Судьба, цветущая сквозь время

Шли недели. Боль понемногу отступала, сменяясь изнурительной слабостью. Феликса теперь выпускали из комнаты — сначала в небольшой внутренний дворик, примыкавший к его покоям, затем, под усиленной охраной, ему разрешили короткие прогулки по безлюдным галереям дворца. Именно во время одной из таких прогулок он снова столкнулся с госпожой Кан. Она вышла из-за поворота в окружении своих служанок, словно корабль под алыми парусами. Увидев его, она замедлила шаг. — А, наш выздоравливающий гость, — её голос был сладок, но глаза оставались холодными. — Как приятно видеть тебя на ногах. Надеюсь, ты усвоил урок о том, какое место подобает занимать чужеземцам во дворце. Феликс остановился, чувствуя, как стражники по бокам напряглись. Он знал, что один неверный шаг, одно резкое слово — и его снова заточат в четырех стенах. Или того хуже. — Место, которое мне отвели, гораздо лучше того, что вы, судя по всему, для меня прочили, госпожа, — вежливо, но с лёгким ударением на последнем слове, ответил он. Её брови чуть приподнялись. Она явно не ожидала такой сдержанности. — Смотри не заблудись в этих коридорах, — мягко сказала она, проходя мимо. — Дворец полон... неожиданных поворотов. Когда она удалилась, Феликс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это была не просьба, а предупреждение. В тот же вечер Хёнджин, просматривая отчёты стражи, получил донесение о этой встрече. Он отложил свиток, его лицо оставалось невозмутимым, но пальцы сжали край стола. Его жена не унималась. Она видела в Феликсе угрозу своему влиянию и была права. Он подозвал начальника стражи. — Удвой охрану вокруг его покоев. Никто, — он сделал ударение на этом слове, — не должен приближаться к нему без моего личного разрешения. Понятно? Стражник склонился в поклоне и удалился. Хёнджин снова взялся за свиток, но слова расплывались перед глазами. Он поймал себя на мысли, что беспокоится не столько о безопасности Феликса, сколько о сохранности своего... интереса. Да, интереса. Этот чужеземец с его дерзостью и странными знаниями был самой занимательной загадкой, что попадалась ему за долгие годы. И он не позволит никому, даже собственной жене, испортить ему эту игру. А Феликс, вернувшись в свою комнату, смотрел в окно на темнеющее небо. Он понимал, что стал пешкой в сложной партии между императором и императрицей. И единственный способ выжить в этой игре — научиться играть самому. Пока что у него был лишь один козырь — непредсказуемость. И он намеревался использовать его по полной. Феликс медленно учился ориентироваться в новом мире. Его тело заживало, а вместе с ним крепло и понимание реалий дворца. Он видел, как придворные смотрят на него — с любопытством, страхом, завистью. Он слышал обрывки разговоров, шепотки за спиной. Он стал студентом в самой опасной академии — академии выживания при дворе Корё. Он заметил, что некоторые слуги смотрят на него с сочувствием, другие — со страхом. Он начал запоминать лица, имена, связи. Он узнал, что начальник его охраны, суровый воин по имени Ким Токчхон, пользуется безграничным доверием Хёнджина. Он уловил, что один из младших писцов, паренек с умными глазами, часто подвергается насмешкам за свою страсть к звездам и картам. Феликс начал использовать эти знания. Он обращался к Ким Токчхону с подчеркнутым уважением, не как пленник к тюремщику, а как подчиненный к командиру. Он как бы случайно подсказал молодому писцу решение задачи, над которой тот бился несколько дней. Мелкие, почти незаметные жесты, которые, однако, начали приносить плоды. Охрана стала относиться к нему менее враждебно, а писарь смотрел на него с растущим обожанием. Однажды Хёнджин, просматривая донесения, наткнулся на отчет о том, как Феликс помог писцу. Император отложил свиток, задумавшись. Это было... интересно. Его диковинный пленник не просто сидел сложа руки. Он учился. Он адаптировался. Он строил связи. Хёнджин вызвал Ким Токчхона. — Что он делает? — спросил он без предисловий. — Учится, Ваше Величество, — честно ответил стражник. — Спрашивает о наших обычаях. Иногда дает советы. Странные советы, но... разумные. — Советы? — Хёнджин нахмурился. — По улучшению лагеря стражи, Ваше Величество. По организации дежурств. Мелочи, но... работают. Хёнджин отпустил стража и снова погрузился в мысли. Его «звездочка» не просто выживала. Она начинала сиять. И это сияние привлекало внимание. И не только его. Он встал и подошел к окну. Дворец спал, но он знал — в тени его стен бодрствовали многие. И одна из этих теней желала его пленнику зла. Феликс думал, что учится играть в игру. Но он не понимал, что настоящая игра только начиналась. И ставки в ней были куда выше, чем просто его жизнь. Хёнджин решил проверить растущие способности своего пленника. Он приказал доставить Феликса в зал карт — помещение, где на огромном столе раскидывались карты с обозначением войск, границ и ресурсов Корё. — Ты наблюдаешь, учишься, — начал Хёнджин, указывая на карту. — Скажи, что ты видишь. Феликс медленно подошел к столу. Он изучил расстановку фигур, обозначающих войска на северной границе. — Вы ожидаете нападения с севера, — сказал он на ломаном, но понятном языке Корё. — Но держите там слишком много войск. Придворные военачальники, присутствовавшие в зале, переглянулись. Один из них, седой генерал с шрамом на щеке, фыркнул. — Чужеземец учит нас военной стратегии? Смешно. — Объясни, — приказал Хёнджин, игнорируя реплику генерала. Феликс провел пальцем вдоль восточного побережья. — Здесь слабая защита. Если бы я был вашим врагом, я бы напал с моря. Отвлек бы ваши силы на севере мелкими стычками, а главный удар нанес бы здесь. Воцарилась тишина. Именно такую тактику предлагали некоторые советники, но их голоса тонули в общем хоре сторонников укрепления северных рубежей. Хёнджин смотрел на Феликса, и в его глазах читалось нечто новое — не просто любопытство, а оценка. — А если враг не имеет сильного флота? — спросил он. — Тогда он найдет способ его построить или наймет тех, у кого он есть, — пожал плечами Феликс. — Война — это не только сила, но и хитрость. Генерал с шрамом хотел что-то сказать, но Хёнджин поднял руку, останавливая его. — Достаточно, — сказал он. — Отведите его обратно. Когда Феликс ушел, Хёнджин повернулся к своим военачальникам. — Перебросить две трети войск с северных рубежей на восточное побережье. Усилить патрулирование. — Но, Ваше Величество! — возмутился седой генерал. — Вы слушаете этого чужака? Он же... — Он увидел то, что вы упорно отказывались замечать, — холодно прервал его Хёнджин. — Или вы считаете, что я неспособен отличить здравый смысл от глупости? Генерал потупил взгляд. Вернувшись в свои покои, Феликс чувствовал странное возбуждение. Впервые с момента прибытия в этот мир его ум был востребован. Он не просто развлекал императора своей дерзостью. Он думал. И его мысль имела вес. Но вместе с возбуждением пришло и осознание опасности. Теперь он был не просто диковинкой. Он стал игроком. А на игровой доске дворца Корё проигравших ждала только смерть.