Клетка

-Пап, мы отстроим отель сегодня же. Люцифер, все еще ощущавший на кончиках пальцев жар схватки с Адамом, посмотрел на дочь. Он видел не наивную девочку, а принцессу Ада, стоящую на пепелище своей мечты.  - Конечно, крошка - он щелкнул пальцами. - Для Короля нет ничего невозможного.  Камень за камнем, балка за балкой, отель начал восставать из руин. Стены вытягивались, словно живые, окна складывались из осколков в новые. В течение нескольких часов, под пристальными взглядами измученных обитателей, отель предстал во всем своем новом величии. Он стал больше, ярче. Казалось, что его теперь можно было увидеть из любой точки пентаграммы. -А где Аластор? - спросила Вэгги, все еще бинтующая свои раны. Чарли лишь покачала головой, беспокойство затуманивало ее взгляд. - Не знаю. После того, как Адам ударил его, я его не видела. Люцифер напряг слух. Он не признался бы в этом никому, даже самому себе, но он тоже искал знакомый силуэт. Он хотел удостовериться, что тот выжил, чтобы иметь возможность лично выразить ему свое недовольство его исчезновением в решающий момент. Но Аластора нигде не было. Люцифер ходил по залам, как призрак. Его раздражала эта тишина, отсутствие язвительных комментариев, самой возможности столкновения. Он пытался расспросить других. Ниффти бурчала что-то невнятное, Хаск пожимал плечами. Люцифер так и не смог раздобыть даже крупицу информации, никто не знал, где был радиодемон. Мысль о том, что Аластор мог быть серьезно ранен, вызывала у Люцифера странное, едкое чувство. Не жалость. Скорее раздражение и досаду. Как будто у него попытались отобрать игрушку, в которую он еще не доиграл. *** Аластор не покидал свою башню. Она была его логовом, местом, где он мог остаться наедине с унижением от такого позорного поражения. Еще и сбежал как трус. Рана, оставленная ангельским клинком, не заживала. Она ныла, жглась, будто поедала его изнутри. Каждое движение отзывалось болью, напоминая о его поражении. О том, как его мощь, его щит, его гордыня были разбиты в прах первым же серьезным противником. Аластор стоял перед аппаратурой, отбросив микрофон в сторону рояля, издавая тихое, невнятное шипение. Его пальцы, сжатые в кулаки, упирались в холодную поверхность. Рубашка была расстегнута, а на груди, чуть ниже ключицы, виднелась ужасная рана. Её края светились тусклым золотистым светом, от каждого вздоха хотелось выть. Главное, что она не задела жизненно важные органы. Тень на стене выросла и улыбнулась. Она жаждала поглотить его душу, завладеть этим телом. Аластор был загнанным зверем в позолоченной клетке, и боль была лишь физическим проявлением унижения. Его сила оказалась недостаточной. Его, Аластора, победили. Внезапно воздух наполнился одуряющим ароматом роз. В отражении окна на мгновение мелькнул силуэт, а затем Рози материализовалась прямо в кресле у камина, будто сидела там все это время. -Ну и вид, дорогой - её голос был сладок, как забродивший мёд. - Словно тебя пожевала и выплюнула целая стая ангелочков. Не самое изящное твое появление. Аластор не обернулся. Его уши, обычно гордо поднятые, прижались к голове. - Рози. Как мило с твоей стороны навестить меня. -О, я всегда слежу за своими вещами - она скрестила ноги, наслаждаясь зрелищем его страдания. - И сейчас мне важно твое влияние на нашего короля. А лежачий больной не может хорошо играть свою роль. В этот момент дверь в покои бесшумно приоткрылась, и в проеме возник один из канибалов. Безмолвный, с пустым взглядом, он держал в руках серебряное блюдо. На нем лежал кусок плоти, неестественно белый и испещренный тонкими, едва видимыми золотыми прожилками. От него исходило слабое сияние. -Я приказала принести тебе немного целебной пищи - томно произнесла Рози, жестом указывая слуге поставить блюдо на стол рядом с Аластором. - Свежайшее. От самого Адама. Ох, они еле успели урвать кусочек, пока он полностью не исчез. Думаю, есть плоть того, кто тебя победил, довольно изысканная месть, не находишь? Это придаст тебе сил. Аластор медленно повернул голову. Его глаза, горящие лихорадочным красным светом, скользнули с блюда на улыбающуюся Рози, а затем обратно на мясо. Его лицо исказилось от отвращения. Он был охотником, хищником. Питаться остатками с чужого пира, да еще и  этой мертвой плотью было осквернением его чести. -Я не падальщик - его голос сорвался на низкое, угрожающее рычание, в котором шипение радио смешалось со звериным оскалом. - Я не буду питаться этими небесными отбросами. Мое восстановление не требует такого унижения. Рози надула губки в преувеличенной обиде, но в ее глазах вспыхнул холодный огонек. -Какая гордыня, даже перед лицом собственной немощи. Но я все же настаиваю, чтобы ты съел это. - Она плавно поднялась, подозвала канибала к себе. - Выздоравливай. - С этими словами ее силуэт растворился, а запах роз стал постепенно выветриваться. Как только она исчезла, маска спокойствия сползла с лица Аластора. Он резко, с отвращением, отшвырнул блюдо с ангельской плотью. Оно с грохотом упало в камин, где тлели угли. Плоть зашипела, запахло паленым и приторным, словно жгли бумагу и сахар одновременно. Этот смрад заставил его скривиться. Аластор тяжело дышал, глядя, как священная плоть обугливается в обычном огне. Унижение жгло его изнутри сильнее ангельской раны. Его пленили, сковали, заставили танцевать под дудку, а теперь пытались накормить, как стервятника. Он подошел к окну, глядя на огни отеля вдали. Его пальцы впились в раму окна. Нет, он не будет есть падаль. Он восстановится сам. А потом он вернется. И его охота на Короля Ада начнется по-настоящему. Проклятая рана пылала на его груди, но боль была ничто по сравнению с огнём ярости, пожиравшим его изнутри. Он стоял, глядя на смрадный дымок, поднимавшийся из камина, где догорали последние кусочки ангельской плоти. Этот запах, сладкий и гнилостный одновременно, был финальным аккордом в симфонии сегодняшнего унижения. -Падальщик. Она пыталась сделать из меня падальщика. - Его пальцы сжали подоконник так, что камень треснул. Весь его вид, его безупречный костюм - всё это было ширмой для того, кем он был на самом деле: голодным уличным псом, сорвавшим с цепи, но на которого всё равно надели намордник и поводок. И этот поводок тянула Рози. Мысль о ней заставляла его шипение срываться на откровенный, животный рык. Он заключил с ней сделку при жизни. Гениальную, как он тогда считал. Его условия: стать сильнейшим грешником в Аду, обрести власть, о которой он не мог и мечтать. Её условия: он станет её личным охотником, приносящим ей самые ценные, мятежные души. Он видел себя Королём, правящим из тени, пока эта наивная аристократка наслаждается своими салонными интригами. А потом... потом он умер. На следующий же день. Глупая, нелепая смерть от руки какого-то дворового отброса. И его гениальная сделка обернулась ловушкой. Он получил свою силу. Неслыханную для новоприбывшего грешника. Но он получил её, уже будучи мёртвым. Он вошёл в Ад не вольным игроком, а принадлежащим ей. Его душа, его воля, сама его сущность были заложены до того, как он успел сделать первую ставку. -Она поймала меня - ядовито прошипел он в тишине. - Смешно. Я продал душу за власть, которую даже не успел использовать. И теперь я её карманный демон. Его взгляд устремился в сторону квартала каннибалов. Он ненавидел её сладкие улыбки, привычку влезать прямо в его разум. Он был её дорогим пёсиком, которого она выгуливала на самой дорогой и прочной цепи. Нет. Так больше продолжаться не может. Аластор оттолкнулся от окна и начал медленно ходить по комнате. Боль в ране была теперь просто фоном, топливом для его ярости. Ему нужно было не просто выжить. Ему нужно было найти лазейку. Разорвать контракт. -Все контракты имеют лазейки. Нужно лишь найти нужные слова. - шептал он, его ум, отточенный годами манипуляций, работал на пределе. - Она хочет, чтобы я вёл её игру с Люцифером. Хочет, чтобы я сделал его сговорчивым, уязвимым. - Здесь, в самой глубине его сознания, где не было места для напускной вежливости, его улыбка стала по-настоящему чудовищной. Оскалом хищника, учуявшего кровь. -А что, если я сыграю в её игру? Но сделаю это слишком хорошо? Люцифер, единственная сила в этом Аду, которая может сравниться с её влиянием. Сильнее, безусловно. - Если я смогу привязать его к себе, если он начнёт видеть во мне ценного союзника, друга, даже больше.. - Мысль была отвратительна. Притворяться почтительным, ползать перед этим падшим, самовлюблённым неудачником, которого даже жена бросила? Но цель оправдывала любое средство. Он остановился, глядя на своё отражение в окне, его улыбка стала шире. -Я буду делать именно то, чего она хочет. Я стану интересен Люциферу. Но я сделаю его зависимым от этого интереса. А потом я смогу шепнуть ему на ушко. Рассказать, как одна дамочка из квартала каннибалов держит меня на цепи. И посмотрю, как вспыхнет гнев Короля. Это был очень опасный план. Один неверный шаг, и Рози сожмёт его душу в кулаке, отправит в небытие. Или Люцифер увидит его ложь и раздавит его, как надоедливого жука. Но альтернатива, вечно быть на поводке, была неприемлема. -Хорошо, моя дорогая Рози - обратился он в пустоту - Мы будем танцевать. Ты думаешь, ты ведёшь танец? Ты просто разминаешь мне ноги. Я буду улыбаться, кланяться и целовать твою ручку. Но я буду искать слабое звено в твоих цепях. И когда я найду его... - Он поднял руку и с силой сжал кулак. Тени в комнате вздыбились, закрутились вокруг него, как верные гончие, почуявшие дичь. ...я разорву их. И первым делом я приду за тобой. Наши с тобой счёты, моя дорогая, будут оплачены сполна. А твоя душа станет моим трофеем. *** Возвращение в отель было тщательно продуманным спектаклем. Каждый шаг, каждая его улыбка, каждый щелчок трости о мраморный пол был выверен и направлен на одну цель - Люцифера Морнингстара. Весь вечер он играл свою роль безупречно. Учтивый управляющий, слегка утомленный, но верный своему долгу. Он ловил на себе взгляд короля. Тот тяжелый, полный ярости, недоумения и того самого интереса, на который рассчитывал Аластор. И каждый раз, встречая его, он позволял своей улыбке смягчаться ровно на ту долю секунды, чтобы это можно было счесть за искреннюю теплоту, прежде чем снова натянуть маску служебного рвения. Смотри на меня, Ваше Величество - мысленно вещал он, прохаживаясь по залу. - Смотри и гадай. Где я был? Почему вернулся? Что скрывается за этой улыбкой? Боль в груди была теперь его союзником. Он не скрывал легкую скованность в движениях, едва уловимую хромоту. Он демонстрировал свою уязвимость, словно дорогой товар, выставляемый на пробу. Он видел, как взгляд Люцифера задерживался на его слегка ссутуленных плечах, и внутренне улыбался. Когда он наконец удалился в свой номер, он с наслаждением сбросил маску. Пиджак полетел на спинку кресла. Он стоял, тяжело дыша, но не от боли, а от адреналина. Игра была в разгаре. -Рози думает, что держит меня на коротком поводке. Люцифер считает меня наглым выскочкой. Чарли видит во мне союзника. - Его улыбка в темноте стала хищной. - Они все – марионетки. Они просто еще не видят ниточек. Аластор подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение. На ту самую рану, что скрывалась под тканью рубашки. Контракт с Рози... Мысль о нем была как гвоздь в мозгу. Он был его тюрьмой. Но каждая тюрьма имеет уязвимые точки. Он мысленно перебирал каждую строчку, каждую двусмысленность в их сделке. -Приносить души… Но что есть душа? Энергия? Поклонение? Влияние? - Аластор, привыкший изворачиваться и находить обходные пути, сейчас не знал что делать. - Если я кину Люцифера к ее ногам, разве это не будет величайшей душой, которую я ей преподнесу? А если я обращу его внимание на себя, разве это не будет душой, которую я у нее отниму? Аластор был вынужден балансировать на лезвии бритвы: быть достаточно полезным для Рози, чтобы та не дернула поводок, и достаточно независимым в глазах Люцифера, чтобы вызвать у того желание присвоить. Аластор вспомнил их разговор на балконе. -Что ж, я дам ему это. Я стану тем, кто видит в нем не титул, а гения. И тогда он сам захочет разорвать те цепи, что сковывают меня. Он увидит в этом вызов. Возможность доказать свою власть над самой судьбой. На мгновение его шипение усилилось, уловив знакомое, ненавистное благоухание. Он замер, не поворачиваясь. -Очаровательно - мысленно проворчал он. - Пришла проверить свою собственность. В отражении зеркала за его спиной на мгновение промелькнул знакомый силуэт. Никаких слов не последовало, лишь давящее ощущение наблюдения, легкий нажим, напоминание: «Я здесь. Я слежу» Аластор не дрогнул. Вместо этого он медленно, почти нежно, провел пальцами по рукояти своего микрофона. -Смотри, Рози. Смотри сколько угодно. Ты видишь покорного пса, а я уже перегрызаю твой поводок. - Он повернулся от зеркала, прошелся вдоль стены. Он не будет бежать на свою башню. Его место было здесь, в эпицентре бури, которую он сам и создавал. Завтра его танец с Королем Ада продолжится. Теперь с новой, опасной целью: превратить своего тюремщика в пешку, а короля в своего освободителя.