Клетка

Люцифер бродил между стеллажами в поисках чего-нибудь, чтобы отвлечься, но ничего не цепляло глаз. Он сразу отметал ужасы. Чтобы увидеть что-то подобное, было достаточно выглянуть в окно. Но тут он услышал тихий шелест страниц и тихую музыку где-то в углу.  Он подошел к источнику шума, тихо выглядывая.  - Опять он. - пробубнил Люцифер себе под нос, но когда увидел, что уши Аластора дернулись, замолчал.  Грешник сидел в кресле у потухшего камина, без особого интереса листал книгу. Перед ним на низком столике стоял старомодный патефон, а в его руках была виниловая пластинка в простом бумажном конверте. Аластор проводил по ней пальцами с такой осторожностью, что Люцифер замер в дверях, не решаясь нарушить момент.  - Нашли что-нибудь по душе? - спросил  Аластор, его голос в тишине библиотеки звучал особенно мягко. - Нет - признался Люцифер, делая шаг внутрь - Слишком много переоцененных авторов. - Он кивнул на патефон. - А это здесь откуда? Не думал, что кто-то еще хранит такое старье. Аластор, на удивление, проигнорировал последнюю фразу Люцифера и посмотрел на пластинку в своих руках. - Просто запись. С одного из моих шоу, кажется, это был  тридцатый год. - Он слегка повертел ее в пальцах. - Качество, конечно, ужасное. Но голос… он был хорош. - Могу послушать? - спросил Люцифер неожиданно для себя. Ему вдруг страшно захотелось услышать тот голос, не искаженный этими помехами, а тот, каким он был до. Аластор на секунду замер, его пальцы сжали края конверта. Это было вторжение в самое сокровенное, в то немногое, что осталось у него от прошлой жизни. Но он посмотрел на Люцифера и медленно кивнул. Аластор бережно извлек пластинку, установил ее на патефон и опустил иглу. Первые секунды были заполнены шипением и потрескиванием. Потом из раструба полились первые аккорды джаза, а затем голос. Он был другим. Молодым, живым, без пронизывающего эха и леденящего шипения. Это был голос ведущего, который знает, что его слушают тысячи, и наслаждается каждой секундой этого внимания. Он шутил, представлял музыку, его слова лились легко и изящно. Люцифер слушал, как заколдованный. Он смотрел на Аластора, который сидел с закрытыми глазами. Его лицо было расслабленным, почти безмятежным, но в уголках сжатых губ таилась такая немыслимая печаль, что у Люцифера сжалось сердце. Запись длилась недолго, может, минут пять. Когда она закончилась, в библиотеке вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием иглы на замкнувшейся дорожке. - Такой была моя клетка до этой - тихо сказал Аластор, жестом указывая на патефон. - Я был рабом эфира, их внимания. И думал, что то была свобода. Люцифер подошел и сел в кресло напротив, не спрашивая разрешения. - Ты скучаешь по этому? - По контролю? Да. По простоте? Возможно. По себе тому? - Он резко встряхнул головой. - Нет. Тот человек был глупцом. Он думал, что играет по своим правилам. И проиграл. - Он посмотрел на Люцифера. - Знакомо? - Твой голос… он был прекрасен. - Был, в том-то и дело. - подчеркнул Аластор - Теперь он  инструмент, который даже не принадлежит мне. - Мы коллекционеры собственных провалов - произнес Люцифер, глядя на потухший камин. Аластор не ответил. Он снял пластинку с патефона, с той же бережностью убрал ее в конверт.  - Спасибо - вдруг сказал Люцифер. - Что показал. Это… много значит. Аластор поднял на него взгляд. - Не стоит благодарности. Просто старый кусок пластика. - Не просто - настаивал Люцифер. Их глаза встретились. Взгляд Люцифера был не просто благодарным, он был голодным.  И Аластор увидел этот голод. Вместо того, чтобы отступить в тень, снова надеть маску, он замер. Его собственная броня, такая прочная и холодная, дала трещину в самом неожиданном месте. - Ты смотришь на меня, как на призрак. Люцифер ничего не сказал в ответ. Он не отводил взгляда, поднялся с кресла, затем он сделал шаг. Еще один. Расстояние между ними сокращалось, а Аластор не отступал. Он стоял, сжимая в руке конверт с пластинкой, словно это был его последний якорь в реальности. - Это опасно - повторил Аластор одну из своих фраз, но в его голосе не было убежденности. Было предупреждение. Себе в первую очередь. - Все, что имеет значение - опасно - ответил Люцифер, останавливаясь в сантиметре от грешника. Они сейчас были почти одного роста, так как Аластор все еще сидел в кресле. Теперь король смотрел прямо в красные, горящие в полумраке глаза. Он медленно, будто дал Аластору все время мира, поднял руку. Он осторожно, кончиками пальцев, коснулся щеки Аластора, чуть ниже виска, там, где кожа была неожиданно теплой. Аластор вздрогнул, как от удара током. Его глаза расширились, в них мелькнула паника, ярость, безумие. И та самая запретная жажда. Он зажмурился на секунду, словно пытаясь собраться, снова стать тем, кем должен был быть. - Люцифер… - его голос сорвался на хриплый шепот. - Я здесь - прошептал Люцифер в ответ. Его пальцы скользнули по линии скулы, едва касаясь кожи. Это стало последней каплей. Последним щелчком сломанного замка. Аластор резко, почти грубо выронил конверт с пластинкой. Он упал на ковер с глухим стуком, но демону было уже не до этого. Его руки сами нашли плечи Люцифера, впились в ткань белого пиджака, будто боясь отпустить. Их губы встретились. Первый поцелуй не был нежным. Он был голодным, отчаянным, полным горечи и ярости. Аластор целовал его, как тонущий хватается за соломинку, со всей силой, на которую был способен, его шипение слилось с резким выдохом Люцифера в единый, приглушенный звук. Люцифер ответил с той же интенсивностью. Его руки вцепились в складки бордового пиджака Аластора, прижимая его ближе, стирая и без того ничтожное расстояние между ними. В этом поцелуе не было ничего святого, как это обычно описывают. Это определенно было второе падение Люцифера. И в своем отчаянном, грешном огне оно было в тысячу раз реальнее всех его прошлых побед и поражений. Когда им наконец понадобился воздух, они разорвали поцелуй, но не отпустили друг друга. Лбы соприкоснулись. Дыхание было сбившимся, неровным. Аластор немного дрожал, его острые когти впились в ткань на плечах Люцифера. - Это катастрофа - прохрипел Аластор, но его глаза были закрыты, а губы, еще влажные от поцелуя, были приоткрыты. - Самая прекрасная катастрофа из всех, что со мной случались - выдохнул Люцифер. Он не отпускал его. Боялся, что если отпустит, тот растворится, как мираж. - Аластор, посмотри на меня Тот открыл глаза. В красной глубине уже не было паники. Было шокированное, абсолютное понимание. Рубеж был перейден, игры кончились. Осталось только это сырое, опасное, невероятное ощущение. - Ты разрушил все мои планы - Взаимно - хрипло усмехнулся Люцифер. Он провел большим пальцем по губе Аластора, смахивая невидимый след. - Что теперь? Аластор замер, и тень старой боли, страха перед Рози, мелькнула в его глазах. Но её затмило нечто более сильное. Он притянул Люцифера снова, но на этот раз поцелуй был другим. Медленным. Исследующим. Не столько яростным, сколько подтверждающим все то, что произошло минуту назад. Как будто он заново открывал вкус, форму, реальность того, что было. - Теперь - прошептал он, отрываясь на сантиметр - Теперь я в жопе. *** Они не знали, сколько времени простояли так, в немой, ошеломленной близости. Звон в ушах Аластора, обычно навязчивый фоновый шум, теперь слился с бешеным стуком - его собственного? Или это было сердце Люцифера? - в единый гул. Он все еще держался за плечи Короля, пальцы впились в ткань так, что могли бы ее порвать. Он чувствовал под ладонями напряжение мышц, тепло, исходящее от этого тела. И самое странное, что он бы не признал вслух даже на божественном суде - он не хотел отпускать. Люцифер первым нарушил тишину, издав тихий, сдавленный звук, что-то среднее между смешком и рыданием, и уткнулся лбом в плечо Аластора. Его руки скользнули с пиджака на спину, прижимая демона еще ближе, в отчаянном, почти детском жесте. - Черт возьми - прошептал он, и его голос дрожал. - Черт возьми, Аластор. Аластор медленно, будто сквозь туман, начал воспринимать окружающий мир. Пахло пылью, старым деревом чем-то сладким, точно люциферовским. Этот запах кружил голову сильнее любого, даже самого крепкого алкоголя. Он наконец разжал пальцы и с трудом отстранился, будто преодолевая магнитное притяжение. Люцифер не удерживал его, позволил спиной упереться обратно в спинку кресла, но его руки все еще висели в воздухе, как будто не в силах забыть форму, которую только что держали. Они смотрели друг на друга. Щеки Люцифера горели золотом, губы были чуть распухшими, а в глазах бушевал целый букет эмоций: страх, восторг, паника, ликование. Аластор, скорее всего, выглядел не лучше. Он чувствовал, как его улыбка окончательно сползла, обнажив всю ту растерянность. Его уши беспомощно прижались к голове. - Это не должно было случиться - сказал Аластор, но звучало это глупо, даже в его собственных ушах. Констатация очевидной лжи. Потому что это должно было случиться. С той самой секунды, как они стояли на балконе, а может, и раньше. Это было неизбежно, как падение камня. - Но случилось - тихо произнес Люцифер. Он выпрямился, размял спину и затекшие руки. - И я не сожалею. Вообще нет. Аластор закрыл глаза, сглотнув ком в горле. Все рушилось, все планы летели к чертям собачьим из-за одного, единственного, немыслимого проявления слабости. Но когда он открыл глаза и снова увидел Люцифера, такого ждущего, живого - все эти расчеты рассыпались в прах. - Я самый большой дурак во всем Аду - процедил Аластор, проводя рукой по лицу. - Второй по величине - парировал Люцифер, и на его губах дрогнула настоящая, не театральная улыбка. - Я все-таки Король. Мой титул обязывает быть первым во всем. Аластор фыркнул. Неожиданный, хриплый звук, больше похожий на кашель, вырвался из его груди. Это не был смех. Да он и не помнил, когда смеялся в последний раз. Люцифер увидел это, и его улыбка стала шире. Он осторожно, как бы пробуя почву, снова протянул руку. На этот раз он не касался лица. Он просто положил свою ладонь поверх руки Аластора. Прикосновение было простым. Но оно жгло сильнее поцелуя. Это было не страсть, ей здесь не было место, как бы иронично это не звучало, они все же в аду. - Что будем делать? - спросил Люцифер, его пальцы слегка сжали ладонь Аластора. Аластор посмотрел на их руки. - Я не знаю - признался Аластор. - Я… не контролирую эту ситуацию. - И я нет - сказал Люцифер. - И, знаешь что? Мне это начинает нравиться. Король потянул Аластора за руку, отводя в сторону, к окну. Они теперь стояли рядом, плечом к плечу, глядя на смутное отражение в темном стекле. Две темные фигуры в пустой библиотеке. - Она узнает - тихо сказал Аластор, глядя в отражение Люцифера. - И уничтожит меня - Пусть попробует - в голосе Люцифера впервые зазвучали не искорки, а полноценные отсветы той мощи, что когда-то бросала вызов небесам. - У всех вас есть кое-какие долги передо мной. Пора начать их оплачивать. Аластор повернул голову - Это не дуэль, Люцифер. Она ударит по слабому месту. По Чарли. По отелю. По… - Он не договорил, но смысл был ясен: по тебе через меня. - Тогда мы будем готовы - сказал Люцифер, и его пальцы переплелись с пальцами Аластора. Дерзкий, немыслимый жест. - Вдвоем. как… - Он запнулся, не находя слова. - Как два идиота в одной лодке - закончил за него Аластор, и в углу его рта снова дернулась та самая, почти улыбка. - Сойдет - согласился Люцифер. Они стояли так еще какое-то время, в тишине, наполненной гулом их сердец, тяжестью принятых решений и странным, будто чужим спокойствием. Самый страшный шаг был сделан. - Мне нужно прийти в себя - наконец выдохнул Аластор, но не отпускал чужую руку. - Да - кивнул Люцифер. - И мне. Но… - Он посмотрел на него, и в его глазах была мольба, которую он никогда не позволил бы себе раньше в присутствии этого грешника - ты не исчезнешь? Не закроешься? - Куда же я денусь, ваше величество. - Он жестом указал на окно, на отель, на весь этот сюрреалистичный мир вокруг. - Я, кажется, только что окончательно ввязался в этот безумный проект. И… - он сделал паузу - у меня здесь, похоже, появилась личная заинтересованность. Люцифер улыбнулся - широко, по-детски, сияюще. И в этот момент он был тем, кто нашел что-то свое в самом сердце хаоса. Он поднял их сплетенные руки и легонько, почти ритуально, коснулся губами костяшек Аластора. - До завтра, тогда. - До завтра - моментально ответил Аластор. И когда он наконец вышел из библиотеки, оставляя Люцифера одного с биением сердца и забытой пластинкой на полу, по его спине не бежали ледяные мурашки страха. Было тревожно, опасно до головокружения.