Судьба, цветущая сквозь время

Слух о том, как чужеземец обратил внимание императора на уязвимость восточного побережья, быстро разнесся по дворцу. К Феликсу стали относиться иначе. Уже не как к диковинному зверю в клетке, а как к человеку, чье мнение может иметь вес. Хёнджин, видя это, сделал неожиданный ход. Он назначил Феликса на формальную, но заметную должность — хранителя дворцовых архивов. Это давало Феликсу доступ к знаниям, а Хёнджину — прекрасный предлог держать его близко, не вызывая лишних вопросов. — Тебе нравится читать, — сказал Хёнджин, вручая ему ключ от архивов. — Так читай. Узнай нашу историю. Может, тогда твои советы станут еще ценнее. Феликс взял ключ. Это была не свобода, но шаг к ней. Впервые за долгое время у него появилось дело. Назначение. Архивы стали его убежищем. Среди пыльных свитков он находил ответы на многие вопросы. Он изучал историю Корё, ее войны, династии, культуру. Он начал понимать мир, в который попал. Именно в архивах он нашел старые чертежи дренажной системы дворца. Системы, которая давно требовала ремонта. Используя свои инженерные знания, он составил план усовершенствования. Он не стал нести его Хёнджину. Вместо этого он «случайно» обсудил его с тем самым молодым писцом, которому ранее помог. Через несколько дней план уже лежал на столе у Хёнджина. Император изучил его. Чертежи были просты, эффективны и не требовали больших затрат. — Кто составил это? — спросил он у начальника дворцовых слуг. — Писарь Чон, Ваше Величество. Хотя... — слуга замялся, — говорят, ему помогал новый хранитель архивов. Хёнджин откинулся на спинку трона. Так вот как он решил играть. Не напрямую, не требуя признания. Он действовал через других, оставаясь в тени. Умно. Очень умно. Он утвердил план. А вечером появился в дверях архивов. — Ты становишься опасным, — сказал Хёнджин, его голос был ровным, но в глазах читалось одобрение. — Умен и осторожен. Редкое сочетание. Феликс, сидя за столом, заваленным свитками, не поднял глаз. — Я просто делаю свою работу, Ваше Величество. Как и приказано. — Не скромничай, — Хёнджин подошел ближе. — Ты нашел способ быть полезным, не подвергая себя риску. Я ценю это. Но помни — чем полезнее ты становишься, тем больше у тебя врагов. — Враги — это роскошь, которую я не могу себе позволить, — наконец поднял на него взгляд Феликс. — Пока что. Хёнджин усмехнулся. — Продолжай в том же духе, хранитель. Мне интересно, как далеко ты сможешь зайти. Он ушел, оставив Феликса наедине с его мыслями. Он был прав. Каждый его шаг вперед делал его более заметным. А быть заметным во дворце Корё значило быть мишенью. Но теперь, с доступом к знаниям и растущим пониманием этого мира, у него появилось оружие. И он научился им пользоваться. Хёнджин, желая проверить пределы полезности своего «хранителя», начал привлекать его к более серьезным делам. Теперь Феликс присутствовал на некоторых совещаниях, правда, стоя у стены, в тени, как положено человеку его статуса. Но его молчание было обманчивым. Однажды советники обсуждали проблему с поставками риса в отдаленную провинцию. Чиновники сыпали цифрами, предлагали увеличить налоги, ужесточить контроль. Хёнджин слушал, его лицо становилось все мрачнее. Внезапно из угла раздался тихий, но отчетливый голос: — А не проще ли просто наказать вора? Все замерли. Феликс стоял, прислонившись к стене, его руки были скрещены на груди. — Что? — не поверил своим ушам один из сановников. — Вы часами обсуждаете, как доставить больше риса, — Феликс пожал плечами. — Но проблема не в количестве риса. Проблема в том, что половина его оседает в карманах местного губернатора. Увеличите поставки — он просто украдет больше. Это базовый принцип... коррупции. В зале повисла гробовая тишина. Сановники переглядывались, некоторые краснели. Хёнджин медленно повернулся к Феликсу. Его лицо было каменным. — У тебя есть доказательства? — спросил он, и его голос был тише шепота, но от этого еще страшнее. — Нет, — честно ответил Феликс. — Но это элементарная логика. Проведите ревизию. Если я не прав, я... ну, вы всегда можете снова запереть меня в темнице. Или казнить. У вас много приятных вариантов. Хёнджин смотрел на него несколько секунд, затем его губы дрогнули в подобии улыбки. — Ревизия будет проведена, — объявил он, обращаясь к советникам. — А ты... — его взгляд снова устремился на Феликса, — ...получишь двойную порцию ужина. За дерзость. И за проницательность. Когда совещание закончилось, и зал опустел, Хёнджин задержал Феликса у выхода. — Ты играешь с огнем, — сказал он. — Обвинять сановника в воровстве без доказательств... — Я никого не обвинял, — парировал Феликс. — Я лишь указал на очевидное. А если сановник честен, ему нечего бояться. Разве не так? — Твой язык когда-нибудь станет причиной твоей гибели. — А ваша терпимость к ворам — причиной гибели вашей империи, — немедленно ответил Феликс. — Кажется, мой риск оправдан. Хёнджин фыркнул, разворачиваясь, чтобы уйти. — И не забудь про мой ужин, — бросил ему вдогонку Феликс. — Я предпочитаю рыбу. Если, конечно, ее уже не украли по дороге с кухни. Император не обернулся, но Феликс увидел, как его плечи слегка вздрогнули — то ли от гнева, то ли от смеха. В этом дворе, полном льстецов и интриганов, его дерзость стала его козырем. И он намеревался разыгрывать его до конца.

***

Ревизия, инициированная после дерзкого замечания Феликса, вскрыла масштабные хищения. Губернатор провинции, родственник одного из влиятельных придворных, был схвачен и казнен. Это усилило позиции Хёнджина, но одновременно сделало Феликса новой мишенью. Однажды вечером, возвращаясь из архивов в свои покои, Феликс почувствовал, что за ним следят. Он свернул в узкий, плохо освещенный коридор — и оказался в тупике. Перед ним возникли двое мужчин в простой, но качественной одежде. В их глазах не было злобы, лишь холодная решимость. — Проследовали бы с нами, господин хранитель, — мягко произнес один из них. — Госпожа Кан желает с вами побеседовать. Феликс понял, что бежать некуда. Он кивнул и пошел между ними, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Его привели в небольшую, изящно обставленную комнату, где его ждала императрица. — Хранитель Феликс, — она сидела за низким столиком, наливая чай. — Как растет твоя известность при дворе. Прямо как сорняк после дождя. — Госпожа, — он склонил голову, сохраняя внешнее спокойствие. — Ты совершил большую ошибку, — продолжила она, не предлагая ему сесть. — Твое вмешательство стоило жизни моему двоюродному брату. — Я лишь указал на проблему, — ответил Феликс. — Решение принимал император. — Не умничай, — ее голос оставался ровным, но в нем появилась сталь. — Ты — инструмент. И инструменты, которые начинают действовать самостоятельно, обычно ломают и выбрасывают. Она отпила чай, изучая его поверх края чашки. — Мой муж нашел тебя занятным. Но его интерес мимолетен. Когда он устанет от тебя, тебя не будет защищать никто. И я буду ждать этого момента. Феликс понимал, что это не просто угроза. Это было обещание. — Я благодарен за предупреждение, госпожа. — Это не предупреждение, — она поставила чашку. — Это приговор. Отсроченный. А теперь уходи. Когда Феликс вернулся в свои покои, он долго сидел в темноте, обдумывая ситуацию. Хёнджин использовал его как таран против своих врагов. Госпожа Кан видела в нем угрозу своей власти. Он оказался между молотом и наковальней. На следующее утро он, как ни в чем не бывало, отправился в архивы. Но теперь он знал — его дерзость и проницательность были не просто игрой. Это было оружие в войне, которую он не начинал, но вынужден был вести. И чтобы выжить, ему нужно было стать не просто умнее, а хитрее всех в этом дворце.

***

Феликс находил странное утешение в монотонной работе среди стеллажей. Расставляя свитки, он тихо напевал старую песню на своем языке. Мелодия была грустной, но мелодичной, рассказывающей о далеких местах и потерянной любви. ...and I will try to fix you... Он не заметил, как дверь в архив бесшумно приоткрылась. Хёнджин стоял на пороге, скрестив руки на груди, и слушал. Его лицо, обычно напряженное, было расслабленным, а в глазах читалось неподдельное любопытство. Феликс закончил куплет и, повернувшись, чуть не выронил связку свитков. Они смотрели друг на друга в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием факелов. — Продолжай, — тихо сказал Хёнджин. — Это... интересно. Феликс, оправившись от неожиданности, хмыкнул. — Что, великому императору Корё наскучили песни его придворных музыкантов? Решил послушать, как поет его пленник? Могу за дополнительную плату станцевать. Если цепи не помешают. Хёнджин не ответил на колкость. Он сделал несколько шагов вперед, его взгляд скользнул по полкам. — О чем эта песня? — спросил он. — О том, что все ломается, — ответил Феликс, возвращаясь к работе. — И о тщетных попытках это починить. Довольно философски для человека в моем положении, не находите? — Твое положение... улучшается, — заметил Хёнджин. — У тебя есть крыша над головой, еда, работа. И даже некоторая... свобода передвижения. — О, да! — Феликс с пафосом раскинул руки, указывая на стеллажи. — Целое королевство в моем распоряжении! Правда, королевство из пыли и пергамента. И под усиленной охраной. Не позавидуешь. Хёнджин покачал головой, но углы его губ дрогнули. — Ты никогда не упускаешь возможности язвить, не так ли? — Это единственное развлечение, которое у меня осталось, — Феликс вздохнул, притворно печально. — Если лишить меня и этого, я могу стать скучным. А вы же не хотите, чтобы ваш личный забавник стал скучным? — Нет, — Хёнджин подошел ближе и взял со стола случайный свиток. — Скучных людей я обычно казню. Ты пока что... избегаешь этой участи. — Как мило с вашей стороны, — Феликс склонился в преувеличенном поклоне. — Я буду носить эти слова в своем сердце. Прямо рядом с неизбежным ощущением надвигающейся гибели. Хёнджин фыркнул, разворачивая свиток. — Продолжай петь, когда думаешь, что тебя никто не слышит. Мне... интересно. С этими словами он вышел, оставив Феликса в одиночестве. Тот снова взялся за работу, и через некоторое время тихая английская песня снова поплыла под сводами архивов. Но теперь он пел с осознанием, что у его песни есть слушатель. И этот слушатель был самым опасным человеком в империи.