Судьба, цветущая сквозь время

Прошла неделя. Феликс вернулся в архивы, но теперь между ним и Хёнджином установилось хрупкое, невысказанное перемирие. Император больше не пытался приказывать или требовать. Он приходил, задавал вопросы о работе, иногда просто сидел в углу, наблюдая. А Феликс... Феликс начал медленно оттаивать. Однажды, когда Хёнджин пожаловался на глупость одного из придворных, Феликс, не отрываясь от свитка, пробормотал: — Ну, вы же сами их нанимали. Вернее, вам их по наследству достались. Как и меня, если вдуматься. Хёнджин, уже привыкший к неделям молчания, замер на мгновение, затем громко рассмеялся. Это был искренний, громкий звук, который, казалось, поражал даже пыль на стеллажах. — Возможно, ты прав, — ухмыльнулся он. — Но, кажется, ты — самое ценное «наследство» из всего, что мне досталось. Феликс фыркнул, но углы его губ дрогнули. В другой раз Хёнджин застал его за разгадыванием какой-то сложной головоломки, которую Феликс нарисовал углем на чистом свитке. — Что это? — поинтересовался император. — Судоку, — ответил Феликс. — Гимнастика для ума. В моем мире это помогает не сойти с ума от скуки. — Он посмотрел на Хёнджина. — Вам, наверное, незнакомо это чувство. Судя по количеству ваших советников, скучать вам не приходится. — О, ты удивился бы, — Хёнджин присел рядом. — Иногда их болтовня действует хуже любой пытки. Может, научишь меня этой... судоку? Феликс на мгновение задумался, затем протянул ему уголь. — Попробуйте. Только предупреждаю — если сломаете себе мозг, управлять империей будет некому. Это были крошечные, осторожные шаги. Шутка здесь, колкость там. Но после ледяного молчания они ощущались как глоток свежего воздуха. Хёнджин ловил каждое такое проявление, как драгоценность. Он не давил, не требовал большего. Он просто ждал. И Феликс, к своему собственному удивлению, начал понемногу возвращаться к себе. Не к тому язвительному пленнику, каким был раньше, а к чему-то новому. Более сложному. Человеку, который научился носить свою боль, не позволяя ей полностью поглотить себя. И который начал находить странное... удовольствие в этом опасном танце с императором Корё.

***

Однажды вечером, когда Феликс заканчивал работу, в архивах появился не Хёнджин, а Ким Токчхон. Лицо начальника стражи было мрачным. — Вам следует быть осторожнее, — тихо сказал он, проверяя, закрыта ли дверь. — Госпожа Кан задает вопросы. О ваших... беседах с императором. Феликс медленно отложил кисть. Он давно ожидал чего-то подобного. — Что именно ее интересует? — Она хочет знать, о чем вы говорите. Какие советы вы даете. — Ким Токчхон помолчал. — Она считает, что вы оказываете слишком большое влияние на Его Величество. Феликс горько усмехнулся. — А она не думала, что это Его Величество оказывает влияние на меня? Стражник не ответил. Его молчание было красноречивее любых слов. На следующее утро Феликс, придя в архивы, обнаружил на своем столе небольшой свиток. В нем был перечень имен — придворных, которые, по всей видимости, были связаны с кланом Канов. Никакой сопроводительной записки. Просто факты. Когда появился Хёнджин, Феликс показал ему свиток. — Это ваша работа? Император бегло просмотрел список и кивнул. — Ты должен знать, с кем имеешь дело. — Он посмотрел на Феликса. — Но это не значит, что ты должен бояться. — Я не боюсь, — ответил Феликс, и это была правда. Страх сменился чем-то другим — холодной решимостью. — Просто интересно, зачем вы мне это даете. Хёнджин подошел ближе. Его взгляд был серьезным. — Потому что я устал от этой игры в прятки. Ты — часть моей жизни теперь. И я не намерен это скрывать. Или позволять кому-то угрожать тебе. Феликс смотрел на него, и впервые за долгое время он позволил себе рассмотреть не императора, а человека перед ним. Человека, который, несмотря на всю свою власть, казался... одиноким. И который, против всякой логики, выбрал его в союзники. — Вы понимаете, что это безумие? — тихо спросил Феликс. — Полностью, — Хёнджин улыбнулся — коротко, безрадостно. — Но, кажется, безумие — это единственное, что имеет смысл в этом дворце. Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился. — И, светик... будь осторожен с Ким Токчхоном. Он предан мне, но у него есть своя семья. Свои уязвимые места. Когда дверь закрылась, Феликс остался один со своими мыслями. Он смотрел на список имен, понимая, что только что получил не просто информацию. Он получил признание. И обязательство. Он больше не был просто пленником. Он стал игроком в самой опасной игре империи. И его партнером был самый непредсказуемый человек во всем Корё.