Глава 5: Непрошеное спасение
25 ноября 2025 г., 16:22
Сознание вернулось к Феликсу волной тупой, всепоглощающей боли. Он лежал, не в силах пошевелиться, каждый вдох отдавался огнем в груди. Сквозь туман в голове он услышал шаги.
— Наконец-то очнулся.
Голос был холодным и знакомым. Феликс медленно, с трудом повернул голову. В дверном проеме стоял Хёнджин. Он не подходил ближе, наблюдая за ним с тем же отстраненным любопытством, что и в их первую встречу.
— Жаль, — прошептал Феликс, его голос был хриплым и слабым. — Видимо... ад... меня... не принял.
Уголок губ Хёнджина дрогнул. Не улыбка, а скорее гримаса раздражения.
— Твоё упрямство сильнее, чем твоё тело. Жаль, что не наоборот. — Он сделал шаг в комнату, но не к ложу, а к столу. — Мне потребовались твои показания против стражников, которые тебя избили. Пришлось сохранить тебя живым.
Феликс закрыл глаза, чувствуя, как ненависть придает ему сил.
— Надеюсь... ты их... казнил, — выдохнул он. — Они плохо... работали. Я... еще... дышу.
Хёнджин фыркнул.
— Они наказаны. Но не за то, что избили тебя. А за то, что осмелились распоряжаться моей собственностью без моего приказа.
— Всегда... рад... быть... твоей... вещью, — с сарказмом пробормотал Феликс.
— Так и есть, — Хёнджин повернулся к выходу. — А теперь выздоравливай. Мне надоело смотреть на твое полумертвое тело. Оно куда интереснее, когда пытается меня оскорбить.
Он вышел, хлопнув дверью. Феликс остался один, сжимая простыни побелевшими пальцами. Никакой заботы. Только холодный расчет. Хёнджин сохранил ему жизнь не из милосердия, а потому, что его смерть была бы невыгодна. И потому, что их игра еще не была закончена.
И эта мысль, горькая и ясная, была единственным, что согревало его в холодной комнате. Он выжил. И у него еще будет возможность свести счеты.
Дни сливались в череду боли, дремоты и коротких, тягостных пробуждений. Лекарь появлялся регулярно, его действия были точными и безличными. Феликс молча сносил перевязки, сжав зубы, чтобы не издать ни звука. Каждый стон, по его мнению, был бы победой для Хёнджина.
Однажды дверь открылась без стука. В комнату вошла не служанка с едой и не лекарь. Это была госпожа Кан.
Она остановилась у его ложа, её взгляд скользнул по его перевязанной груди, по бледному лицу. На её губах играла тонкая, холодная улыбка.
— Какая жалость, — произнесла она, и её голос был сладким, как испорченный мёд. — Такой молодой. И такой... невезучий. Говорят, ты оскорбил стражников. Надо же было быть таким неосторожным.
Феликс молча смотрел на неё. Он понимал. Это не был визит вежливости. Это было предупреждение. Возможно, даже признание.
— Они... просто... выполняли... чей-то... приказ? — с трудом выговорил он, глядя ей прямо в глаза.
Её улыбка не дрогнула, но в глазах что-то мелькнуло — холодная ярость.
— Неразумно строить догадки, когда едва держишься на ногах, — мягко сказала она. — Стоит сосредоточиться на выздоровлении. Если, конечно, тебе позволят.
Она повернулась и вышла, оставив после себя запах дорогих духов и ощущение надвигающейся угрозы.
Вечером того же дня появился Хёнджин. Он не спрашивал о его здоровье. Он стоял у окна, глядя в сад.
— Моя жена навещала тебя, — это было утверждением, а не вопросом.
Феликс не ответил.
— Она считает тебя угрозой, — продолжил Хёнджин. — И, возможно, она не ошибается.
— Можешь... отдать... ей... мою... голову, — прошипел Феликс. — В... подарочной... упаковке.
Хёнджин обернулся. В его глазах не было ни гнева, ни насмешки.
— Нет, — коротко бросил он. — Пока что нет. Ты — моя проблема. И я разберусь с ней сам.
В его словах не было заботы. Было холодное, безразличное право собственности. Но для Феликса, лежащего в постели под прицелом ненависти императрицы, даже это было лучше, чем ничего. Пока Хёнджин считал его своей проблемой, у него был шанс выжить. Чтобы однажды снова посмотреть ему в глаза и сказать всё, что он о нём думает. Не с позиции слабости, а с позиции силы.
