Клетка

Однажды вечером Аластор застал Люцифера на балконе, смотрящим на вечный праздник Пентаграм-Сити. Король выглядел уставшим. -Они так усердно стараются быть порочным - тихо произнес Люцифер, не глядя на стоявшего за ним грешника, он сразу понял, кто стоял позади - с каких пор грех стал чем-то уважаемым. Почему они пытаются казаться хуже, чем есть? -Грех, доведенный до автоматизма, становится рутиной - откликнулся Аластор, подходя к перилам. - А рутина убивает всякую радость.  Люцифер повернул голову. Свет алой луны падал на лицо Аластора, сглаживая резкие черты, делая его улыбку менее пугающей и более задумчивой. -Почему ты здесь, Аластор? Чего ты хочешь от меня?  Такой прямой вопрос на мгновение выбил Аластора из себя. Он не мог сказать правду, но и откровенная ложь сейчас не сработала бы. -Я хочу того же, что и вы, ваше величество - он говорил так спокойно, будто он обсуждал погоду. Даже этот надоедающий фоновый шум отступил. - Я ненавижу скуку. Я презираю предсказуемость. И я вижу в вас единственную силу в этом мире, способную на большее. Но вы предпочитаете играть в куклы с дочерью. - он слишком рисковал такими заявлениями, Люцифер мог взорваться. Но вместо этого тот засмеялся. Коротко, горько. -давно мне не говорили такого в лицо. -Кто-то же должен - Аластор повернулся к нему, его красные глаза будто горели в полумраке. Расстояние между ними составляло не больше шага. Аластор чувствовал исходящее от Люцифера тепло, он неосознанно тянулся к нему, как мотылек к свету. -Ты используешь меня? - спросил Люцифер, и его голос был всего лишь шепотом. -Все друг друга используют - так же тихо ответил Аластор. - Вопрос в том, насколько интересным и взаимовыгодным будет этот процесс. - Он поднял руку, не дотрагиваясь, просто проведя пальцами в сантиметре от рукава пиджака Люцифера. - Вы ненавидите мою наглость. Но она заставляет вас чувствовать себя живым, не так ли? Люцифер не ответил. Он лишь смотрел на Аластора, и в его золотых глазах бушевала буря эмоций. Этот напыщенный, самоуверенный грешник и в правду заставлял хотеть быть рядом. Но ведь и король был не глуп, он явно чувствовал, что ему что-то нужно. Аластор улыбнулся, на этот раз без притворства. Он видел трещину в уверенности Люцифера. Леска натянулась, теперь оставалось лишь подтянуть добычу поближе, пока она сама не захотела оказаться в сетях. Он отступил на шаг, разрывая контакт. - Приятного вечера, ваше величество. Не простудитесь, сегодня довольно ветрено. И он ушел, оставив Люцифера одного на балконе с громадой мыслей. Люцифер не шевелился, пока звук шагов Аластора не растворился в гулкой тишине отеля. Только тогда он позволил себе резко выдохнуть, будто выпуская пар, что долго копился внутри. Он сжал резные каменные перила балкона так, что тонкий мрамор под его пальцами с треском покрылся паутиной трещин.  Мерзкий, отвратительный червь. - мысленный поток брани был бессильным. Но за ним последовала другая, более неприятная мысль: он абсолютно прав Да, он ненавидел эту наглость. Ненавидел то, как этот выскочка смертный смотрел на него с оценкой. Словно Люцифер был не королем, а диковинным экспонатом в коллекции, чью ценность только предстояло определить. И этот последний вопрос.  Вы ненавидите мою наглость. Но она заставляет вас чувствовать себя живым, не так ли? Проклятый психолог. Проклятый манипулятор. Он вонзил свой коготь прямо в самую старую, гноящуюся рану Люцифера, а именно его скуку и несбывшиеся мечтания. Он оглядел сияющий, кричащий, вечно шумный Пентаграм-Сити. Город его грехов, его наследие, его трон. И он видел не мощь и не хаос. Он видел бесконечно повторяющийся узор. Одни и те же пороки, одни и те же слабости, одни и те же крики агонии, которые он слышал тысячелетиями. Даже творчество, его любимое детище, здесь превратилось в уродливую пародию. Все было серо, предсказуемо и до смерти надоело. А потом появился Он. Аластор был другим. Он не вписывался в устои. Его улыбка была не маской удовольствия, а оскалом хищника. Его сила ощущалась не как у других демонов высшего ранга. Люцифер не мог полностью предугадать действия Аластора. И эта непредсказуемость, как глоток ледяного шампанского после веков питья теплой, плоской воды. Она обжигала, была противна. Но черт возьми, она заставляла чувствовать. Люцифер с отвращением вспомнил, как его пальцы, всего мгновение назад, дрогнули, когда Аластор провел рукой так близко от него, но не прикоснулся. Это было частью игры - держать на расстоянии, дразнить, оставляя пространство для воображения. И самое ужасное, что его воображение, спавшее долгие-долгие годы, начало просыпаться. -Он использует тебя, идиот / прошипел он сам себе. - Он хочет чего-то. Силы. Положения. Доступа к тебе. Но разве не это делали все? Разница была в том, что другие делали это без фантазии. Не искали такие изощренные способы, а просто шли напролом. Аластор же не умолял о внимании - он требовал его, как нечто должное. И в этом был порочный, опасный, дьявольский шик. Мысль о Чарли, о том, как Аластор стоит рядом с ней, снова пронзила его жгучим шипом ревности. Но теперь к ней примешивалось нечто новое. Была ли эта ревность адресована ему? Завидует ли он тому, что внимание этого невыносимого демона обращено на его дочь, а не всецело на него самого? Нет, это просто безумие. Он оттолкнулся от перил и прошелся по балкону, его невысокая фигура была напряжена, как струна. Аластор был скован цепями. Он чувствовал на нем печать другой силы. Но ведь он может забрать его у хозяина, ну или хозяйки. Идея была столь дерзкой, столь восхитительно опасной, что заставила его губы дрогнуть в подобии улыбки. Представить, как он, Люцифер Морнингстар, отбирает у кого-то такую ценную игрушку. Нужно заставить Аластора захотеть перейти на его сторону. Это была бы величайшая из его побед. Не просто заполучить могущественного союзника, а сломать чужой контракт, переписать правила игры, доказав всем, и себе в первую очередь, что он все еще тот, кто когда-то бросил вызов Самому Небесному Отцу. Он остановился и снова посмотрел на город. -Хорошо, радиодемон - прошептал он в ночь, и в его голосе снова зазвучали отголоски былой, бунтарской мощи. - Игра началась. Посмотрим, кто кого переиграет. Ты думаешь, что заманиваешь меня в свои сети? Что ж, возможно, я просто позволяю тебе думать так, чтобы ты сам подошел достаточно близко и попал в мои. Он повернулся и ушел с балкона, оставив за собой треснувшие перила обещание бури. Скука отступила, а ее место заняло нечто острое, живое и безумно захватывающее. И впервые за долгие века Люцифер чувствовал не тяжесть своей короны, а ее вес, готовый обрушиться на голову того, кто осмелился с ним играть. *** Люцифер сидел в кресле перед холодным камином, вращая в пальцах бокал с недопитым вином. Его взгляд был прикован к тонкому обручальному кольцу на левой руке, которое слабо поблёскивало в тусклом свете. Семь лет. Семь лет тишины и вопросов, на которые нет ответов. Лиллит исчезла, оставив после лишь горькое послевкусие и дыру в его сердце, сравнимую разве что с той, что осталась после падения с Небес. Он носил это кольцо как напоминание? Или, может, как наказание - символ того, что он, Король Ада, оказался недостаточно хорош, чтобы удержать ту, которую любил. И теперь в его жизни, мыслях, в самой ткани его бытия появился Аластор. Демон с пластиночным голосом и улыбкой, острой как бритва, который вонзался в его покой с непозволимой наглостью, будто Люцифер был одним из продавших ему душу Слова Аластора, произнесенные перед уходом, эхом отдавались в его голове, смешиваясь с навязчивым гулом помех, что, казалось, теперь постоянно витали вокруг него. Это создавало странное ощущение, будто за ним и вправду следит радиодемон. Аластор был как удар тока в оцепеневшее тело. Болезненный, неприятный, но неоспоримо доказывающий, что нервы ещё живы. Люцифер с глухим стуком поставил бокал на стол, заставив жидкость внутри немного вылиться. Он встал и подошёл к огромному портрету, висевшему на стене. Старая картина, которая была написана ещё до того, как всё пошло через задницу. На ней он был другим: сияющим, полным дерзких планов, с Лиллит, смеющейся у него на руках. Они должны были править вместе. Творить новый мир. А вместо этого он сидел в заложниках у собственной депрессии, а его дочь пыталась спасти тех, на кого он давно махнул рукой. И в этот самый момент его унижения и слабости появился он. Демон, который смотрел на него, будто они равны. Или, что было ещё невыносимее, как на интересный вызов. Мысль о том, что Аластор мог быть прав, вызывала у Люцифера прилив ярости. Он сжал кулаки, чтобы ненароком не разрушить стену. Он не нуждался в этом напыщенном индюке, ему было противно даже находиться с ним под одной крышей, приходилось терпеть его компанию только ради Чарли. Но почему тогда он ловил себя на том, что прислушивается к звуку шагов в коридоре? Почему его взгляд сам искал в коридорах отеля высокую фигуру с микрофоном? Почему их последний разговор на балконе оставил на его коже не только раздражение, но и странное, сжимающее грудь ожидание следующей встречи? -Нет - сурово прошипел он сам себе, снова глядя на кольцо. - Этого не будет, я не опущусь так низко.  Он не мог допустить и мысли о чём-то подобном. Это было бы предательством памяти Лиллит, самого себя. Его сердце, если оно ещё было способно на что-то, кроме гнева и тоски, принадлежало ей. Всё остальное - лишь попытка заполнить пустоту. Аластор был ядом. Сладким, поданным в красивой обертке, который Люцифер, по своей глупости или от отчаяния, начал принимать малыми дозами. *** Тени в номере Аластора шевелились живее обычного, повинуясь течению его мыслей. В ушах все еще звенела тишина, последовавшая за его уходом с балкона. План работал, леска была закинута, и добыча не просто клюнула, а схватила наживку с жадностью, выдающей долгое голодание. Люцифер Морнингстар, Сам Король Ада, был пойман на крючок собственной скуки и одиночества. Это определенно победа, самая крупная добыча за всю жизнь Аластора. Но почему же тогда его пальцы, сжимавшие рукоять микрофона, были так напряжены? Почему в голове держался не план, а образ Люцифера в лунном свете: уставшего, почти разбитого, так спокойно рассказывавшего часть своих мыслей. Неужели король уже клюнул? Или.. -Он абсолютно прав - прошептал Аластор, передразнивая внутренний голос Люцифера, который он с легкостью прочитал в том напряженном молчании. Его улыбка, на мгновение сползшая с лица, вернулась, но на сей раз она была другой, похожей на оскал хищника, только что поймавшего овцу. Это было гораздо интереснее, чем он предполагал. Он рассчитывал на скучающего монарха, чье тщеславие можно потешить. Аластор явно не ожидал, что ему вот так просто вывалят переживания. Люцифер был не просто мишенью. Он был сложнейшим пазлом, лабиринтом, каждый поворот которого открывал новую, еще более увлекательную ловушку. Аластор отвернулся от витрины и медленно прошелся по комнате, его трость отстукивала ритм его размышлений. -Ты используешь меня? - спросил Люцифер. -Все друг друга используют - был ответ. И это была чистая правда. Но в тот момент, глядя в эти полные смятения глаза, Аластор с удивлением осознал, что его собственная игра приобрела новый, неожиданный оттенок. Манипулировать глупцом очень скучно. Манипулировать тираном привычно. Но вести эту сложнейшую, опаснейшую дуэль с существом, чья мощь была фундаментальна, а ранимая душа скрыта под слоями сарказма и боли? Это было искусство. Но перед глазами снова появился силуэт демоницы. Мысль о Рози и ее контракте на мгновение омрачила его настроение, впрыснув в вены привычную горечь от несвободы. Она видела в Люцифере скучающую игрушку. Она не видела его душу. Аластор же начинал видеть. Он видел противника, достойного его талантов. Возможно, единственного достойного за все время его посмертного существования. Его уши непроизвольно подрагивали, улавливая малейшие шумы за дверью. Он ждал следующего хода. Ждал, когда Люцифер, обжегшись о собственную неуверенность и ревность, снова выйдет на арену. И Аластор будет готов. Он подошел к зеркалу и выстроил на лице свою коронную улыбку. Широкую, неестественную, пугающую. Но на сей раз в его глазах горел не просто холодный расчет. Горел азарт охотника, который вышел на след не просто добычи, а равного себе зверя. -Хорошо, ваше величество - прошептал он, и слабые помехи в его голосе звучали почти ласково. - Вы хотите почувствовать себя живым? Я предоставлю вам эту возможность. Мы будем танцевать наш танец. Посмотрим, кто из нас первым забудет, что это всего лишь танец. А проигрывать я не собираюсь, увы. - Он повернулся от зеркала, и тени в комнате сомкнулись вокруг него, как верная свита. Игра усложнилась, ставки выросли. И Аластор, к своему величайшему удовольствию, понял, что ему это нравится. Нравится гораздо больше, чем он мог предположить. Впервые за долгое время его существование перестало быть просто стратегией выживания и возвышения. Оно снова стало интересным. И виной тому был один падший ангел с глазами цвета расплавленного золота и трещиной в душе, в которую так соблазнительно было просунуть лезвие.