Клетка

Аластор стоял на том же месте у стойки, пальцы все еще сжимали край холодного дерева. Его отражение в темном окне казалось чужим «Спокойной ночи, Люцифер» Слова повисли в воздухе ядовитым эхом. Он произнес имя. Не титул. Имя. Это было хуже любой ошибки, любого промаха в расчетах. Это было признанием, пусть и крошечным, косвенным, но он показал, что барьеры дали трещину. Теперь ставки росли с каждым вздохом. Рана на груди, давно зажившая, вдруг напомнила о себе призрачной болью. Люцифер спас его. Не по приказу Рози, не по расчету, а по какому-то своему, непонятному побуждению. И сегодня он пришел извиняться. Король Ада. Перед ним. Ярость, которую Аластор подавил во время разговора, снова поднялась комом в горле. Он ненавидел эту уязвимость. Ненавидел, что кто-то, тем более ОН, видел его слабым. Ненавидел тот странный, предательский трепет, который пробежал по спине, когда Люцифер говорил о риске. Ненавидел себя за то, что не разбил эту иллюзию вдребезги немедленно, а позволил ей засесть в памяти, каждый раз отравляя пространство между ними. Его пальцы сами собой потянулись к галстуку, поправили его. Жест был автоматическим, успокаивающим. Порядок. Контроль. Вот что имело значение. А не этот... эмоциональный хаос. Но контроль давал трещины. И одна из этих трещин вела прямиком в квартал каннибалов. Мысль о Рози была как ледяная вода, выплеснутая в лицо. Она знала. Он чувствовал это в самой ткани своего бытия. Она всегда знала, когда ее собственность начинала проявлять признаки независимости. Исцеление Люцифера не могло остаться для нее незамеченным. Это было вмешательство в ее владения, переписывание условий контракта без ее ведома. И его растущая вовлеченность с Королем была еще большей угрозой ее планам. Промедление было смерти подобно. Нужно было действовать первым. Восстановить видимость контроля. Доказать, что он все еще ее инструмент, даже если лезвие этого инструмента теперь было направлено и в другую сторону. Решение созрело быстро. Он не стал переодеваться, не стал готовиться. Каждая секунда, проведенная в раздумьях, была секундой слабости. Он шагнул в ближайшую густую тень в углу комнаты, пространство сжалось вокруг него. *** В квартале каннибалов всегда пахло пряностями и чем-то сладковато-мясным, что щекотало ноздри и вызывало легкую тошноту. Аластор материализовался в темном переулке за особняком Рози, его появление не нарушило идеальной тишины. Даже тени здесь вели себя прилично, не смея шелохнуться без разрешения хозяйки. Он не пошел к парадному входу. Это было бы слишком прямо. Слишком похоже на визит подчиненного. Вместо этого он направился к боковой двери, ведущей в сад - месту, которое Рози использовала для менее формальных, но оттого не менее опасных встреч. Дверь была не заперта. Она бесшумно отворилась перед ним, впуская волну одуряющего аромата тропических растений и влажной земли. В центре стеклянного павильона, под кроной искусно выращенной ивы, в окружении различных растений, стояла Рози. Она была одета в бордовое платье, а в руках держала секатор, аккуратно подрезая мертвые листья с экзотического, плотоядного на вид цветка. Она не обернулась. - Дорогой Аластор. - Ее голос был медово-сладким, но она будто не удивилась его визиту. - Как любезно с твоей стороны навестить меня без приглашения. И в такой поздний час. Беспокоишься о моем сне? - Прости за беспокойство, Рози. - Аластор остановился на расстоянии, его трость мягко уперлась в мраморный пол. - Но некоторые вопросы не терпят отлагательств. - О, вопросы. - Она наконец повернулась, положив секатор на стеклянный столик. - Всегда вопросы. А где благодарность? Где отчет о проделанной работе? Я слышала, наш общий проект пережил значительную реконструкцию. И, что более интересно, ты тоже. - Ее взгляд скользнул по нему с ног до головы, будто рентгеном просвечивая ткань костюма и плоти, добираясь до самой сути. Он задержался на месте, где под рубашкой скрывался шрам. - Да. Угроза была нейтрализована. Вашим... инвестициям в этот отель ничего не угрожает. - Моим инвестициям? - Рози мягко рассмеялась, подходя ближе. - Милый, ты говоришь так, будто я вложила в это место деньги. Я вложила нечто куда более ценное. Тебя. И я начинаю задаваться вопросом, не слишком ли ценная это валюта для такой скромной авантюры.  Рози остановилась в шаге от Аластора. Слишком близко. Он не отступил, но каждый мускул в его теле напрягся, будто готовясь уворачиваться. - Я выполняю свою часть договора - сказал он, глядя куда-то в пространство над ее плечом. - Король заинтересован в отеле, а через него и в том, что его окружает. - Вовлечен? Заинтересован? - Рози протянула руку и, не касаясь, провела пальцами в сантиметре от лацкана его пиджака. Аластор почувствовал, как по коже побежали мурашки. - Дорогой, я чувствую сдвиги. Тонкие вибрации в тех цепях, что связывают нас. Ты позволил ему исцелить тебя. Ты впустил чужую силу в плоть, которая по праву принадлежит мне. Ты нарушил чистоту сделки. - Это было необходимо для продолжения миссии - старался защититься Аластор, но даже ему эти слова показались слабыми. - Я был поврежден. Он предложил выход, я принял его, чтобы оставаться эффективным. Ради нашей цели. - Нашей цели? - Рози приподняла бровь. - О, нет, милый. Моей цели. После того, как ты позволил себе такую вольность, ты стал обычным средством. - Она сделала крошечный шаг вперед, сокращая и без того ничтожную дистанцию. Ее глаза заглядывали прямо в его, пытаясь найти слабину. - Ты сближаешься с ним, Аластор. Слишком лично. Я чувствую, как твое внимание, твоя энергия, твоя воля, которую я так щедро подпитывала. Они начинают перетекать к нему. Ты забываешь, кому ты обязан всем, что у тебя есть? Ярость, которую он сдерживал с момента прихода, рванула наружу. Его уши резко прижались к голове, а шипение в голосе стало громче, перекрывая тихий шелест листьев. - Я ничего не забываю, Рози. - Его пальцы сжали трость так, что костяшки побелели. - Каждое звено цепи, каждое условие контракта выжжено у меня в памяти. Но контракт также дает мне свободу действий для достижения цели. Я использую все доступные инструменты. В том числе и его интерес, как ты мне кстати и советовала. - Интерес? - Она язвительно рассмеялась. - Ты называешь это интересом? Я вижу нечто большее. Вижу опасную привязанность. Вижу, как ты начинаешь играть не только для меня, но и для себя. И для него. Это неприемлемо. - Она резко отвернулась и прошла к столику, взяла в руки тонкую, изящную чашку с темным чаем. - Ты думаешь, он может освободить тебя? - спросила она через плечо, и в ее голосе прозвучала насмешка. - Этот король без королевства, который не смог удержать даже собственную жену? Который прятался в своей башне, пока его дочь сражалась с ангелами? Он слабее, чем ты думаешь, Аластор. И гораздо, гораздо эгоистичнее, чем я. Он видит в тебе новую игрушку, способ развлечь свою вечную скуку. Как только ты перестанешь быть интересным, или как только твоя истинная принадлежность станет ему ясна, он либо раздавит тебя, либо отвернется. А я... - Она обернулась, и ее улыбка стала чудовищной, обнажая неестественно острые и белые зубы. - Я всегда буду здесь. Я твоя реальность. И твоя гибель, если ты забудешь об этом. Аластор стоял неподвижно, переваривая ее слова. В них была горькая правда. Люцифер был ненадежным союзником. Капризным, погруженным в свои травмы, склонным к импульсивным поступкам. Но в Рози он видел другую правду. Ему было страшно потерять контроль. Ей было страшно, что ее пешка выйдет за пределы доски и станет самостоятельной фигурой в более крупной игре, где ее влияние ничего не значит. Именно этот страх он и должен был использовать. - Ты недооцениваешь ситуацию - произнес он, намеренно делая свой голос более покорным, но с легкой, едва уловимой нотой вызова. - Люцифер не просто скучающий монарх. После битвы он изменился. Проснулся. И его внимание, его ресурсы теперь направлены на отель. Если я оттолкну его сейчас, если вернусь к роли простого слуги, мы потеряем этот шанс. Он снова уйдет в себя, и ваш план затянется на неопределенный срок. Возможно, навсегда. Мое сближение, как вы это называете, не личная прихоть. Это необходимость. Я становлюсь незаменимым. И когда придет время, когда он будет полностью зависеть от этого образа, от нашего взаимодействия - он тщательно подбирал слова, избегая наиболее опасных терминов - тогда мы сможем направить его куда угодно. В том числе, и к твоим ногам. Рози изучала его долгим, пристальным взглядом. Ее глаза были похожи на черные бездны, в которых тонул свет. - Красивые слова, дорогой. Очень убедительные. - Она отхлебла чаю. - Но я не чувствую в них полной искренности. Я чувствую разделение. Часть тебя уже там, с ним. - Любая охота доставляет охотнику определенное удовольствие. Это не меняет конечной цели. - О, меняет. - Она поставила чашку обратно на стол. - Это затуманивает разум. Заставляет совершать ошибки. Как, например, позволять ему давать тебе прозвища. Или заглядываться на него, когда он разглагольствует. - Наблюдение, это ключевой инструмент в манипуляции - выдавил он, сохраняя лицо каменной маской. - Чтобы играть на чувствах, нужно сначала их понять. - Прекрати! - Рози внезапно ударила ладонью по стеклянному столику. От этого звона растения вокруг вздрогнули. - Прекрати врать мне в лицо! Я не слепая и не тупая! Ты переходишь черту, Аластор. И я напомню тебе, что происходит с теми, кто переходит черту со мной. - Она щелкнула пальцами. Боль пришла не извне. Она вырвалась изнутри, из самого ядра его существа, там, где был запечатан контракт. Это был не огонь и не лед, а нечто гораздо более ужасное - ощущение расщепления, как будто невидимые когти впились в швы его души и начали медленно, неумолимо их разрывать. Аластор не закричал. Он сглотнул стон, превратив его в хриплый выдох, и отшатнулся, едва удерживаясь на ногах. Его трость громко застучала по мрамору. - Вот твоя реальность - прошипела Рози, ее сладкий голос теперь звучал как скрежет металла по стеклу. - Не его мимолетное внимание, не его ангельская кровь в тебе. Это. Боль за неповиновение. Пустота за предательство. Я могу сделать так, что ты будешь умолять о небытии, Аластор. Или я могу забрать все, что тебе дорого, начиная с этой жалкой силы, которую ты так лелеешь, и заканчивая самой возможностью быть кем-то большим, чем тень. Боль отступила так же внезапно, как и появилась, оставив после себя дрожь в коленях и холодный пот на спине. Аластор выпрямился, с трудом переводя дыхание. Его улыбка не дрогнула, но в глазах бушевала буря ненависти. - Понятно - прохрипел он. - Надеюсь, что да. - Рози снова стала томной и безмятежной, будто только что обсуждала погоду. - Теперь слушай внимательно. Ты продолжишь то, что делал, но с двумя условиями. Первое: ты не примешь от него больше никаких даров. Ни силы, ни внимания сверх необходимого. Второе: ты ускоришься. Мне надоело ждать. Я хочу видеть прогресс. Значительный. Люцифер должен стать не просто заинтересованным, а вовлеченным настолько, чтобы его воля начала подстраиваться под наши нужды. У тебя есть время. Но не бесконечность. - Она подошла к нему вплотную и положила холодную ладонь ему на щеку. Контакт был как прикосновение трупа. - И помни, дорогой. Каждый твой взгляд, каждое слово, каждый момент, проведенный с ним, я вижу. Я всегда вижу. Не разочаруй меня снова. Или в следующий раз боль будет не предупреждением, а началом конца. - Но как я ускорюсь, если мне нельзя принимать от него больше внимания? Мы же просто застрянем на одной точке. - Аластора уже не волновал тон, с которым он говорил. Его волновали лишь условия, которые Рози поставила ему. - Рози, это просто невыполнимые требования! - Меня не волнует, как ты это сделаешь. А теперь иди, час уже поздний, тебя наверное обыскались. Аластор не сказал больше ни слова. Он резко развернулся и шагнул в ближайшую тень, даже не пытаясь сохранить видимость учтивости. Ему нужно было уйти. Сейчас же. Прежде чем ярость и унижение возьмут верх и он совершит непоправимую ошибку. Пространство сжалось вокруг него, выплюнув его обратно в его номер. Он очутился посреди комнаты, шатаясь, и уронил трость. Металлический наконечник громко звякнул о пол. Дрожь не прекращалась. Он подошел к бару, схватил первую попавшуюся бутылку, и налил полный стакан. Руки дрожали так, что жидкость расплескалась. Он выпил залпом, не чувствуя ни вкуса, ни жжения. «Собственность». Слово Люцифера эхом отозвалось в памяти. Но в устах Рози оно обрело свой истинный смысл. Для неё он был пленником с отсроченным приговором, которого держали на длинном поводке, позволяя бегать, но всегда готовым дернуть за него, чтобы напомнить, кто хозяин. Аластор подошел к зеркалу, его отражение смотрело на него лицом, искаженным гневом и отвращением. К себе. К Рози. К Люциферу. Ко всей этой паутине зависимости, в которую он сам же и угодил. План оставался в силе. Но теперь он был отягощен новыми оковами. Он должен был балансировать между двумя тиранами, играя на их слабостях, оставаясь достаточно близким к Люциферу, чтобы манипулировать им, но достаточно далеким, чтобы не вызвать ярость Рози. Он должен был ускориться, толкая Люцифера в эмоциональную зависимость, рискуя при этом быть поглощенным той же самой опасной близостью, против которой его предупредили. И все это с петлей на шее и часами, тикающими у виска. Он с силой сжал стакан в руке. Хрусталь треснул с тихим, жалобным хрустом, впиваясь в ладонь. Небольшие капли его крови смешались с остатками виски и стеклянной крошкой. Боль была острой, чистой, реальной. В отличие от той агонии, что причинила Рози, эта боль принадлежала ему. Он смотрел на кровь, медленно засыхающую на мраморе, превращаясь в липкую, темную каплю. Аластор смотрел на нее, переводя дыхание. Дрожь в руках постепенно утихла, а значит контроль над ситуацией вернулся. Он промокнул порезанную ладонь носовым платком, затем он аккуратно собрал осколки хрустального стакана и выбросил их. Каплю крови стер. Комната снова стала безупречной. Только легкая бледность кожи и чуть более яркий блеск в красных глазах выдавали внутреннее напряжение. Ускориться Рози хотела прогресса, значит Люцифер должен был не просто заинтересоваться, а погрузиться с головой. Это требовало более тонких, более опасных маневров. Нужно было не просто быть интересным собеседником, а стать необходимой частью его существования в отеле, чего после новых условий стало еще сложнее добиться. Кто в здравом уме вообще ставит такие условия, которые ограничивают друг друга? Аластор подошел к окну, глядя на огни города. Где-то там, в этих сумерках, бродили демоны, заключались сделки, строились и рушились империи. Но его война теперь велась в стенах этого сумасшедшего дома. И главным полем битвы становилось сердце Короля Ада. Угол его губ дрогнул в чем-то, отдаленно напоминающем настоящую улыбку. Вызов был колоссальным. Абсурдным. И чертовски увлекательным. *** На следующий день Аластор всем своим видом показывал, что помогать Чарли с расписанием оздоровительных мероприятий, улаживать конфликты между посетителями, давать советы по закупкам инвентаря, ему не очень-то и хотелось. И все это время он ловил на себе взгляд. Тот задумчивый, полный неразрешенного напряжения. Люцифер наблюдал за ним с балкона, из-за угла. Он не приближался, не начинал разговора. Просто смотрел. Как будто пытался разгадать ребус, который сам же и создал. Аластор делал вид, что не замечает. Но каждое такое мгновение, когда золотые глаза следили за ним, он чувствовал кожей — как легкий ожог, как щекотку опасности. Это было именно то, что нужно. Интерес, переходящий в навязчивость. Но ведь никто не запрещает ему заставить Люцифера чувствовать вину? Возможность для следующего шага представилась сама собой вечером, когда Чарли, сияя от энтузиазма, объявила о Вечере общения, а именно попытке заставить грешников делиться своими историями. Естественно, мероприятие пошло наперекосяк с первых минут. Грешники использовали сцену не для исповеди, а для сведения личных счетов, оскорблений и одного неудачного случая поджога. Хаос нарастал, Чарли металась в попытках все утихомирить, а Люцифер стоял в стороне, наблюдая с глубочайшей скукой. Именно тогда Аластор поднялся на импровизированную сцену. Негромкий, но пронизывающий щелчок его трости о пол заставил на мгновение смолкнуть даже самых буйных. Все взгляды устремились на него. - Друзья мои, друзья - раздался его гладкий, как шелк, голос, усиленный магией микрофона. - Я вижу, страсти кипят. И это прекрасно! Нет ничего более адского, чем затаенная злоба. Но! - Он поднял палец, и тени в зале слегка сгустились. - Но наше скромное заведение существует ради перемен. А перемены начинаются с контроля над своими порывами. Позвольте продемонстрировать. Он не стал читать мораль. Вместо этого он ловко перехватил летящую в него бутылку, брошенную одним из спорщиков. Затем, с театральным взмахом трости, заставил тени под ногами грешников ожить. Они не причиняли боли, лишь щекотали, путались под ногами, мягко оттесняя драчунов друг от друга, создавая физические барьеры. Это была демонстрация абсолютного контроля над ситуацией. Под его руководством хаос за несколько минут превратился в недовольное, но тихое собрание. Чарли смотрела на него с обожанием и облегчением. Вэгги с привычным подозрением, но и с долей уважения. А взгляд Люцифера... Аластор почувствовал его, даже не оборачиваясь. В нем не было скуки. Было восхищение мастером своего дела. Когда Аластор сошел со сцены, слегка поклонившись редким, неуверенным аплодисментам, он направился прямиком к бару, где уже стоял Люцифер, вертя в пальцах полный бокал. - Виртуозно - произнес Король, не глядя на него. Его голос был низким, без обычной театральности. - Как кукловод. Ты даже их злость превратил в часть спектакля. - Удивлен, что вы не прервали такую мою вольность, ваше величество - ответил Аластор, принимая от Хаска стакан с темной жидкостью - Вы ведь считаете меня лишь собственностью - Я уже извинился! Ну сколько можно напоминать мне? Я просто погорячился, хватит. - Люцифер снова расслабился, опираясь локтем на стойку - Ты хочешь искупить их? Иначе я не могу объяснить твои действия. - Мне нет дела до искупления  - мягко проговорил Аластор, отхлебнув напиток. - Мое дело порядок. Даже если это порядок в таком месте. Но если этот отель будет работать, то работы у меня конечно прибавится. Люцифер фыркнул, но в звуке не было насмешки. - Ты единственный здесь, кто не притворяется, что это может быть что-то иное, хотя сейчас мне кажется, что у тебя есть система, как этим управлять. - Не сказал бы, что полноценно верю в эту идею. Но системы.. - сказал Аластор, поворачиваясь к нему и слегка наклоняя голову. - Они предсказуемы. Ими можно манипулировать. В отличие от чувств или веры. - Чувства тоже система - неожиданно возразил Люцифер. Его золотые глаза сузились. - Очень сложная, с кучей ошибок и глюков, но система. И ей тоже можно управлять. Если знать, где нажимать. - Рискованное занятие - произнес Аластор, его голос стал чуть тише. - Управление чувствами. Так и обжечься можно. - Или разжечь огонь - так же тихо ответил Люцифер. Он отхлебнул вина, не отрывая взгляда. - Все зависит от цели. И от мастерства пиромана. Они сидели так, разделенные лишь деревянной стойкой бара, и весь шум отеля, крики, музыка - все это отступило, превратившись в фон для их молчаливого поединка. Аластор видел в глазах Люцифера не только вызов, но и любопытство. Скука Короля отступила, ее место занял живой, жгучий интерес. Ускориться. Приказ Рози прозвучал в голове предостерегающе. Но это уже была констатация факта. Процесс шел. И Аластор не просто управлял им - он был его частью, чувствуя, как границы между расчетом и вовлеченностью начинают размываться. Он первым отвел взгляд, сделав вид, что поправляет манжету. - Кажется, Шарлотте снова требуется помощь. Они явно переутомились, пока пытались усмирить того джентльмена с пивным бочонком. - Он кивнул в сторону, где Вэгги тщетно пыталась стащить со сцены пьяного грешника, а Чарли пыталась уговорить его спуститься самостоятельно. - Она никогда не сдается. - В этом ее сила. И ее слабость - заметил Аластор, уже отходя. - Приятного вечера, ваше величество. *** Последующие дни не были похожи на предыдущие. Аластор делал все, чтобы стать незаменимым работником отеля, но тем не менее всегда находил моменты для этих коротких, насыщенных подтекстом разговоров с Люцифером. Он спрашивал его мнение о наказаниях в аду, ловил его в моменты задумчивости у окна и заводил разговор о природе скуки, о разнице между творчеством и разрушением, о цене бессмертия. Он никогда не был покорным. Он оспаривал, подкалывал, бросал вызов. Но делал это так, что это не унижало Люцифера, а скорее льстило ему, ведь только друг мог себе такое позволить.  И хоть Аластор все еще напоминал Люциферу о его словах, давил, заставлял чувствовать вину, король отвечал. Сначала осторожно, потом все более вовлеченно. Их беседы выходили за рамки отеля. Они касались музыки, искусства, философии греха. Аластор чувствовал, как петля затягивается. Но это была странная петля, которая сковывала не только Люцифера, но и его самого. Потому что в этих разговорах он ловил себя на том, что забывает о Рози, о контракте, об игре. Он просто наслаждался остротой ума противника, его неожиданной реакцией, тем блеском в золотых глазах, когда ему удавалось поднять нужную тему. *** Однажды ночью, когда отель погрузился в сон, Аластор застал Люцифера в той самой библиотеке, где когда-то произошел один из разговоров. Король сидел в кресле у потухшего камина, листая старый фолиант с гравюрами, изображавшими ангелов. - Неудачное чтиво для адской ночи - раздался голос Аластора из темноты. Он не стал скрывать своего приближения. - Напоминание о том, откуда все пошло. Иногда нужно освежить в памяти начало истории, чтобы понять, где свернул не туда. Аластор вышел из тени и остановился рядом, глядя на гравюру, которую листал Люцифер. На ней был изображен серафим, играющий на арфе. - Скучная картинка. Ни драмы, ни конфликта. Сплошная гармония. Должно быть, невыносимо скучно. - Ты даже не представляешь - тихо сказал Люцифер. Он закрыл книгу и откинулся на спинку кресла, глядя в камин. - Иногда мне кажется, я до сих пор там. Что все это - он жестом обвел комнату - весь отель, весь Ад.. Просто долгий, мучительный сон. А я все еще сижу на небесном совете, слушаю эти гимны и медленно схожу с ума от скуки. В его голосе была такая боль, что Аластор на мгновение потерял дар речи. Это была истина, вырвавшаяся наружу. Именно в такие моменты, как предупреждала Рози, можно было совершить ошибку. Проявить жалость. Дать слабину. Но Аластор знал, что жалость, это оружие, которое можно обернуть против того, кто его проявляет. - Сны редко бывают такими детализированными. И во снах не бывает такой боли. Это, к сожалению, ваша реальность. - Наша - поправил его Люцифер, подняв на него взгляд. В полумраке его глаза светились мягким золотым светом. - Ты же теперь тоже ее часть, в каком-то смысле. - Вы приписываете мне слишком большое значение - сказал он, пытаясь вернуть контроль над тоном. - Я всего лишь управляющий. - Ошибаешься - просто сказал Люцифер, становясь ногами на кресло, чтобы выровняться ростом с Аластором. - Ты никогда не был всего лишь кем-то. Уверен, даже при жизни ты был в центре внимания, был как отдельная вселенная. А теперь ты здесь. И твоя вселенная... она сталкивается с моей. Искажает ее. Меняет. - Он сделал шаг вперед. - И я не знаю, ненавижу ли я это, или ждал этого все время. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. Аластор не отступил. Он не мог. Его сердце бешено колотилось, уже не понятно, было ли ему настолько некомфортно, или же наоборот. Звон в ушах стал громче, смешавшись с гулом крови. - Столкновение вселенных обычно заканчивается катастрофой - выдавил он, стараясь вернуть себе хоть каплю самообладания. - Или рождением чего-то нового - прошептал Люцифер. Его взгляд упал на губы Аластора, затем снова встретился с его глазами. - Я устал от катастроф, Аластор. Может, пора попробовать второе? Это был момент. Тот самый, за который Рози могла его уничтожить. Когда расчет уступал место чему-то дикому, неконтролируемому, живому. И Аластор был на грани. Он терпеть не мог мужчин, а тем более таких, как Люцифер. Он такой неорганизованный, импульсивный, порой ведет себя как ребенок, и, о боже, у него же язык без костей. Но с другой стороны, они были двумя сторонами одной медали - один тонул в бессмысленном изобилии власти, другой задыхался в тисках зависимости. И в этой точке их пути сошлись. Он должен был отступить. Следовать плану. Сохранять дистанцию. Но его рука, казалось, действовала сама по себе. Она поднялась, медленно, почти неуверенно, и его пальцы коснулись золотых пуговиц на жилете Люцифера. Простое касание, но оно далось на удивление легко, его не оттолкнули, не обматерили. Люцифер замер. Его дыхание сбилось. Золотые глаза расширились, отражая красное свещение зрачков Аластора. - Это... плохая идея - прошептал Аластор, но его пальцы не отрывались от ткани. Он все еще не понимал, почему его так тянуло к королю. Он понимал, что его интерес к Люциферу давно вышел за рамки, которые ему установили, но не настолько же! Ему хотелось сквозь землю провалиться, спрятаться от всех, забыть все, что было в отеле. Нет, он не мог этого признать. Он ведь не опустится до такого уровня, верно? - Самые лучшие идеи обычно таковыми и являются - ответил Люцифер, и его голос дрогнул. Он наклонился чуть ближе. - Я ведь предупреждал. Я плох в извинениях. И, возможно, еще хуже во всем остальном, что начинается после них. Их губы почти соприкоснулись. В последнюю секунду, когда инстинкт самосохранения, долг перед Рози и чистый, животный ужас перед этой близостью рванули Аластора назад, раздался звук. Громкий кашель, явно наигранный, прозвучал в дверях библиотеки. Они отпрыгнули друг от друга, как ошпаренные. В проеме стояла Чарли, в ночной рубашке, с широко раскрытыми глазами. - Папа? Аластор? - ее голос был тонким, сбитым с толку. - Я... я слышала голоса. Все в порядке? Люцифер первым пришел в себя. Он резко откашлялся, поправил жилет. - Все в порядке, крошка! Мы просто книгу не поделили. Да, именно. Иди спать, милая. - Его голос звучал неестественно бодро. Чарли смотрела то на него, то на Аластора, который стоял, выпрямившись в струнку, но уши были прижаты к голове. - поздно ночью? - скептически протянула она. - Бессонница. Профессиональная деформация у тех, кто много работает - вставил Аластор, его голос снова обрел привычную гладкость, хотя и с легкой хрипотцой. - Простите, что побеспокоили, Шарлотта. Мы заканчиваем. Чарли явно не поверила, но кивнула. - Ладно, просто... не шумите, хорошо? - Она бросила на них еще один взгляд и удалилась. Когда звук ее шагов затих, в библиотеке воцарилась тишина. Было слишком неловко, чтобы начинать диалог. Люцифер первым нарушил молчание. Он не смотрел на Аластора. - Мне... мне нужно идти. - Да. - коротко согласился Аластор. - Это было... безрассудно. Нам стоит забыть все, что было. - Зато не скучно. - бросил Люцифер через плечо, уже направляясь к выходу. На пороге он обернулся. - Это не конец разговора, Аластор. Аластор остался один, прислонившись к стеллажу с книгами. Он провел рукой по лицу, чувствуя, как та самая, только что зажившая царапина на ладони ноет. Он едва не сорвался. Едва не пересек ту черту, за которой возврата уже не будет. И черт возьми, часть него жалела, что Чарли прервала их. Но другая часть ликовала. Потому что независимо от того, что произошло бы дальше, Люцифер был теперь вовлечен не на шутку. Его эмоции, его интерес, его... желание были задействованы полностью. Прогресс, которого требовала Рози, был достигнут с лихвой. Однако цена могла оказаться слишком высокой. Потому что, глядя на дверь, за которой скрылся Люцифер, Аластор с ужасом осознавал, что его собственное равновесие тоже пошатнулось.