Клетка

Найти Каина не составило труда. Он всегда был там, где что-то ломалось, скрипело или требовало починки. На этот раз Аластор застал его в дальнем крыле отеля, в старой прачечной, вышедшей из строя еще до того, как Чарли превратила особняк в пристанище для грешников. Каин стоял на лестнице-стремянке, вкручивая новую лампочку в огромную, пыльную люстру. Аластор остановился в дверях, наблюдая. Он не скрывал своего присутствия, и через несколько секунд Каин, не оборачиваясь, произнес. - Света не хватало. - Очень предусмотрительно с твоей стороны - откликнулся Аластор. - Но, признаться, я пришел не затем, чтобы оценить твои навыки электрика. Каин закончил вкручивать лампочку, слез со стремянки и, наконец, повернулся. - Тогда зачем? - За объяснениями. - Аластор сделал несколько шагов внутрь, его трость отстукивала ритм по кафельному полу. - Ты увел меня от отеля. Привел к Воксу. Почему? - Ты смотрел на коробку с его лицом, я думал, тебе нужно поговорить. Аластор ощутил знакомый приступ раздражения. Эта примитивная логика была хуже любой интриги. Ее было невозможно просчитать. - То, что я смотрел на него, не является приглашением к похищению. - Не похищал. Я пригласил тебя, а ты пошел. - Твое приглашение было слишком уж настойчивым. - процедил сквозь зубы Аластор. Каин пожал плечами. - Иногда нужно помочь другому увидеть дорогу. Ты был слеп. - Слеп? - Аластор приподнял бровь. - Бегал по кругу. Злился на маленького короля, на себя. - Каин говорил без осуждения, хотя Аластор ожидал другого. - Нужен был толчок, я дал тебе его. Толчок прямо в лапы к теледемону, жаждущему власти. Великолепно. - И что, по-твоему, я должен был там найти? Просветление? - язвительно спросил Аластор. Каин наклонил голову. - Ты нашел гнев короля. Он разрубил узел. Иногда разрубить - единственный способ развязать. - Ты следишь за мной?  - Я наблюдаю за землей, за трещинами в стенах. - Каин повернулся и ткнул посохом в стену. От удара посыпалась старая штукатурка. - Вы с королем трещины. Громкие, интересные, но всё равно трещины. Всё рушится. Всё требует починки. Или сноса. - И к какой категории ты относишь этот отель? К чему-то, требующему починки? Или к тому, что пора снести? Каин долго смотрел на него, и в его глазах впервые промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее живой интерес. - Не знаю. Смотрю, что вырастет из этого всего. - Он махнул рукой, указывая на отель в целом. — Искушение, спасение. Это всё слова. Я видел, как слова становятся камнями, а камни  могилами. Здесь пытаются вырастить цветок на камне. Интересно, выживет ли. Аластор чувствовал, что диалог уходит в философские дебри, бесполезные для его целей. Но он получил важное: Каин был не враг. Нейтральная, но непредсказуемая сила, которая могла влезть в самый неудобный момент. С ним нужно было быть осторожным. - Надеюсь, твое ожидание не будет слишком утомительным. - сухо сказал Аластор. - А пока, пожалуйста, воздержись от дальнейших толчков. Мои проблемы я предпочитаю решать самостоятельно. - Как скажешь. - Каин взял свою стремянку и, не прощаясь, направился к выходу, тяжело ступая по полу. Аластор остался один в теперь освещенной прачечной. Трещины? Да, они с Люцифером были трещинами в собственных мирах. А что произойдет, если две трещины сойдутся? Обрушат ли они всё, или, скрестившись, создадут новый, причудливый узор? Он вышел из прачечной, и его мысли уже были заняты другим. Разговор с Каином не принес ясности, но подтвердил необходимость действовать. Пассивное ожидание было смерти подобно. Люцифер, в своем нынешнем состоянии, мог в любой момент сорваться в очередной импульсивный поступок. Аластору нужен был контроль. Или, по крайней мере, его иллюзия. И для этого ему требовалось увидеть всю картину. Был только один способ - поговорить с единственным существом в Аду, чье видение могло быть даже шире, чем у него самого. Существом, которое он опасался, ненавидел, но чей ум был достоин уважения. Он направлялся к своим покоям, когда услышал за спиной легкие шаги. - А-ла-стор! Задержись на секундочку! Он обернулся. По коридору к нему, грациозно переступая на высоких каблуках, приближалась Рози. На ее лице была сияющая, как всегда, улыбка, но сегодня в ней было что-то острое. - Рози. - кивнул он, останавливаясь. - Какая неожиданная встреча, не ожидал увидеть тебя здесь. - О, я просто навещаю наше общее вложение! - Она остановилась перед ним, сложив руки. Ее взгляд скользнул по нему с ног до головы, будто проверяя, не изменился ли стоящий перед ней грешник. - Слышала, у тебя были неприятности с местным медиа-магнатом. И что наш дорогой Король лично вмешался. Как это романтично. - Она сложила руки на груди и прокрутилась. Аластор почувствовал, как по спине пробежал холодок. Она явно пришла не для утешений. - Неприятности преувеличены. Вокс попытался навязать невыгодное партнерство, но ситуация была урегулирована. - Урегулирована. - сладко повторила Рози. - Какое деликатное слово для того, чтобы тебя выдернули из когтей конкурента силой высшей власти. Ты становишься ценным активом, дорогой. Все хотят тебя заполучить. - Она сделала шаг ближе, и знакомый, удушающий запах роз окутал Аластора. - Но не забывай, что ты мой. И я не намерена терять тебя из-за твоих же эмоциональных колебаний. - Мои колебания привели к тому, что Люцифер Морнингстар лично продемонстрировал свою заинтересованность в моей безопасности - отвечал Аластор, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. - Это, как мне кажется, повышает мою ценность для тебя. - О, повышает, несомненно! - Рози рассмеялась. - Но только если эта заинтересованность направлена в нужное русло. А не растрачивается на ссоры в коридорах и дурацкие попытки поговорить по душам. - Ее глаза сузились. - Я чувствовала твою растерянность. Ты позволил ему задеть тебя, Аластор. Это опасно и для тебя, и для наших планов. - Я контролирую ситуацию. - сквозь зубы произнес он. - Я же знаю, что ты врешь. - мягко сказала Рози. - Он тебя растрогал. Этот нытик в короне нашел какую-то струнку в твоей продажной душе и дернул за нее. И теперь ты мечешься между желанием его придушить и чем-то еще, куда более глупым. Аластор молчал. Отрицать было бесполезно, она видела его насквозь. - Моё задание остается в силе. - Она провела пальцем по лацкану его пиджака. - А пока будь осторожен со своими чувствами, дорогой. Они, как я заметила, имеют свойство привлекать ненужное внимание. Например, моё. - С этими словами она повернулась и пошла прочь, её платье шуршало по полу. На прощание она обернулась. - О, и передай привет вашему садовнику. - Рози скрылось за поворотом коридора, а ее ядовитый смешок еще долго висел в воздухе, словно пыльца цветка. Аластор остался стоять, сжав трость так, что металлический наконечник чуть не вдавился в пол. Быть осторожным со своими чувствами? Легко сказать. Как быть осторожным с чем-то, в существовании чего он до сих пор отказывался признаться даже самому себе? Злость, презрение - вот знакомые территории. А это… это болото. Топь, где ноги вязнут, а разум теряет четкость. Он направился к себе, но не в номер. Его шаги сами понесли его на чердак, в его импровизированную радио-будку. Здесь, среди загадочных приборов и виниловых пластинок, он всегда чувствовал себя хозяином положения. Он сел перед пультом, пальцы машинально пробежали по тумблерам и регуляторам. Экран старомодного осциллографа мерцал зеленой волной. Аластор резко провел рукой по лицу. Сентиментальность - это роскошь, которую он не мог себе позволить. Рози не шутила. Аластор, был пешкой, которая внезапно возомнила себя ферзем. Но, похоже, время спускаться с небес на землю. Цель оставалась прежней: освободиться от контракта с Рози. И Люцифер был ключом к этому. Аластор встал и подошел к небольшому, обычно запертому шкафчику. Щелчок замка, скрип дерева. Внутри лежали бумажные папки. Досье на всех, кто имел хоть какое-то значение в его планах. На Чарли, на Вэгги, на обитателей отеля. На Вокса. На Рози. И отдельная, тонкая, но плотная папка на Люцифера. Аластор достал ее и начал листать. Он не был наивен. Собирать информацию, это первое правило выживания. В этой папке было все, что он смог выудить за месяцы наблюдений: привычки, слабости, паттерны поведения. Любимые и ненавистные цвета, как менялся тембр голоса, когда он вспоминал Лилит, как дрожал палец, вертящий обручальное кольцо, когда он лгал о своем безразличии. Взгляд скользнул по строкам, написанным аккуратным почерком. *** Люцифер не находил себе места. Его комната, обычно тихая обитель, сегодня казалась клеткой. Он метался от верстака к окну, от окна к камину, бессмысленно переставляя инструменты, трогая безделушки. В ушах все еще стоял собственный голос, такой жалкий, но в то же время искренний. Черт возьми, как же он все испортил. Опять. Он хотел извиниться, объясниться, а в итоге устроил очередной спектакль с драмой и признаниями. Аластор смотрел на него как на… как на что? На сумасшедшего? На надоедливого ребенка? На тирана, который играет в снисхождение? Он схватил утенка с полки и уж было хотел кинуть его в стену, но засомневался. Он всегда портит то, что хочет сохранить, над чем так долго работал. Люцифер положил утенка обратно и вздохнул. Что теперь? Ждать, пока Аластор снова скроется в тени? Или попытаться… нет, не извиняться. Этого было уже достаточно. Но что он может вообще сказать? Его размышления прервал тихий стук в дверь.  Не Чарли - та бы стучала, пока не откроют. И не Вэгги - та, скорее, постучала бы один раз и вошла.Люцифер насторожился.  - Войдите. Дверь открылась, и в проеме возник Аластор. Он стоял на пороге, не переступая его, держа в руках… поднос? На нем стоял чайник из тонкого фарфора, две чашки и небольшая тарелка с печеньем странной, угловатой формы. - Ваше величество, я заметил, что вы пропустили послеобеденный чай. Позвольте возместить упущение. Люцифер замер, уставившись на поднос, будто на нем принесли отрубленную голову. Это было так неожиданно, так выбивалось из всего, что он ожидал от Аластора, что он на секунду потерял дар речи. - Чай? - наконец выдавил он. - Да, чай. - подтвердил Аластор, как будто это было самое естественное дело в мире. - Мне казалось, небольшая перемена может пойти на пользу. Особенно после насыщенного дня. - Он сделал шаг вперед, все еще не подходя к Люциферу, словно ожидая разрешения.  Король, все еще ошеломленный, машинально кивнул. - Да, конечно. Входи. Аластор вошел, поставил поднос на низкий столик у камина, разлил чай по чашкам. Аромат трав заполнил пространство. - Что это? - спросил Люцифер, приближаясь. - Особый сорт. Говорят, проясняет ум - ответил Аластор, протягивая ему чашку. - И, как ни странно, не вызывает привыкания, в отличии от вашего вина. Люцифер принял чашку, чувствуя тепло фарфора. Он посмотрел на Аластора. Тот стоял, держа свою чашку, и смотрел не на него, а в огонь в камине. - Это что, новый метод манипуляции? Чайная церемония? - спросил Люцифер, не в силах сдержать сарказм. Аластор повернул к нему голову, и уголок его губ дрогнул. - Манипуляция предполагает скрытый мотив. Мой мотив предельно прост. Я устал от криков, Люцифер. От того, что мы постоянно бьемся головами об стены, как ослы. - Он сделал небольшой глоток. - Я считаю, что чай поможет нам сблизиться, как вы и хотели. Он не обязывает ни к чему, кроме молчания, если хочется молчать. Люцифер отхлебнул чая. Напиток был горячим, горьковатым, с долгим, чуть сладковатым послевкусием. Определенно хорош. - Неожиданно, что ты поддерживаешь мои идеи. - пробормотал он. - Я знаю. - согласился Аластор, занимая соседнее кресло. - Но, как вы сами заметили, предсказуемость убивает всякую радость. Они сидели молча, пили чай. Люцифер чувствовал, как понемногу спадает то напряжение, которое копилось в нем с самого утра. - Я думал о Каине. - наконец произнес Аластор, глядя в свою чашку. Люцифер насторожился. - И? - Он не желает зла. Он просто следует своей природе. Восстанавливает, уничтожает. Смотря что, по его мнению, требует вмешательства. - Он привел тебя к Воксу. - прошипел Люцифер. - я его за такое хоть сейчас вышвырнуть готов. - Да. Потому что увидел, что я, как он сказал, бегаю по кругу. Он дал мне толчок. - Аластор поднял глаза. - В его примитивной логике есть доля правды. Иногда узел действительно нужно разрубить, как вы это и сделали. - Я мог бы сделать это иначе. - Возможно. Но вы сделали так. И это сработало. - Аластор поставил чашку. - Теперь вопрос в другом. Что мы будем делать с этим знанием? С тем, что мы оба трещины, как он выразился. И что рядом с нами бродит та сила, которая может в любой момент решить, что трещину пора либо заделать, либо расширить до обвала. Люцифер почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Впервые Аластор делился с ним разведданными. - Ты предлагаешь что? Наблюдать? - И готовиться. - кивнул Аластор. - У Каина есть цель. Он ждет, что вырастет из этого отеля. Нам нужно понять, что он представляет в его глазах. И каков будет его вердикт. А пока… - он жестом обозначил пространство между ними. - нам стоит прекратить создавать новые сколы. Хотя бы на время. Это было именно то, что Люцифер мог понять. То, в чем он мог участвовать, не боясь снова накосячить из-за своих чувств. - Договорились. Аластор кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, что можно было принять за удовлетворение. Он поднялся. - Чай закончился. Я оставлю вам печенье. Оно, кстати, было куплено у очень талантливого пекаря. - Аластор повернулся и направился к выходу. - Аластор!  Грешник остановился у двери, не оборачиваясь. - Хм? - Спасибо за чай. Аластор слегка склонил голову. - Всегда к вашим услугам, ваше величество. - И вышел, закрыв дверь за собой с тихим щелчком. Дверь закрылась, оставив Люцифера наедине с тишиной, запахом чая и странным печеньем. Он взял одно, откусил. Оно было хрустящим, с привкусом миндаля. Аластор всегда знал, где найти что-то особенное. Это умение раздражало и завораживало одновременно. Но чай, этот простой жест, сделал своё дело. Паника от сегодняшних событий притупилась, уступив место усталости. Впервые за долгое время они поговорили, не пытаясь ранить или защититься. Обсудили угрозу как союзники. Пусть ненадолго, пусть хрупко, но это было. Люцифер отставил чашку и подошёл к окну. За его отражением в стекле пылал закат Пентаграмм-Сити. Он непроизвольно коснулся обручального кольца, провернул его на пальце. Раньше это движение было похоже на проверку кандалов - напоминание о потере, о провале. Сейчас же кольцо было просто куском металла. Воспоминания о Лилит были как старые фрески в заброшенном храме: краски потускнели, детали стёрлись, осталось лишь общее впечатление о былой яркости. Он вспомнил их спор. Один из многих, но ставший последним перед тем, как тишина стала стеной между ними. Она кричала, что он похоронил не только себя, но и её мечту. Что Ад - это могила для амбиций. Что он позволил своей боли съесть всё, включая их любовь. Он тогда огрызнулся, сказал что-то колкое. А она просто замолчала. Потом ушла. Лилит была пламенем. Она горела идеями, страстью, жаждой преобразования. А он… он позволил своему внутреннему огню потухнуть, превратиться в тлеющие угли. Она сбежала от этого холода. А Аластор… Аластор не был пламенем. Он был чем-то иным. Холодком, который заставляет вздрогнуть и почувствовать себя живым. Ядовитым газом, опьяняющим и опасным. С ним нельзя было строить. С ним можно было только сталкиваться. Вести эту безумную, изматывающую дуэль, в которой каждый выпад заставлял кровь бежать быстрее, а каждое неожиданное перемирие, вроде сегодняшнего чаепития, ощущалось как драгоценная, украденная у вселенной передышка. Это не была любовь. Любовь к Лилит была всепоглощающей, как падение с небес. То, что он чувствовал к Аластору, было чем-то более личным и оттого ещё более пугающим. Это была привязанность. Признание в другом такого же монстра, запертого в своей башне. И желание то ли сломать эту башню, то ли забраться в неё самому. Люцифер повернулся от окна и взглянул на верстак, на бесформенные заготовки. Он всегда создавал игрушки - нелепые, бесполезные. Потому что боялся создавать что-то настоящее. Потому что всё настоящее, что он создал, обернулось против него. Но сейчас он поймал себя на мысли, которая раньше показалась бы кощунственной. Возможно, ему не нужно было ничего создавать с Аластором. Возможно, всё, что было нужно им обоим - это плыть по течению. И в этих столкновениях, редких моментах понимания, могло родиться что-то, что не было ни его старым бунтом, ни бегством. Что-то колючее, адское в самом прямом смысле. *** Аластор, вернувшись в свой номер, подошёл к тому же окну, что и Люцифер, только этажом ниже, и смотрел на тот же багровый горизонт. Чай. Такой простой, жалкий жест. Но он сработал. Он видел в глазах Люцифера мгновенное замешательство, сменившееся настороженным принятием, а затем странным облегчением. Не было ни вспышки гнева, ни сарказма, ни попытки превратить это в очередной эмоциональный шантаж. Это было опаснее, чем любая ярость. Потому что ярость можно было предсказать, отвести, использовать. А это… это непредсказуемая тишина. Это обнажённая, незащищённая человечность, которую Аластор не знал, как обрабатывать. С ней нельзя было торговаться. Его пальцы сжали подоконник. Контроль. Всё всегда сводилось к контролю. Контроль над эфиром, над страхами грешников, над ситуацией в отеле, над своими эмоциями. Но как контролировать то, что происходило в той комнате? Черт, он определенно позволял себе чувствовать. И эти чувства были смутными, тягучими, как смола. Привязанность? Нет, слишком слабое слово. Зависимость? Ближе, но не совсем. Это было признание силы. Признание того, что в этом безумном мире есть только одно существо, которое может заставить его, Аластора, забыть о расчёте на секунду, сделать нелогичный, дурацкий шаг вроде чаепития. И это существо - такой же заключённый, как и он. Взгляд Аластора упал на микрофон, лежащий рядом. Рози держала его душу. Люцифер держал… что? Его внимание? Его интерес? Кусок его свободы, который он, по иронии судьбы, сам же и отдал, позволив тому исцелить себя? Линии планов стали размываться. Где заканчивалась манипуляция и начиналось это? Где был расчёт, а где непроизвольное движение, вроде того, чтобы заварить чай после ссоры? Аластор медленно провёл пальцами по рукояти микрофона. Его улыбка, отсутствовавшая всё это время, медленно вернулась на лицо. Ставки росли с каждым вздохом. И единственное, в чём Аластор мог быть абсолютно уверен - это то, что отступать было уже поздно. Они вошли в эту тёмную воду оба. Теперь оставалось либо плыть, либо утонуть вместе. - Это бред.  В стену полетела одна из пластинок *** Черные осколки разлетелись по полу, замерцав в тусклом свете от окна. Аластор стоял посреди комнаты, грудь вздымалась от непривычно резкого дыхания. Контроль трещал по швам. Мысль о том, что он плывет по течению какой-то реки чувств, была отвратительна. Невыносима. В этот момент легкий, едва уловимый стук раздался в дверь. Аластор замер, уши напряглись, повернувшись к источнику звука. Никто из обитателей отеля не стучал так. Кто же еще мог нарушить его добровольное затворничество в такой час, как не Люцифер? Аластор не вышел. Он надеялся, что король решит, что ошибся дверью, или что тишину примут за сон. Но стук повторился. Немного громче, но все такой же неуверенный. - Аластор? Ты не спишь? Я видел свет. Великолепно. Теперь он еще и свет в щели под дверью подмечает. Аластор с силой выдохнул и подошел к двери. Он открыл ее, не широко, ровно настолько, чтобы видеть стоящего в полумраке коридора Люцифера. - Что-то случилось? Чарли в порядке? - Чарли? Да, да, она спит. - Люцифер мотнул головой, его взгляд скользнул за Аластора в темноту комнаты, уловив, вероятно, осколки на полу. Он заколебался, пальцы беспокойно потерли друг друга. - Это я не могу уснуть, искал с кем поговорить. Аластор поднял бровь. - Кофеин в чае, должно быть, подействовал слишком бодряще - подметил Аластор. - Рекомендую теплое молоко. Или посчитать овец, это довольно успокаивающе. - Не в этом дело. - Люцифер отрезал резко, но тут же сбавил тон, словно поймав себя на чем-то нелегальном. - Ты же слышал? Только что. Аластор на мгновение напрягся. Он услышал? Неужели долетело до его номера? - Если вы намекаете на звук, похожий на падение хрупкого предмета, то это был я. Задел виниловую пластинку, пустяки. - Не пластинку. Я слышал крик из твоей комнаты. Точнее, не крик. Скорее вопль. Аластор застыл. Он ведь не кричал. Попросту не мог себе этого позволить. Разбил пластинку. Но крик? - Вам показалось. - сухо отрезал Аластор, пытаясь закрыть дверь. - Просто скрипнула балка. В старых домах это обычное дело. Но Люцифер уперся рукой в дверь, не давая ей закрыться. - Нет. Не показалось. Я почувствовал, что здесь что-то не так. Аластор стоял, ощущая, как кровь отливает от лица. Его тайное отчаяние, его бред, оказались не такими уж тайными. - И что, вы пришли проверить, не развалился ли я на части? - язвительность в голосе Аластора прозвучала фальшиво, он и сам это слышал. - Я пришел, потому что не могу быть спокоен, когда ты один, а тебе плохо! - вырвалось у Люцифера, и он, кажется, сам испугался этой прямоты. Он сглотнул, опустил руку. - Прости. Это… это глупо. Я пойду. Когда Люцифер отвернулся, Аластор, к своему величайшему ужасу, понял, что не может этого допустить. Он не мог позволить Люциферу уйти с этим знанием, с этой занозой беспокойства, это было бы еще невыносимее, чем его присутствие.  - Подождите - его собственный голос прозвучал тише, чем он планировал. - Аластор отступил от двери, открывая ее шире. - Входите. - сказал он, и добавил, уже как будто оправдываясь перед самим собой - Вы все равно не дадите мне уснуть, будете бродить по коридорам, как неприкаянный дух. Лучше сидите здесь. Только, ради всего святого, не трогайте ничего. Люцифер медленно переступил порог, будто входя на минное поле. Его взгляд скользнул по осколкам пластинки на полу, по беспорядку на столе, по темным окнам. Он не пошел дальше, а просто прислонился к стене, скрестив руки на груди, будто пытаясь занять как можно меньше места. - Я не буду мешать Аластор закрыл дверь, отрезав их от спящего отеля. - Садитесь. - Аластор махнул рукой в сторону кресла, сам оставаясь стоять у окна. - Раз уж пришли. Люцифер послушно опустился в кресло, но сидел как-то напряженно, будто боялся нарушить эту мирную атмосферу. - Это Рози? - наконец тихо спросил Люцифер, глядя на свои руки. - Она давит? Аластор не ответил. Он смотрел в ночное окно, где отражалась почти вся комната.  - Отчасти. - признался он, и это было легче, чем ожидалось. - Но не только. Это… все. - Он сделал паузу. - И ты в том числе. Люцифер вздрогнул, но не от возмущения. Скорее, от подтверждения своих догадок. - Я знаю. Я самая большая часть проблемы, наверное.  - Самая непредсказуемая - поправил Аластор. - И оттого самая изматывающая. - Я не хочу тебя изматывать. - прошептал Люцифер. - Я хочу… черт, я сам не знаю, чего хочу. Но не этого. Аластор повернулся от окна и посмотрел на него. При тусклом свете Люцифер казался моложе, уязвимее. Без короны, без показного величия. - Ты не хочешь быть один. Люцифер кивнул, не поднимая глаз.  - Наверное. Эгоистично, да? - Очень. - согласился Аластор, но в его голосе не было гнева. Была лишь та же усталость, что и у его гостя. - Но, как ни парадоксально, менее эгоистично, чем твои прежние попытки помочь. Он прошел к бару, но на этот раз не стал наливать ничего. Просто стоял, опираясь на стойку. - Сиди. Но без драмы. Я сегодня исчерпал свой лимит на драму, разбив единственный сохранившийся экземпляр записи одного из выступлений. Люцифер посмотрел на осколки. - Я могу починить. - Не надо - резко сказал Аластор. - Пусть лежит, как напоминание. - О чем? Он не стал договаривать. Люцифер откинулся на спинку кресла, наконец позволив себе расслабиться. Он не заговаривал больше, просто сидел, не смея нарушать эту идиллию. Аластор же стоял у стойки, смотрел на тень Люцифера, отброшенную на стену. И думал, что это, возможно, самая нелепая ситуация за все его существование. Но почему-то мысль о том, чтобы вышвырнуть Короля Ада обратно в коридор, казалась сейчас еще более нелепой. *** Так они и просидели, каждый в своей части комнаты. И когда первый багровый проблеск утра окрасил горизонт, Люцифер тихо поднялся. - Спасибо. - сказал и вышел, не оглядываясь. Аластор не ответил. Он смотрел на закрывшуюся дверь, затем на осколки на полу. Хотелось разбить что-то еще, а может и убить кого.  - Нужно прекращать это все. - как бы оправдываясь перед собой, прошипел Аластор. Но что именно прекращать? Было еще не ясно