Клетка

После ухода Люцифера, Аластор стоял, не двигаясь, пальцы впились в резную деревянную полку за спиной до хруста. В ушах стоял унизительный гул. Гул предательства. Предательства самого себя. Что это было? Вопрос был риторическим. Он, Аластор, мастер дистанции и контроля, едва не поцеловал Короля Ада. Отвращение поднялось в горле кислым комом. Он не был таким. Это не его стиль, не его путь. Он не опускается до уровня эмоций, он использует их, как используют патроны. А сегодня он чуть не выстрелил в себя из собственного оружия. Он снова вспомнил слова рози, и понял, что она не простит. Страх на миг заставил похолодеть кончики пальцев, но тут же был смят и выброшен яростью. Яростью на Люцифера, который своим навязчивым присутствием, своей детской потребностью в развлечениях, своей… своей жизнью вывел его из равновесия. Он резко оттолкнулся от стеллажа, от чего книги задрожали на полках. Его отражение в темном окне было искажено - улыбка превратилась в оскал, глаза горели. Он ненавидел это отражение. Ненавидел слабость, которую оно показывало. «Это не конец разговора, Аластор». Слова Люцифера прозвучали в памяти, и по спине пробежала предательская дрожь от ожидания. Но он тут же грубо стер это ощущение, как стирают грязь с ботинка. *** Следующие несколько дней Аластор был похож на призрака. Его ответы были кратки, вежливы и абсолютно безлики. Он исчезал из комнаты, едва в нее входил Люцифер. Если их взгляды случайно пересекались, Аластор смотрел сквозь него, прежде чем плавно отвести глаза, словно Король был не более чем неудачно поставленной вазой. Сначала Люцифер, казалось, не замечал перемен. Он пытался ловить его взгляд, делал паузы в разговоре, ожидая язвительной реплики, которая не приходила. Он заходил в библиотеку по вечерам, но Аластор там больше не появлялся. Затем в поведении Короля появилось раздражение. Легкое, пока еще. Он начинал фразы, обращаясь к Аластору, и обрывал их на полуслове, когда тот, вежливо кивнув, тут же уходил по делам. Он громче смеялся с Чарли, слишком оживленно жестикулировал, будто пытаясь компенсировать пустоту, возникшую на привычном месте. Аластор видел это. Чувствовал каждую фальшивую ноту в его поведении. И наслаждался этим. Боль, причиненная через отстраненность, была острее, чем любая словесная перепалка. Она не оставляла ран, которые можно было бы зализать. Она оставляла недоумение, а затем гнев. Наконец, Люцифер не выдержал. Он загнал Аластора в угол, в буквальном смысле. В узком служебном коридоре за кухней, куда демон зашел проверить запасы. Дверь мягко закрылась за спиной Короля, и пространство стало тесным. Аластор почувствовал привычное тепло, исходящее от Люцифера, и тут же мысленно возвел ледяную стену. - Хватит этого - сказал Люцифер без предисловий. Его голос был тихим, но в нем дрожала сдерживаемая ярость. - Хватит бегать от меня, как испуганный кот. Аластор медленно повернулся к нему. Его выражение лица было нейтральным. - Бегать, ваше величество? Я выполняю свои обязанности. В этом отеле много дел, требующих внимания, и я, в отличие от некоторых, не могу позволить себе роскошь бездельничать. Удар пришелся точно в цель. Глаза Люцифера вспыхнули красным. - О, теперь я «ваше величество»? А три дня назад я был достаточно близок, чтобы… - он запнулся, сжав кулаки. - Чтобы что? - Аластор наклонил голову, и его улыбка стала острой, ядовитой. - Чтобы устроить нелепую сцену, которую к счастью, прервала ваша дочь? Позвольте напомнить вам, что вы Король Ада. А я лишь управляющий. И, как вы сами так красноречиво заметили, ваша собственность. Собственность не должна позволять себе таких вольностей. Я просто усвоил урок. - Я извинился за эти слова! Я… - Люцифер вздрогнул, словно его ударили.  - Извинения ничего не меняют - перебил его Аластор. Он сделал шаг вперед, вынуждая Люцифера инстинктивно отступить на шаг к стене. - Они лишь подчеркивают вашу импульсивность и неумение держать язык за зубами. Вы хотите, чтобы я снова стал вашим собеседником? Вашей отдушиной от скуки? Извините, но у меня есть дела поважнее, чем развлекать скучающего короля, который даже не в состоянии контролировать собственные эмоции. Каждое слово было отточенным лезвием, и Аластор вкладывал в них всю накопленную ярость. Возможно, на себя, на ситуацию, на эту невыносимую, порочную притягательность, исходившую от Люцифера. - Ты… ты просто боишься - прошипел Люцифер, - Боишься того, что было между нами в той библиотеке. Боишься, что это что-то значит. Аластор рассмеялся. Звук был похож на скрип ржавых петель. - Боюсь? Мой король, вы слишком многого о себе возомнили. Между нами ничего не было. Был момент слабости, спровоцированный вашим вторжением в мое личное пространство. Я исправил эту ошибку. И советую вам сделать то же самое. Займитесь дочерью. Оставьте меня в покое. Он видел, как по лицу Люцифера проходит волна настоящей, неприкрытой боли. И что-то глубоко внутри Аластора, в том самом месте, которое он давно запер на замок, дрогнуло и рванулось навстречу этой боли. Он тут же задавил этот порыв, заморозил его насмерть. - Хорошо - хрипло сказал Люцифер. Он выпрямился, он выглядел не сломленным, а… усталым. - Хорошо, Аластор. Ты получил то, чего хотел. Я оставлю тебя в покое. Наслаждайся своим одиночеством. Надеюсь, оно согревает тебя по ночам лучше, чем живое общение. Он отодвинулся от стены, и Аластор инстинктивно отпрянул, не желая даже случайного прикосновения. Люцифер заметил это движение, и в его глазах мелькнуло что-то горькое. Он молча прошел мимо, распахнул дверь и вышел, не оглядываясь. Аластор остался один в полумраке. Дрожь, которую он сдерживал все это время, вырвалась наружу. Небольшая, почти незаметная, но предательская. Он прислонился к холодной стене, чувствуя, как лед в груди дает трещину, и сквозь нее пробивается та самая, проклятая пустота, которую он только что приписал Люциферу. Победа. Он выиграл этот раунд. Оттолкнул его, восстановил дистанцию, причинил боль, достаточную для того, чтобы отбить охоту снова подходить слишком близко. Так почему же эта победа пахла пеплом? Почему тишина, наступившая после ухода Люцифера, была гнетущей? Он с силой ткнул тростью в пол, отталкиваясь от стены. Нет. Нет сожалений. Нет слабости. Он сделал то, что должен был сделать. То, что диктовал разум и инстинкт самосохранения. Чувства - это роскошь, которую заключенный не может себе позволить. Он вышел в коридор, выдыхая. Но где-то в глубине, за ледяной броней, поселился крошечный, назойливый червь сомнения. Сомнения, выиграл ли он что-то ценное, или безвозвратно проиграл нечто, чью ценность даже боялся осознать. Главное, что Рози будет довольна. Прогресс был, эмоции Короля затронуты глубоко. И он восстановил дистанцию. Только он ступил за порог, как боль пришла неожиданно и с такой силой, что Аластор едва не рухнул на колени. Это было так, словно все его существо, каждую клеточку, резко и грубо потянули за собой. Невидимый крюк вонзился прямо под грудную клетку и дёрнул. Он подавил стон, превратив его в хриплый выдох, и судорожно вцепился в свой микрофон, чтобы удержаться на ногах. Перед глазами поплыли зелёные пятна, радиошипение в ушах взвыло на высокой, пронзительной ноте, заглушая все звуки отеля. Он почувствовал, как его тело, вопреки воле, сделало резкий, неестественный рывок в сторону лестницы. Это был не призыв, а приказ явиться. Сейчас же. Стиснув зубы, скрывая конвульсивную дрожь, Аластор заставлял ноги двигаться. Шаг за шагом, цепляясь тростью за мраморный пол, он поднимался по лестнице. Каждый мускул горел от сопротивления, от унизительной необходимости подчиняться этому незримому поводку. Дверь в его номер захлопнулась за ним с такой силой, что по стенам поползли тонкие трещинки. Воздух в комнате уже был удушающим от запаха роз, такого едкого, пряного, как увядающий букет, брошенный в огонь. Она не заставила себя ждать. Не из тени, не из угла. Она просто выступила из самого пространства перед ним, будто была здесь всегда, просто ждала момента, чтобы проявиться. Рози. Но это была не та сладко улыбающаяся хозяйка салонов. Ее лицо было искажено яростью. - Что ты, блять, натворил?! - ее голос ударил по сознанию Аластора, как молот по наковальне. Он звучал не через уши, а прямо в череп, громкий, визгливый, лишенный всякой сладости. - Наигрался в сердечные трепеты с своим корольком?! Насладился моментиком?!  Ты думал, я слепая? Думал, не почувствую, как ты там весь вспотел и затрепетал, когда он наклонился? Как твоя жалкая, продажная душонка забилась в истерике, забыв про ВСЁ, ради чего мы это затеяли?! - Она вскинула руку, и в воздухе щёлкнуло, будто лопнула невидимая струна. Аластор сдавленно ахнул, почувствовав, как по старым швам контракта побежала свежая, жгучая боль. - Он должен быть увлечён идеей, мать твою! Увлечён силой, которую мы можем ему предложить! А не вылизывать тебя, как какой-то голодный щенок! Аластор попытался подняться, выпрямиться, но невидимая сила вдавила его обратно в кресло. Он стиснул зубы, заставляя свою улыбку не дрогнуть, но это была лишь судорога мышц. - Рози… - его собственный голос прозвучал хрипло, прерывисто. - Я сделал… то, что ты требовала… Прогресс… - Прогресс?! - Она резко шагнула к Аластору, и с каждым ее шагом его боль усиливалась, будто крючок в душе проворачивали. - видела твой прогресс, мой дорогой! Я видела, как ты таешь под его взглядом, как твоя собственная воля превращается в сопливую тряпку! Ты должен был манипулировать им, а не бросаться ему в охапку, как сучка в течке! - Это не… - начал он, но Рози взмахнула рукой, и слова застряли у него в горле, превратившись в удушливый ком. - Заткнись! Я не давала тебе слово! - она наклонилась над ним, и ее лицо было так близко, что он видел даже те маленькие морщинки, которые появлялись от такой активной мимики. - Я требовала ускорить процесс, а не переписать весь чертов сценарий! Ты должен был зацепить его интерес, его тщеславие, его скуку! А не… не ЭТО! - она с отвращением выплюнула последнее слово. - Я чувствую, как твое внимание, твоя энергия, твоя послушность, которую я купила, утекает к нему! Ты забываешь, кому ты принадлежишь! Ты знаешь, что теперь будет? - прошипела она, уже почти беззвучно, и от этой тишины стало ещё страшнее. - Он либо окончательно уйдёт в себя, в свою башню, и все наши труды насмарку, либо он попытается тебя починить. Завладеть по-настоящему. И тогда, мой дорогой, нам с тобой настанет полная жопа. Потому что если Король Ада решит, что ты принадлежишь ему, а не мне… он найдёт способ разорвать мой контракт. Или просто раздавить меня, пытаясь его забрать. Ты понимаешь? Ты своей слюнявой игрой в недотрогу поставил под удар не только себя, но и меня! Но если я почувствую, что он разрушает контракт, о, будь уверен, на последок я испорчу тебе жизнь. - Каждое ее слово было ударом. Аластор немного дрожал, пот стекал по вискам, смешиваясь с нарисованной улыбкой. Он пытался отрицать, кричать, но мог только издавать хриплые звуки. - Контракт, Аластор! Ты нарушаешь его. Впускаешь третью сторону в наши отношения. Ты позволяешь ему исцелять, трогать. Он касался плоти, которая по праву моя! Она вонзила острый ноготь ему в плечо, прямо через ткань пиджака. Боль была огненной, будто в рану влили кислоту. - Я не делилась, дорогой. Никогда. И не собираюсь. - Она выпрямилась, отступила на шаг, смотря на него с таким презрением, словно он был червем на подошве ее туфель. Давление немного ослабло, и Аластор смог перевести дух. - Я… контролировал ситуацию - выдавил он, хотя голос все еще дрожал. - Я оттолкнул его сегодня. Это… это вовлекает его еще сильнее. - О, да, вовлекает! - Рози язвительно рассмеялась. - Прямо в твои несчастные, дрожащие объятия! Ты должен был быть стабильным! Изысканным соблазном, а не качелями между «почти поцелуй» и «иди нахуй»! - Она снова подошла, и на этот раз ее пальцы обхватили его подбородок, заставляя поднять голову. Ее прикосновение жгло, как сухой лед. - Слушай сюда. Мое терпение кончилось. Я не дам тебе разрушить годы планирования из-за твоей внезапно проснувшейся потребности в ласке. - Ее глаза сузились до щелочек. - Ты хочешь ускорить процесс? Хорошо. Вот твое новое задание. И ты его выполнишь. Иначе… Она не договорила. Вместо этого она дернула за цепь снова. Боль вспыхнула с такой силой, что Аластор выгнулся в кресле, беззвучно закричав. Ему почудилось, что его душа вот-вот вырвется из тела через рот, разорвав все на своем пути. Это длилось вечность и мгновение одновременно. Когда боль отступила, он сидел, обмякнув, дыхание было прерывистым, в глазах стояли черные круги. Он едва мог думать. Рози поправила перчатку, смотря на него с удовлетворением. - Ты выйдешь к нему завтра. И извинишься. - произнесла она, и в ее голосе снова появились слащавые, ядовитые нотки. - Да, милый. Ты будешь ползать. Ты скажешь, что был неправ. Что твоя холодность была ошибкой, проявлением глупой гордыни. Что ты ценишь его внимание. - Она с отвращением скривила губы. - Ты вернешь его расположение. Но не как любовник, черт возьми. Ты напомнишь ему, что ты лучший управляющий, который вообще есть. И что его благосклонность для тебя превыше всего. Ты втюхаешь ему эту ложь так сладко, что он проглотит ее с потрохами. А потом, когда он снова будет доверять тебе, когда откроется, ты ударишь. Найдешь его самое больное место. Его страх. Его неуверенность в Чарли. Его комплекс из-за Лилит. И ты ткнешь его туда, сделаешь так, чтобы ему для исцеления снова понадобилась твоя поддержка. Ты загонишь его в эмоциональную зависимость от тебя. И тогда… тогда мы будем диктовать условия. Аластор слушал, и пустота внутри росла, заполняя все пространство, оставшееся после боли. Это был приговор. Приказ не только продать остатки своего достоинства, но и осквернить ту хрупкую, опасную связь, что начала прорастать между ними, превратив ее в ядовитое растение, которое он же должен будет взрастить. - Я… не смогу - Сможешь. - Рози улыбнулась, и это была самая страшная улыбка за весь вечер. - Потому что если нет, я не только причиню тебе боль. Я позвоню нашей милой принцессе, думаю, она будет удивлена, что ее дорогой папочка уже на крючке у её же управляющего. Ты представляешь, что будет с ее наивной верой тогда? С ее отелем? С ее мечтой? Она сломается. И это будет на твоей совести. Ну, на том, что от нее осталось. Аластор закрыл глаза. Перед ними проплыл образ Чарли - ее сияющие, полные надежды глаза, ее упрямая, глупая вера в добро. И образ Люцифера - усталый, сломленный, но в последние дни все же живой. Он ненавидел их обоих. Ненавидел за их слабость, за их способность чувствовать, за то, что они втянули его в эту игру. Но мысль о том, чтобы стать орудием их окончательного разрушения.  - Хорошо - выдавил он, не открывая глаз. - Я сделаю это. - Разумеется, сделаешь. - Рози похлопала его по щеке. - Ты же хороший песик. Просто иногда забываешь, где твое место, приходится иногда напоминать. Выполни задание. И помни, я слежу. Не подведи меня снова. - Она повернулась, и пространство снова задрожало. - И приберись в себе. Ты выглядишь отвратительно. - она шагнула в открывшийся портал и исчезла так же внезапно, как и появилась. Аластор остался сидеть в кресле, в комнате, наполненной удушающим запахом роз. Дрожь не прекращалась. Он посмотрел на свои руки, которые все еще сжимали подлокотники так, что дерево трещало. Извиниться. Унизиться. А затем, предать то немногое, что начало казаться настоящим. Он медленно поднялся, подошел к бару. На этот раз он не стал пить. Он просто смотрел на свое отражение в темном стекле бутылки. Улыбка сползла с его лица, оставив после себя лишь выражение глубочайшего презрения. К Рози. К Люциферу. К самому себе. *** Солнце, ну или то, что в Аду сходило за него, поднялось над Пентаграмм-Сити, окрасив багровые облака в грязно-розовые тона. Аластор стоял перед зеркалом в своем номере, приводя себя в порядок. Каждая складка на костюме, каждый волосок, каждая микроскопическая пылинка на лацкане были устранены.  Его пальцы сами собой потянулись к галстуку, поправили его. «Хороший песик». Слова Рози жгли изнутри, как раскаленная кочерга. Он подавил вспышку ярости, царапая дерево. Аластор знал, где найти Люцифера в это время. Король имел привычку по утрам пить кофе на маленьком балкончике, выходящем на внутренний сад отеля, точнее, на его жалкую пародию, где чахлые, шипастые растения цеплялись за каменистую почву. Сердце Аластора, тот мертвый кусок плоти, отказывалось биться чаще, когда он шел по коридорам. Но в ушах стоял легкий, навязчивый звон, и периодически слышалось тиканье часов. Люцифер стоял у перил, спиной к двери, держа в руках нелепо украшенную чашку. Его плечи были слегка ссутулены, силуэт казался меньше, чем обычно. Аластор остановился в двух шагах от него, сохраняя почтительную дистанцию. Он сделал паузу, давая Люциферу осознать его присутствие. - Ваше величество? Люцифер вздрогнул, словно от прикосновения. Он медленно повернулся. Его лицо было бледным, под глазами легли тени. Золотые глаза, обычно столь яркие, смотрели на Аластора с настороженностью, без искры гнева или интереса. - Аластор - произнес он нейтрально. Ф Не хватало только тебя, чтобы испортить утро. Удар был ожидаем. Аластор принял его, слегка склонив голову, как бы признавая правоту. - Я заслужил это. И именно поэтому я здесь. - Аластор сделал небольшую паузу, как бы давая королю осмыслить его слова - Вчера… и в предыдущие дни, я вёл себя непростительно. Грубо. Непрофессионально. Я позволил сомнениям вмешаться в выполнение моих обязанностей перед отелем. И перед вами. - Сомнениям? - Люцифер фыркнул - Это мягко сказано. - Слишком мягко - согласился Аластор. - Я был неправ, когда оттолкнул вас. Не тем способом и не по той причине. Я позволил… - он искусственно запнулся, будто подбирая слова - позволил гордыне взять верх над здравым смыслом. Вы Король Ада. И вы проявили ко мне милосердие. Я должен был ценить это, а не играть в глупые игры независимости, которой у меня… - он снова сделал паузу, чуть опустив уши - в конечном счете нет. Люцифер замер. Он изучал Аластора, его взгляд метнулся к прижатым ушам, к скованным плечам, к рукам, сжимавшим трость чуть сильнее, чем нужно. - Что случилось? - спросил он прямо, его голос потерял часть защитной брони. - Вчера ты был как стена, а сегодня? Это что, раскаяние? - Осознание - поправил его Аластор. - Я провел ночь в размышлениях. И понял, что, пытаясь защитить свои призрачные принципы, я поставил под угрозу нечто важное. Этот отель. Шанс Шарлотты. И наше сотрудничество. Вы были правы. Я боюсь стать бесполезным. Боюсь, что мои личные демоны лишат меня места здесь, где я наконец-то могу… - он снова остановился, будто сказал лишнее. - Можешь что? - Люцифер невольно сделал шаг вперед. Его интерес, снова просыпался, прямо как предсказывала Рози. - Делать что-то, что имеет значение. Пусть даже это всего лишь поддержание порядка в сумасшедшем доме. Вы дали мне этот шанс. Даже спасли меня. А я… я чуть не превратил это в чепуху. - Я не ожидал такого - тихо сказал Люцифер. Он отвлекся, поставил чашку на перила. - Тем более от тебя. - Я редко ошибаюсь дважды в одном и том же - самоуверенно вскрикнул Аластор, но тут же стих, возвращая нормальный тон. - И когда ошибаюсь, признаю это. Позвольте мне исправить это. Вернуться без лишних осложнений. - Он протянул руку, но не для рукопожатия, это было бы слишком. Он просто раскрыл ладонь. Люцифер смотрел на его руку, затем на его лицо. Борьба была видна в его глазах. Гордыня, обида, разочарование, та самая вечная скука и одиночество, которые так жаждали заполниться чем-то, кем-то интересным. А Аластор, даже раскаявшийся, даже сломленный, оставался самым интересным явлением в жизни Люцифера. - Без осложнений? - наконец произнес Люцифер, и хрипло усмехнулся. - С тобой? В это слабо верится. - Я приложу все усилия. Люцифер вздохнул. Длинный, тяжелый вздох, будто сбрасывающий груз. Он не принял протянутую руку, но кивнул. - Ладно. Попробуем еще раз. Но если ты снова начнешь возводить от меня стены.. - Вы имеете полное право вышвырнуть меня отсюда - закончил за него Аластор, опуская руку. Внутри него что-то похолодело еще сильнее. Первая часть плана выполнена. Доверие, пусть хрупкое, возвращено. Теперь предстояло самое трудное: укреплять его, чтобы затем предать. - Не сомневайся - пробормотал Люцифер, но угроза звучала уже беззубо. Он снова повернулся к перилам, глядя в сад. - Кофе остыл. - Позвольте принести вам свежий - немедленно предложил Аластор. - Не стоит - Люцифер махнул рукой. - Просто останься. Всего на минуту. Это определенно был приказ, но он произнесен так тихо, что был больше похож на просьбу. Аластор почувствовал, как по спине пробегают мурашки от омерзения к самому себе. Он молча встал рядом, соблюдая дистанцию, но уже не ту, что была вчера. Более близкую. Более опасную. Они стояли молча, глядя на уродливый сад. Ложь висела между ними невидимой, липкой паутиной. Аластор знал, что следующий шаг будет ужасен, но для выживания он был готов на все.