15. Конец и начало
25 апреля 2026 г., 18:55
Тот вечер в Хэмпстеде не выходил у Гермионы из головы. Как и мужчина, который её сопровождал. Ситуации, в которых между ними возникало напряжение, участились. Она не знала, чувствовал ли это Северус Снейп, но даже он должен был замечать, что их отношения вышли на новый уровень.
Снова и снова она вспоминала, как он смотрел на неё в церкви. И как они стояли друг напротив друга в свете уличных фонарей — довольно близко, как Гермиона поняла уже потом. И ещё она думала о той мелодии.
Она напевала её в Норе, когда проводила там второй день рождественских каникул с Гарри и семьей Уизли. Гарри узнал мелодию, но тоже не мог вспомнить, откуда она. И тут до Гермионы дошло. А когда она испуганно взглянула на Гарри, по его лицу поняла: его осенило то же самое. Они слышали эту песню в Годриковой Впадине, в тот сочельник, когда навещали могилу родителей Гарри.
Потом они обнялись прямо у кухонной раковины в Норе. Зашёл Рон, возмутился, почему это он не получает порцию нежностей, и они втянули его в объятия. Гермиону накрыло воспоминаниями о тех месяцах, что они втроём искали крестражи. И обо всех годах в Хогвартсе. Она была так благодарна за этих двоих парней. Мужчин! Болванов. Героев. Ее лучших друзей.
Гермиона знала: с ними она никогда не останется действительно одна.
И всё же ей хотелось чего-то ещё. Того, что было у Гарри и Джинни. И сейчас, в этот самый момент, ей хотелось этого с Северусом Снейпом. Как бы странно это ни звучало.
— И чем он сейчас занят?
Голос Виолет вырвал Гермиону из задумчивости. Подруга встретила Рождество в Нью-Йорке, но вернулась в Лондон на дни до Нового года. Девушки обменялись подарками в доме Гарри на площади Гриммо, а потом приготовили небольшой запоздалый рождественский ужин. И сейчас Виолет ставила на стол десерт.
— М-м? — рассеянно отозвалась Гермиона.
— Северус. У тебя в мыслях. Что он там делает?
— О Мерлин, — вздохнула Гермиона. — Это так заметно?
Виолет усмехнулась. — Только если очень хорошо тебя знать.
Гермиона не рассказывала ей о том вечере со Снейпом в Хэмпстеде — о церкви, о прогулке по снегу. Она хотела сохранить это воспоминание как сокровище. Наверное, ещё и потому, что не хотела слушать от Виолет упрёки в трусости — ведь она так и не поцеловала Снейпа. Разумеется, с тех пор она сотни раз спрашивала себя, не стоило ли проявить инициативу. Но она сомневалась, что когда-нибудь решится на это без однозначного сигнала с его стороны. А ситуация между ними была настолько запутанной, что она не была уверена, распознает ли такой сигнал вообще.
Каким бы идеальным ни был поцелуй в снегу в канун Рождества, риск получить отказ был слишком велик. Поэтому у неё осталось хотя бы воспоминание о прекрасном мгновении.
— Что наденешь? — спросила Виолет, видимо, поняв, что ответа не дождётся. — На новогоднюю вечеринку.
Ах да. Новогодняя вечеринка в Хогвартсе. Гермиона никогда не встречала Новый год в замке, но Минерва сердечно её пригласила, и, раз уж Гарри проводил ночь с Джинни в Уорикшире, а Виолет собиралась на вечеринку в Нью-Йорке, Гермиона с благодарностью согласилась.
— Понятия не имею, — ответила она. — Что-нибудь.
— Что-нибудь? — Виолет уставилась на неё в ужасе. — Если это «что-нибудь» не блестит, не подчёркивает фигуру и не открывает достаточно кожи, то я предпочту, чтобы ты пошла голой!
Гермиона выпрямилась и расхохоталась. Интересно, откуда подруга берёт такие выражения?
— Голой я точно не пойду, в этом ты можешь не сомневаться. Но про наряд я действительно пока не думала. Подберу что-нибудь праздничное, не волнуйся.
— Нет, я волнуюсь, потому что тебе нужно произвести фурор.
— Виолет, я…
— Эй, эй, соберись! — Виолет пощёлкала пальцами у неё перед носом. — Северус Снейп — мужчина, ясно? Да, согласна, специфический, но мужчина. И в нём что-то откликнется, если ты наденешь что-то сексуальное, понимаешь?
Гермиона сжала губы. — Понимаю. Но надевать «что-то сексуальное» я не буду, Ви, это не я.
— Верно. — Мракоборец зачерпнула ложкой рождественский пудинг. — Нужно элегантное. Но с изюминкой. Можно заглянуть в твой шкаф?
— Нет, в мой шкаф ты не заглянешь.
— Ладно, тогда идём по магазинам.
Гермиона вздохнула. — А как насчёт платья, в котором я была на свадьбе Флёр и Билла? — спросила она.
— Это то, красное?
Гермиона кивнула и отправила в рот ложку пудинга.
— Красивое, — сказала Виолет. — Но новогоднего блеска ему не хватает.
Гермиона задумалась. — Я могла бы модифицировать его магией. Всё равно я бы его больше не надела, воспоминания у этого платья… не самые лучшие.
— Отлично! Покажешь результат до того, как наденешь?
— Ого. — Гермиона округлила глаза. — Ты правда боишься, что я опозорюсь?
— Я просто хочу, чтобы твоя красота засияла!
— Другими словами, ты боишься, что я опозорюсь!
Виолет энергично закивала.
— Да! Твой профессор должен лишиться дара речи, когда тебя увидит. А когда уединится у себя в спальне — пусть у него будут самые неприличные мысли!
— О Мерлин…
*
Последние дни года Гермиона хотела посвятить работе над зельем. Вернее, над идеей зелья, потому что она не продвинулась дальше ни на шаг. На столе в её маленьком кабинете громоздились бесчисленные пергаменты, исписанные мыслями, наблюдениями, вопросами. Но чем больше записей она делала, тем дальше, казалось, уходила от решения. Она подумывала обратиться за советом к какому-нибудь именитому зельевару. Однако лучший из всех, кого она знала, был Снейп. А вторая по мастерству — Стелла Виридиан. Привлекать последнюю не хотелось по целому ряду причин. После конференции в Уэльсе у неё остались контакты нескольких других мастеров зелий, но работать над таким сложным составом, не объясняя, для кого и зачем он предназначен, было невозможно. Так что и этот вариант отпадал. Гермиона сгребла записи в кучу, засунула обратно в ящик и с досадой захлопнула его. Взглянув на часы, она обнаружила, что провела в раздумьях три часа. Было уже за десять, она устала, но всё ещё хотела сделать хоть что-то полезное. Тут она вспомнила про новогоднюю вечеринку и просьбу Виолет: непременно надеть что-нибудь эффектное. Гермиона усмехнулась. Если с зельем не выходит, можно хотя бы заняться платьем. Она потянулась, вышла из кабинета и бросила взгляд на дверь Снейпа. В его кабинете не горел свет — время позднее, да и каникулы, не обязательно торчать здесь, если можно с удобством устроиться в собственных покоях. Она скучала по их почти ежедневным встречам, по перепалкам в кладовой, где напряжение между ними ощущалось особенно остро. Гермиона покинула подземелья и побрела по пустым коридорам Хогвартса. Когда она ступила на первую ступеньку лестницы, ведущей на верхние этажи, внизу лязгнул, открываясь, входной портал. В холл вошёл Северус Снейп. И как всегда при виде его, Гермиона слегка вздрогнула. Снейп, кажется, краем глаза заметил, что он не один — поднял голову и, узнав её, замер. Гермиона улыбнулась и помахала рукой. Снейп кивнул в ответ. Они не виделись с того самого вечера в церкви. Гермиона задумалась, откуда он идёт, но ничего необычного в этом не было — он частенько бродил по замку в такое время. Снейп снова двинулся в сторону подземелий, Гермиона продолжила подниматься по лестнице. Ей вдруг ещё сильнее захотелось заняться улучшением платья для новогодней ночи.*
К нервному узлу в животе, возникавшему при мысли о скорой встрече со Снейпом, Гермиона уже привыкла. Особенно сильно он давал о себе знать, когда она спускалась в подземелья или шла в Большой зал. Это была странная смесь напряжения и предвкушения. Вот и этим утром она с трепетом в груди опустилась на стул рядом со Снейпом. Коллеги ответили на её утреннее приветствие кто «доброе утро», кто просто «доброе». Все, кроме Снейпа. Поначалу он вообще ничего не говорил, потом это «ничего» сменилось пассивно-агрессивным «мисс Грейнджер» и, наконец, насмешливым «профессор». На «профессоре» он и остановился, но интонация со временем изменилась. Теперь это слово звучало нейтрально, а иногда, как сегодня, почти мягко. Гермиона улыбнулась ему, но ничего не сказала, потянувшись за тостом и джемом. — Как прошло у Малфоев? — донеслось до неё. У Малфоев? — Очень хорошо, — ответил Снейп. Хорошо?! — А как поживает ваша семья? — спросил Снейп, обращаясь к директрисе. — Хорошо. Мои племянники и племянницы так хорошо воспитаны, что я искренне сомневаюсь в их родстве с Робертом и Малкольмом. Снейп издал короткий смешок. Гермиона изо всех сил старалась не подавать виду, что жадно ловит каждое слово. Роберт и Малкольм, должно быть, братья Минервы. Но не это заставило её насторожиться. А разговор о Малфоях. Она снова осознала, как мало знает о Северусе Снейпе. О его личной жизни, не считая истории жизни. — Вы были у Малфоев? — спросила она как бы невзначай, намазывая джем на тост. — Да, — отозвался Снейп после короткой паузы. — Они всегда устраивали небольшую вечеринку между Рождеством и Новым годом. По крайней мере, так было раньше. А теперь, когда Люциус отбыл наказание, они возрождают эту традицию. Люциусу Малфою не пришлось отправляться в Азкабан — и он был обязан этим не столько своим связям, сколько усилиям своей жены. Вместо этого последние годы он помогал Министерству выслеживать беглых Пожирателей. На редкость мягкое наказание за его преступления. — Выкладывайте, мисс Грейнджер, — сказал Снейп. Гермиона откусила тост и вопросительно взглянула на него. — М-м? — Ваши вопросы. Они у вас есть. — Нет... то есть... я не знала, что... — Что? Что у меня есть личная жизнь? Друзья? — Вы друзья? Снейп закатил глаза. — Да. — Давно? — Да! С перерывом. Предательство — серьёзное испытание для любых отношений. Гермиона не знала, что на это ответить, поэтому просто кивнула и вернулась к тосту с джемом. — Как поживает Драко? — спросила она спустя мгновение. — Вам правда интересно? — Иначе бы не спрашивала. Снейп, кажется, не поверил, но всё же ответил: — У него всё хорошо. Гермиона кивнула. — Прекрасно. Она говорила искренне. Но не была уверена, поверил ли он. Остаток завтрака они провели в молчании.*
В следующий раз Гермиона вновь столкнулась со Снейпом, и на этот раз виновата была она — влетела в кладовую на приличной скорости, не ожидая там никого застать. Потирая ушибленный нос, она вынуждена была признать, что Виолет, чёрт возьми, была права: Снейп отлично пах! — Можно подумать, вы делаете это нарочно, — прокомментировал он столкновение. — У вас просто талант внезапно материализоваться из ниоткуда, — парировала Гермиона. — Я была здесь минуту назад, просто заглянула к себе в кабинет. — А я-то удивился, почему дверь открыта, а вас нет. Вам стоило бы знать, что оставлять кладовую без присмотра неразумно. — Каникулы же, — напомнила Гермиона. — Не для Пивза. Вы удивитесь, что способен вытворить полтергейст с зельями. — Похоже, это занятная история. — Гермиона усмехнулась. — Я вся во внимании. — В другой раз, пожалуй, — отозвался Снейп, которому воспоминания, судя по всему, удовольствия не доставляли. — Как скажете. Кстати, о каникулах: на Новый год в Хогвартсе будут ученики? — Нет, в этом году нет. Замок полностью в нашем распоряжении. В распоряжении профессоров. — М-м, — протянула Гермиона, — звучит заманчиво. — Заманчиво? — Снейп приподнял бровь и с интересом посмотрел на неё. — Чтобы сделать что? Мерлин, и что ей теперь отвечать? Чтобы заняться сексом с ним в одной из пустующих аудиторий? В кладовой? — Э-э-э, — выдавила она, лишь бы не ляпнуть что-нибудь из того, что пронеслось в голове. — Ну, например, чтобы прогуляться в пижаме до библиотеки. Взгляд Снейпа сделался почти сочувствующим. — Это самое дерзкое, что приходит в голову Гермионе Грейнджер? Серьёзно? Гермиона открыла рот, но ничего остроумного в голову не пришло. Вернее, пришло, но вслух такое не произносят. — Что ж, — Снейп скользнул мимо неё, увлекая за собой тот самый едва уловимый, но узнаваемый аромат, — желаю вам приятно провести время.*
В новогоднюю ночь Гермиона взглянула на себя в зеркало и одобрительно кивнула. Красное платье стало чёрным. Она немного укоротила его, а лишнюю ткань пришила обратно к подолу — точнее, это сделала её палочка. Знание бытовых чар Молли Уизли определённо пошло на пользу. Бретельки она тоже убрала, пустив ткань на отделку верха. Платье стало открытым, но за счёт оборок не выглядело вызывающе. Гермиона улыбнулась своему отражению. Она делала это слишком редко. Она не Виолет Вандштейн, но и дурнушкой её не назовёшь. Особенно в этом платье! Чего-то не хватало. Какой-то изюминки. И тут её осенило. Она провела палочкой над платьем, и в тот же миг по ткани рассыпались крошечные сверкающие звёздочки. Если это не новогодний гламур, то что тогда? Бросив последний взгляд в зеркало, она вышла из покоев. Нервная дрожь в животе была сильнее, чем когда-либо. Без Виолет она бы просто пошла на вечеринку. Но теперь думала о каждом пустяке. Не слишком ли вызывающе? Заметит ли Снейп вообще? Или подумает, что она надела это платье ради него? Идти было недалеко — вечеринка проходила в кабинете директрисы. И это оказалось правильным решением! Рождественский вечер в учительской был тёплым и уютным, но декор в кабинете МакГонагалл выглядел по-настоящему элегантно. Он напоминал Святочный бал на четвёртом курсе, хотя зал для одного преподавательского состава был бы слишком велик. С потолка свисали не ледяные сосульки, а серебристые гирлянды. На некоторых портретах красовались праздничные колпаки, повсюду были закуски и парящие подносы с напитками. Большинство профессоров уже собрались, но Снейпа нигде не было видно. Гермиона нервно теребила подол платья. — Дорогая моя, позвольте заметить, вы выглядите бесподобно! — Профессор Стебль подошла к ней, сияя улыбкой. — О, спасибо! — Но, кажется, вы не очень-то рады. — О... — По крайней мере, вид у вас очень напряжённый. — Я... переживаю, не переборщила ли я с платьем? — Переборщили? — Тут перед ней возникла и МакГонагалл. На ней было праздничное элегантное платье тёмно-зелёного цвета с серебряной вышивкой. — Только потому, что вы работаете с кучей старух, с которых песок сыплется, не значит, что нужно отказывать себе в красивом наряде. Вы выглядите потрясающе. Наслаждайтесь вечером — это приказ! Гермиона рассмеялась. — Хорошо. Спасибо, Минерва! Она прошла с двумя ведьмами к небольшому фуршету и с удовольствием слушала их забавные истории с уроков. Когда она заметила Снейпа, то едва не подавилась канапе. Должно быть, он вошёл, пока она болтала с Минервой и Помоной. Теперь он стоял у портрета Альбуса Дамблдора, который что-то оживлённо ему вещал. На Снейпе был чёрный сюртук, как обычно, но, казалось, из более дорогой ткани. Гермиона снова уткнулась в закуски — подойти к нему у неё не хватало смелости. Они умудрились почти весь вечер избегать друг друга. Не то чтобы игнорировать — просто оказывались именно там, где другого не было. В какой-то момент — Филиус Флитвик как раз закончил играть весёлую мелодию на скрипке — они вдруг оказались рядом. Гермиона не поняла, как это вышло. Наверное, Хагрид просто загораживал его. Но Хагрид отошёл промокнуть пятно на своём огромном цветастом галстуке, и они остались вдвоём. Гермиона так стиснула бокал, что испугалась — сейчас лопнет. До чего же глупо! На ней потрясающее платье, и будет обидно не дать мужчине, который ей нравится, это оценить. — Ну как? — спросила она наконец, не придумав ничего лучше. — Мне идёт чёрный? О Мерлин, можно ли ляпнуть что-то ещё более бестактное?! — Простите? — Ну... это единственная чёрная вещь в моём гардеробе. Наверное, непривычно смотреть. Снейп задумался на мгновение. — Контраст был бы сильнее, если бы я не видел вас годами в чёрной школьной форме. О. Мой. Бог. Из всех безумных разговоров со Снейпом этот был самым неловким. — Вы правы, — ответила Гермиона, чувствуя, как горят щёки. — Школьная форма! Она была чёрной. Она задавалась вопросом, кто из них двоих хуже справляется с этим разговором. Мужчина, который знает, как говорить с женщиной в коктейльном платье, не заставлял бы её так мучиться, но она сама это выбрала. — Вы выглядите... празднично, — сказал Снейп, видимо, заметив её неловкость. — Спасибо, — быстро отозвалась Гермиона, хотя не была уверена, комплимент ли это. — Платье изначально было красным, — продолжила она. — И фасон был другой. Я надевала его на свадьбу Флёр Делакур и Билла Уизли. Когда Пожиратели захватили Министерство. Выбросить не могла, но и носить больше не хотелось. Годами оно пролежало в моей бездонной сумке. — Она сглотнула. — Простите, понятия не имею, зачем я вам это рассказываю. Она не смотрела на Снейпа, но слышала, как он глубоко выдохнул. — Может, это дурная примета — надевать его сегодня, — тихо закончила Гермиона. — Или, — так же тихо отозвался Снейп, — это примета к добру. Ведь с вами тогда ничего не случилось, верно? Гермиона посмотрела на него и улыбнулась. — Да, возможно. Звон бокала заставил их прервать зрительный контакт. — Прошу минуточку внимания, — сказала МакГонагалл с бокалом в руке. — Прежде чем год подойдёт к концу, я хочу произнести тост. За человека, который возненавидит меня за это. Все головы повернулись в сторону Снейпа. Он развернулся было к выходу, но Хагрид внезапно возник прямо у него за спиной, преграждая путь. Гермиона с трудом сдержала смех. — Северус, не буду тебя мучить, поэтому коротко, — продолжила МакГонагалл. — Позади у всех нас тяжёлые годы, и ещё два года назад было неясно, увидим ли мы тебя снова бродящим по коридорам Хогвартса. То, что ты здесь и у нас снова есть возможность злиться на тебя за твой скверный характер и упрямство — это подарок. Может, не для тебя, но для нас. — Для большинства из нас, — вставила мадам Хуч. По кабинету прокатился смех. — Для большинства из нас, — поправилась МакГонагалл, — включая Роланду, у которой наконец-то снова есть с кем спорить. — Ты обещала коротко, Минерва, — проворчал Снейп. — Верно. Хорошо, что ты здесь, Северус. Блеск в глазах директрисы говорил о том, что под «здесь» она подразумевает не только Хогвартс. Челюсти Снейпа сжались, потом он кивнул МакГонагалл. — Браво! — воскликнул профессор Флитвик, поднимая бокал. Остальные профессора последовали его примеру. — А теперь все на Астрономическую башню! — объявила МакГонагалл. — Аврора кое-что приготовила! Профессора потянулись к выходу, болтая, смеясь, с бокалами в руках. Гермиона пристроилась к Хагриду, который заставлял винтовую лестницу опасно дрожать под своей тяжестью. На открытом воздухе было холодно. Гермиона поёжилась, прикрывая плечи, и наложила согревающие чары. Вот так-то лучше! Нервное напряжение в животе достигло пика. Но дело было не только в Северусе Снейпе. Она никогда особенно не любила Новый год. Сколько себя помнила, в этот вечер её всегда накрывало меланхолией, сколько бы ни менялась жизнь. В детстве, во время войны, после неё — мысли были разными, но чувство почти всегда одним и тем же. Страх перед неизвестностью, смесь облегчения и печали от того, что очередной год остался позади. Но сейчас её терзала прежде всего неизвестность. Стать профессором Хогвартса — большой и новый этап в жизни. И она гадала, что уготовит ей судьба в остальном. И будет ли в этом «остальном» один конкретный человек значить больше, чем просто коллега. Ледяной ветер продувал башню насквозь. Несколько прядей выбились из причёски, и Гермиона убрала их с лица, оглядываясь в поисках Снейпа. Она заметила его рядом с Флитвиком. И, словно почувствовав её взгляд, он повернул голову и посмотрел на неё в ответ. Подойди ко мне, подумала Гермиона. И в этот миг небо вспыхнуло разноцветными огнями. Она обернулась и вместе со всеми заворожённо смотрела на фейерверк. Четыре символа факультетов сменяли друг друга, чередуясь с искрящимся дождём и драконом, который проносился над башнями замка. Профессора ахали и восхищённо переговаривались, и даже Гермиона отвлеклась от своих мыслей. На мгновение... Рука коснулась её талии, и всё произошло в одно мгновение: звон бокалов, шепот «С Новым годом, мисс Грейнджер» и лёгкое касание губ к её щеке. Когда Гермиона обернулась, она увидела лишь чёрную мантию, исчезающую в дверях башни. Адреналин захлестнул тело. Она взглянула на коллег, чьи лица озарял свет фейерверка, и приняла решение.*
Шаги гулко разносились по пустым коридорам подземелий. Дверей тут было много, но она не хотела стучать наугад. К счастью, ей навстречу плыл призрак. — Барон! — окликнула она. — Добрый вечер! Не подскажете, где покои профессора Снейпа? — В конце коридора, — ответил призрак, окидывая её скептическим взглядом. — Но порядочной леди не пристало навещать джентльмена в такое время. — О, это сугубо по делу, — сказала Гермиона. Интересно, видно ли в тусклом свете подземелий, что она покраснела? — Неужели? — протянул Кровавый Барон. — Сегодня Новый год! Нехорошо-то как! И с этими словами он уплыл. Гермиона направилась туда, куда указал Барон. Она и подозревала, что покои Снейпа находятся в самом дальнем углу. Она остановилась перед массивной дубовой дверью, дрожа от волнения. Её мутило от страха, и она понятия не имела, что скажет. Она подняла руку, чтобы постучать, и опустила. Повторила это трижды. И наконец решилась. Снейп не выглядел удивлённым, открыв дверь, но лёгкое недоумение на лице всё же читалось. — Профессор, — спокойно произнёс он. — Можно войти? — выпалила Гермиона. Снейп молча посторонился. Гермиона быстро оглядела гостиную — чертовски уютную. Но, не зная, останется она или уйдёт, перевела взгляд со строгой тёмной мебели на Снейпа. Он смотрел на неё чуть прищуренно, словно пытаясь разгадать, зачем она здесь. — Я больше не могу! — выпалила Гермиона. — Эти взгляды, прикосновения... этот флирт, или что бы это ни было между нами! — Прошу прощения, если я переступил границы, — ответил Снейп после паузы. — Что? — Гермиона уставилась на него в замешательстве. — Нет! Нет-нет-нет, я не то имела в виду! Наоборот, мне это нравится! Но этого недостаточно! Это напряжение сводит меня с ума! Я уверена, ты не выносишь сантиментов и романтики, и я ничего такого и не жду. Но ты мне нужен! Прямо сейчас! Мгновение ничего не происходило. А потом Снейп сделал огромный шаг к ней и притянул к себе с такой силой, что у Гермионы перехватило дыхание. В следующую секунду их губы столкнулись. Поцелуем это было трудно назвать — зубы стукнулись, рты двигались в разном темпе. Но несмотря на то, что это был, вероятно, самый неуклюжий поцелуй в её небогатой коллекции, она хотела большего! Больше его губ, его рук, его самого! Низ живота пульсировал, пальцы вцепились в его сюртук. Ей хотелось сорвать с него одежду и одновременно, чтобы она осталась на нём! Снейп толкал её назад, не прерывая их бешеного поцелуя, и вместе они, шатаясь, двинулись к дивану. Он опустился на него, и Гермиона последовала за ним, оседлав его колени и снова впиваясь в его губы. Поцелуй всё ещё оставался бешеным, но уже не таким хаотичным. Какой же гад! Месяцами ходил и пользовался языком только для саркастических замечаний, вместо того чтобы целовать её до потери сознания. Она начала двигаться бёдрами, и о, Мерлин! Она почувствовала, как сильно он был возбуждён. Она возилась с пуговицами на его брюках, а его руки скользнули под её платье, вцепившись в трусики. — Порви их! — выдохнула Гермиона. Снейп рванул ткань, словно бумагу. Отбросил клочок в сторону и помог ей устроиться поудобнее. Когда она медленно опустилась на него, Снейп издал глубокий стон, и Гермиона поклялась себе сделать всё, чтобы услышать этот звук снова. Она сама была так потрясена, что на миг перестала дышать, сосредоточившись только на этом ощущении — быть наполненной им. Снейп откинул голову на спинку дивана, и Гермиона наконец начала двигаться на нём, снова оседлав его так, будто только ради этого и вернулась в Хогвартс. Она быстро поняла, что много времени ей не потребуется. Это покалывание, эта пульсация, расходящаяся от низа живота до самых пальцев ног. Обычно это занимало у неё гораздо, гораздо больше времени! То, что это возможно с мужчиной, без дополнительной стимуляции, было для неё в новинку и потрясало. Снейп сжимал её ягодицы и теперь тоже двигал бёдрами в бешеном темпе. Он снова издал тот запретно-глубокий стон, и для Гермионы это стало точкой невозврата. Она беззвучно раскрыла рот, и оргазм пронзил её с такой силой, что всё тело сотрясла дрожь. Её лоб уткнулся в его плечо, когда она медленно приходила в себя. Лицо горело, бёдра жгло, она слышала его тяжёлое дыхание так же отчётливо, как своё собственное. Она откинулась назад и смущённо взглянула на него. — А ты...? — Определённо, — выдохнул Снейп. Гермиона облегчённо выдохнула. Её настолько захлестнуло желание, что она почти ничего вокруг не замечала. Она сползла с его коленей, посидела мгновение рядом, а потом завалилась на бок прямо на диван. Она была совершенно вымотана. Физически и эмоционально. Гермиона не знала, имеет ли она право быть счастливой, но после этой бурной разрядки на неё навалилась почти такая же бурная усталость. Она хотела лишь прикрыть глаза. Совсем ненадолго. Она почувствовала, как на неё опустилось что-то мягкое. Приоткрыв глаза, она увидела удаляющиеся чёрные брючины. А потом услышала тихий щелчок закрывшейся двери.
