышцы лица отказывались больше стараться. Это было нетипично для всегда оптимистичной Роуз. Шедоу продолжал смотреть на Эми, как будто должны были последовать пояснения на научном языке. Эми стало слишком тяжело это выносить. Девушка ушла первая на кассу. Только потом Тень направился следом за ней. Проходя мимо холодильника с напитками, парень заметил знакомую банку колы из небольшой забегаловки. Не раздумывая, Совершенная Форма Жизни открыл дверцу и сунул руку в холод. На кассе оказались ручки, пачка чипсов и газировка. Роуз немного удивилась. — Ты пьешь кока-колу? — Нет. Ответ обескуражил. Нет, Эми его не понимала. Совсем не могла понять. И понимать расхотелось. Опустив руку в чёрную элегантную сумочку на тонком ремешке, она пыталась найти свой кошелёк. Шедоу первый достал банковскую карту и быстро ею оплатил покупку. После чего и газировку. — Ах, Шедоу, я верну. — Не надо, — он даже слушать не хотел. Парень вручил в руки мобианки банку, а сам взял всё остальное. — Это тебе. — Ч-что?.. — Ты же любишь кофеин, — саркастично добавил ёж, на что получил неопределённую хмурость Эми. Спорить с этим ежом было пустой тратой времени, но что это сейчас было? Да что он, вообще, творит?! То в огонь, то в лёд бросает! Это Шедоу так просто издевается над ней или, правда, не понимает?! Ребята уже покинули пределы магазина. Их с головой охватил морозный порыв ветра, сдёргивая плотно прилегающий подаренный шарф. Руки стало покалывать, а щёки загорелись на холоде. Эми зажмурилась, избегая попадания мелких снежинок в глаза, а когда открыла, увидела, как Шедоу беспрепятственно идёт дальше. Эми могла только видеть его спину. Он не торопился, не бежал. Но он не обращал на неё внимания. Дежавю с головой накрыло. Эми проживала это второй раз, и она точно знала, что будет дальше. Хотелось разрушить эту цепочку, вырваться из западни, освободиться от бесконечных страданий её односторонней любви. Даже если она задаст прямой вопрос, и если Шедоу ожидаемо ответит отказом, будет ли всё то же самое, что и с Соником? Любовь — не то, от чего можно отказаться лишь по щелчку пальцев. Новый порыв ветра сдвинул Эми с дороги. Замёрзшие слезинки у глаз прокатились по щекам. Девушка отчаянно заставляла себя держаться, прячась больше от своих страхов, чем от кровожадного ветра, пока, сама не замечая того, стояла за спиной Шедоу, который принимал на себя беспощадный удар природы. В доме было тепло и уютно, но Эми всё равно казалось, что тут поселился морозный ветер, который частенько пытался протолкнуться внутрь. Это была не та Эми. Её спокойные, безэмоциональные глаза, выражение лица, которое было наполнено повседневной неинтересной жизнью, и даже потускневшие розовые иглы смешались с грязными оттенками. Роуз на глазах теряла свою неповторимую яркость. Будь то хорошо всё или плохо — Эми всегда светилась. И именно этот свет так привлекал. Он грел. А сейчас ежиха была похожа на потухшую звезду. Шедоу долго частенько задерживал за ней внимание, пытался прочесть склеенные кем-то страницы книги. Мобианка внешне это никак не выражала, лениво, но внимательно проводя ручкой по бумаге, однако это всё равно напрягало. — Ты много слушаешь музыку, — заметил Совершенная Форма Жизни. Глаза Эми перекатились на наушники и телефон, не меняя при этом положения. Всё так же голова мобианки лежала на ладони, как будто вот-вот — и тяжёлый череп мог упасть, если его чем-то не подпереть. — А, это… Ну да. Из фильмов в основном. — Фильмы… Почему-то именно фильмы уже второй раз так влияли на Шедоу. Неужели это слово было каким-то волшебным? Эми с любопытством взглянула на парня, отрываясь от документов: — Неужели ты никогда фильмы не смотрел? Шедоу перевёл взгляд и остановился где-то на стенке, у которой они и сидели: — …Последний раз я смотрел до её смерти. Эми понимающе вздёрнула бровями. Она знала о Марии, но очень мало. Шедоу не из тех, кто мог поведать своё прошлое. Даже Руж говорила, что он заядлый ворчун, держится всех особняком. Эми стало искренне интересно узнать больше, возможно, она суёт нос не в своё дело. — Ах, Мария… И что… Вы смотрели? Шедоу задумался, пытался вспомнить, а потом ответил: — День, когда остановилась Земля. — О, две тысячи восьмого года? — Пятьдесят первого, — уточнил Шедоу. — Так ты ценитель классики, — восхищённо закивала Эми. Удивительно, что он совсем фильмы не смотрит. Хотя ему, может, и не интересно вовсе. Эми вернулась к своему прежнему состоянию, заканчивая с бюрократией, пока в голове крутилась шальная мысль, которую Роуз не постеснялась озвучить как бы невзначай: — Может… Хочешь со мной посмотреть? Я смотрю романтику в основном, навряд ли тебе, конечно, интересно будет. К тому же дела, я всё понимаю. — Что такое романтика? — наконец спросил ёж. Теперь уже Эми долго смотрела на собеседника и не могла понять: это шутка или правда? Неужели Шедоу настолько был отрезан от мира? Всё своё время он действительно посвящал только работе? — Это… Ну, фильмы про любовь, — Эми на полном серьёзе предстала для него ходячей энциклопедией базовых знаний о культуре. Столько жить на Земле и быть не курсе о фильмах. Это, определённо, могло удивить любого. Но вместо хотя бы какого-то понимания Шедоу состроил неясное выражение лица. Он не знал, что такое любовь. С одной стороны, до слёз знакомо, а с другой — как же можно столько жить на Земле и не понимать таких простых вещей? Теперь же черты лица девушки вытянулись в жалости к парню. На это было печально смотреть. — Если хочешь… Могу показать. Это на два часа, — Эми беспристрастно отвела глаза, приглушая в себе непонятные трепетания. Шедоу легко кивнул. Роуз была удивлена такому быстрому и простому согласию. Неужели парень на сей раз никуда не торопился? Всегда уходил, как только заканчивал с делами. На экране телевизора под бурный плач Эми молодые люди не могли выяснить между собой отношения. Для атмосферы девушка выключила свет, пересыпала чипсы в тарелку и открыла газировку. Словно Роуз пыталась воссоздать кино у себя дома. Шедоу никуда не торопился и с удивлением подметил, как давно он не смотрел что-то, кроме отчётов и координатов на мониторе, если не считать мессенджер и переписки. Эми всё не могла успокоиться, плакала и переживала за персонажей, вытирая нарастающие капли с глаз рукой и салфетками. Большие зелёные глаза подрагивали под пеленой солёной воды, нижняя губа дрожала от беспокойства. — Ах, какой же он дурак! — мобианка начала захлёбываться слезами, откинувшись на спинку кресла и поджав аккуратные плечи. Под напором эмоций одежда Роуз вымокла, и, кажется, ткань можно было смело выжимать. — Почему она его просто не бросит? — спросил Шедоу, подперев голову рукой. — Если бы она их выгнала, её бизнес был бы успешнее. — Потому что это любовь! — с нотками обиды воскликнула Роуз. — Разве ты не видишь, как они друг на друга смотрят?! — Эми указала ладонью на главных героев. Брюнет с запоминающимися модельными чертами и шатенка с вьющимися длинными волосами. Она была портнихой, а он богатым мажором, который ворвался в её жизнь под самым глупым предлогом. Подшить одежду, хотя у его отца есть целый арсенал таких личных швей. — Он не мог налюбоваться её красотой, хотя она очень простая! А она любит каждую его черту, хоть и знает, что он сын бизнесмена, который занимается чёрными делами. Настоящая любовь сильнее всякой деловой выгоды! Ну почему только у меня не так?! Эми снова зарыдала. Шедоу саркастично наблюдал за ней: — Но ты его уже видела. — Пять раз… смотрела, — Эми отчаянно пыталась прекратить свои слёзы, но бумажные салфетки здесь не помогали. — И каждый раз как первый! Им так хорошо вместе, что никто больше не нужен! Вот бы и мне так… Агент задумчиво опустил глаза. Это, значит, любовь? Когда с кем-то плохо, и даже с его недостатками готов мириться? Когда хочется о ком-то заботиться и кого-то оберегать. В таком случае он знал, что это за чувство. И что такое потеря. — Я любил Марию, — голос чуть ли не дрогнул в конце. Воспоминания, которые остались лишь отголосками его сознания, снова всплыли яркими картинами перед ним как панорама. Эми отвлеклась от фильма и внимательно прислушалась к ежу. — Когда я появился, для всех был экспериментом…

***

Зелёное освещение экранов и кнопок наполняло ночной режим лёгким напоминанием о том, что здесь существует какое-то подобие жизни. Космос, где не было понимания дня и ночи, принуждал персонал его искусственно создавать согласно земным меркам времени. Правительственный Эксперимент «Проект ”Шедоу″» долгое время развивался за толстым пуленепробиваемым стеклом, наполненным до самого края амниотической жидкостью. Словно под водой в состоянии сна на одном месте находилось небольшое, но странное существо. Длинные торчащие иголки съезжали по голове и могли коснуться поясницы. Организм не реагировал на внешние звуки и оставался в состоянии сна даже тогда, когда чьи-то аккуратные шаги приоткрыли дверь. Внутрь просунулась девочка лет восьми. Блондинистые волосы скатывались с плеч, синий ободок аккуратно прилегал к макушке, а длинное, но узкое голубое платье обводило детское несформированное тело. Девочка прошла внутрь и прикрыла за собой дверь, всё с той же осторожностью ступив дальше. Капсула, которую обнять можно было только втроём таким детям, как она, крепко вцепившись руками, казалась большой и величественной. А возвышающийся внутри инопланетный гость не был похож на человека. Девочка медленно обходила его вокруг. Всматривалась в острые чёрные уши, строгое выражение лица и красные полоски на иглах, пока не сделала полный круг и остановилась. Уголки его глаз обводили насыщенные карминовые стрелки. Он напоминал земного ежа. Неожиданно существо открыло глаза. Большие, овальные они были направлены на девочку и пропитаны красным цветом. Ёж нахмурился. Вода чуть покачнула парня под воздействием его собственных движений. Девочка улыбнулась, наблюдая за поведением ежа. — Шедоу. Тебя так будем звать. Что думаешь? — блондинка ярко улыбнулась и немного наклонила голову набок. Цвет его глаз так отличался от её небесного оттенка радужки. Эксперимент никак не ответил. Он не пошевелился в ответ и не изменился в лице. — Меня зовут Мария, — представилась девочка. Шедоу пытался понять, что она делает со своими губами. Что это было? Оскалом? Угрозой? Парень ещё больше нахмурился. Марию это ничуть не испугало. Она только задорно хмыкнула. Ребёнок осторожно прижал к себе руку, решаясь на безумную идею, а после, так же медленно и наглядно, приложил руку к стеклу. Ладонь прилипла к холодной поверхности, обдавая тёплое тело лёгкой дрожью. Шедоу немного удивился. Зачем она это делает? Что это за существо стояло перед ним? Оно не собиралось проводить опыты? Парень взглянул на небольшую ручку, что припала к капсуле, и перевёл глаза на свою ладонь. Их пальцы, кости отличались. Сомневаясь, Тень прислонил свою ладонь к стеклу, соприкасаясь через барьер с девочкой руками. Казалось, что он мог даже почувствовать тепло её руки через слои непробиваемого ограждения. Странное ощущение наполнило грудь, его внутренности разгорались так быстро, что кровь по венам стала течь быстрее. — Можно?! Уже можно?! — Мария спряталась за медицинскую кушетку, то и дело выпрыгивая из-за неё. Рядом сидел Шедоу и многозначительно наблюдал за её ребячеством, смекнув, что Мария была детёнышем людей. Вокруг сновали учёные. Они стояли у рабочего аппарата, следили за сигналами мозга, которые шли по длинной тонкой линии, которая была закреплена у его висков. Руководил ими пухлый здоровый старик с длинными седыми усами, похожими на два надутых лимона. Шедоу не сопротивлялся, но и особого удовольствия от процесса не демонстрировал. Девочка похлопала старику большими глазами, ехидно натягивая улыбку. Морщины на лбу профессора разгладились, и тот широко махнул рукой: — Идите, Мария. Веселитесь. Его подчинённые стали снимать с инопланетянина всё, что успели налепить. Мария схватила Шедоу за кисть и побежала в сторону выхода под ласковую улыбку старшего. — Шедоу! Быстрее! — Мария весело смеялась и торопилась вперёд. Ёж мог бежать быстрее, но отчего-то не стал, тащась за девочкой хвостом. Прозрачный купол центрального отсека космической колонии «Ковчег» открывал невероятный вид на гигантский шар. Он был так близко, и казалось, что вот-вот станция может двинуться в его сторону, разбиться, в конце концов. Но в то же время ватные облака окутывали поверхность, закругляясь на краю. Водные участки наглядно не переходили границы, где была плодородная почва с зеленью и сыпался песок. Девочка подбежала ближе и приковалась к стеклу, как учёные — к монитору, разглядывая каждую мелочь, что попадалась на глаза. Шедоу медленно подошёл ближе. Этот шар действительно поражал разум, но откуда ему было знать, желает ли эта штука ему зла и что она из себя представляет? — Это Земля… — зачарованно прошептала Мария, не отводя удивительных голубых глаз. — Когда-нибудь… Я снова туда вернусь… — Зачем? — спросил инопланетянин. Мария ласково улыбнулась: — Потому что там есть небо, люди, милые животные, танцы. Там… — Мария обняла себя за плечи и закружилась на месте. — Я могу делать всё! Шедоу повернулся к девочке, всё так же не понимая её радости: — Но ты можешь тут. — Тут… — Мария опустила печальные глаза. Улыбка подсказывала, что всё не так просто. — Я очень хочу как там, понимаешь? Хочу снова выйти и танцевать. — Как это «танцевать»? — спросил Шедоу. Печаль спала с детского лица, и вновь заиграла её прежняя игривость. Девочка подошла ближе и взяла парня за руки. Шедоу нехотя доверился. Мария перемещалась по залу, странно двигаясь телом, поднимая и опуская руки. На очередном повороте её хватка ослабла, и подруга закружила на месте. Танец — это движения счастья. Когда тебе очень-очень хорошо. Но почему тогда, смотря на Марию, казалось, что танец — это способ прожить ещё раз ту радость, что она так берегла в своём сердце до сих пор? — Мария! — Шедоу сделал рывок вперёд и поймал танцовщицу за талию, когда её ослабевшие коленки подкосились. — Ш-шедоу… Спасибо… — прошептала подруга, натянув даже в такой ситуации улыбку. Что происходило с этим маленьким людским детёнышем? Почему она не играет, как все другие? Не бегает, как те мальчишки? Неужели её не научили? Мария в свои незначительные годы знакомила юного ежа с миром, что ей самой не был понятен. — Это ковш Большой Медведицы, — Мария вытянула руку и указательным пальцем, словно кистью, провела черту от одной звезды к другой. — Видишь. Если приглядеться, то у Мицара — второй звезды, есть парная звезда — Алькор. Здорово, да? Тут это видно лучше, чем с Земли! Шедоу заворожённо наблюдал за тем, как она рассказывала ему о звёздах, названия которым придумали люди. Звёзды — шаровые сгустки или другие планеты — все они находились далеко, смешивались в туманности и прочие галактики. — А это Кассиопея! — Мария указала уже на другое созвездие и прочертила невидимую букву из звёзд. — На «М» похоже, да? Но перевёрнутую. Совсем как моя первая буква! Шедоу повернул голову к девочке. Профессор рассказывал, что даже звёзды конечны. Но почему они вдруг должны исчезнуть? Почему не могут существовать вечно? Почему эта девочка всегда наблюдала за звёздами с таким неподдельным восхищением, хотя могла их видеть постоянно? — Она больна, Шедоу, — усы учёного с трудом покачивались, уведомляя об этом инопланетянина. Шедоу вздрогнул всем телом и совсем не от тяжёлой руки профессора. Это было нечто другое. Рядом подруги не было. Он стоял один с мужчиной в палате, где недавно проводились очередные анализы. — Я не понимаю, профессор… Мужчина опустил тяжёлые веки и смахнул влажность с глаз: — Именно поэтому ты и появился на свет. Ты — Совершенная Форма Жизни, если ты не спасёшь её… То больше никто не сможет. Горло как будто набухло, и слюна не помогала смачивать его. Дышать стало тяжело. Эмоции волной накрыли по самую голову, но парень не позволял себе выпускать эту боль наружу. Смысл его рождения. Смысл его создания. Всё ради неё. Помыслить страшно, что будет, если в один момент Марии нигде не будет. Не имея понятия, что такое смерть, он мог только ощущать, как медленно её нежный цветок вянет на его руках. — Смотри! Это фильм! — девочка поставила кассету в проигрыватель, и чёрно-белая картинка начала прокручиваться на экране. — Ч-что это? — опешил Шедоу. Обычно на мониторах он видел цифры, а тут… — Они запихнули в коробку людей?.. — Что? — Мария прыснула от смеха, а потом звонко рассмеялась. — Нет, конечно! Это называется телевизор! Сейчас мы смотрим мой любимый фильм «Когда остановилась Земля»! Смотри! Ну же! Шедоу попятился назад, не желая смотреть на то, как внутри коробки живут люди, ещё и чёрно-белые. За что же с ними так жестоко?! — Шедоу! — Мария расхохоталась пуще прежнего и стала тянуть друга обратно к экрану. — Они ненастоящие! Давай! Мы и сами когда-нибудь снимем фильм! Шедоу поморщился: — Тебя не поместят… В этот телевизор? Мария терпеливо улыбнулась и насильно посадила друга рядом, вручив ему целую миску сладкой кукурузы: — Конечно нет. Иногда на экране появлялось подобие инопланетян. Совсем как он. Будучи в людском мире, который теперь парень мог видеть на своеобразной картинке, Шедоу невольно представлял, сможет ли он адаптироваться к Земле, и смогут ли земляне принять его. — Вот и всё, — профессор Джеральд поднялся и осмотрел ежа. — Эти кольца будут сдерживать твою силу. А ботинки помогут тебе использовать свои таланты эффективнее. — Невероятно, дедушка, — Мария ни на секунду не спускала глаз с разработки своего старика. Обувь, которая обладала рядом функций, наделяла Шедоу новым статусом. — Да ты теперь супергерой. Ёж закатил глаза. Плохой из него супергерой. А вот кое-что действительно важное их ожидало прямо сейчас. Парень схватил девушку под руку и опробовал новинку. — Быстрее! — Шедоу потянул за собой Марию, торопясь в Центральный отсек. Его новая обувь, разработанная лично профессором Джеральдом, придавала уверенности. С ней он не только бегал быстрее, но ещё мог защитить Марию в полной мере. — Шедоу! — Мария старательно пыталась приглушить в себе смех и хотя бы немного сэкономить воздух в лёгких. — Подожди немного! Пожалуйста! — Мария! — профессор Джеральд выбежал вслед за ребятами, раздаваясь в громыхающем хохоте. — Будь осторожна! — Хорошо, дедушка! — девочка помахала ему на прощание и скрылась за поворотом коридора. Скоро уже должен наступить отбой в колонии. Все собирались ложиться спать, заканчивались последние обследования и эксперименты, которые Шедоу стойко выносил. Он был готов вынести и больше, но внутреннее тёплое чувство заставляло проводить с подругой больше времени, и Тень охотно соглашался на этот зов. Просторное помещение открыло обзор на всю красоту Земли за её пределами. Яркие белоснежные звёзды проносились над головой, оставляя после себя только исчезающий шлейф. В глазах Марии отразились десятки этих звёзд, но те были от большого счастья. Девочка ещё не успела отдышаться. Её грудь тяжело подымалась, а сбивчивое дыхание иногда прерывалось на большой вздох и выдох. — Э-это… Просто невероятно! — Последний раз такой звездопад наблюдался десять лет назад, — гордо проинформировал Шедоу. Мария шагнула вперёд медленно, боясь спугнуть момент: — Как много я желаний могу загадать… — Сколько угодно. Это было очень мило со стороны друга. Мария нежно улыбнулась ему, облокотившись руками на стекло, чтобы отдышаться: — Мне… Нужно лишь одно. Мария скрестила пальцы и прижала ладони к губам, нашёптывая чудесному явлению своё желание. Парень стоял рядом и наблюдал за этим особенным ритуалом. А когда она снова подняла глаза, обращая свой невинный лик их сиянию, Шедоу, подняв голову, ожидал, что девочка возьмёт и просто поделится своей тайной. — Вот бы… — она опустила голову. Чуть сжалась, а потом снова вытянулась, отводя неприятное наваждение. — Ты был счастлив. — Это твоё желание? — спросил Шедоу, посчитав, что оно давным-давно исполнилось. — Нет. Это просьба, — Мария повернула голову к ежу. Девочка одарила близкого друга теплом. — Будь счастлив, Шедоу, — а потом задорно ухмыльнулась, скаля зубы, и заехидничала: — А желание я тебе не расскажу! Иначе не сбудется. Парень подловил её игру и высокомерно выпятил грудь: — Людские выдумки. Возможно. Желание, имена, названия. Всё это было нужно людям. Они вешали ярлыки везде, куда только могли. Даже учёные колонии частенько смотрели на Шедоу не больше, чем на инопланетянина, кем он для них являлся. — А ты что загадал? — Мария по-дружески толкнула ежа в плечо. Шедоу открыл рот, собираясь что-то сказать, но задумался и замолчал. Парень повернулся к космическому небосводу, провожая уходящие звёзды, и сиплым голосом произнёс: — Это секрет, а то не сбудется. Мария долго его изучала. Иногда он мог вести себя совсем как взрослый. Такой же мрачный и закрытый. — Пойдём, — прыснула блондинка и, оттолкнувшись от места, направилась к выходу. — Сейчас покажу тебе самые настоящие людские выдумки на телевизоре… Колени снова подломились. Взгляд опустел, и Мария вот-вот могла столкнуться с металлической жёсткой поверхностью пола. В ту же секунду Шедоу возник рядом. Красный хвост растворялся в воздухе, словно языки пламени. Парень осторожно придержал слабое лёгкое тело над полом и помог встать. Мария придерживала голову, бледное лицо едва менялось. — Мария, тебе нужно быть осторожнее. — Да, я помню, — тонкие туфельки нашли равновесие и, как осиновый лист, что вот-вот мог сорваться, придерживали всю остальную часть тела. Корабль загромыхал. Затрясся, словно бы что-то ударилось о корпус космической станции. Шедоу сам не сразу смог устоять на твёрдой поверхности, что уж говорить про болеющую подругу, которая камнем падала вниз. Ёж испуганно ринулся вперёд и успел поймать девочку. — Спасибо… Шедоу… Красные вспышки тревоги вместе с неприятными переливами во тьму сопровождались громкими сигналами. — Авария?.. — спросила Мария, поднимаясь на ноги. Шедоу ничего не ответил. Чуйка ему подсказывала, что ситуация хуже прилетевшего метеорита. Дверь распахнул профессор Джеральд Роботник. Взгляд его был испуганный, торопливый. Усы подрагивали от беспокойства, а сам старик тяжело переводил дыхание. — Мария! Шедоу! Быстрее! Бегите к спасательным капсулам! — Дедушка?.. — взгляд Марии померк в открытом ужасе происходящего. — Быстрее! Времени нет! Я их отвлеку! — это как будто адресовалось лично Шедоу. Он должен был сделать всё, чтобы спасти Марию. Ёж взял подругу за руку и побежал в сторону капсул. Позади забасили чьи-то незнакомые грубые голоса. Профессор ринулся в их сторону и криками увлёк за собой. Коридоры пропитывались криками, воплями и разрывающимися выстрелами тяжёлого огнестрельного оружия. Неизвестные люди ворвались внутрь, беспощадно разбирались со всеми, кто попадался им на глаза. — Шедоу! Пожалуйста! — Мария была не в силах бежать. Вот-вот она снова могла потерять сознание, о чём старалась сказать Тени. Прямо перед ними пробежали люди в белых халатах, в надежде скрыться от преследования GUN. Шедоу резко сменил маршрут, и Мария обессиленно побежала за ним. Ноги снова путались. Криво их ставя, девочка грозилась в конечном счёте о них споткнуться. — Шедоу! — Эй, а ну стоять! — на друзей выскочил вооружённый человек с большой пушкой. Направленное на них дуло стало неоспоримым сигналом для ежа. Мария запнулась на следующем шаге, и Шедоу ловко успел её поймать. Выстрелы ударились об пол, о стены и могли задеть девочку. Шедоу так разгневало это, что ёж взметнулся в воздух и ударил противника, выбив оружие. Мужчина упал назад и заскулил. Шедоу ускорился. Бег сменился скольжением, которое оказалось эффективнее. Мария вжалась в парня, спрятав личико у него на груди. Совершенная Форма Жизни добавил скорости. Небольшая комната с капсулой для аварийного запуска прямо на Землю стояла совершенно нетронутая и как будто ожидающая этого звёздного часа. Шедоу ударил по дверному замку. Система заискрилась и сломалась, не позволяя больше покинуть помещение. Мария сжалась. Шедоу прижал подругу ближе и подошёл к аварийной камере, рядом с которой поставил девочку. Позади продолжалось безумие, которое так внезапно принесли к ним чужие и агрессивные люди с Земли. У Марии тряслись руки от страха, и знакомо наворачивались слёзы на глазах. Ёж очень быстро пробегал пальцами по пульту управления, задавал точные координаты и подготавливал капсулу к запуску. Сердце болезненно пропускало удары и заставляло девочку содрогнуться, скорчиться. — Шедоу… Друг обернулся и испугался, подбежал, чтобы придержать блондинку: — Мария! Она подняла глаза на капсулу, что стояла прямо за спиной Шедоу. Их последняя надежда на спасение, шанс на жизнь. — Шедоу… Прости… — Мария опустила глаза и резко толкнула друга внутрь. Шедоу не сразу смог опомниться, нелепо прижавшись к стенке капсулы. Мария бросилась к пульту и нажала большую кнопку, ноги не выдержали тяжёлого тела, и подруга упала на командную систему, придерживая своё тело только за счет неё. На лице красовалась выбитая из сил, довольная ухмылка, смешанная с неподдельным ужасом. Шедоу постепенно начал осознавать ситуацию, поднялся на ноги и коснулся стекла: — Мария… Мария! Отпусти меня! — Это ведь не должно быть сложно… — утешала себя девочка, неуверенно нажимая на кнопки. — Быстро открывайте! Иначе мы взорвём дверь! — раздались угрожающие крики из коридора. У Шедоу всё тело похолодело. Нет… Они уже добрались сюда. Когда? Как? — Мария! Мария, ты не справишься! Открой! Ты должна открыть! — Совершенная Форма Жизни безрезультатно пытался разбить это проклятое стекло, которое никак ему не поддавалось. Мария игнорировала всё вокруг, ей нужно было оставаться решительной в своих действиях, хоть и сама сильно вспотела, что уж там говорить про то, что она тяжело держалась на ногах. — Мария! Мария! Сверху воздух освободился наружу, подготавливая капсулу к немедленному запуску. Шедоу начал сильно паниковать. Горло застонало от тяжелого камня, что не позволял ему кричать. Беспомощность убивала. Он не хотел улетать на Землю, не сумев спасти дорогого человека. Руки непривычно ослабли и опустились в безнадёжности текущей ситуации, в которую Шедоу не хотелось верить. Горячая слеза прокатилась по щеке, иголки встали торчком. Времени было мало, как будто кто-то запустил тайминг, а он уже потратил больше половины отведённого времени. Раздался взрыв. — Мария! Мария! — парень снова прильнул к стеклу. Крепко сжав кулаки, Шедоу в отчаянии разбивал о него костяшки. Глаза впервые наливались горячими слезами, суженные зрачки дрожали от ужаса. Выстрел поразил тело девочки. Мария согнулась. Красные сгустки крови окропили клавиши. Мария теряла сознание и вот-вот должна была упасть на пол, но окаменевшие пальцы держались за металлическое основание. Небесный взгляд безвозвратно угасал. По губам прокатилась кровавая дорожка. Подруга со всей оставшейся силой нажала на последнюю кнопку. Работники GUN исчезли за мгновение, уже совершив лишь одно непоправимое для Шедоу действие. Слабое тело рухнуло на пол. Медленно глаза посерели, зрачок терял свой блеск. Застывшие пальцы потянулись к Шедоу. — Нет! Мария! Мария! — кричать больше смысла не было. Но Шедоу срывал голос, поглощённый всхлипами, и был готов до хруста костей ломать это стекло. — Шедоу… Мое желание… Дай людям… Ещё один шанс… — из-под одежды расплывалась кровавая лужа, погружая хозяйку в неотвратимый, вечный сон. Тело не вздымалось, как раньше, её смех навсегда замолк. Улыбка, которая украшала детское лицо, никогда не появится снова. — Не-е-е-ет! Мария! Пожалуйста! — наблюдая за угасанием жизни, Шедоу ощутил невероятную, переполняющую боль, которую невозможно было сравнить с чем-то ещё. Насколько сильна была любовь внутри него, настолько и раздирающим оказалось чувство потери. Капсула тронулась с места и покинула колонию «Ковчег», падая на планету Земля, откуда беда и пришла.

***

— Когда я оказался на Земле, люди из чувства страха ввели меня в состояние сна на пятьдесят лет, даже не позволив поскорбеть о её смерти, — Шедоу сильно отличался сейчас от прошлого. — Это была глупая ошибка. Парень скрестил руки на груди и поднял на Эми взгляд. Девушка необычайно притихла. Но эта тишина оказалась ложной. Эми буквально захлёбывалась в своих слезах. — Это… Самое трогательное, что я слышала! — так громко и сильно Роуз ещё не плакала за весь просмотр. Шедоу пошатнулся от такой неожиданности, но быстро вернулся в норму: — Это романтика? — Нет… Шмыг… Не совсем… — всё ещё плача, мобианка безжалостно протирала горящие щёки. — Дружба и Любовь часто могут показаться очень похожими. Есть ещё море разных похожих чувств, но у вас, кажется, была дружба. Как же глупо это звучит от той, кто больше всего в этих понятиях запутался. Чему она могла научить или что могла подсказать, если с собой разобраться была не в состоянии? Роуз, как плохой художник, учит рисовать того, кто вообще ни разу карандаш в руке не держал. — Я и сама не знаю, что такое любовь… Всю жизнь одна была, потому что любила Соника, а теперь боюсь… Что ты… — внезапное откровение Эми прервалось, грустные опущенные глаза поднялись и удивлённо уставились на парня. Девушка как будто на минуту отключилась, повернулась к телевизору, как ни в чём не бывало. Сцена расставания показалась ежихе такой трогательной, что она снова погрузилась в слёзы. — Ты должен это посмотреть, Шедоу! Сейчас будет кульминация, она расстанется со своим бывшим! Парень не сводил внимательных глаз с облика Эми. Аккуратные и нежные её черты с мягкими розовыми иглами, закруглёнными ушками и большими искренними глазами снова и снова наполнялись слезами. Не от фильма, а от собственной накопившейся боли. Осторожно волосы пожелтели, мобианка снова превратилась в живую копию Марии. «Будь счастлив, Шедоу!» Для него не было большего счастья, чем исполнить её мечту. Дать людям тот самый второй шанс, где они могли избежать катастрофы, избежать смерти. Но сейчас снова это странное чувство, но совсем другое тлело где-то у живота. Если верить словам Роуз, то её любовь была не менее мучительной, чем трагедия в жизни Шедоу. Будучи дополнением Соника, Эми так и не смогла увидеть от него то, чего желала, как и заставить себя прекратить везде за ним следовать хвостиком. Это любовь, у которой никогда не будет ответа. Она может доставаться кому угодно, но ежиха будет единственной, кому Соник добавит масла в огонь объятиями и добрыми словами. Когда на самом же деле любовь — это когда нет цветка прекраснее, чем она. Когда не её мечты становятся твоими, а она сама становится сбывшейся мечтой. Когда хочется быть ближе, чем вы уже есть. Роуз посвятила свою жизнь тому, кто оказался главной причиной её многолетних страданий, схожих с тем, как медленно что-то разрывается в клочья. Эми смеялась, плакала и удивлялась, активно поддерживала или ругала персонажей цветного кино. Спектр эмоций так быстро менялся, что уследить за ним было сложно. Эми била ногами по креслу от радости или готова была рухнуть от разочарования, хотя много раз видела этот фильм. Волосы снова приобрели более чёткую структуру и превратились в розовые иглы. Глаза набились салатовым оттенком, красное платье заструилось, пока на руках возникли знакомые перчатки и золотые кольца. Эми Роуз не была Марией, она оставалась той самой розовой ежихой, что была вспыльчивой, эмоциональной, но невероятно доброй и восприимчивой. На щеках Шедоу загорелся еле видный румянец. — Смотри! Это самый романтичный момент! — Эми указала пальцем на экран. Герой кино взял руку девушки и медленно притянул её к губам. Композиция остановилась на прикрытых глазах, которые в корень отличались от открытого смущения шатенки. — Тем не менее, ей он не нужен, — вставил и свои пять копеек чёрный ёж, облокотившись на спинку кресла. Рот исказился в почти прозрачной улыбке.